Жанр: Электронное издание
shutiha
...шки в эти годы, особенно разочаровавшись в первом браке,
ревниво относятся к любым ограничениям... Но вы должны знать: конечное решение остается за
вами. Возможно, это даже к лучшему. "Шутиха" гарантирует положительный
психотерапевтический эффект от использования шута, но, если вам что-то не понравится, вы
сможете прервать действие контракта в любой момент. Как лицо-попечитель, в одностороннем
порядке.
- Лицо-попечитель?
- Согласно имеющейся у нас лицензии (если желаете ознакомиться, я дам копию), а также
Уставу, приобретать шутов во временное пользование имеют право только лица, достигшие
полного совершеннолетия. То есть в возрасте не младше двадцати одного года. Я знаю, у
Анастасии необходимый возраст наступит через полтора месяца, и можно было бы дождаться
этого срока, заключив прямой контракт. Однако дорога ложка к обеду. Да и девочка, сами знаете,
настаивает. Лицензия и Устав разрешают нам предоставлять шутов лицам, достигшим
восемнадцати лет, при условии письменного согласия родителей, выступающих в качестве
попечителей. В подобных случаях контракт заключается на имя попечителя, с соответствующей
оговоркой об использовании шута опекаемым лицом.
- То есть без моего согласия вы откажете Анастасии в найме шута? - Шаповал внезапно
ощутила себя рычагом, с помощью которого Архимед собирался поворачивать мир.
- Совершенно верно. Но рекомендую не спешить с принятием решения. Если вы не дадите
согласия, Анастасия Игоревна озлобится, выждет до дня рождения, снова придет к нам... Да, я
понимаю, финансировать найм шута все равно будете вы. Но семейные скандалы, конфликты...
Согласитесь, ваша дочь умеет просить так, что ей трудно отказать. Отложим, да? Пусть девочка
пройдет тесты, наши сотрудники сделают выводы, начнут предварительный отбор. Повторяю: это
бесплатно. И займет не один день, так что у нас с вами есть время. Вот, полистайте пока
альбомчик...
Альбом производил впечатление.
Уж кто-кто, а Шаповал была в курсе, что такой скромный альбомчик "made in Italy", в
тисненой коже "под старину", с костяной пластинкой на обложке, где резчиком был скопирован
"Пир в доме Левия" Веронезе, и скобами из темной бронзы по углам стоит вровень с хорошим
жидкокристаллическим монитором. На первой странице, снят в полупрофиль, торчал раскорякой
урод-карла с торсом гиганта и кривыми, как у бабушкиного комода, ножками. Лицом карла
напоминал английского бульдога; впрочем, телосложением он напоминал "бычьего пса" еще
больше. Услышав за спиной деликатное покашливание, в котором явственно слышалось: "На вкус,
знаете ли, и на цвет...", - Галина Борисовна подавила желание сразу же запустить альбомом в
окно и продолжила осмотр. На следующей фотографии был изображен вполне приличный
молодой человек, в отличие от предыдущего карлы. В костюме, при галстуке. Правда, при
внимательном изучении обнаруживалась в лице молодого человека некая бесовщинка, наводящая
на мысли. И вдруг становилось ясно, что золотой "Parker" в нагрудном кармане пиджака
оформлен под эрегированный фаллос, вышивка на галстуке изображает змею, кусающую отнюдь
не собственный хвост, а пуговицы на рубашке молодого человека - никакой не обман зрения, а
на самом деле выглядят, как...
- Многих развлекает, - деловито заметил Мортимер. - Вы даже не поверите, насколько
многих. Смотрите дальше, там широкий выбор. Ассортимент каждую неделю обновляется.
Лилипут со старческим личиком. Рыжий клоун в парике. Типичный бухгалтер 60-х:
нарукавники, треснувшая оправа очков схвачена изолентой. Атлет с глазами испорченного
ребенка. Развязная девица прогнулась в "мостике".
- Сексуальные услуги исключены. Здесь не бордель. У нас с этим строго. Надеюсь, вы
понимаете...
- Да-да, я понимаю.
Ничего она не понимала. Ничего. Паяц в трико. Здоровенный мужик в армяке и валенках.
Шут a la classik: колпак, бубенцы. Бард с гитарой, в драной джинсе. Ухмыляется кто-то, не пойми
кто: бейсболка с ослиными ушами, розовые лосины, в паху - чудовищных размеров гульфик.
Типичная ведьма: излом бледной руки, сигарета в длиннейшем мундштуке вплетает сизые пряди в
аспидно-черный каракуль волос. Натуральный дебил. Профессор в пенсне. Подряд еще два карлы
и один горбун. Красавец-мачо зашит в облегающую парчу. Пухленькая барышня-простушка в
ситчике.
- Вы думаете, это смешно?
- Я не думаю. Я знаю. В случае чего за клиентом всегда сохраняется право расторжения
договора. Возврат остатка денег, за исключением 10%-ной компенсации, и мы свободны от
взаимных обязательств.
- У вас был такой... - Вспомнился Вован с его "собакой". - Ну, такой!., в камуфляже,
крепкий... Я его у своего соседа видела.
- Извините. Мы не даем сведений личного характера о шутах, приобретенных другими
заказчиками. Спросите у соседа: он расскажет вам все, что сочтет нужным. Кстати, Николай
Афиногенович отзывался о вас наилучшим образом.
Шаповал не знала, кого имеет в виду Заоградин.
- А что, собственно, вас заинтересовало? Хотите выбрать аналогичный типаж?
- Н-нет... я просто...
Машинально она вновь открыла первую страницу, с карлой-бульдогом.
- Английский бульдог - очень умная, сообразительная собака. - В ровном голосе
Мортимера, явно цитирующего какой-то справочник, отчетливо проскользнула ирония. - Любит
детей, хороший друг и великолепный компаньон. Я угадал вашу ассоциацию?
Галина Борисовна улыбнулась и быстро пожалела об этом, потому что собеседник добавил:
- Вот видите, вы уже улыбаетесь. Почему же вы тогда отрицаете за другими право
улыбаться, смеяться или даже хохотать, общаясь с Цицероном?
- С кем?!
Вместо ответа Заоградин указал на карлика:
- Между прочим, один из фаворитов. Опытнейший работник, идет нарасхват. Как
говорится, "Beautiful in it's ugliness"; иначе "Очарование безобразия". Случайного человека не
разместят в самом начале рекламы, уж вы-то должны знать. Хотя, смею заметить, у нас не бывает
случайных людей.
- А где вы подбираете кадры? В цирке? В театре?
- Профессиональная тайна. Смею вас заверить, научить шутовству нельзя. Хорошим
шутом надо родиться. Масса людей прозябает в конторах и офисах, больницах и институтах, не
сумев осознать своего призвания. Стесняясь его. Боясь позора. Кто-то однажды сказал им:
"Прекрати паясничать!" - испортив жизнь навсегда. Теперь они видят позор там, где его нет, и не
видят там, где позор подносится им на блюде, как хлеб-соль. А ведь могли бы... Увы. Вот из вас
никогда не получится настоящей шутихи. Обиделись? Зря. Обратите внимание: вы сначала
обиделись, а только потом сообразили, что с точки зрения здравого смысла я сказал вам
комплимент.
Он был прав. Вспыхнувшая обида не имела под собой никаких оснований, рассеявшись еще
быстрее, чем возникла, но осталось странное эхо. Отзвук, отголосок обиды. Никогда не получится.
Вот ключевые слова. Настоящей. Ключевое слово второго порядка. Шутихи. И в слове последнем,
остаточном, больше нет стыда. Напротив, оно звучит едва ли не заманчиво. Что ты здесь делаешь,
дура? С этим альбомом, с этим вежливым, умным, деликатным господином Заоградиным?!
Ах да.
Подбираешь шута для Настьки.
Господи, вразуми!
- Кстати, о Паоло Веронезе. - Мортимер взял альбом из рук Шаповал и стал
разглядывать работу резчика. - О нем говорили, что он принес дух венецианского карнавала в
картины на библейские темы. И суровые отцы-инквизиторы выспрашивали художника, почему на
картинах вокруг Христа и апостолов изображены "шуты, пьяные немцы, карлики и другие
нелепости". Знаете, что ответил им дерзкий Паоло? Ничего. Он смеялся.
- Откуда вы это знаете?
Заоградин прищурился, взвешивая альбом на ладони:
- Что именно? Что он смеялся, а не каялся? Знаю, Галина Борисовна. Знаю.
За окном, жаркий и пьяный, качался июльский бродяга-дождь.
Глава четвертая
"ЖИЗНЬ, ЕСЛИ ВЕРИТЬ СЛУХАМ, ПРОДОЛЖАЕТСЯ..."
Едва рассвет окрасил помойки окраины в нежно-розовые тона парной телятины, как
центрифуга трудового подвига завертелась волчком.
Дверь, детище охран-концерна "Metal Storm", выстреливала клиентов трескучими
очередями, телефон схватил тепловой удар и начал опасно бредить, модем на пределе сил
фильтровал базар, исторгая недопереваренные, дурно пахнущие письма; бухгалтерия учинила
половецкие пляски на костях аудиторов, и временами палата дурдома "Ладушки" казалась тихой
обителью счастья. Едва удалось одержать нелегкую победу в битве за урожай, собрав "зеленя" и
полоснув конкурента-вредителя серпом по заказам, как в кабинет ввалились Первопечатник
Федоров с "типа, графом" Рваное Очко. Отчаянно бранясь на эсперанто, они вырывали друг у
друга из рук многострадальный листок бумаги, измаранный краской гуще, чем щеки сорванца -
краденым из буфета вареньем. Визит предвещал локальный Армагеддон, но мы, как честные
Третьи Лица, в конфликте не участвующие, обязаны дать разъяснения.
Надо сказать, что коллектив в главной типографии подобрался уникальный, можно сказать,
экзотический. Как этот "философский бульон" ухитрялся булькать в нужном направлении,
оставалось тайной из тех тайн, которые тщился разгадать еще Молла Ибрагим Халил, алхимик из
Калдака. Мы же лженауками не балуемся, а значит, сразу бесцеремонно перейдем наличности.
Итак.
Иван Федоров, ветеран. Дезертировав из "оборонки", где был конструктором
многоствольных мортир, сделал карьеру в "Фефеле", от печатного станка возвысясь до завпроизводством.
На этом посту сменил излишне остроумного предшественника, автора
исторического афоризма: "Сроки существуют, чтобы их нарушать". Мужчина изрядный,
степенный, со всех сторон одинаково положительный, то есть круглый. Никогда не похмеляется,
полагая, что организм следует держать в ежовых рукавицах. Особые приметы: пышные седые усы
намертво срослись с рыжими бакенбардами.
Рваное же Очко, в миру - Аристарх Геродотович Нескромный, ранее выпускал партийную
газету "Уездный набат", печатая стотысячный тираж на линотипе, собранном вручную из
швейной машинки "Зингер", телевизора "Рубин" и горбатого "Запорожца", пока не разочаровался
в левой идеологии и не был подобран Шаповал, оценившей талант Нескромного по достоинству.
Вертлявый, шустрый, въедливый, как жук шашель в ржавой вобле, своим неблагозвучным
прозвищем он был обязан отнюдь не тому, о чем вы сейчас подумали, а излишней
добросовестности. Есть в русском алфавите такие буквы: "б", "р", "е", "д", "о", "в", "ы", "я", с
дырочками-пустотами внутри. Вот эти дырочки, на жаргоне полиграфистов, "очком" и называют.
А "рваным" оно бывает, если макет с дрянным разрешением выведут или станок взбрыкнет -
внутренность "очка" выходит с зубчиками, зазубринами и заусенцами, как ногти хиппующего
оболтуса. Оно, конечно, "за третий сорт, для сельской местности" сойдет, да только у Геродотыча
душа кипит. Всегда брак заметит: и легким глазом, и в очках, и через лупу, и другими
противоестественными способами.
Первопечатник Федоров за план радеет. Ему заказ вовремя сдать надо. А тут Нескромный
слюной весь цех заплевал: "Очко! Очко рваное! Нет, ты глянь, Ваня, ты только глянь!.."
Так и огреб кличку.
И вот стоят перед строгой барыней два титана, два Атланта. Разреши, мол, матушка, наш
спор. Количество или качество? План или пропал?!
Вздохнула матушка. Отобрала у антагонистов предмет разногласий, пока не разорвали
пополам.
Изучила с тщанием.
- Когда должно быть готово?
- Вчера, - отрезал Первопечатник Федоров, лязгнув гильотиной челюстей.
- А точнее?
- Вчера, говорю. В крайнем случае сегодня вечером.
- Сколько оттисков?
- Пять тысяч.
- Успеете. Переверстать и выкатать заново. Геродотыч, проследи. Головой ответишь.
- Сроки! Объемы! Матрена на сносях, родит с перепугу... - Федоров еще палит из
мортиры-многостволки, но зря. Сурова Галина Великая. Приговор окончательный, обжалованию
не подлежит. Рваное Очко, победно вихляя тощим задом, спешит к верстальщикам. А нам,
дорогой читатель, уже до смерти успели надоесть все эти технологические нюансы. Нам они,
честно говоря, до этого самого. Что, и вам? И тоже до этого?! Значит, консенсус. Двигаем от
физики к лирике. Не возражаете?
Берем, к примеру, дневник Галины Борисовны. И читаем запись о дне вчерашнем.
Разумеется, читать чужие дневники бессовестно, но если наша героиня сроду никакого дневника
не вела, то почему бы и не прочесть?
Вооружась фантазией вместо совести.
"...июля. (Так, это неинтересно... в "Шутихе" мы уже были... Ага, вот!)
...умеет расположить. Сразу видно, профессионал. Даже предгрозовое чувство тревоги -
безотчетной, необъяснимой - во время разговора отступило. Конечно, умом я понимаю: пустые
страхи, химеры воспаленного воображения, плоды усталости, но... За удачу всегда приходится
платить. А вчерашний день был фатально, зловеще удачным. Мрачный парк, гулкая аллея, туша
особняка нависает, давит... В способности Заоградина обволакивать людей речами, успокаивать,
убеждать, создавая иллюзию безопасности и комфорта, есть что-то мистическое,
иррациональное. Как и в моих страхах. Что уж говорить о Насте с ее депрессией и подавленным
душевным состоянием? Разумеется, я тоже виновата в мытарствах девочки, и, наверное,
именно комплекс вины вкупе с бархатной настойчивостью Мортимера Анисимовича не позволил
сразу ответить отказом. Контракт по-прежнему не подписан, тесты - пустая формальность,
и тем не менее...
Лампа под зеленым абажуром мигает, по комнате бегут тени, кто-то скребется в
оконное стекло: ветер? Ветка старого граба? Может быть. Я хочу верить лживым заверениям
будней, но боюсь взглянуть в окно: затылок и шея скованы леденящим холодом! Нельзя смотреть,
нельзя! Хорошо, я буду смирно сидеть на диване, скрипя пером в свете лампы, судорожно
дергающемся, словно... (далее вымарано).
...Конечно, я обязана помочь дочери, но - способ?! Извращенный, невозможный,
притягательный, манящий... Шут?! Персональный дурак, живая, ухмыляющаяся тень, которая
явится из стен жуткого особняка, чтобы следовать за Анастасией по пятам, ловя каждое ее
слово, каждый жест, каждый вздох?! Могу ли я это допустить? И смогу ли НЕ допустить, если
понадобится? Когда мы вышли из кабинета (оказывается, там была еще третья дверь, и я не
уверена в отсутствии четвертой, тайной; зачем ему столько? запасные пути отступления?!) -
то оказались на совершенно другой, темной и пугающей лестнице, ведущей вниз. Мне подумалось,
что здесь очень легко оступиться, упасть, удариться головой, и я велела дочери крепко
держаться за перила. Она смотрела на меня непонимающе: глаза ее горели, девочка была
возбуждена, - и это от каких-то простых тестов? От собеседования?!
Рассказывать, в чем заключались "тесты", Анастасия отказалась. Ушла от ответа.
Почему она не хочет поделиться с родной матерью? Почему?!
Кстати, Заоградин сообщил, что тесты займут три дня. Но если я дам согласие на
расширенную, недельную программу, то могу рассчитывать на десятипроцентную скидку при
оплате контракта. Я деловая женщина, знающая толк в системе скидок, но подобное
предложение показалось мне по меньшей мере странным. Скажем иначе: подозрительным. Я
сказала, что подумаю, посоветуюсь с Настей. Завтра, максимум послезавтра нам придется
решать, и я в смятении. Обратиться за советом? К кому? Муж скажет: поступай как знаешь,
ты у нас умница...
Мы спускались по этой ужасной лестнице, я оглянулась - и лучше бы я этого не делала!
На месте двери, откуда мы вышли, теперь находилась дверь лифта с плотно сомкнутыми
створками. До ушей донеслось вкрадчивое гудение, словно в недрах дома заработал скрытый
механизм. Над дверью горело табло, кроваво-красные цифры с пугающей быстротой сменяли друг
друга. Лифт стремительно опускался. Вдруг представилось, что сейчас кабинет Заоградина
рушится в чрево земли, в саму Преисподнюю, откуда он поднялся только ради нас. Бездонная
шахта ведет во тьму, и лишь далекие отсветы пламени озаряют колодец, туннель между...
(далее вымарано).
...плохо помню, как мы покинули этот кошмар и оказались около машины. Мокрые ветви
кустов хлестали по лицу, злорадно кропя едкой влагой, крылатые тени метались в воздухе -
уследить за ними было невозможно, лишь краем глаза удавалось ловить быстрое движение на
самой границе зрения, лунного света и обступавшей нас непроглядной, могильной тьмы. Дождь
кончился, но едва мы выбрались за ограду (фонари погасли, будка привратника пустовала, а
ворота были открыты настежь, надрывно скрипя) - полыхнула далекая, запоздалая молния, и в
ее отсветах я увидела ожидавшего у машины Мирона. Его лицо... Да, конечно, всему виной
необычный ракурс и проклятая молния. Но... Это было лицо мертвеца! Синюшное, с пустыми,
ничего не выражающими глазами, покрытое струпьями; мягкие, словно у прокаженного, губы
кривились в странной ухмылке, обнажая желтые кривые клыки...
Кажется, я закричала. Теперь, дома, сидя на диване, я чуть-чуть стыжусь этого. Тогда
же крик показался мне наиболее естественной реакцией. Наваждение схлынуло, мы забрались в
машину, Мирон завел мотор - и тут я впервые обратила внимание, что от дочери явственно
пахнет экзотическими фруктами. Нет, я не могла ошибиться! Обонятельные галлюцинации мне
чужды. Там был еще какой-то запах, но он исчез очень быстро, и я не смогла толком его
распознать.
На вопросы Анастасия по-прежнему не отвечала."
Мелодию своего мобильника не получалось запомнить даже под угрозой расстрела. То ли
причуды избирательного склероза, то ли весельчак "Siemens-Pagliaccio" таким образом
поддерживал владелицу в форме, понуждая хвататься за сумочку, как Билли Кид - за верный
"кольт", заслышав в подозрительной близости любой сигнал: от кудахтанья курицы до первых
тактов "Toccata & fugue in D minor". В данный момент хор японских цикад исполнил "Валенки".
Дернувшись, Галина Борисовна выхватила злодея из кобуры и лишь потом осознала, что момент
для резких жестов выбран не самый удачный.
Сценарий 89-й части сериала "Торопливые умирают сразу".
Место действия: "Мидас-Инвест", филиал банко-прачечного ПО "Мойка".
Время действия: 17 минут 25 секунд до обеденного перерыва. Обед в "Мидасе" - это
святое. Поговаривали шепотом, что пища от прикосновения банкиров становится льготными
кредитами.
Действующие лица: блондинка в окошке, Шаповал и охранник, параноик-профессионал.
Сюжет: гремят патетические "Валенки", крупным планом - молниеносная рука Шаповал
(20 сек.), охранник принимает позу для стрельбы лежа (1 мин. 05 сек.); средний план -
блондинка в окошке равнодушно шуршит ассигнациями. Наплывом: значок "Ворошиловский
стрелок" (14 сек.). "Валенки" переходят в шлягер "Нас не догонят", охранник медленно встает,
испытывает чувство стыда, думает, испытывает еще, подносит дуло револьвера ко рту. Реплика
охранника: "Ложная тревога, господин директор! Да, как обычно..." Револьвер играет арию
Каварадосси из оперы Леонковалло "Паяцы", после чего дает отбой.
Щелкает затвор одноименного с оперой "Siemens-Pagliaccio".
Крупным планом: губы Галины Борисовны. Они шевелятся.
Конец серии.
- Алло, мам? Я тебе из "Шутихи" звоню. Я здесь до субботы поживу, на полном
пансионе!
Шаповал хорошо держала удар, особенно на людях. Но тут сорвалась:
- Настька! Прекрати свои дурацкие шутки! Меня из-за твоего звонка чуть не застрелили!
- Правда? Кто, менты?! Мне стукнуть "крыше"?!
В словах дочери звенела неподдельная тревога за мамочку, дорогую и любимую, и лед в
сердце растаял.
- Никуда стучать не надо. Мелкое недоразумение, все уже в порядке.
- Отлично! Скажи им, пусть не стреляют, пока я не закончу. Я в "Шутихе". Кроме шуток.
Мне Мортимер экспресс-программу предложил. Три дня аттестации, но плотный график, от
заката до рассвета. С проживанием. Зато десять процентов скидки, как за недельный курс. Я
согласилась.
- Настя! Как ты могла?! Не посоветовавшись со мной?! По условиям контракта...
- При чем тут контракт? Если ты о материнско-попечительском благословении, так для
аттестации оно на фиг не нужно. А тесты у них прикольные, мне нравится. Или тебе скидка по
барабану? Много лишних денег? Банк ограбила?
- Только собираюсь. - Шаповал покосилась на бдящего охранника. Впервые дочь
пеклась о мамином кошельке. Взрослеет? В конце концов, если девочке интересно...
- Короче, я в надежных руках. Забирай меня в пятницу, на закате. Люблю-целую!
- Люблю-целую, - вздохнула бедная мать.
У выхода ее догнала блондинка. "Вам факс", - все дальнейшие звуки, издаваемые
служащей, обращались в молчание, более красноречивое, чем гром фанфар. О таком молчании
писал Абд-аль-Муалла: "Закрой свой рот, корова, и будешь вечной ланью!" Шаповал взяла факс.
"Здравствуй, милая мамочка! Убедительная просьба: пришли за мной Мирона ГершЛейбовича
не в пятницу вечером, а в субботу утром, в 7.30. Вечерняя сессия игры "What, why,
where?" окончится не раньше полуночи: мы принимаем команду знатоков лицея-побратима из
Одессы (штат Техас). Переночую в "Специалисте". Всего наилучшего. Твой сын Юрий".
- Как он узнал, что вы здесь? - изумилась блондинка.
- Как он узнал наш факс?! - ударил в набат подошедший ближе охранник.
- Это моя гордость, - ответила Галина Борисовна.
Это было правдой, чистой, как детский поцелуй. Младший сын со дня рождения доставлял
маме исключительно приятные минуты. В три с половиной года он прочитал "Поднятую целину",
и целина ему не понравилась. В четыре с четвертью понял, что лучшая сантехника стоит отнюдь
не в доме водопроводчика. В восемь с хвостиком твердо знал, что Рембо зовут Артюр и он - поэт,
в крайнем случае работорговец, но никак не офицер спецназа. В одиннадцать навсегда отказался
от мысли, что все сверстники - дебилы, усмотрев в этом начало комплекса неудачника; и был
прав. В двенадцать, поспорив с второгодником Петушняком о значении эпитета "филистер",
сумел решить проблему путем диспута, но перешел в интернат-лицей "Специалист", утратив
возможность дальнейшего общения с петушняками как биологическим видом. С тринадцати
бесповоротно отказался от футболок "Metallica" в пользу белых сорочек с галстуком, находя в
этом неизъяснимое удовольствие. Стоматолога же посещал с регулярностью мазохиста; в
психоаналитике не нуждался.
Если бы наша героиня могла дать сыну отчество Галинович, она бы это сделала.
"Юрочка никогда бы не остался в "Шутихе" на трехдневную аттестацию!" - такая мысль
не покидала ее до конца рабочего дня, и тут мы ничего не в силах возразить.
И был день, и был вечер, а вечером был мальчишник, обещанный Гарику. Впрочем,
мальчишник вышел фигуральный: лысые мальчики с крысиными хвостиками на затылках,
печальные от мудрости и жировых складок, перемежались рожденными в сорочках девочками
бальзаковского возраста, бродского нрава и Достоевского темперамента. "Бо монд!" - как
говаривала бабушка хозяйки, Одарка Шаповал, отлично зная, что "бо" в переводе с миргородского
на тамбовский означает "потому что", а "монд", по мнению бабушки, в переводе не нуждался.
Хозяйка дома дремала в кресле, готовясь к финальной реплике: "Хорошо, и хорошо весьма!" Эта
реплика всегда давалась ей с трудом.
Куда легче давалось: "Вы общайтесь, а я пойду. Мне завтра рано вставать..."
- Видели "Отелло" в постановке Селявиктюка? В роли мавра - Арчил Камикадзе,
бездарность из Малого Хачапури. Да, я тоже не видел. Серость, никакого удовольствия, кроме
эстетического...
Помните, у Мандельштампа:
Милый мальчик, ты так весел, ты тяжелый и унылый,
Ты появишься у двери в чем-то белом, без причуд,
Знаю, знаю сердцем вещим - умер ты и взят могилой,
Но прекрасен без извилин, я опять тебя хочу!
- Помните, у Сыма Цяци: "Поступив в школу "Восьми пьяных даосов", юный Мынь за
пять лет допился до полного мастера..."
- Помните, в "Тайной гавани": Фенкароль, Финлепсин и Фуросемит, сыновья
Флакарбина... да, редкое глумление, редкое!.. Любой вам скажет, что верный перевод: Фенкарол и
Фуросемид, а не эта натужная отсебятина...
- Да, именно у Рэймонда Обоя: "Реалист, или Антилегенд"... пиршество безвкусицы...
Помните, у Вертинцера:
На ковре из желтых листьев, вдоль обрыва, по Арбату,
Чуя с гибельным восторгом, что осядут на мели,
Пилигримы в шкурах лисьих, колченоги и горбаты,
Подают манто путанам вместо китайчонка Ли...
- Помните, в "Массажисте якудзы", когда Слепой Рикша делает йоко-оно-наомикемпбелл-цуки-тошиба?
Гарик сказал, что это в целом почти пристойно, и Гарик таки прав...
- В последнем эссе токийского пострелятивиста-затворника Киндзмараули Оэ: "И ученик
спросил у жены мастера: "Госпожа, ответьте: когда жесткое лучше мягкого?!" Нет, не читал, но
Зяма утверждает... Вы знаете Зяму?
- Остап Гоглин? Да, трилогия: "Вечера на Ху", "Тор Еблиз" и "Дик Аньки". Низкий жанр,
потакание быдлу. Я даже просматривать не стал...
Помните, у Бу Сё:
Чужое вдали пью пиво,
Красавиц чужих прельщаю,
В мечтах о милой супруге...
- Это ничтожество! Он говорит мне: "Зямочка, ваше "На шкафу сидит жирафа, а козел
стоит у шкафа..." не соответствует тематике "Коммерсанта"! Мы не можем дать это в рубрике
"Деловой блиц"! Несите стихи в "Одноклассник"!" Душитель порывов! Садомаз!
- ...и, упершись всей силою в колонки дома, сказал Самсунг: умри, душа моя, с
филипстимлянами!..
Помните, в "О чем молчал Кунфуций":
Ну-ка, лягу на кровать,
Стану время убивать
И постигну, я-не-я,
Сущность недеяния!..
- ...я ему: а дальше? Дальше?! "Потому что тот козел на жирафу очень зол"?! Это не
"Деловой блиц"?! Ничтожество, завистливая клякса...
Галина Борисовна чувствовала себя подшипником на нитке жемчуга. И все чаще ей
казалось, что стены гостиной смыкаются кожаными створками альбома, украшенного "Пиром в
доме Левия" работы Паоло Веронезе.
Три дня промчались птицей-тройкой, звеня бубенцами, - в столоверчении будней,
деловом угаре и крайне романтической торговле фольгой для горячего тиснения. Но о вечере
пятницы (угадайте, какое число? ну нельзя же так! хоть бы для приличия сделали вид: 12-е там,
32-е, 666-е), когда надо забрать дочь из "Шутихи", наша героиня помнила неукоснительно.
Улица на подъездах к приснопамятному особняку кишела транспортом. Даже Мирону,
виртуозу баранк
...Закладка в соц.сетях
