Жанр: Электронное издание
Relict2t
...передать?
- Да, - тяжело сказал Ратибор. - Два слова, что вы - не изгой.
Проконсул кивнул, будто не ожидал услышать ничего иного, лицо его на неуловимо
краткий миг стянула гримаса внутренней - свирепой и давней - боли, и тут же к
нему вернулся прежний вид, угрюмый и чуть ироничный.
- Что ж, спасибо.
- Кому?
- Ей. - У глаз Габриэля собрались веселые морщинки. - Тебе тоже.
- Это ответ? - Ратибор заметил, что у парней от любопытства глаза стали
квадратными, но тут же забыл об этом.
- По запрашиваемому объекту объявлен императив "абордаж", - пришла информация от
дежурного. - Время подготовки - полчаса.
Видимо, та же информация поступила и Грехову, потому что он машинально взглянул
на мелькавшие в стене напротив цифры времени. Но он слышал и передачу Ратибора,
хотя и не выдал своих чувств.
- Задержите разработку императива, - передал быстро Ратибор. - Найдите
комиссара-два и передайте ему мой при... мою просьбу. Я все объясню.
- Это ответ, - сказал наконец Грехов. - Один из первых интеллектуальных
компьютеров лет триста назад сочинил стихи: "Я тоже дитя вечности в пути без
цели и конца"[47]. Так вот и я дитя вечности... и Конструктор. И путь у нас
долгий.
- То есть... вы хотите сказать?..
- Да, мастер, я ухожу. С ним. Далеко. Искать тех, кто должен был появиться в
результате эксперимента Конструктора с перестройкой вакуума. Помнишь, я говорил?
Это правда, мы - побочные дети Конструкторов, а "настоящие", те, которых они
ждали, где-то в глубинах Вселенной, их еще надо найти. Да и хочется посмотреть
на иные пространства, Конструктор столько их перевидел... К тому же у нас много
работы. По следу пресапиенса в нашу Вселенную "дышит" другая, и нам предстоит
заняться этим всерьез. Надеюсь, нам помогут.
- Кто?
- Такие же одиночки у себя дома, как и я. Не изгои, как ты изволил выразиться,
именно одиночки... люди, наверное?
В коридоре раздались чьи-то грузные шаги, сотрясающие весь дом, уже знакомые
Ратибору, и в гостиную вползла наполовину черная, наполовину блистающая металлом
фигура, - чужанин. Остановилась, по очереди "оглядев" всех присутствующих;
Ратибор ощущал взгляд этого существа-колонии в "скафандре" своего пространства
по пси-давлению, в спектре которого трудно было разобраться сразу.
- Сейчас идем, дружище. - Грехов встал. - Заберем с собой Диего и идем. Прощай,
мастер. Если бы не Диего, мы бы уже не встретились.
- Диего - это... ваш домашний инк?
- Это мой друг, без него мне будет трудно.
Что-то прошелестело в коридоре, и за чужанином в комнату вошел еще один гость, с
виду - обыкновенный человек в белом кокосе, с печатью озабоченности на лице, но
Ратибору показалось, что земля вместе с домом вдруг зябко закачалась под ним,
будто дом стоял на торфяном болоте и готов вот-вот провалиться в трясину; воздух
стал ощутимо плотен, на уши навалилась душная глухота. Человек шагнул к
Ратибору, знакомо прищурился, хотя Ратибор мог поклясться, что видит его
впервые, и протянул руку.
- Здравствуй, крестник.
Ратибор невольно протянул свою и встретил крепкое рукопожатие.
- Это твой спаситель, - хмыкнул Грехов. - Узнаешь? - Вряд ли он меня узнает, -
улыбнулся незнакомец. - Разве что по внутреннему видению?
- Вы... "серый призрак"! - глухо проговорил Ратибор.
- А ты говоришь - не узнает. - Проконсул взял свою сумку. - Пока вы тут
беседуете, я заберу Диего. - Вышел.
Однако в гостиной никто не торопился начинать разговор. Две минуты прошли в
молчании, пока не вернулся Грехов.
- Порядок. Идемте, у нас уже не осталось времени.
И в этот момент в проеме двери показалась Анастасия.
В комнате повисла удивительная тишина: трое визитеров давно обалдели от
удивления и сидели тихо, а чужанин и "серый призрак" вдруг перестали излучать в
пси-диапазоне (они разговаривали друг с другом, и очень интенсивно), замолчали.
- Уходишь? - тихо и спокойно спросила Настя.
- Да, - сказал Грехов с интонацией Железовского, оглянулся на всех, никого не
выделяя. - Хотя кто знает, может быть, мы еще вернемся. Ведь истинный путь -
всегда возвращение. Подождите минуту.
Они вышли.
Ратибор почувствовал звон в ушах, словно от пощечины, ноги стали ватными, воздух
почему-то застрял в легких, а сердце перестало работать, превратившись в камень.
Но длилось это недолго, воля вернула голове рассудок и телу жизнь, а ждать
Ратибор уже научился.
Грехов отсутствовал ровно минуту, махнул рукой из коридора.
- Вперед, дети Вечности. Прощай, Берестов. Не хочешь с нами?
- Нет, - ответил Ратибор.
Чужанин, не поворачиваясь, затопал в коридор, скрылся за дверью рядом с метро, у
него был свой канал транспортирования. "Серый призрак" подмигнул Берестову,
потрепал его по плечу, бесшумно вышел и исчез, у него тоже был свой способ
передвижения в пространстве. Грехов вошел в камеру метро, и дом опустел. И душа
у Ратибора рванулась вслед за проконсулом... и вернулась обратно, потому что из
кухни вышла задумчивая и грустная Анастасия.
- Ты?! - спросил Ратибор, глупея. - А он?
Настя подошла к нему вплотную, все видя и понимая, внимательно оглядела лицо,
погладила по щеке, взяла за руку.
- Он уже не вернется, мастер. Поэты давно предусмотрели такие ситуации:
И дважды в эту реку не войти,
и нет пути к таинственным истокам,
где Время спит, свернувшись в плотный кокон
у Вечности на каменной груди.[48]
Ратибор начал потихоньку соображать.
- Значит, ты остаешься?
И Настя не выдержала.
- Господи, какой ты тупица!
Трое "засадников" в немом изумлении смотрели из гостиной, как удивительной
красоты девушка плачет и смеется одновременно на груди у оператора "свободной
охоты" Берестова, стоявшего молча со странным выражением муки и счастья на лице...
Спейсер настиг "змеиный" объект в тот момент, когда впереди отчетливо объявилась
область глухой черноты - Конструктор был уже близко, в пределах прямого
визуального наблюдения.
- Что Берестов? - шевельнулся в кресле драйвер-прима Железовский.
- Не отвечает - доложил координатор
- Готовьте обоймы захвата: три "пакмака" в хвост, шесть по граням, я по вектору
движения.
- Пошла синхронизация!
- Внимание! Начинаю отсчет!
- Подождите, он остановился.
- Кто?
- Объект... и Конструктор!
Железовский помолчал.
- Тем лучше. Продолжаем...
- Отставить захват! - прозвучал сзади чей-то сдавленный голос, и в зал ворвался
запыхавшийся Ратибор Берестов, почти бездыханный от бешеной гонки.
Железовский развернул кокон-кресло и молча посмотрел на своего подчиненного,
перевел взгляд на вбежавшую следом Анастасию Демидову, снова уставился на
безопасника:
- Представляешь последствия?
Ратибор кивнул, успокаивая дыхание.
- Представляю. И отвечаю жизнью. Конструктор очнулся окончательно. Он все
рассчитал правильно, кроме наших реакций, когда решил пробиться в нашу
Вселенную, он знал, что ему помогут, но не знал кто. Он и шел-то к Солнцу только
за тем, чтобы мы его привели в чувство. Так что можем гордиться - мы смогли
остановиться и спасти своего пасынка... А теперь они уходят.
- Кто это - они?
- Одиночки. В каждом обществе есть одинокие люди... или существа, по разным
причинам одинокие, хотя в нашем случае, как мне кажется, одиночество рождено
превосходством: и Грехов, и чужанин, с которым мне довелось встречаться дважды,
и "серый призрак", с которым контактировал Грехов, все они по возможностям
намного превосходят своих соплеменников. Похоже, они провозвестники будущей
интегральной расы Галактики и нашли друг друга не напрасно. Благодаря
Конструктору. Не трогайте их.
- Внимание! - предупредил координатор.
Рядом с "клубом змей" - машиной Грехова, возникли два новых объекта: серебристое
туманное облако и километровая "раковина" с шипами по раструбу, - корабль
чужанина. Потом все три объекта превратились в полосы света, протянувшиеся к
черному провалу впереди, и растаяли без следа.
- Вспоминайте меня... - донесся чей-то далекий голос.
И вдруг перед глазами людей - или непосредственно в их мозге? - возникла
удивительная картина: обыкновенная проселочная дорога, уходящая в бесконечность,
и шагающий по ней одинокий путник с котомкой за плечами; остановился, оглянулся.
Его догоняли еще трое путников, один в черном, другой в белом, третий в сером,
догнали, обнялись, и все четверо пошагали дальше. Ушли недалеко, снова
остановились в немом удивлении: их догонял еще один попутчик - подросток в
шортах, но в кольчуге и в рыцарском шлеме. Четверо подождали его, смеясь снялся
с него кольчугу и шлем, бросили на дорогу и двинулись дальше.
- Кто это? - прошептала завороженная Настя, имея в виду подростка.
- Наверное, К-мигранты, - ответил ей Железовский, вглядываясь в путников, пока
те не превратились в точки и не растворились на фоне дороги.
- Вспоминайте меня...
Конечно, это было не так, глаза видели одно - непосредственно. мозг,
подсознание, другое: уходило из Системы, осторожно разгоняясь, исполинское
разумное существо, которому невозможно было подобрать аналога, уходил монстр,
унося в своем чреве былинки-корабли Грехова, К-мигрантов, чужанина и "серого
призрака", но миллионам людей, наблюдавшим за исходом события, грезилась одна и
та же картина: дорога света без конца и края и путники на ней...
Вспоминайте меня...
Книга пятая:
Контрразведка
Часть первая.
ТЕРРОРИСТЫ.
Ставр Панкратов
Прорыв инфернальности
Уходя из Солнечной системы, Конструктор буквально вымел ее, словно дворник -
территорию двора. Пояс астероидов при этом, располагавшийся между орбитами Марса
и Юпитера, исчез почти полностью, многие спутники внешних планет также пропали
или изменили орбиты, зато кометы, порождаемые облаком Оорта за орбитой Плутона,
стали появляться в тысячу раз чаще. Зрелище было поистине захватывающим, когда
по ночам раз в месяц всходило одно из этих хвостатых чудищ, освещая ночную
сторону Земли не слабее полной Луны. Иногда кометы были видны и днем...
Сайд очнулся: драйвер-секунда в соседнем коконе-кресле что-то спросил. Заметив
отрешенный взгляд первого пилота, повторил вопрос:
- Что с тобой? О чем задумался, детина?
Оба не были интраморфами, как нынче называли людей с паранормальными
способностями, и общались в звуковом диапазоне, а не мысленно.
- Что-то мне не по себе, Коля. Да и надоели эти круизы до чертиков! Возим
малахольных по Системе...
- Переходи в Даль-разведку, если возьмут, конечно, там поинтереснее будет.
Может, откажешься от полета? Я и один справлюсь.
- Одного тебя не выпустит контроль, на борту две сотни пассажиров. Ладно,
поехали, еще будет время подумать, менять ли квалификацию. Но в Даль-разведку
меня не возьмут - стар. Это тебе еще можно попытать счастья сдать экзамены, мне
уже поздно, малыш. Разве что уйти в инспекцию?
Но Сайд ошибался, полагая, что успеет изменить свою судьбу, времени на
обдумывание своего положения у него не оставалось.
Туристический лайнер первого класса "Баальбек", биомашина пятого поколения
класса "универсал-фараон" с двумя сотнями любителей созерцать красоты Солнечной
системы, стартовал с Луны и направился к внешним планетам. Его маршрут пролегал
по тем краям, где полсотни лет назад побывал чудовищный "пасынок человечества" -
звездный Конструктор, вторгшийся в Систему и радикально изменивший ее
космогонический порядок.
Пилоты лайнера неплохо знали историю его появления с того момента, когда в
контролируемую землянами область космоса ворвался сверхоборотень - спора
Конструктора, проросшая впоследствии на Марсе. Неизвестно, что послужило
толчком, спусковым механизмом развития споры, но она ожила, и родившийся "малыш"
начал "поедать" планету, чтобы утолить энергетический голод, за что получил
кличку Прожорливый Младенец. Сожрав чуть ли не треть Марса, он покинул Солнечную
систему, чтобы через сто с лишним лет объявиться снова в образе "пули" Большого
Выстрела, нацеленной на Солнце. Остановить его удалось с большим трудом, ценой
людских потерь и необратимых изменений в структуре Системы.
Больше всего пострадали внешние планеты, особенно Нептун, спутники которого
рассеялись по Системе, а самый большой - Тритон упал на поверхность планеты; к
тому же Конструктор содрал с нее и большую часть атмосферы, превратившуюся в
глюболл, своеобразный газовый спутник. Но досталось и Урану, и Юпитеру, и
Сатурну, окруженному обширной спутниковой семьей. Изменились также орбиты
планет, в том числе и внутренних - Марса, Земли, Венеры.
Марс приблизился к Солнцу после "ремонта" его Конструктором, а Земля и Венера
чуть отдалились, хотя это почти не сказалось на климате этих планет.
Пояс астероидов между орбитами Юпитера и Марса практически исчез, образовав
компактное облако, похожее на раздробленную планету величиной с Луну. Зато
приблизилось к Солнцу облако Оорта, выстреливающее кометы и изливающее
метеоритные дожди - потоки мелких небесных камней и песчинок. Одну из комет как
раз должен был облететь лайнер "Баальбек", который потом направлялся к
астероидному псевдошару, названному Фаэтон-2, а дальше к Юпитеру, Нептуну и за
пределы Системы, по вектору подхода Конструктора, оставившего после себя
экзотические следы: струи необычных частиц - монополей, кластерные "мешки" -
слипшиеся в "ком" кварки, и многое другое...
Драйвер-прима лайнера Сайд Мерген махнул рукой второму пилоту, закуклился в
кресле, и "Баальбек" рванулся по "струне" в точку выхода, к "раздробленной"
планете, к шару из сгрудившихся каменных глыб бывшего астероидного кольца.
Поболтавшись возле кучи камней диаметром в три тысячи километров, лайнер прыгнул
к Юпитеру, чтобы пассажиры могли полюбоваться на два его пылевых серпа и
электрические сияния в недрах атмосферы. Затем наступила очередь Сатурна и
Урана, а дальше "Баальбек" пошел шпугом, то есть в режиме двойного ускорения,
так нагляднее были видны изменения в картинке, подаваемой в зал наблюдений и в
каюты пассажиров аппаратурой лайнера. Специальные устройства давали возможность
увидеть любые объекты в космосе в объеме и в естественной цветовой гамме.
Но пассажиры недолго любовались приближающимся Нептуном: ровно через две минуты
после включения шпуга лайнер на скорости, близкой к световой, напоролся на некое
небольшое и абсолютно невидимое - ни людям, ни колоссальной чувствительности
аппаратуре - препятствие, которое пробило его по всей двухсотметровой длине от
носа до кормы.
Удар был тем более страшен, что от него не спасла корабль ни защита, ни
автоматика, ни реакция пилотов, которым и реагировать в принципе было не на что.
Первый из них погиб сразу, второй успел предотвратить взрыв генератора движения,
отстрелив его, и включить вопль "SOS". Перехватить идущий по инерции лайнер
спасателям удалось лишь через сутки.
К их удивлению, погибло всего одиннадцать человек. Впечатление было такое, будто
людей пронзила одна и та же пуля, выпущенная из крупнокалиберного пулемета по
идущему с огромной скоростью кораблю.
Фредерик Фергюссон, кобра погранотряда Примарсианья, одетый в уник[49],
изображавший в данный момент комбинезон стармена-пограничника, смотрел с вершины
холма на море фиолетово-зеленых мхов до горизонта и размышлял о том, почему эта
область Марса, получившая официальное название Плоть Бога, а неофициальное
"Коровья Лепешка" и "Плевок Бога", остается незаселенной, несмотря на
восстановленную атмосферу красной планеты.
Соорудил эту местность Конструктор во время своего второго пришествия, решив,
очевидно, "починить" обкусанную им во времена младенчества планету. Но, вопервых,
масса его "плевка", заполнившего котловину в боку Марса, вдвое превзошла
массу "съеденных" пород, а во-вторых, материал "ремонтной нашлепки" весьма
сильно отличался от пород планеты, что породило множество интересных физических
эффектов.
Атмосферу Марса восстановили уже спустя десять лет после ухода Конструктора со
свитой из Системы, и люди даже начали было обживать этот район, достаточно
ровный, без обычных для Марса гигантских каньонов и чудовищных горных изломов.
Однако через некоторое время волна арес-переселенцев схлынула, эмигранты начали
покидать "Коровью Лепешку", пока население района не сократилось до нескольких
сот человек, в основном ученых, продолжавших исследовать Плоть Бога.
От удара прилепленного Конструктором куска Марс приблизился к Солнцу, и климат
его несколько изменился, стал теплее, благоприятнее для жизни человека, и все же
на "Коровьей Лепешке" почти никто не жил. Пустовали построенные города и
поселки, пустовали комфортабельные кемпинги и дома отдыха, лишь кое-где их
занимали редкие жители, в основном интраморфы.
Мощный моховой покров не был единственным представителем земной флоры, освоившим
просторы Плоти Бога, но оказался единственным коренным видом растительности,
завезенным на Марс с Земли еще три сотни лет назад, в начале его освоения.
Остальные виды представляли собой либо мутировавшие до неузнаваемости водоросли,
как, например, кладофора, достигавшая здесь пяти метров в высоту, либо не менее
изуродованные мутацией грибы. Высшие растения здесь почему-то не прижились, за
исключением карликовых пиний, устилавших низины между холмами упругим
коростообразным покрывалом.
Фергюссон покосился на ажурную полую башню, торчавшую из склона холма. Высота
башни достигала семи с лишним метров, в диаметре у подножия она была не менее
метра, а вершину венчал полупрозрачный мутный шар, напоминавший фасетчатый глаз
насекомого. Некогда прародителем этого растительного чуда-юда был гриб сморчок.
В общем, малоприятное, надо признаться, для человека зрелище.
Фергюссон прошелся по пружинящей под ногами массе мха, услышал тонкий писк
вызова в наушнике рации. На связь вышел начальник сектора Малиновский, но,
будучи обычным человеком - нормалом, как называли людей интраморфы в своей
среде, он не владел слоган-речью[50].
- Фред, в районе Слезы Большого Водопада есть заброшенный кемпинг "Ласточкино
гнездо". Там объявилась какая-то подозрительная компания. Проверь - кто, откуда,
зачем.
- Принял, - ответил Фергюссон лаконично.
На поясном антиграве он мог добраться до указанного района за час с небольшим,
но предпочел воспользоваться патрульным птераном.
Транспортная техника за последние несколько лет изменилась, наступил век
органопластики, квазиживых и живых технических систем, зачастую имеющих высокий
интеллект. На Земле такси можно было вызвать просто звуковой командой,
возбуждающей приемники транспортной сети, или посредством "пискуна", простенькой
рации, встраиваемой в любую деталь одежды. Форма и объем воздушной машины
подстраивались под количество пассажиров, и машина первой транспортной сети
индивидуального пользования - аэр - могла перевозить до десяти человек.
Второй транспортной сетью пользовались специальные службы "Скорой помощи", ГАИ -
глобальной аэроинспекции, спасатели, линейщики общественной безопасности;
вызвать эти машины - птераны и флайты - можно было уже только будучи
специалистом указанных служб.
Третья транспортная сеть включала в себя грузовой транспорт всевозможных классов
- нефы, летающие в пределах атмосферы планет, и галионы, имеющие выход в космос.
Но существовали еще сети: четвертая - для пограничников и безопасников, пятая -
для работающих в открытом пространстве и шестая - спецмашины для спецслужб,
работающие в очень широких диапазонах внешних условий. К седьмой можно было
условно отнести транспорт Даль-разведки. Но все эти разноклассовые машины
объединялись двумя свойствами: изоморфией, текучестью форм, зависящих лишь от
скорости и предлагаемого комфорта, и чрезвычайно малыми габаритами,
обусловленными, по сути, лишь размерами перевозимого груза. В свободном
состоянии и одноместный аэр-такси, и переносящий до десяти тонн неф представляли
собой отливающую жемчужным блеском метровую лодочку.
На Марсе и других планетах Системы сеть вызова транспорта работала в ином
режиме, и ждать такси можно было долго, иной раз и более получаса, хотя
специальные службы, конечно, пользовались своим транспортом.
Птеран, ждущий хозяина неподалеку, мог выходить в космос, хотя с виду не
выглядел грозной и скоростной машиной четвертого класса.
Фергюссон привычно коснулся рукой борта "лодки", и та в течение двух секунд
развернулась в стреловидный аппарат, упаковав пилота в кокон-кабине. Через шесть
минут Фергюссон был на месте.
Слезой Большого Водопада назвали этот хилый водопадик острые на язык марсианские
терраформисты, первыми обследовавшие "Коровью Лепешку" на предмет
жизнеустройства. Метровой ширины ручей низвергался с высоты в девять с половиной
метров в неглубокую ложбину идеально круглой формы. Но для Плоти Бога, перепад
высот которой не превышал сотни метров, и этот водопад был чуть ли не равен по
эстетике Ниагарскому.
Кемпинг "Ласточкино гнездо", также названный в честь своего земного крымского
тезки с известной долей иронии, располагался над обрывом слева от водопада -
красивая ажурная постройка, стилизованная под готику, с тремя башенками и
центральным куполом со стрельчатыми окнами. Сверху никакого движения в
окрестностях водопада и кемпинга Фергюссон не заметил, но по колебаниям пси-фона
вычислил, что компания, занимавшая пустующий дом отдыха, состоит из пяти
человек. Из них по крайней мере один был паранормом, судя по мощи излучения.
Без особой тревоги пограничник посадил свой патрульный аппарат рядом с галионом,
на борту которого красовалась эмблема Всемирной миссии магов и спиритов:
светящаяся красная пентаграмма с головой дракона в центре. На всякий случай
Фертюссон дал сигнал наверх, дежурному погранзаставы "Деймос".
- Вышел к объекту, все спокойно, уровень-1.
Ему ответила бесшумная зеленая вспышка, спроецированная перед глазами на стекле
шлемных очков.
Оглядываясь, Фергюссон направился через дворик к открытой двери в центральный
купол, где, по его расчетам, находились четверо из компании. Пятый почему-то был
виден слабо, то пропадая из пси-поля совсем, то появляясь почти невидимым
силуэтом за спиной или сбоку. Однако он и визуально не появлялся в поле зрения,
будто надел шапку-невидимку.
Фергюссону шел тридцать шестой год, и был он весьма опытным пограничником, но
его подвели два фактора: излишняя самонадеянность и отсутствие тревоги в тоне
начальника сектора, пославшего его сюда с проверкой. Да и к открытому нападению
он готов не был, хотя и знал об отношении людей к интраморфам.
"Компании", о которой говорил Малиновский, не существовало изначально. Те
четверо, которых почуял Фергюссон, на самом деле оказались витсами,
демонстрирующими для отвлечения внимания пограничника эротическую сцену, и лишь
пятый был человеком в маскировочном костюме "хамелеон". Подождав, пока
пограничник войдет, он не мешкая атаковал Фергюссона сзади из парализатора на
уровне полного пси-подавления воли. Пси-импульс был рассчитан именно на
паранорма, обычный человек вообще умер бы тут же, мгновенно, пограничника же
лишь оглушило. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы киллер приблизился и
набросил на голову Фредерика пси-ловушку, дезорганизующую работу нервной
системы.
Пограничник жил еще несколько минут после снятия зонда, разрушающего мозг, и
остановки сердца и даже успел выстрелить в потолок из штатного "универсала", но
сообщить о нападении на базу уже не смог.
Нагуаль
Утро выдалось росистым, солнечным и свежим.
Ставр вдохнул воздух всей грудью, задержал выдох на несколько минут и, ощущая
желание закричать во все горло, прыгнул с обрыва в озеро. В темпе переплыв его
под водой трижды, что составляло чуть больше ста метров, он полежал на воде,
затем вернулся обратно на берег и час занимался ежеутренним тренингом с "динго"-
двойником. Еще час медитировал с выходом в поле Сил, то есть общее
энергоинформационное поле, просеивая информацию, узнал последние новости и
вернулся из странствий на верхние этажи эйдоинформ-океана, почти не утратив
хорошего настроения. Информации для размышлений хватало, в том числе и в области
его интересов, но в настоящее время считалось, что Ставр Панкратов находится в
законном отпуске и происшествия любых уровней касаться его не должны. Хотя на
самом деле все было наоборот, и он был вызван сюда: а - для получения задания, б
- для встречи с другим агентом класса ультра-си, с которым ему предстояло
работать в паре.
Искупавшись в озере еще раз, Ставр позавтракал жареными грибами и земляничным
компотом - готовил сам, по старинке, на костре - и завалился в полудреме на
лужайке у обреза воды с другой стороны озера, где берег был ниже. Таким образом
он проводил время уже третьи сутки, успел загореть, расслабиться и наполнить
душу и тело тишиной природы, зная, что подобного кайфа не может себе позволить
ни один крутой спец "контр-2". Видимо, кто-то на самом верху властных структур
"контр-2" решил дать ему расслабиться перед важным делом, справедливо полагая,
что уединенный отдых на лоне природы не надоедает и не приедается. Правда,
Ставру дали понять, что в случае непоявления агента он обязан заявиться по месту
основной работы не позднее двадцать первого июня, хотя он и сам отлично понимал
значение слова "ответственность".
С другой стороны, он мог и не соблюдать закона педантичной точности. Во-первых,
потому что его всегда могли найти те, кто был в нем заинтересован, а во-вторых,
жить свободно и независимо позволяли принципы современного социума: от каждого -
минимальная отдача для обеспечения прожиточного уровня, соблюдение максимального
невмешательства в дела соседа, и каждому - максимальная свобода для реализации
собственных творческих планов и обеспечения своего благосостояния, не в ущерб,
разумеется, живущему рядом. Если бы Ставр Панкратов при этом был нормальным
среднестатистическим гражданином Федерального союза Земли, соблюдающим все нормы
и законы общежития...
Это скрытое густыми лесами местечко под Владимиром, предназначенное для встречи,
на берегу небольшого, но глубокого озера, питаемого родниками и ручьями,
недалеко от реки Клязьмы, он отыскал не сразу и справедливо считал своим.
Туристы пока еще сей район не облю
...Закладка в соц.сетях
