Жанр: Электронное издание
77_116
...ил бы, в качестве средства давления на
"большую семерку", международные финансовые учреждения
и крупные северные банки во многом следуют той же
логике и могут считаться способом достижения такого глоб
ального кейнсианства.29
Обратной стороной этого стремления восстановить на глоб
альном уровне разновидность более гуманного и регулируемого
капитализма, который процветал (по крайней мере, на
Севере) на национальном уровне в 1970-х годах, является
отказ от революции. Опять-таки наиболее ясно это было озвучено
Джордж:
89
К сожалению, должна признаться, что я больше не знаю,
что в начале двадцать первого века означает "свержение
капитализма". Возможно, мы готовимся стать свидетелями
того, что философ Поль Вирилио назвал "глобальной кат
астрофой". Если она произойдет, то, безусловно, будет сопровожд
аться огромными людскими страданиями. Если
бы все финансовые рынки и все фондовые биржи рухнули
в один момент, миллионы людей оказались бы без работы,
банковские крахи намного превзошли бы способность правительств
предупреждать катастрофы, ненадежность и
преступления стали бы нормой, и мы погрузились бы в ад
гоббсовской войны всех против всех. Если угодно, назыв
айте меня "реформисткой", но я не считаю, что такое будущее
чем-то лучше неолиберального.30
АВТОНОМИСТСКИЙ АНТИКАПИТАЛИЗМ
Если реформистский фланг движения против капиталистической
глобализации характеризуется своей приверженностью
к национальному государству, действующему в
одиночку или сообща, как средству укрощения рынка, автономизм,
напротив, отличается отказом от централизованной
власти и озабоченностью особыми методами организации и
деятельности движения. Я назвал этот диапазон мнений "автономизмом",
потому что один из основных его источников
связан с коалицией итальянских крайне левых группировок,
которые впервые популяризировали этот термин в 1970-х
годах. Тони Негри, соавтор "Империи", - самый известный
теоретик итальянского автономизма.31 Язык "Империи" пропит
ан риторикой прославленной итальянской активистской
коалиции, известной (из-за белых комбинезонов, скрывавших
бронежилеты, которые они одевали на демонстрации)
как tute bianche или (после Генуи) как disobbedienti. Tute
bianche обладают влиянием в мировом масштабе. Но автономизм
во многом черпает свою силу из особого стиля,
созданного антикапиталистическим движением, первонач
ально сформировавшимся в Северной Америке, - стиля децентр
ализованной "коалиции коалиций", по выражению Кевин
а Данахера из "Глобального обмена", организующей
выступления протеста на основе согласия, достигаемого множеством
различных способов, например в группах единомышленников,
на совещаниях по согласованию действий, в
организационных центрах и Индимедиа.32
Самым известным сторонником такого активистского стиля
как новой формы радикальной политики стала Наоми
Кляйн:
То обстоятельство, что эти кампании столь децентрализов
аны, не становится причиной разобщенности и фрагмент
ации. Скорее, это разумная и даже искусная адаптация
как к ранее существовавшей фрагментации в рамках
прогрессивных организаций, так и к более широким культурным
изменениям. Децентрализация - это побочный
продукт бурного роста неправительственных организаций,
которые стали заметными и влиятельными после саммит
а в Рио-де-Жанейро в 1992 году. В антикорпоративных
кампаниях участвует настолько много неправительственных
организаций, что их различные стили, тактики и цели
можно согласовать только при помощи модели ступицы и
спиц... Одно из главных достоинств этой модели свободной
организации заключается в том, что контролировать
ее оказалось необычайно трудно во многом из-за того, что
она также отличается от организационных принципов
институтов и корпораций, которые стали ее мишенями. На
корпоративную концентрацию она отвечает беспорядочной
фрагментацией, на глобализацию - своеобразной лок
ализацией, на консолидацию власти - радикальным рассредоточением
власти... В игру включился даже доклад
министерства обороны США о сапатистском восстании в
Чьяпасе. Согласно исследованию, проведенному корпорацией
RAND, сапатисты вели "блошиную войну", которая
благодаря Интернету и глобальной сети неправительственных
организаций превратилась в "войну целого роя". Сложность,
связанная с "войной целого роя", отмечали исследов
атели, заключается в том, что она не имеет никакого
"центрального руководства или командной структуры; у нее
множество голов, и все их отрубить невозможно".33
Как отмечается в этом отрывке, сапатистское движение
было одним из основных ориентиров для автономистских
антикапиталистов (главная группировка, связанная с tute
bianche, взяла название Ya Basta! вслед за сапатистским лозунгом
"Хватит - значит хватит!"). Первый манифест Сапатистской
армии национального освобождения (САНО) призыв
ал к маршу на столицу. Но - возможно, из-за того, что
их силы вскоре были окружены и остановлены мексиканскими
военными, а выживание САНО стало зависеть от солид
арности, к которой они призвали остальную Мексику и
весь мир, - на первый план в их программе в основном вышло
требование признания коллективных прав коренного населения
как составной части более широкой демократизации
Мексики, которая до президентских выборов 2000 года была
однопартийным государством.34 Маркос дал теоретическое
объяснение этого явного отступления, сказав: "Возможно, к
примеру, новая политическая мораль будет создана в новом
пространстве, когда потребуется не взятие или удержание
власти, а противовес и противодействие, которые ограничат
и обяжут власть "править, повинуясь"".35
Но вместе с тем Маркос подчас делает заявления, близкие
к souverainistes АТТАК и Le Monde diplomatique: "Сап
атисты полагают, что в Мексике восстановление и защита
национального суверенитета являются частью антилибер
альной революции... защита национального государства
в условиях угрозы глобализации необходима".36 Это заметно
отличается от основной идеи другого важнейшего ориентир
а автономистов - "Империи". В ней Негри и Майкл
Хардт заявляют не просто о том, что национальный суверенитет
безвозвратно заменяется имперским суверенитетом,
а о том, что даже в своем наиболее прогрессивном виде,
в движениях за колониальное освобождение, национализм,
как правило, подавлял различие, присущее "массе" - эксплу
атируемой антитезе капитала, чтобы создать однородный
"народ" как воображаемое дополнение национального госуд
арства. "Стремление масс к территориальным перемещениям
является мотором, приводящим в движение весь процесс
капиталистического развития, и капитал должен
постоянно пытаться сдерживать это стремление".37 Так,
Хардт и другие автономисты заявляют: "Империя - враг
массы, но это не означает, что прежние национальные госуд
арства - наши друзья".38
Автономистские интеллектуалы редко обращают внимание
на такие явные противоречия, отчасти из-за того, что
они склонны одобрять иносказательный, метафорический
язык, которым Маркос так искусно владеет. Кляйн, например,
популяризируя представление об антикапиталистическом
движении как о децентрализованном "рое", недавно поз
аимствовала еще одну метафору у Луки Казарини, одного
из основных лидеров итальянских disobbedienti, на втором
Всемирном социальном форуме:
"Вот - как же вы называете его по-английски? - оно", -
сказал он. И, пользуясь эсперанто исковерканных вторых
языков и жестов, распространенным среди активистов форум
а, он вывернул рукав своей футболки и показал мне
шов.
Правильно, швы. Быть может, на самом деле изменение
не имеет отношения к тому, что говорят и делают в центр
ах. Оно в швах, в промежуточных пространствах с их
скрытой силой.39
Стремительное распространение метафор, превозносящих
децентрализованные формы организации, отнюдь не
всегда способствует прояснению стратегии, предполагаемой
этим дискурсом. Концепция массы Хардта и Негри получил
а широкое признание, но она скорее походит на заявление
о благих намерениях, чем на серьезную аналитическую концепцию.
В Порту-Алегри И Хардт в какой-то мере согласился
с этим, назвав ее "политическим понятием", которое относится
"не к тому, что есть, а к тому, что могло бы быть". Оно
было "предназначено для демонстрации того, что классовым
концепциям не нужно выбирать между единством и множеством".
Хардт назвал массу "сингулярностями, которые дей-
ствуют сообща". Он сказал, что это понятие охватывает "всех
тех, кто трудится под властью капитала" и что оно "аналогично
классическому марксистскому понятию пролетариат
а, но без того обессмысливания, которое произошло с этим
понятием в девятнадцатом и двадцатом веках".40 Политическ
ая задача идеи массы заключается в отграничении автономистов
от классических левых. После Порту-Алегри II Каз
арини, Хардт и другие опубликовали текст, осуждающий
"буржуазный левый и белый социализм рабочих европейского
происхождения" и приветствующий аргентинское восстание
декабря 2001 года как подтверждение их альтернативного
подхода:
только деятельность массы кажется единственным
правомочным принципом. Не будучи проблемой, разобщенность
рабочего класса и представляющих его профсоюзов
создает условия для утверждения социальной множественности,
способной [sic] разжечь кризис государства
(включая его вооруженные силы), поскольку она может
превратить провал демократии финансовых техник в беспрецедентный
процесс радикальной демократии.41
СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ АНТИКАПИТАЛИЗМ
На протяжении большей части двадцатого века социализм и
антикапитализм были в значительной степени пересекающимися
категориями. То, что ситуация коренным образом изменил
ась, есть следствие длительного кризиса левых, который
начался в середине 1970-х годов со спада движений, возникших
после 1968 года, а затем серьезно усилился после краха
сталинистской системы в 1989 - 1991 годах. Даже антисталинистские
левые были ослаблены в результате исчезновения
основного режима, который, казалось, был воплощением альтерн
ативы, хотя и бюрократической и искаженной, рыночному
капитализму. Особый характер современного антикапит
алистического движения отражает обстоятельства его
возникновения в идеологическом климате, определенном бесспорным
триумфом либерального капитализма и уходом в
тень марксизма. Особенно это было заметно в Соединенных
Штатах, где организованные левые занимали относительно
маргинальные позиции на всем протяжении двадцатого столетия.
Однако в Европе движение развивалось в заметно ином
контексте. Хотя и ослабленные наступлением неолиберализм
а и идеологическими кризисами, наступившими после 1989
года, рабочее движение и основные организации реформистских
и революционных левых все же уцелели. Принимая во
внимание закат сталинизма и правую эволюцию социал-демокр
атии, остается признать, что идея социалистической
альтернативы капитализму должна в значительной степени
перейти к революционным левым, преимущественно к движениям,
принадлежащим к троцкистской традиции, особенно
в Западной Европе.
Хотя некоторые троцкистские течения отреагировали на
появление антикапиталистического движения догматически
и сектантски, два основных международных троцкистских
течения - IV Интернационал и Международная социалистическ
ая тенденция - быстро осознали его потенциал.42
Активисты ведущей европейской организации IV Интернацион
ала, Революционной коммунистической лиги, с самого
начала играли важную роль в АТТАК; сторонники IV Интерн
ационала из Латинской Америки и Европы активно участвов
али во Всемирных социальных форумах в Порту-Алегри.
Между тем три крупнейших европейских филиала
Международной социалистической тенденции - Социалистические
рабочие партии Великобритании, Ирландии и Греции
- сыграли решающую роль в развитии движения в этих
странах. Но в Италии социалистическая версия антикапит
ализма была подхвачена куда более значительной организ
ацией - Партией коммунистического возрождения (ПКВ).
Основанная меньшинством, которое отвергло трансформацию
старой Коммунистической партии в некое образование
"третьего пути", левых демократов, ПКВ сумела избежать
погружения в сталинистское болото и утвердилась как массов
ая партия, имеющая представительство в парламенте и
поддержку со стороны мощных профсоюзов. Летом 2001 года
ПКВ активно участвовала в выступлениях протеста в Генуе
и извлекла пользу из последующей радикализации. Ее лидер,
Фаусто Бертинотти, открыто заявил о поддержке ПКВ движения
против неолиберализма и войны.
Но хотя эти и другие социалистические организации прочно
отождествляли себя с антикапиталистическим движением
и принимали участие, иногда заметное, в его выступлениях
протеста, они по-прежнему остаются в значительной
степени силой меньшинства. Идея о том, что социализм является
альтернативой капитализму, пока не получила широкого
распространения в движении, по крайней мере на Севере.
Патрик Бонд писал накануне Сиэтла: "Учитывая
характер кризиса (перенакопления), логично было бы совершить
переход от Марксова анализа к революционной соци-
алистической стратегии. Но степень организации тех, кто
ставят перед собой такую цель, столь мала, что все усилия
были бы тщетными".43 Социалистический голос в движении
становится все громче. На заключительной встрече соци-
альных движений в Порту-Алегри II бразильское "Движение
безземельных крестьян", лидер которого в прошлом был маоистом,
развернуло транспарант "Иной мир возможен -
только как социализм". Но (несмотря на восторженный
отклик, который он тогда получил) такая точка зрения попрежнему
еще очень далека от того, чтобы стать преоблад
ающей среди противников капитализма. И именно социалисты
должны показать, часто несмотря на некоторую
враждебность со стороны более консервативных неправительственных
организаций и автономистов, что их концепция
мира подходит этому новому движению, что социализм
представляет собой вероятную и осуществимую альтернативу
капитализму и что организованный рабочий класс попрежнему
является решающим фактором социального преобр
азования. Оставшаяся часть этой книги среди прочего
способствует решению этой задачи.
РЕФОРМА ИЛИ РЕВОЛЮЦИЯ?
Антикапиталистическое движение - это, бесспорно, движение
новое. Но по мере своего развития оно стало сталкиваться
с некоторыми старыми проблемами - проблемами, в той
или иной форме встававшими перед всеми крупными движениями
за социальное преобразование на протяжении последних
двух столетий. Во многом в основе всех этих проблем
лежит давняя дилемма реформы или революции: состоит ли
цель движения в том, чтобы постепенно сделать систему более
человечной, или же необходимо полностью ее заменить,
и, если ее целью является последнее, можно ли этого достичь,
не прибегая к тому, что не приемлет Сьюзен Джордж, - насильственному
свержению основных институтов капиталистической
власти? На тот случай, если это кажется похожим
на диагноз, поставленный движению извне в соответствии
с устаревшей повесткой дня, рассмотрим, что этот вопрос
неявно говорит о ряде более конкретных проблем.
ДИАЛОГ
Существующие власти могут ответить на серьезные угрозы
снизу двумя способами - подавлением и поглощением. Иными
словами, они могут просто уничтожить движение, выступ
ающее за перемены, путем использования принуждения
и юридических полномочий или ослабить его, пойдя на огр
аниченные уступки, нацеленные на то, чтобы расколоть
движение, в частности путем привлечения на свою сторону
относительно умеренных элементов и изоляции радикалов.
На сегодняшний день антикапиталистическое движение
столкнулось с обоими вариантами ответа. Репрессивная реакция
была наиболее очевидной в полицейском насилии в Генуе;
антитеррористическое законодательство, принятое Соединенными
Штатами, Великобританией и другими ведущими госуд
арствами после 11 сентября, представляет очень серьезную
длительную угрозу всем тем, кто участвует в прямом дей-
ствии. Но различные группы того, что можно было бы в широком
смысле назвать международным капиталистическим
истэблишментом, также предприняли усилия, направленные
на установление диалога с движением.
Одним из проявлений этого служат попытки Международного
валютного фонда и Всемирного банка вступить в дискуссию
со своими критиками, особенно после лавины нападок,
которая обрушилась на международные финансовые
учреждения в конце 1990-х годов. Такой подход никак не повлиял
на снижение накала антикапиталистического движения;
напротив, дебаты, организованные между представителями
глобального капитализма и представителями движения
перед годичным общим собранием МВФ/Всемирного банка в
Праге в сентябре 2000 года и на первом Всемирном социальном
форуме в январе 2001 года, укрепили в движении ощущение
того, что его противники несостоятельны в моральном
и интеллектуальном отношении. Однако значительное
число более представительных неправительственных
организаций хотело вести серьезный диалог со Всемирным
банком и МВФ относительно предложений по их реформиров
анию. Патрик Бонд выступил с осуждением того, что он
называет "страшно опасной тенденцией среди более консерв
ативных ... неправительственных организаций и групп, выступ
ающих в защиту окружающей среды, - кое-кто даже
насмешливо называет их кооптированными неправительственными
организациями - вести прагматичные, хотя в
конечном итоге абсурдные и несостоятельные, переговоры с
истэблишментом".44
Кто-то идет еще дальше и осуждает "неправительственные
организации на службе империализма".45 Не нужно выступ
ать с такого рода общим осуждением всех неправительственных
организаций, чтобы увидеть, что многие из них
находятся в весьма двусмысленном положении. Банально
считать неправительственные организации ключевой сост
авляющей "гражданского общества". В либерально-демокр
атическом дискурсе, который стал очень модным в 1980 -
1990-х годах, это словосочетание используется для описания
общественных организаций и учреждений, которые занимают
сферу, отличную от государства и экономики, и потому
способны действовать независимо.46 Но как раз независимыми
многие неправительственные организации и не являются.
Масштабная приватизация помощи в неолиберальную
эпоху превратила неправительственные организации в
агентства по распределению государственных средств. Одновременно
относительное сокращение на Западе средств,
выделяемых для оказания помощи, вынудило многие неправительственные
организации бороться за частные пожертвов
ания, побудив их использовать для получения известности
мелодраматические стратегии средств массовой
информации. Одним из результатов этого процесса было проведение
такими неправительственными организациями, как
"Врачи без границ", кампаний в поддержку западного военного
вмешательства для обеспечения своей деятельности в
Африке и на Балканах.47
Эти сложные взаимоотношения с западными правительств
ами резко ограничили возможности ведения крупными
неправительственными организациями кампаний за принятие
радикальных мер для облегчения положения бедных
слоев населения в "третьем мире". Примером реальной зависимости
многих неправительственных организаций от госуд
арства служит умение, с которым Клэр Шорт, министр по
делам международного развития при Тони Блэре, вертела непр
авительственными организациями, иногда убаюкивая их
уступками, говоря им то, что они хотели слышать о предпол
агаемом участии правительства в деле развития, иногда -
когда они осмеливались критиковать официальную политику,
как поступили многие после провала серьезного рассмотрения
проблемы бедности "третьего мира" на встрече "большой
восьмерки" в Генуе, а также после американских
бомбардировок Афганистана, - называя их исполненными
благих намерений, но глупыми невинными либералами.
Тем не менее усилия международных финансовых учреждений
оказались бесплодными главным образом потому, что
Всемирный банк, в частности, предложил почти ту же самую
старую неолиберальную политику, приукрасив ее языком "учтенных
наказов". Переименование программ структурного
регулирования в "стратегии сокращения бедности" - вполне
в духе Оруэлла, поскольку в действительности они привели
к увеличению бедности, правда, те, кто хотели быть обм
анутыми, смогли ими стать.48 Уолден Белло, быть может
наиболее влиятельный стратегический мыслитель антикапит
алистического движения, легко нашел подтверждение
своей идеи, изложенной, например, в совместной с Никола
Баллардом статье, о том, что "кризис легитимности теперь
охватывает институты глобального экономического правления".
Он предупреждал о "мягком корпоративном контрнаступлении"
с целью "повторной легитимации глобализации".
Чтобы выдержать его, необходимо бойкотировать попытки
установления диалога между крупными корпорациями и
"гражданским обществом". Кроме того, "самое время нажать
самим и начать глобальную кампанию за нейтрализацию
или роспуск международных финансовых учреждений" и
"продлить кризис легитимности с многосторонних институтов
глобального правления на двигатель самой глобализ
ации - транснациональные корпорации". Участники камп
ании должны подчеркивать "сходство между мафией и
ТНК".49
Другие круги предпринимали более изощренные попытки
поглощения. Противостояние в Генуе в июле 2001 года
вызвало неоднозначную реакцию со стороны социал-демокр
атических партий, которые в то время в значительной степени
преобладали в Европейском союзе. Как и ожидалось,
правительство Блэра в Великобритании осталось враждебным
по отношению к протестующим. Вскоре после встречи
"большой восьмерки" Financial Times сообщала: "Господин
Блэр сказал друзьям, что, хотя события в Генуе были "недопустимыми",
на самом деле они могут оказаться "полезными"
для тех, кто борется за дело свободной торговли и
экономической либерализации".50 Планы Блэра начать идеологическую
атаку на антикапиталистическое движение
были отложены на время после 11 сентября, когда он стал
играть роль представителя администрации Буша и его "вой-
ны против терроризма" во всем мире, а его правительство попрежнему
оставалось одним из самых некритичных сторонников
"Вашингтонского консенсуса" на Западе.
Ответ на события в Генуе французского премьер-министра
Лионеля Жоспена был совершенно иным: "Франция осуждает
насилие со стороны крошечного меньшинства под предлогом
высвечивания зол глобализации; но она восхищена
возникновением движения граждан в масштабах всей планеты,
большинство участников которого требует совместного
использования потенциальных выгод от глобализации богатыми
и бедными странами".51 Другой социал-демократ, немецкий
канцлер Герхард Шредер, выдвинул лозунг die neue
Mitte (нового центра) и заигрывал с "третьим путем" Блэра,
но в сентябре 2001 года он призвал к обсуждению "слабых
мест" международных финансовых рынков и того, "как мы
можем повлиять на эти относительно независимые финансовые
потоки".52 Вслед за этим французское и немецкое правительств
а создали рабочую группу по контролю над междун
ародными финансовыми рынками на высшем уровне -
шаг, который Financial Times назвала "еще одним предметом
гордости протестующих против глобализации".53 Заигрывание
Жоспена с антикапиталистическим движением не
прекратилось и после 11 сентября. Имел место ряд встреч
между руководством АТТАК и членами команды премьер100
министра, а в ноябре 2001 года Национальное собрание
Франции приняло поправку, поддерживающую "налог Тобин
а". Порту-Алегри II наводнили французские политики, в том
числе Шевенман и шесть министров Жоспена. Анри Вебер,
бывший революционер поколения 1968 года, близкий ныне
к Лорану Фабиусу, министру финансов в правительстве Жоспен
а и лидеру правой Социалистической партии, назвал Всемирный
социальный форум "историческим социальным движением,
тесно взаимодействующим с правящими левыми".54
Несомненно, такое внимание официальных властей оказало
определенное влияние на антикапиталистическое
движение. Тем не менее оно не отражало сколько-нибудь серьезного
намерения со стороны европейской социал-демократии
изменить курс. Несмотря на заботу, с которой Жоспен на первых
порах пытался культивировать социалистический образ,
его правительство "множественных левых" проводило неолибер
альную политику с куда большим успехом, нежели правительство
его консервативного предшественника. Как отмечает
Филип Х. Гордон из Института Брукингса, "Жоспен, как глава
коалиции социалистов, коммунистов и "зеленых", может, и сочувствов
ал государственной экономике, но в действительности
провел приватизацию государственных предприятий, стоившую
240 миллиардов франков (36,4 миллиарда евро, 22,5
миллиарда фунтов стерлингов) - больше, чем шесть последних
французских правительств вместе взятых".55 Нетрудно понять,
почему Жоспен и Шредер стремились сблизиться с движением,
которое показало свою способность мобилизовать массовую
поддержку, незадолго до весьма ожесточенных выборов во
Франции и Германии. Неудачи наподобие унизительного пор
ажения Жоспена на президентских выборах 2002 года, скорее
всего, приведут к тому, что отдельные европейские социалдемокр
аты будут прилагать еще большие усилия, чтобы
объединиться с антиглобалистским движением. Однако для
движения опасность заключается в том, что в результате этого
процесса оно может оказаться беззубым.
НАСИЛИЕ И ГОСУДАРСТВО
Другая ответная реакция истэблишмента - подавление -
также создает трудности для антикапиталистического
движения. Как мы видели, особенно среди автономистов,
общим местом стало прославление рассеянной, фрагментиров
анной структуры "движения движений" как стратегического
достоинства, которое позволяет ему обходить центр
ализованную власть его противников. Наоми Кляйн одобрительно
цитирует Мод Барлоу из Совета канадцев: "Мы стоим
перед валуном. Мы не можем сдвинуть его, поэтому мы
попытаемся проползти под ним, обойти его и перелезть через
него".56 Но что если валун - в виде капиталистического
государства - не смиренно стоит на месте и дает противн
...Закладка в соц.сетях
