Жанр: Электронное издание
shutiha
...сердце: последний выпад принадлежал Юрочке.
- Назвать цифры?
- Это лишнее. - Заоградин одарил собеседников приятной улыбкой удава. - Я верю
вашим источникам информации. Итак, лично вас больше прельщает карьера шута?
Шаповал едва удержалась, чтоб не крикнуть сыну через весь класс: "Не смей!" По счастью,
вопрос адресовался верзиле.
- Почему бы и нет? - пожал плечами тот.
- Прошу вас, Алевтина Бенциановна.
В следующий момент из-за кафедры выкатился знакомый колобок в очках:
- Деточка, не могли бы вы встать?
Верзила нехотя поднялся. Монументальная спина его явственно излучала: "Ну и?.."
- А теперь, деточка, подпрыгните и издайте "кукарек".
- Что?!
- Издайте "кукарек". И оторвите ваш организм от земли. Сдавленные смешки. Верзила
угрожающе оглядел класс, собрал мысли в кулак - и вдруг, отчаянно завопив кочетом, косолапо
взвился в воздух. От грохота приземления едва не вылетели стекла.
- К сожалению, деточка, в шуты вы не годитесь. - Алевтина Бенциановна осталась
серьезной, как портрет Авраама Линкольна на соответствующей купюре.
- Почему?!
- По кочану. Исполнение наивное, но убедительное, зато оценочное время - ни к черту.
Четыре с половиной секунды. Истинный шут реагирует сразу. Спонтанно. Не задумываясь, не
оценивая, не прикидывая последствий. Юрист из вас, охотно верю, выйдет вполне приличный, а
вот шут...
Звонок ворвался в класс, как перепуганный котенок со связкой банок на хвосте. Будущие
зубры юриспруденции загалдели, вскакивая с мест, обступая гостей, расспрашивая о чем-то...
Велев Юре обождать пять минут, Шаповал решительно протолкалась к Заоградину.
- Добрый день.
- Здравствуйте. Рад вас видеть. За сыном приехали? Осведомленность менеджера
неприятно удивила. Нет, хитрец не собьет ее с мысли!
- В субботу имела честь наблюдать вашего сотрудника. Вместе с моей дочерью. И должна
заметить, что крайне разочарована. Это вовсе не смешно! Глупо, развязно и... пошло! Мне ли вам
объяснять, что шут должен быть смешным? А этот ваш...
Заоградин понимающе смотрел на нее. С добрым, спокойным сожалением.
- А мне ли объяснять вам, милейшая Галина Борисовна, что в обязанности шута входит
развлекать не вас, а свою хозяйку? В данном случае - вашу дочь. Он должен быть смешным для
нее. А отнюдь не для вас или ваших друзей. Это не входит в его обязанности.
-Но...
- Если мы спросим Анастасию Игоревну, она подтвердит ваши выводы?
Всю обратную дорогу она молчала. Видя настроение матери, Юра не приставал с
разговорами.
ИСТОРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
"Наиболее известным шутом Ивана Грозного был князь Осип Гвоздев. Штат придворных
шутов при Петре Первом насчитывал двадцать четыре человека; созданный царем
"всешутейший и всепьянейший собор" во главе с "князем-папой" Петром Ивановичем
Бутурлиным объединял ближайших сподвижников государя. Особо был знаменит шут Иван
Алексеевич Балакирев. Затем его шутовские таланты оказались востребованы в царствование
императрицы Анны Иоанновны, после возвращения Балакирева с каторги. Как писал историк М.
Семевский, в это время "шпионство и шутовство были верные пути если не к почестям и
спокойной жизни, то к богатству, надо сознаться, многие русские дворяне охотно пользовались
этими средствами к достижению желаемых целей"
Не следует ли из этого, о читатель, что расцвет шутовства вокруг правителя, влекущий
презрение этических императивов и приличий, косвенно связан с "эпохами перемен"
Искренне твои, Третьи Лица
Летний день, как опытный дирижер, раскладывал город по партиям: движение -
струнные, звук - духовые, запахи - рояль, настроение - ксилофон с бесконечной лентой
тонких звучащих пластин... Вот тут-то, в ксилофоне настроений, крылся тайный диссонанс, быть
может, малозаметный неискушенному слушателю, но бритвой режущий слух дирижеру-дню.
Правда, день еще не решил, кто он: Дюк Эллингтон или, к примеру, Оган Дурьян? - и,
соответственно, что именно будет звучать: "Praise God" с баритон-саксофоном Карни или "Сон в
ночь шабаша" Берлиоза, композитора, трагически погибшего на Патриарших прудах. Такие
колебания не подобают существу, живущему вечностью в двадцать четыре часа, но все равно
город-оркестр звучал возвышенно, голоса сливались в едином порыве, создавая атмосферу
пронизанного солнцем мегаполиса; и мелкий, но досадный диссонанс раздражал знатоков
гармонии.
Вы уже, наверное, догадались, что упомянутым диссонансом была наша общая знакомая.
Дирижер считался меж коллегами-днями реалистом: в его оркестре, среди тем беззаботных
улыбок и кантилен веселых прищуров, предусматривались аккорды хмурых физиономий,
повешенных носов и тоскливых взоров. Но тональность! секрет звучания! Что ж, исправим, нет
ничего непоправимого...
День решительно взмахнул палочкой.
Тем временем, оставив дома возлюбленное чадо, оно же - будущая надежда
экстремальной юриспруденции, Галина Борисовна вновь нырнула в комфортабельное нутро
автомобиля.
- В 3-ю типографию. Срочно.
Верный Мирон ударил по педалям, бросая котика в галоп.
Молчаливым достоинством и скрупулезной исполнительностью водитель напоминал
потомственного дворецкого из какого-нибудь Бэкингем-Холла, олицетворение вековых традиций
во много большей степени, нежели хозяин, которому он служит. А лихачеством в любых
погодных условиях был Мирон подобен воину-монголу из Чингизовых туменов - в седле
родился, в седле вырос, в седле спит, в седле женщин любит, в седле и помрет, когда время придет.
Что неудивительно, ибо любимой Мироновой книгой по праву считался толстенный роман Исая
Калашникова "Жестокий век": сей фолиант служил виртуозу баранки деньгохранилищем, где
крылась заначка от бдительной супруги.
А дирижерская палочка-невидимка исподволь творила чудеса. Зеленые очи светофоров
игриво подмигивали котику, солнечные зайцы косили трын-траву, жара под натиском
кондиционера отступала на заранее подготовленные позиции, - и вот машина подруливает к 3-й
типографии. Мы ведь уже говорили, что было у Шаповал три типографии? - двое умных, а
третья... Но - чу! - внезапно выясняется, что "Hopper Hots", ярчайшая из флюоресцентных
бумаг, доставлена с опережением сроков, что пробные оттиски открыток из серии "Видавшие
виды" выше всяческих похвал, и в придачу удачно решился вопрос с арендой особняка в общем
комплексе Сабуровой Дачи... Короче, через час от раздражения не осталось и памяти. Так, пустяк,
вздорная тень, льдинка под солнышком. День добился своего. Теперь оркестр звучал слаженно,
ничто больше не терзало слух, не дергало струны-нервы щербатым зубом медиатора...
Надолго ли?
- В "Фефелу", Мирон.
Рядом со входом в "Фефелу КПК" загорала на солнышке старая "Волга". У "Волги" был
обеденный перерыв. Воздух вокруг звенел от безветрия. Облокотившись о капот машины, лениво
пускал колечки дыма могучий вулкан со стрижкой "под бокс". Извержения не предвиделось,
Помпея с Геркуланумом могли спать спокойно. Облаченная в бежевую футболку спина вулкана
излучала непоколебимое спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Цитата из Бунина на
футболке: "Осенью ступай в Москву или Петербург искать себе службу!" - лишь усиливала
впечатление.
Когда наша героиня проходила мимо, вулкан вежливо поздоровался:
- Добрый день, Галина Борисовна.
- Добрый день, - машинально отозвалась Шаповал на ходу. Лицо отдыхающего Везувия
показалось смутно знакомым, но ноги уже несли хозяйку дальше, в сомнительную прохладу
офиса. Лишь миновав четкую, как на космических снимках, границу света и тени, она вдруг
вспомнила. Споткнувшись на ровном месте.
У "Волги" курил шут. Шут ее соседа Вована. Медленно, будто во сне, она повернула
обратно. Спустилась со ступенек.
- Здравствуйте...
Трудно быть дурой. Ох, трудно!
- А вы... Вы разве сегодня не на работе? Я вас с утра видела...
- Выходной у меня. - На широком лице шута наметилась добрая, совсем необидная
улыбка. Расщелина дружелюбно дымилась. - Понимаете, среди нашего брата не принято уходить
в присутствии хозяина. Эксперты говорят: "Это разрушает создавшийся образ и снижает
психоэффект шут-терапии". Вот я и дождался, пока Вован по делам уедет...
- А к нам какими судьбами?
С первой оторопью удалось справиться, но в сердце еще плескалось удивление. Неужели
этот солидный, можно сказать, степенный (а по-бабьи так и вовсе: привлекательный!) мужчина
сегодня утром радостно носился на четвереньках наперегонки с Баскервилем, облаивая
прохожих?!
- Заказ приехали забрать. Афиши.
- Для "Шутихи"? У вас же выходной.
- Нет, это личное. Афиши для цирка. - Улыбчивый вулкан поискал глазами урну, нашел
и снайперским щелчком отправил "бычок" в жестяное нутро. - Я до "Шутихи" в цирковой
студии акробатику вел. Все-таки двадцать лет "нижним", в "Пирамиде Хеопса"... Знаменитый был
номер: Вена, Токио, Рим. "Гран-при" в Париже. Потом спину посадил, ушел на пенсию. У
циркачей пенсия ранняя. И сейчас иногда, если свободен, тираню детей, по старой памяти. На той
неделе фестиваль будет, городской. "Манеж Надежд". Мои хлопцы, ушуисты, танцоры... Худрук
студии к вам на склад пошел, а я здесь кукую. Приходите, кстати, на представление. Новый цирк,
в следующую пятницу вечером. Мужа берите, дочку с сыном. Хотите, я вам контрамарки выпишу?
Он наклонился к окошку машины:
- Надя, познакомься. Это соседка моего заказчика. Хозяйка местной печатни.
"Волга" зевнула задней дверью, и рядом с разговорчивым шутом возникла миниатюрная
женщина в желто-полосатой блузке и юбке "клиньями". Очень похожая на симпатичную пчелу в
очках.
- Здравствуйте. Надежда. Очень приятно.
- Галина. Скажите, "Манеж Надежд" - это случайно не в вашу честь?
Шут с женой рассмеялись, отрицательно мотая головами.
- Нет, это в честь юных дарований. Так придете?
- Спасибо за приглашение. Не знаю, выберусь ли: работы много...
- Полноте, Галина Борисовна! - Шут был само обаяние и убедительность. - Работа,
забота... Оглянулся: жизнь прошла. Надо же когда-то и отдыхать? В парк с семьей сходить, в цирк,
в кино. Вот мы сейчас заказ отвезем, выгрузим, заберем детей - и на речку. А иначе ради чего
вкалывать с утра до вечера?
- Ох, вы правы, простите, не помню...
- Откуда помнить, если не знаете? Никита Григорьевич. Можно просто - Ник.
- Вы правы, Никита Григорьевич. Понимаете, хочу в августе отпуск выкроить. Махну с
сыном... э-э-э... к морю!..
Отчего-то постеснялась сказать: "На Сицилию", обойдясь нейтральным "к морю". И
поймала себя на том, что разговаривает с шутом, как со старым знакомым. Ну, хотя бы - как с
Вованом... Если только Вовану к его бестолковой искренности добавить хороших манер, убрать
дурацкие словечки и "распальцовку". Боже, они ведь действительно похожи! Шут с Вованом.
Габариты, внешность... крупные черты лица, мимика. Разве что спокойствие и уверенность
сквозили в каждом жесте шута, он так жил, так дышал - хоть на поводке и на карачках, хоть
сейчас. Он такой и был: покой, сила, равнодушие к лаю мосек из подворотен. А Вовану этого
сильно не хватало, при всех его понтах. Хотя в последние дни...
- Что-то наш худрук задерживается.
- Ох, мне тоже пора, - спохватилась Шаповал. - Ваш заказ уже оплачен?
- Половина. За остаток сейчас должны рассчитаться.
- Я распоряжусь насчет скидки.
- Спасибо... я, право, не знаю...
В первый раз она увидела, как шут слегка растерялся. Это было приятно. И вообще,
настроение сегодня просто отличное! Почему бы не сделать подарок хорошему человеку? Тем
более детская студия, тренеры-энтузиасты, денег явно кот наплакал - в отличие от всяких
нуворишей, брезгливо кривящих рот и цедящих слова, как плевки. Насмотрелась на эту породу...
- Алло, Владлен. Да, это я. У тебя сейчас заказ вынимают: афиши для цирковой студии...
- Я в курсе. Счет выписываю.
- Сбрось двадцать процентов.
- Меценатствуешь? Есть резон?
- Ты не понял, Владлен. Это - от меня.
- Знакомые?
- Да. Видишь, мужчина стоит возле "Волги"?
- Вижу. Кто это?
- Это шут моего соседа.
- А, ну тогда другое дело. Это серьезно...
Шаповал так и не поняла, шутит ее первый зам или нет.
Глава восьмая
"СМЕХ СКВОЗЬ СЛЕЗЫ"
- На пол! Руки за голову! Ноги врозь!
Мы шли под грохот канонады. И, как осмотрительные Третьи Лица, продолжили
повествование из укрытия, спрятавшись в дот сейфа. Дождь штукатурки и кирпичной пыли
рухнул на кабинет, приветливо дыша гарью. Нырнувший было под ковер трусишка-клиент был
мигом извлечен из убежища и щучкой улетел в коридор: звенеть кандалами (Фаберже, ручная
работа). Дымящаяся шестистволка "АК-630" и жерло помповой "мерты" сурово уставились на
Галину Борисовну, но та в ответ лишь скосила злой гадючий глаз, и ствол с жерлом смущенно
потупились.
- Это налет! - взорвался артиллерист в желто-бордовой шапочке на все лицо, похожий на
клоуна-маньяка.
После чего долго думал, собирая осколки.
- Великодушно прошу извинить бестактность моего коллеги. Это налог, - вмешался
соратник клоуна, передергивая затвор с элегантностью Евгения Онегина. - В смысле, налоговая
полиция. Сокращенно "На Пол".
- Место! - лязгнуло от дверей.
Оба мытаря-экстремиста застыли композицией скульпторши-монументалистки Веры
Мухиной. Третий скучал в коридоре, баюкая за шиворот томного клиента.
Чеканя шаг и сотрясая синхронной поступью перекрытия, пред Шаповал - меньше всего
собиравшейся на пол и ноги врозь - воздвиглись два новых персонажа этой драмы. В другой
ситуации их вполне можно было принять за агентов бюро ритуальных услуг "Morituri te salutant":
черные костюмы, черные штиблеты, черные галстуки селедкой, аспидные очки и одна мина на оба
лица. Противотанковая. Которая хороша при плохой игре. С единственной разницей: у старшего
мина была намертво приварена к физиономии, а у младшего болталась на раздолбанных
заклепках, обнажая засаленную подкладку, сшитую из радений о благе державы.
- Чем обязана, господа? - риторически осведомилась хозяйка.
Людям в черном было жарко. Людям вообще не рекомендуют носить черное, особенно
летом. Гости даже позволили себе чудовищную вольность: расстегнули пиджаки. Вентилятор
"Подсолнух", чудом уцелев во время профилактического обстрела, тоже не спасал. Ибо сейчас
преданно обдувал щеки владычицы, а вертеться в угоду оккупантам не желал из принципа.
- Итак?
Вместо ответа в лоб уперлись два удостоверения сорок пятого калибра.
"Кто-то из доброжелателей стукнул, - думала "миссис Твистер", без особого интереса
изучая верительные грамоты и забыв о боевиках, медленно покрывавшихся ржавчиной. -
Брюзжейко или Волховец... скорее Брюзжейко, он дурак. Надо будет нанять шута, пусть его
пристрелит... Ох, что-то я с Настькиными фортелями совсем зарапортовалась!"
- К нам поступил оперативный сигнал...
- Разумеется. С чего начнете шмон? Секретные файлы? Черная Книга Нала? Учет
Пущенных-в-Расход? Ордера товарищеского мздоимства?
Заметим из сейфа, что скоростью реакции наша героиня могла конкурировать с Клинтом
Иствудом в фильме "Грязный Гарри". Руки ее, тонкие женские руки, на вид способные лишь
ласкать и всплескивать, с самого начала покоились на столе, но умная и твердая левая коленка
начала действовать за миг до первого выстрела. Была такая кнопочка, махонькая, скромненькая, на
нижней стороне столешницы. И давным-давно уже на дисплее компьютера в бухгалтерии
четырехмерный Буратино принялся разносить подземелья нордического замка Вульфенштейн. А
все хоть сколько-нибудь сомнительные сведения под прикрытием доблестного сына папы Карло
удрали в резервный комп, укрытый в местных катакомбах, выкрикнули: "Ради всего святого,
Монтрезор!" - и замуровались изнутри, тихо попивая амонтильядо.
На гофрированном лице старшего дознатчика проступило выражение.
- Где ваша подпольная типография?!
- Внизу, в полуподвале. При большевиках там был пыточный отдел.
В этот миг Шаповал выглядела Символом Невинности кисти великого Иеронима Босха.
Лилией, значит, чистой и белой, со стальными обоюдоострыми лепестками.
- Пройдемте.
- Как вам будет угодно. - Льда в голосе вполне хватило бы для длительного хранения
трех килотонн мороженого "Империя-с-Джемом". Даже мытари вдруг ощутили, что в кабинете
резко похолодало. Но облегчения испытать не успели - психофризерный эффект, описанный Г.
Ф. Лав-крафтом, для них оказался кратковременным.
Спускаясь по лестнице, Галина Борисовна дробно выстукивала каблучками
предупредительную морзянку. Уверенная, что чуткое ухо Первопечатника Федорова уловит
сигнал тревоги сквозь шум "Доминантов" и "Ре-Майоров". И вздрогнули незваные гости, услышав
вольный отклик из-под земли:
- ...Ты добычи не дождешься, черный ворон, я не твой...
Выбравшись из дота и крадучись вслед за героями, мы хотели бы поделиться с вами
конфиденциальной информацией. Однажды районная налоговая инспекция решила просветить
любимых граждан. Средство наглядной агитации заказали "Фефеле КПК". Изначально
задуманный рай-мытарями плакат должен был выглядеть так:
Из возведенного в стиле "ампир" Дворца Мытарств выходит сияющий бизнесмен в
костюме-тройке. У входа ждет "666-й" "Мерседес", готовый мчать честного плательщика по
кабакам и весям. Ниже, стилизованным под раннюю мефодьицу шрифтом: "Заплатил налоги -
спи спокойно". Пастораль начала XXI века. Жанр: городская фэнтези.
Разумеется, художник Ондрий Кобеляка не смог противостоять соблазну. Заказ он
добросовестно выполнил, и этот шедевр в красках и прозе ушел в печать. А потом Кобеляку
скрутил острый приступ творчества. Безбожно дымя сигарой, свернутой на бедре красавицымулатки
из села Чингачгуковка Богодуховского района, и злорадно вперив смоляной взор в
дисплей, он взялся ваять нетленку.
В результате вышло следующее:
Опутан колючей проволокой и изобилен решетками на окнах, дремлет пакгауз. Над
бронеплитой входа криво нацарапано гвоздем: "Налоховая инфекция". Вокруг - заросли вышек с
живописными вертухаями. Из дверей стая товарищей выносит обитый кумачом гроб и грузит в
катафалк-бенц, готовый мчать клиента на виднеющийся вдали погост, сплошь утыканный
крестами. И эпитафия по краю: "Заплатил налоги? Спи спокойно, лопух!"
Как вы думаете, что по сошествии захватчиков в типографский полуподвал попалось им на
глаза первым?
Старший из незваных гостей долго смотрел на плакат, играя кривой татарской бровью, и
связь времен рушилась вокруг него. Егор Панихида, дьяк Фискального приказа, первейший из
казенных мздоимцев, гроза торговых гостей и хозяев харчевых изб, скор на пытку, легок на
расправу, - вот кто грянул нонеча на "Фефелу КПК".
- Срамной лубок, значит? - сплюнул Панихида с весельем во взоре. - Шпыни
смрадные! Егора объегорить вздумали? Ох, быть правежу...
Жидко хихикнул подьячий Тимоха Ребро. Громыхнули бердышами стрельцы, радуясь
поживе: налогов они согласно чину не платили, внося в казну оброк со своих промыслов.
Взор дьяка гоголем прошелся по фефеловской братии. Уперся в Ивана, сына Федорова,
зацепил крюком задушу:
- Беглый? У, рожа холопья, разбойная! Ты ли на Ивановой на козле кнутом был бит?
- Не из холопеи мы, - ответствовал Первопечатник, сурово вздрогнув усами. -
Посадский человек, записан в тягло. Подати плачу исправно, службу несу за совесть. Батогами
сроду порот не бывал. Чего поклепы возводишь, дьяче?
- А ты, млад сокол? - Глазки Панихиды наскоро ощупали Рваное Очко. - Боярин
небось? Дворцового разряда? Дли князь?
- В бояре не лезу. Беломестец, от тягла свободен. По калечеству моему: в ребячестве
головой об тын саданули.
- Не тебя ли за прелестные письма имали? Отпираешься, вор!
- Не отпираюсь. Имали, рожу били. Грозились в дурке сгноить. Но покаялся аз и ныне
чист.
Дьяк обернулся к стрельцам, топчущимся в нетерпении:
- А ну, служивые! Ищи утайку!
И стрелецкое половодье разлилось по типографии. Хитрая машинерия сопротивлялась, как
могла: резак лязгал гильотинкой, норовя отхватить края кушаков, а если повезет, то и жадные
пальцы, ультрафиолетовая сушка покрывала супостатов болезненным загаром, утилизатор жевал
полы кафтанов, старый вояка "Ре-Майор" лихо печатал компромат на вражью стаю, - но силы
были неравны. "Боярина Хитрово шерстил! - со значением бурчал Панихида, подмигивая
верному Тимохе. - Митрополита Паисия за сокрытие! Карапет-царя, армяна упрямого, за алтын
под топор подвел! Носы резал за зелье табашное, безакцизное! Лбы клеймил целовальникам: не
воруй сбор кабацкий! Ни-што, ништо, сыщем грех!"
- Сыщем! - отзывался Тимоха Ребро, приплясывая от трудолюбия и страстного желания
сходить по малой нужде. В прошлом палач Хмыровской съезжей, за грамотность и трудолюбие
выслужась в подьячие, он по сей день сохранил привычку мерзко шевелить пальцами в кураже. -
Мы мзды не берем, нам за державу обидно!
"Гульну, братья! - мыслил он втайне, предвкушая отступную казну. - Черти слюной
захлебнутся! Лоб свиной под чесноком, буженины косяк, журавль под шафранным взваром, куря
рафленое, куря рожновое, куря во штях богатых, куря индейская в ухе с сумачом, гузно баранье
пряженое в обертках..."
И эхом отзывались скрытые мысли Панихиды, дьяка запойного:
"Романея, олкан, ренское, патошный мед с гвоздикой, патошный цыжоный, малмазея,
водка тройная с кардамоном..."
- Ох, держава! Ух, держава! - внезапно ударило от двери. - Грошик медный, гвоздик
ржавый! Имай ворьё!
Пестрый юрод кубарем скатился в полуподвал. Звенели вериги, колотилась о железо
суковатая шелепуга в деснице. От звона бубенцов - не продохнуть. Юрод хромым ан-чуткой
скакал меж стрельцами. "Божий человек! - шептались те, сторонясь. - За обиду черти спросятто,
вилами в бочину! Яшка, отзынь: дай ему пройтить!" А юродивый знай рылся в грудах
бумажного хлама, совал кудлатую башку прямо в резак, лобызался с утилизатором, вереща
истошно:
- Казна грозна! Казна грузна, не поднять гузна! Дьяк правит, всяк славит! Казну любой
угрызть норовит! Подать, она с крылышками: подал державушке, матери-заступнице, и лети-и-и!
Хошь в ад, хошь в рай: куды хочешь, выбирай! Ой, сыскал! Ой, держу! Вот она, утайка!
Размахивая парой дивных предметов, более всего похожих на пачки ассигнаций,
упакованных в бумагу и целлофан, а поверх заклеенных скотчем, юрод образовался перед дьяком.
Пал на коленки:
- Отец родной! Стрельцы - малоумки, ярыги слепо-дырые! Вот!
Стрельцы мелко крестились, предвкушая кару. Лик Панихиды просиял святой иконой:
- Тайная мошна? Ась?!
Отобрав добычу у помощника-доброхота, дьяк по буквам зачитал вслух: "Аз, рцы, иже,
славо, твердо... Ясно! Аристарх!" И впрямь: "Аристарх" было написано на левом предмете,
"Федоров" на правом. Дьяк осклабился, стал умело драть обертку:
- Фряжские евры? Свейские гульдены?! Шекели жидовинские?! Баксы песьеглавцев,
прости Господи?! Дознаюсь, сведаю...
Трещала бумага. Хрустел целлофан.
- Быть голове на плахе! Быть!
И осекся Егор Панихида. Булькнул горлом, глотая хрящеватый кадык. Воззрился на два
кирпича - красных, срамно нагих! - что лежали пред ним в обрывках, аки Ева с Адамом в саду
Эдемском.
- Что? Кто?
- Кирпич, - мрачно объяснил Первопечатник, терзая левый бакенбард. - М-150,
лицевой. Две штуки. Производства фабрики "Оружие пролетариата", поселок Ягодичный,
Курвославская область.
- На кой?
- Кромку подпирать. - Первопечатник взял один из злополучных кирпичей, подошел к
"Ре-Майору", загрузил стопку толстой бумаги и показал: где да как подпирать.
- А почему именные?
- Награда? - предположил заботливый юрод. - Вроде сабли? "От енерала И.Я.
Многогрешного за доблесть бранную"?
- Левша я, - вмешался Рваное Очко, плечом оттирая юродивого. - Блох кую, тараканов
брею. Мне, ежли слева надколото, сподручней. Затем и подписал, значит. Сей шиш Ванька все
норовит мою подпорку стибрить...
Ох и долго смотрел дьяк на кроткого голубя-юрода. Кто по губам чтец, сразу узрел бы:
хотел Панихида юрода иродом назвать. Да раздумал. Только и крякнул со зла, убираясь несолоно
хлебавши:
- Шныришь по делам, кои тебе и ведать не тоже! Блазень!
Припоздавший за беглым начальством стрелец мимоходом шепнул Галине, дочери
Борисовой:
- Воевода Баклан, Добрыня свет Никитич, бают, себе такого же дурака завел. Ради
умственного облегчения. Тот шпынь за воеводой всюду слоняется: веселит. Вот Панихида и
пасется: дурак дурака видит издалека. Юрод юроду шепнет, воевода услышит, возгневается, быть
дьяку под плетьми.
В дверях заливисто хохотала Настя, восстанавливая связь времен.
ЮРОДИВОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
На Руси с XIV в. сложилась специфическая форма смеховой культуры - юродство. На
Западе для нее нет аналогов, равно как в европейских языках нет слов для адекватной передачи
этого понятия (единственный типологический аналог - Франциск Ассизский). Поведение
юродивого - сознательная провокация, требующая от него недюжинной решимости и духовной
силы (многие факты говорят о вменяемости, высоком интеллекте и образованности русских
юродивых). Другими словами, он "отзеркаливает" безумие и безнравственность самой публики.
Парадоксальность такого поведения, писал А. Панченко, в том, что "юродивый вводит людей в
соблазн и мятеж, в то время как по условиям подвига он обязан вести их стезей добродетели,
ставит наблюдателя в ситуацию выбора: кто предо мной -дьявол или святой? имею ли я право
"бросить камень"?!"
Грешный ад, светлый рай - чего хочешь, выбирай!
Искренне твои, Третьи Лица.
Улаживать дела подобным образом довелось впервые. В голове назойливо крутилась
вариация на тему популярного шлягера: "...а все, что кроме, легко уладить с помощью шута!"
Кстати, а куда он подевался?
Нежданный избавитель от мытарского ига обнаружился в родном директорском кабинете.
В директорском кресле. За директорским столом. Прядая ослиными ушами, пришитыми к
дурацкой бейсболке, шут с важным видом что-то втолковывал освобожденному клиенту. О
последнем во всей этой кутерьме начисто забыли. Клиент обалдело внимал. В углу, за спиной
жертвы, тихо давилась от смеха дочь Анастасия.
- ...кумулятивный пласталевый картон "Joker" из полиутиленпипифакса - это новое
слово в целлюлитных технологиях XXI века! Используя гибридные полумеры, вы давите своих
завтрашних конкурентов уже сегодня, одновременно спасая от в
...Закладка в соц.сетях
