Жанр: Электронное издание
77_116
...ик
ам себя обойти? Что если он начнет давить их? Один из наиболее
драматичных эпизодов выступлений протеста в Генуе
произошел 20 июля 2001 года, когда различные группы нач
али проводить акции прямого действия по всему городу. Tute
bianche, которые специализируются на ненасильственной
уличной тактике, объявили войну "большой восьмерке" и
пообещали прорваться в охраняемую "красную зону", где проходил
а встреча на высшем уровне. Их личный состав, распол
агавшийся на стадионе Карлини, был оцеплен значительными
силами вооруженных до зубов карабинеров. И в
результате последующих уличных столкновений полицией
был застрелен Карло Джулиани. Вскоре после этого лидер tute
bianche Лука Казарини сказал в своем интервью:
Полиция была настроена агрессивно. Мы дали отпор, я
считаю наш ответ политическим фактом. Тем не менее для
нас было бы безумием и политическим самоубийством
придерживаться милитаристской тактики. В Генуе были
все силы правопорядка, армия, спецслужбы восьми самых
мощных - как в экономическом, так и в военном отношении
- наций на планете. Наше движение не может сравниться
с таким типом военной силы. Нас раздавили бы за
три месяца... Два-три года назад мы много думали о том,
как действовать в конфликте, не становясь деструктивными.
Наши методы были другими: мы открыто заявляли, что
мы намеревались делать, давая знать, что, если полиция нап
адет на нас, мы сможем защититься только с помощью
щитов и другой экипировки. Таково было наше правило, потому
что было важно, чтобы мы установили и преодолели
разногласия относительно целей, которые мы перед собой
ставим. Мы думали, что в Генуе все пройдет как обычно. Они
102
обманули нас... Полицейские использовали огнестрельное
оружие, хотя они уверяли нас, что они не пойдут на это.
Право на проведение демонстрации, которое [итальянский
министр иностранных дел Ренато] Руджеро признал
неотъемлемым правом, было раздавлено под колесами
полицейских бронемашин.57
Правое правительство Сильвио Берлускони неожиданно
изменило правила игры. При этом оно привлекло внимание
к истине, давным-давно отмеченной классическим марксизмом,
что государство, как сконцентрированное и организов
анное насилие, играет роль последнего оборонительного
рубежа капиталистических отношений собственности.
После Генуи в рамках антикапиталистического движения
начались активные споры о том, стоит или нет отказаться
от массовых выступлений протеста из страха, что они могут
привести к насилию как со стороны полиции, так
и со стороны "Черного блока" (который, как полагали многие,
был наводнен агентами-провокаторами).58 Но еще более
остро после Генуи встал вопрос о том, каким образом
движение может противостоять централизованной
власти капиталистического государства, не воспроизводя
иерархических и авторитарных структур, которым
оно пыталось бросить вызов. Решению этой проблемы просл
авление фрагментации и рассеивания ничем помочь не
может.
ИМПЕРИАЛИЗМ И ВОЙНА
Если Генуя обнажила облик государственного насилия во
внутренней политике, то война в Афганистане показала, как
оно выглядит в политике внешней. 11 сентября повергло в
замешательство даже самых воинственных реформистских
лидеров. В спорах после Генуи 20 - 21 июля 2001 года Белло
был одним из тех, кто настаивал на том, что движение не
должно отказываться от улиц.59 Тем не менее он оценил Геную
как "триумф", который был "почти испорчен" насилием
"Черного блока". 11 сентября заставило движение уйти в
оборону, тогда как успешная встреча ВТО в Дохе в ноябре
2001 года показала, что "другая сторона поумнела": "война
против терроризма" позволила глобальному истэблишменту
сколотить единый фронт и вынудила ее противников обороняться.
Движению оставалось "бороться за то, чтобы перехв
атить инициативу".60
Этот анализ был не столько ошибочным (11 сентября вызв
ало замешательство у североамериканских активистов, а
Доха была безусловной победой сторонников неолиберальной
глобализации), сколько однобоким. В нем было упущено то,
что на фоне радикализации, последовавшей за Генуей, неприятие
войны в Афганистане и солидарность с народом Палестины
привели к расширению движения в Европе и перераст
анию его в движение против империализма и войны, а также
глобального капитализма. Не выраженным явно в анализе
Белло (с которым согласилась Сьюзен Джордж и другие предст
авители руководства АТТАК) было представление о сопротивлении
корпоративной глобализации как о деле, отличном
от кампании против милитаризма и войны. Но, как мы видели
в предыдущей главе, эти проблемы не так-то легко отделить
друг от друга. В своей более серьезной аналитической
работе Белло продемонстрировал глубокое понимание взаимосвязи
между империализмом и капиталистической глобализ
ацией; для будущего антикапиталистического движения
жизненно важно, чтобы это понимание стало еще и практикой.61
Возможно, осторожность, проявленная руководством
АТТАК, которое не перевело, по крайней мере сразу, свое форм
альное неприятие "войны против терроризма" в активную
деятельность, стала отражением довольно традиционной
склонности реформистов считать политику и экономику самостоятельными
практиками, а не сторонами единого целого.62
КЛАСС И ВЛАСТЬ
Стремление администрации Буша к войне делает еще более
острой проблему, поставленную выступлениями протест
а в Генуе. Вызов, брошенный развивающимся движением
неолиберализму и войне, приводит к конфликту с глобальными
структурами экономической и военной власти. Безотносительно
к альтернативе, предлагаемой этим структурам, каким
образом можно противостоять широким возможностям
принуждения и разрушения, которые они в себе заключают?
Автономистский ответ, по сути, равнозначен уклонению от
этой проблемы. Тони Негри открыто описывает свою политическую
стратегию при помощи метафор уклонения и массового
бегства:
когда мы говорим "уклонение", мы не обращаемся к нег
ативному лозунгу. Он был негативным, когда уклонение
выражалось только в терминах коллективного отказа: когд
а капитал и только капитал один мог распоряжаться всеми
средствами производства, тогда коллективный отказ,
уклонение могло быть только негативным. Сегодня, если
кто-то уклоняется, сопротивляется властным отношениям
или узам знания, властным отношениям или узам язык
а, он делает это с силой [puissante], возникающей в самый
момент отказа. В условиях этого производства - не
только субъективности, но и материальных товаров - уклонение
становится важнейшим краеугольным камнем
борьбы. Чтобы обнаружить такую модель, следует рассмотреть
мир хакеров. Дело в моделях или создании сообществ,
использующих этот самый момент "удаления", то
есть тот самый момент, когда кто-то отвергает или уклоняется
от капиталистической организации производства,
капиталистического производства власти.63
Вряд ли это можно назвать ясным изложением стратегии,
но здесь, по-видимому, происходит сближение с локалистской
идеей создания сообществ альтернативного производств
а и распределения, не зависящих от господствующих
экономических отношений. Очевидная сложность этой стратегии
уклонения заключается в том, что в ней ничего не говорится
об огромной концентрации производственных ресурсов
в руках капиталистических классов и связанных с
ними государств. В конечном счете, именно этому крайне
неравному распределению пытается бросить вызов антикапит
алистическое движение, ибо оно служит источником
многих проявлений несправедливости и страданий в сегодняшнем
мире. Кроме того, это распределение означает, что
любая попытка развития альтернативных экономических
отношений происходит в крайне неблагоприятных условиях
и подвержена постоянной опасности поглощения. К чести
Колина Хайнса, нужно отметить, что, отстаивая локализ
ацию как альтернативу неолиберальной глобализации, он
открыто озвучивает эту проблему:
ТНК ... будут использовать всю свою финансовую и политическую
мощь для противодействия этой форме локализ
ации, поскольку она в значительной степени подрывает
основу их могущества. Однако если бы движения
граждан попытались склонить влиятельные правительственные
группы в Европе и/или Северной Америке использов
ать свою политическую власть для внесения необходимых
изменений в правила торговли, оказалось бы, что
способность политиков влиять на эти предприятия часто
недооценивается. Властные центры международного бизнес
а по-прежнему имеют национальную основу, хотя фили
алы многих из них разбросаны по всему миру. Поэтому
контроль над их деятельностью отнюдь не недосягаем для
национального и экономического блока регулирования.64
Стратегия Хайнса, по сути, ничем не отличается от стратегии
большей части умеренного руководства АТТАК. Но это возвр
ащает нас к проблеме, поставленной ранее: что должно
заставить национальные государства отказаться от их нынешней
приверженности к политике "Вашингтонского консенсус
а"? На этот вопрос невозможно ответить, не рассмотрев
социальную структуру современного капитализма.
Движение против корпоративной глобализации представляет
собой не что иное, как ответ на сохранение и рост структурного
неравенства на глобальном и национальном уровнях.
В прошлом это неравенство осмыслялось при помощи различных
теорий класса. Но серьезные поражения, понесенные
организованным рабочим классом на Севере в последней четверти
столетия, способствовали укреплению убежденности в
том, что современные общества - по крайней мере в развитом
капиталистическом мире - не могут быть поняты при
помощи классовых концепций. Постмодернизм был, возможно,
наиболее влиятельной попыткой теоретического обоснов
ания этой убежденности, предложив образ фрагментиров
анного мира, в котором мобильные индивиды образуют множественные
и меняющиеся идентичности, оторванные от
производственных отношений.65 Концепция массы Хардта и
Негри представляет собой своего рода компромиссное образов
ание, попытку приспособить эту тематику множественности
и сложности к системе взглядов, признающей, что различные
субъективности могут действовать сообща.
Вера в то, что классу пришел конец, всегда была ложной, а
сейчас она окончательно похоронена. С одной стороны, как
правило, признается, что богатство и власть все больше и
больше концентрируются наверху глобальной социальнополитической
иерархии. С другой стороны, процессы пролет
аризации, которые Маркс и Энгельс описали в "Манифесте
Коммунистической партии", продолжаются в мировом
масштабе. Следствием произошедшей глобализации капит
ала должно было стать увеличение числа наемных работников
во всем мире. По оценкам исследования, проведенного
в 1995 году Всемирным банком, из общемирового числа
работающих, составляющего 2474 миллиона человек, 880
миллионов человек работали по найму, по сравнению с 1000
миллионов человек, работающих на себя на земле, и 480 миллион
ами человек, работающими на себя в сфере промышленности
и услуг.66 Численность наемных работников здесь
занижена, поскольку в последнее время имел место значительный
приток людей из сельской местности в города "третьего
мира", отразивший то обстоятельство, что многие крестьяне
и многие экономические участники, относящиеся к
неформальному сектору, не в состоянии выжить без периодической
и неполной занятости по найму.
О чем говорят эти статистические данные? По Марксу, значение
класса заключается в его отношении к власти. Капитал,
настаивал он, - это не некая самостоятельная сущность, а отношение:
прибыль капиталистов происходит из эксплуатации
наемного труда. Это давало рабочим возможность, когда они
действовали сообща, нанести капиталистическому классу тяжелый
удар, забрав свою рабочую силу и, следовательно, перекрыв
поток прибавочной стоимости; но, утверждал Маркс, у
рабочих были совместные возможности и интересы, требующие
свержения капиталистических производственных отношений
и замены их новой формой общества, в котором больше
не существовало бы ни классов, ни эксплуатации.67 Именно эта
прочная взаимосвязь между классом и властью, по-видимому,
служит главной причиной того, почему многие из тех, кто придержив
аются традиционных левых взглядов, больше не прид
ают серьезного значения классовому анализу: они не считают
рабочий класс силой социального преобразования.68
Как я уже говорил, этот скептицизм в значительной степени
является откликом на относительную маргинализацию профсоюзов
в развитых экономиках с конца 1970-х годов. Но этот бесспорный
факт необходимо рассматривать в соответствующем
контексте. Понесенные поражения, особенно отдельными аванг
ардными группами промышленных рабочих - например, автомобилестроителями
предприятий "Фиат" в 1979 - 1980 годах и
британскими шахтерами в 1984 - 1985 годах, - были составной
частью масштабного процесса реструктуризации капитала в
ответ на вступление мировой экономики в эпоху кризисов в нач
але 1970-х годов. Это связано с резким "сокращением" традиционного
производства и добывающей промышленности на
Севере и переносом некоторых трудоемких производств в более
развитые области Юга. Но даже там, где промышленная рабоч
ая сила сократилась в абсолютном выражении (что ни в коей
мере не является общей тенденцией развитых экономик), рост
производительности означает, что промышленные рабочие
обеспечивают намного больший выпуск продукции на душу населения,
чем прошлое поколение. Хотя доля промышленного
производства в национальном доходе в целом сократилась, этот
сектор продолжает играть стратегическую роль в экономике,
особенно по экспортным показателям и рентабельности. Между
тем масса работников сферы услуг в частном и государственном
секторах оказывается зависимой от того же гнета эффективного
производства, который испытывают и промышленные
рабочие. Спрос правительств и работодателей на большую трудовую
гибкость, безусловно, создал общий климат ненадежности,
но не превратил рабочую силу во временных работников: в
2000 году 92% работающих в Великобритании имели контракты
на постоянную работу по сравнению с 88% в 1992 году.69
Точно так же прямые иностранные инвестиции, как мы уже видели,
были направлены в более развитые области "третьего
мира": многонациональные корпорации приходили туда, где они
могли найти высококачественную инфраструктуру и стабильную
и хорошо подготовленную рабочую силу. Эти последние качеств
а опять-таки дают этим рабочим стратегические экономические
позиции, которыми, как показало развитие рабочих
движений в странах "третьего мира", они не замедлили воспользов
аться.70
Это обычное краткое описание основных социальных
сдвигов последней четверти прошлого века говорит о том, что
проблема рабочего класса не является структурной, никакого
исчезновения рабочего класса из производственных отношений
не произошло. Скорее произошло исчезновение общности,
то есть той ее степени, в которой разнородные группы
наемных работников могли успешно превращаться в коллективного
актора.71 Разбитый, разобщенный, сведенный к
отдельным своим членам организованный рабочий класс в
развитых экономиках отказался от самостоятельной центр
альной роли, которую он играл во время крупных социально-политических
потрясений конца 1960-х - начала 1970-х
годов. Как стали осознавать некоторые профсоюзные
лидеры, возникновение антикапиталистического движения
позволяет профсоюзам пойти в наступление в составе широкой
коалиции против неолиберализма. Одновременно масшт
абное участие профсоюзов придает антикапиталистическим
выступлениям социальную значимость, которой в
противном случае им бы недоставало. Присутствие профсоюзов
было важной особенностью самых значительных до сего
дня выступлений протеста - Сиэтла (ноябрь 1999 года), Квебек-Сити
(апрель 2001 года), Генуи (июль 2001 года), Барселоны
(март 2002 года), Севильи (июнь 2002 года).
Признание стратегической роли организованного рабочего
класса ни в коей мере не угрожает по праву высоко ценимому
многообразию антикапиталистического движения.
Оно не подразумевает признания морального превосходства
требований рабочих над требованиями других групп, угнет
аемых глобальным капитализмом. В своих зрелых экономических
сочинениях Маркс не утверждал, что рабочий класс
страдал больше других: он прекрасно осознавал, что матери
альное положение большинства промышленных рабочих
в целом было лучше положения большинства крестьян (в
наши дни, как и тогда, крупнейшей группы непосредственных
производителей на планете). Требование справедливости
означает равный для всех доступ к ресурсам, необходимым
им для жизни, которую у них есть основания ценить: таково
требование, основанное на потребности, а не на производственном
вкладе.72 Значение рабочего класса проистекает из
возможностей, которыми он располагает для осуществления
требований справедливости: поскольку его эксплуатация
жизненно важна для функционирования капитализма, рабочий
класс совместными усилиями способен прервать,
парализовать и реорганизовать производство, а следовательно,
направить экономическую жизнь на иной набор приоритетов.
Чтобы рабочие действительно начали играть эту роль,
необходимо коренное изменение политической культуры
профсоюзов. Это означало бы отказ от того, что Грамши назыв
ал "экономико-корпоративным" подходом, выдвигающим
на первый план исключительно непосредственное улучшение
материального положения рабочих и стремление к "соци
альному партнерству" с капиталом, которому профсоюзные
лидеры преданы целиком и полностью, в ущерб
интересам членов профсоюзов. Точнее, рабочим необходимо
выработать осознание себя как составной части гораздо
более широкой глобальной общности угнетенных, которая на
Юге включает в себя огромное число полупролетарских городских
слоев, крестьян и батраков. Не менее важным следствием
участия рабочих в антикапиталистических выступлениях
в "первом" и "третьем" мирах является то, что оно
может способствовать возникновению такого осознания,
трогательно описанного работником Единой пересылочной
службы Дугом Сэбином во время выступлений протеста в
Сиэтле: "Я привык думать, что те дети, говорившие об окруж
ающей среде, были просто чокнутыми. Теперь я думаю, что
они - часть большого "Мы", которое столкнулось с необходимостью
изменить мир".73
Но также необходимо, чтобы изменились и антикапиталисты.
Ким Муди проницательно писал об "относительной
неподвижности рабочего класса", отмечая: "Само положение
в производстве и накоплении, которое позволяет этому классу
остановить жизнь общества, привязывает его к определенному
месту. Его многочисленность и ограниченный доход
не позволяют ему быстро перемещаться на большие
расстояния". Муди противопоставляет этому "высокомобильное,
непропорционально молодое ядро глобального движения
за справедливость", влияние которого связано с "мобильностью
его активистов - по всему миру и на улицах - и его
тактической смелостью".74 Этот контраст не обязательно
приносит вред. Тони Блэр пренебрежительно назвал антик
апиталистическое движение "бродячим цирком анархистов".
На самом деле точнее было бы назвать бродячим цирком
глобальную элиту участников встреч на высшем уровне.
Крупнейшие антикапиталистические выступления отразили
своеобразную диалектику локального и глобального, когд
а сообщества активистов действительно перемещаются по
континенту или даже с одного континента на другой, но когд
а большую часть демонстрантов составляет местный рабочий
класс. Рабочее движение на северо-западе Соединенных
Штатов сыграло решающую роль в выступлениях протеста
в Сиэтле; большую часть протестующих в Квебек-Сити сост
авляли члены профсоюза французской Канады, в Генуе -
итальянские рабочие и молодежь; в Барселоне - молодежь
и члены профсоюзов города и остальной части Каталонии.
Точно также второй Всемирный социальный форум в Порту-Алегри
в феврале 2002 года был поддержан прежде всего
молодежью, рабочими и сельскими жителями из города и
прилегающих территорий Рио-Гранде-До-Сул. В такие моменты
старый добрый лозунг "зеленых" - "Думай глобально,
действуй локально!" - приобретает реальное значение.
Политический стиль некоторых антикапиталистов может
стать серьезным препятствием для участия в движении
представителей профсоюзов. Метод организации в виде
групп единомышленников и принятия решений на основе
консенсуса, цель которого состоит в обеспечении максимальной
открытости, может привести к обратному эффекту. Решения,
основанные на единогласии, могут быть отражением
реальных усилий, направленных на достижение согласия,
но они также могут способствовать упразднению дискуссий
и принятию решений в ходе закулисных переговоров между
сильными участниками, которые при демократии на самом
деле не учитываются. Итогом может стать множество раздельно
организованных и руководствующихся различными
мотивами выступлений протеста, что может привести к распылению
сил и возникновению неразберихи. Часто такому
стилю организации присуще представление о протесте как
о форме самовыражения, а не политического действия,
нацеленного на достижение определенных результатов. Выр
азительные аспекты крупных антикапиталистических выступлений
протеста действительно соблазнительны, но они
могут также привести к демонстрации эгоистических, а
иногда опасных форм индивидуализма. Приравнивание некоторыми
антикапиталистами демократии к индивидуальной
независимости кажется более близким к либерализму,
нежели к какой-либо альтернативе, основанной на солидарности.
В сочетании с горячей враждебностью к профсоюзам,
выказываемой время от времени автономистами, такое поведение
может вызвать у обычных рабочих чувство неприязни.
Демократия, основанная на принципе большинства,
имеет свои недостатки (прежде всего, способность большинств
а отвергать инакомыслие), но когда она работает так, как
надо, она способствует всестороннему обсуждению, поскольку
весомость аргументации действительно может повлиять
на итог, и ведет его участников к принятию ответственности
за решения, выработке которых они содействовали. До сих
пор эти проблемы были относительно несущественными -
масштабы, участие молодежи и накал выступлений протест
а являются силой притяжения, а не отталкивания, вызванного
эгоизмом и высокомерным поведением отдельных активистов,
но развитие движения потребует куда более
серьезного и рефлексивного рассмотрения природы собственной
демократии, нежели то, что имело место до настоящего
времени.
Эти соображения важны со стратегической точки зрения,
а не только вследствие того значения, которое могут иметь
этические принципы, лежащие в основе движения. Главными
социальными силами, участвовавшими в декабре 2001
года в восстании против неолиберализма в Аргентине, были
безработные и те, кого расплывчато называют "средним классом"
(преимущественно обеспеченные служащие). Соседские
народные собрания, оказавшиеся основной формой организ
ации восстания и массового движения, повсеместно превозносились
как рождение новой разновидности прямой демокр
атии.75 Однако они были не представительными органами,
а собраниями активистов. Организованный рабочий класс
Аргентины по-прежнему остается во власти перонистской
федерации профсоюзов, которая из-за националистической
приверженности ее руководства к партнерству с политиками
истэблишмента наподобие перониста Эдуардо Дуальде,
приведенного к власти восстанием, почти не участвовали в
массовом движении. Это состояние фрагментации, как мы
видели раньше, открыто приветствовалось автономистами,
которые считают его "условием утверждения социального
многообразия" для прихода массы. Но, скорее всего, оно приведет
к ситуации, когда народные собрания, испытывая нехв
атку социальных сил для проведения коренных преобразов
аний, уменьшатся в размерах и станут изолированными,
позволив неолибералам и популистским правым и, может
быть, даже военным перехватить инициативу.76 Антикапит
алистическое движение, которое не стремится завоевать
поддержку рабочего большинства, в конечном итоге потерпит
поражение.
НЕИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ЛЕВЫЕ?
Существование в рамках движения таких различных точек
зрения по сложным вопросам само по себе является стратегической
проблемой. Витторио Аньолетто, например, опир
ается на такое многообразие в попытке создания того, что
он называет "неидеологическими левыми": "Наше движение
не считает мир классическим полотном, которое мы должны
только копировать, чтобы смочь что-то изменить... Если
бы мы придерживались какой-то идеологии, мы не были бы
плюралистическим движением".77 За подозрением в "идеологии",
озвучиваемым Аньолетто, часто стоят горькие воспомин
ания о догматизме традиционных левых организаций.
Многие старшие активисты - это ветераны движений 1960 -
1970-х годов, привыкшие называть себя "марксистско-ленинским"
авангардом. Последовательное стремление отдав
ать приоритет социальным движениям, а не политическим
организациям отразилось в запрете на формальное представительство
политических партий на Всемирном социальном
форуме.78
В действительности этот запрет чаще нарушался,
чем соблюдался. Соседство формально независимых всемирных
парламентского и муниципального форумов наводнило
Порту-Алегри II политическими деятелями европейской соци
ал-демократии. К тому же даже самым наивным наблюд
ателям было очевидно, что временами Всемирный соци-
альный форум использовался Бразильской рабочей партией
(которая была правящей в Порту-Алегри и Рио-Гранде-ДоСул)
в предвыборных целях. Но намного важнее эксплуатации
антикапиталистических форумов избранными политик
ами наличие различных идеологических политических
течений в самом движении. Различные тенденции, описанные
мною ранее в этой главе, предлагают противникам неолибер
ализма различные анализы, стратегии и программы.
В сущности, они представляют собой политические партии,
называют они себя таковыми открыто или нет. Аньолетто
справедливо подчеркивает плюрализм антикапиталистического
движения, но это означает не отсутств
Закладка в соц.сетях
