Жанр: Электронное издание
Relict2t
...антиметров, и сгусток плазмы попал ему в плечо.
Удар плазменной пули Железовского отбросил Грига к стене, и в то же мгновение
страшной силы пси-разряд едва не парализовал Ратибора, потерявшего слишком много
энергии в первой и второй схватках.
- Не стрелять! - прозвучал в звуковом и мысленном диапазонах яростный крик
Грехова.
Все замерли, направив оружие друг на друга. Проконсул снова вытянул руку вперед,
и снова знакомая сила искривила темное пространство пещеры, тела людей и Кмигрантов,
отразилась болью в позвоночнике, голове, глазах. Пульсирующая зеленая
струйка пламени над перстнем Грехова превратилась в облачко, которое за секунду
выросло в огромный шар и окутало всех находящихся в пещере. А когда светлый
туман рассеялся, все увидели висящий между людьми и К-мигрантами черный
бугристый обломок камня, завернутый до половины в дырчатую золотую фольгу.
Тяжело, так что вздрогнули стены помещения, "камень" рухнул на пол. На людей
повеяло жутковатым ветром чужих пространств.
- Роид! - хмыкнул раненый Лабовиц, пытавшийся остановить кровь из раздробленного
плеча. - Похоже, живой! Ну и связи у тебя, проконсул! Кто из вас упоминал тут
шукру? - Герман посмотрел на Шебранна. - Еще есть сомнения?
У Ратибора появилось ощущение, что глыба чужанина то исчезает из поля зрения, то
появляется вновь, и это "мигание" заставляет вибрировать воздух, ставший густым
и плотным, как желе.
- Спрячьте оружие, если вы не самоубийцы, - незнакомым хриплым голосом сказал
Грехов; лицо его снова покрылось блестя щей пленкой "слюды". - Внутри этого
роида область двенадцати мерного пространства, эквивалентного по размерам, массе
и энергии горной системе типа Гималаев, - хватит на то, чтобы пробить вашу базу
насквозь. Убеждаете?
- Он не может взорваться просто так, по команде извне, - сказал Шебранн быстро.
В голове Ратибора (ему показалось - в костях черепа) родился удивительный
вибрирующий звук, словно хлопнула дверь в гулком помещении: глыба чужанина
увеличилась в размерах и опала, словно он вздохнул. И вслед за этим раздался
необычный свистящий хрип, не похожий ни на человеческий голос, ни на шумы
естественного природного фона, меняющий интонацию, тембр, эмоциональную
насыщенность и громкость, сопровождаемый долго не смолкающим эхом.
- Слышу. - Грехов стряхнул с рук "лоскутья" голубого сияния. - Роид передал мне
привет. А насчет взрыва... - Проконсул поднял руку с пистолетом и направил его на
чужанина. - Достаточно разрядить в него "универсал", и взрыв неизбежен, вы это
знаете. Я жду.
Несколько мгновений длилась наполненная мертвой тишиной пауза. Ратибор, ни на
миг не выпускавший из виду пару Нгуо Ранги - Юрий Лейбан, заметил, что лицо
Грехова стало бледнеть, приобретая прозрачность драгоценного камня. Потом
Шебранн опустил свой пистолет и оглядел ряды К-мигрантов. Они давно
переговаривались мысленно, но сейчас их пси-разговор выплеснулся в диапазон,
близкий волне пси-связи людей, Ратибор ощущал его эхом бушевавшего где-то далеко
шторма, вернее, эхом прибоя.
Наконец Шебранн закончил переговоры.
- Чего вы хотите?
- Мира, - тихо, но жестко сказал Грехов. - Я не ограничиваю вашей свободы,
делайте, что хотите, предлагайте свой вариант общения с Конструктором, но не
пытайтесь больше угрожать людям, а тем более охотиться за ними. Этот
ультимативный разговор с вами - последний, в случае любой попытки нападения на
ученых, строителей, других людей, я уничтожу вас! Всех! Слышите?
Ратибор превратился в сплошной нервный ком, реагирующий на малейшие токи,
изменения электромагнитных полей и даже на пульсацию биополей, возникающих от
постоянной работы мышц, которые удерживают тело в покое, и точно так же замерли
рядом Железовский и Лабовиц, превращенные обстоятельствами в живые боевые
системы с высокими параметрами.
- Мне нравится ваш подход к проблеме, - без улыбки сказал Шебранн. - Вероятно,
на вашем месте я реагировал бы так же. Итак, мы свободны в выборе?
- В тех пределах, которые я обозначил. - Грехов опустил "универсал"; лазерные
трассы, то и дело нащупывавшие К-мигрантов из нескольких точек его черного
кокоса, погасли. - Формула изобретена не мной: для того, чтобы свободой
обладать, ее надо ограничить. Разблокируйте метро. До встречи на Совете
безопасности.
Габриэль посмотрел на чужанина, и в то же мгновение тот исчез, вызвав приступ
головокружения у людей, ощутимое колебание всей массы породы, в которой была
проложена система коридоров и пещер.
Грехов повернулся и направился к залитой тьмой кабине метро, за ним Лабовиц, все
еще державшийся за плечо, потом Железовский, хлопнув Ратибора по плечу. Тот,
чувствуя себя так, словно его пропустили через соковыжималку, поплелся
последним. К-мигранты молча глядели им вслед. Потом исчезли один за другим.
Люди остановились перед дверью в метро, ожидая, когда хозяева базы разблокируют
станцию.
- Слушай, проконсул, ты случаем не изобрел новый тип скафандра? - тихо пробасил
Железовский. - Блестишь, как под пленкой.
- Не изобрел, - сказал Грехов и улыбнулся, вытирая измученное лицо обеими
ладонями. - Это всего лишь пот, дорогой комиссар.
С шипением открылась дверь финиш-камеры метро, в зал ворвались двое парней в
"бумерангах" и Забава Боянова. Последовала немая сцена, затем председатель
СЭКОНа бросилась к Железовскому, молча прижалась к нему, едва доставая ему до
ключицы.
- Где они? - быстро спросил первый из вновь прибывших, в то время как метро
выбрасывало одну за другой порции пограничников и обоймы риска отдела
безопасности.
- Отбой тревоге, - будничным тоном проговорил комиссар, обнимая Боянову за плечи
огромной рукой, повернул ее и повел к метро мимо растерянных парней.
- Сначала я думал, что у тебя рация. - Лабовиц кивнул на перстень Грехова, когда
они выходили из метро Управления. - Особенно, когда ты "вызвал" чужанина.
Оказывается, это...
- Пси-генератор, - проворчал Габриэль, оглядываясь на плетущегося сзади
Берестова. - Без него я не смог бы внушить К-мигрантам свою убежденность в
победе. До связи, суперы.
- Не понял, - сказал Ратибор, ошеломленный открытием. - Что вы имели в виду
насчет чужанина?
- Никакого чужанина не было, - вздохнул Лабовиц, тоже глядя вслед проконсулу. -
Габриэль всего-навсего создал пси-фантом, внушил К-мигрантам, что имеет прямую
связь с роидами.
- Не может быть! Я же его видел... и слышал...
- Просто Грехов - очень сильный экзосенс. Мне, например, до него далеко. Такие
вот дела, охотник. Ну, я пошел лечиться. До связи.
Он ушел, не оглядываясь. А Ратибор остался стоять, медленно приходя в себя.
Конструктор, представлявший собой светящийся "мешок с картошкой" (каждая из
картофелин по размерам не уступала плане там типа "Земли"), слегка замедлил свой
ход, но продолжал упорно стремиться к намеченной цели. По расчетам баллистиков
траектория его движения должна была пересечь орбиту Юпитера на расстоянии в
двадцать миллионов километров от гигантской планеты и практически упиралась в
Марс, успевающий к моменту пересечения по дойти точно в район рандеву.
Опираясь на расчеты, СЭКОН снова поднял вопрос применения императива
"экстремум", требуя мобилизации сил и средств человечества на эвакуацию
населения Марса, а потом и Земли. И снова Совет безопасности не утвердил
предложение, отложив решение проблемы до появления "новых данных о прямой угрозе
Марсу и Земле", в то время, как по всей Системе участились случаи
антисоциального поведения, стихийных всплесков паники, вспышек нервных
заболеваний и психических расстройств, вызванных серией появления К-гостей.
Положение в мире становилось взрывоопасным, подогреваемое безответственными
заявлениями некоторых общественных и официальных деталей о том, что во всем
виноваты службы безопасности и пограничники, не справляющиеся со своими
обязанностями. Предлагалось отстранить от должностей комиссаров отдела
безопасности Железовского и Юнусова, а также командора пограничной службы
Эрберга, срочно смонтировать на пути Конструктора "кварковые мины" и разнести
его в клочья, если он не понимает, чего от него хотят.
Аудитории всех рангов захлестнула волна дискуссий, в ход были пущены аргументы
высокой политики, апологии доброты и веры, экономические и научные расчеты,
наивные утверждения о гуманизме высшего разума и философская казуистика
"разумной жестокости", но эмоции не могли послужить базой всесторонне
продуманного решения, как и сухие цифры инженерных расчетов и формулы научных
теорий, и не нашлось лидера, который смог бы обработать колоссальный объем
информации, взвалить на свои плечи ответственность за судьбы человечества и
объяснить, что делать. Надвигался кризис, прежде всего кризис веры и морали,
предполагающий в скором времени не религиозный, а самый что ни на есть
материалистический хаос апокалипсиса, хаос "конца света", начинавшийся
нравственным уничтожением...
Со времени схватки с К-мигрантами прошло двое суток, и Железовский, втайне
ожидавший каких-то каверз с их стороны, внезапно успокоился, уверовав в
твердость их слова и серьезность обещаний самого Грехова. Связь с К-мигрантами
прервалась, как только оперативные группы покинули станцию, затерянную в недрах
омеги Гиппарха, и никто их с тех пор не видел и не встречал.
Грехов тоже в поле зрения наблюдателей не появлялся, но Аристарх был уверен, что
проконсул в курсе всех событий и продолжает свою таинственную деятельность,
отдающую мистикой и жутковатым душком связи с "потусторонними силами".
В один из периодов отдыха между дежурствами - Железовский все так же продолжал
жить на "Клондайке" - спейсер посетил Юнусов в сопровождении Баренца. Комиссар
наземников был встревожен и не скрывал этого. Железовский усадил их на диван
перед виомом, во всей красе показывающим Конструктора на черном фоне, предложил
по стакану медового напитка и превратился в статую, в "роденовского мыслителя",
способный просидеть в каменной неподвижности несколько часов подряд.
- Что у вас? - спросил Юнусов, мало уступающий хозяину в мимике, вернее, в ее
отсутствии.
Спешить было некуда, и разговор шел в звуковом диапазоне.
- Все то же, - ответил Железовский. - К-физика не поддается анализу и не
вмещается в рамки ни одной теории, а это значит, что мы бессильны оказать
влияние на Конструктора.
- Даже с помощью вакуумрезонаторов?
- Теоретики работают с математическими моделями, но конкретных советов не дают.
Расчет последствий удара требует учета стольких параметров, что на точный
прогноз надеяться нечего.
- А если удастся соорудить "абсолютное зеркало"? Железовский взглянул на
комиссара-один исподлобья.
- Автор идеи погиб и не оставил расчетов, а его коллеги по моим данным - в
начале пути, вряд ли они успеют довести разработку до практического применения.
Существовала единственная возможность не пустить Конструктора в Систему - Тконус,
но воспользоваться ею мы уже не можем.
Юнусов кивнул, не отрывая взгляда от эллипсоидного тела Конструктора, состоящего
из светящегося тумана и зерен более темных уплотнений.
- Знаете, что меня волнует до сих пор? Результат всепланетного референдума о
судьбе Конструктора. Ведь практически большинство высказалось за его
уничтожение, понимаете? И распределение голосов по материкам почти одинаковое -
выше шестидесяти процентов, лишь Южная Азия - тридцать семь. Что это? Про
явление, коллективного эгоизма, приступ истерического страха, или наоборот -
эффект социальной релаксации[35]? Почему при обсуждении не сработал принцип
избыточного оптимизма[36], характерный для группового мышления? Может быть, в
обществе давно превалирует индивидуализм, а социологи пропустили финал
формирования этого процесса?
- Не думаю, - качнул головой Баренц. - По-моему, четко сработал механизм
выдвижения разумных альтернатив. Ориентируясь на групповое сознание, мы взаимно
поддерживаем друг в друге стереотипные образы и установки, а в данном случае
имела место разумная организация дискуссии, где у каждого была возможность
аргументировать свою точку зрения. А результат обсуждения закономерен:
альтернативы жизни цивилизации - нет.
Помолчав, Юнусов кивнул, соглашаясь, видимо, с внутренним голосом. Проговорил:
- Я слышал, в Системе появились чужане?
- По нашим подсчетам - около двухсот транспортников и более тысячи отдельных
роев, - пробасил Железовский. - И количество их увеличивается день ото дня.
Хорошо, что они хоть не удаляются от Конструктора больше, чем на миллион
километров, все время крутятся рядом, формируются в "очереди", и вместе с
"серыми призраками" в конвои. Тебя что-то заботит конкретно?
- Его забота - волнения на Ближнем Востоке, - пробурчал молчавший до сих пор
Баренц, тоже не сводящий глаз с Конструктора и облаков мигающих разноцветных
огней, круживших вокруг него. - Плюс вспышки паники. Плюс попытки захвата метро,
работающих на дальний космос.
- Плюс обычная профилактика, - бесстрастно проговорил Юнусов. - Вы знаете, что
такое бои роботов? Или муравьиных куч? Или термитов и муравьев? А как вам
нравится такое "развлечение" молодежи, как гонки на украденных транспортных
коггах типа "Коралл"? Или технология наркослипов?
- Можешь не продолжать, - сказал Баренц. - Мы знаем, что такое работа
безопасника-наземника. В молодости я мечтал об участии всего в одной операции.
- Какой же?
- В операции по спасению духовности, нравственности, или соборности, если
хотите.
- Тогда тебе надо было родиться в двадцатом веке, а то и раньше. Я не понял, что
ты говорил о метро. Кто пытается захватить станции?
- В основном пацаны, "золотая" молодежь, сынки представителей политикоэкономической
элиты...
- Я не о том. Это организованные, спланированные действия или акты отчаяния?
- Еще не разобрались. Но похоже - последнее. Если был бы единый центр по
бегству, мы его уже нащупали бы. В общем, работы хватает. Не плачу, констатирую
факт.
- А чего вы хотели? Это обычная работа с наложенной спецификой ГО. Не
справляетесь? Давайте думать, чем я могу помочь.
- Пока справляемся... худо-бедно. Меня лично беспокоит другое - возможности
Грехова. - Юнусов сцепил пальцы на груди и пригорюнился.
Баренц кинул взгляд на Железовского.
- Не тебя одного. Нас тоже интересуют возможности проконсула, вернее, не столько
возможности, сколько их приложение. Вектор "нечистой силы", так сказать. Чего он
добивается? У меня складывается впечатление, что он ведет какую-то свою игру,
недоступную для нас. Не получится ли так, что в самый последний момент он станет
"по ту сторону баррикад"?
- Так же считает и Забава, - усмехнулся Железовский. - Но у меня другое мнение.
Да, его пределы действительно неизвестны. К-мигранты в чем-то правы, назвав его
шукрой. И все же он с нами.
- Он один, - без выражения сказал Юнусов. - Как установили мои психологи, судя
по всем его связям и привычкам, эта фигура не нуждается в соратниках и друзьях.
Но в отличие от вас, коллеги, я не склонен преувеличивать степень опасности
одного человека, даже если он экзосенс семи пядей во лбу. Аристарх, ты умеешь
успокаивать людей, успокой и меня: как долго будут продолжаться К-явления? Я
имею в виду гостей.
Железовский не пошевелился, полузакрыв глаза, феноменальная глыба с канатами
вместо нервов, силой робота и душой безнадежно больного человека, болезнь
которого называлась "Забава Боянова".
- Не знаю, - сказал он наконец. - Есть мнение, что Конструктор исследует нас,
пытается решить какую-то проблему, а какую именно - тайна за семью печатями.
Юнусов слабо улыбнулся одними губами, сухими и бледными, собрав морщинки у глаз.
- Успокоил. Тебе хорошо, сидишь здесь, в центре, как... пуп ГО, и не видишь, что
творится на грешной Земле, населенной обычными людьми, не суперменами, со
множеством добродетелей и пороков. Самое гнусное, что большинство реагирует на
К-гостей негативно: страх, ненависть, желание убить, уничтожить неведомого
посланца, нервные срывы, психические расстройства, паника... Если гости будут
являться и дальше, вся Система превратится в сумасшедший дом.
Трое смотрели друг на друга, понимая все без слов.
- Когда Конструктор подойдет к поясу астероидов, некого будет защищать, -
добавил Юнусов.
- Чего ты хочешь? - тихо спросил Железовский, сдерживая громыхающий голос.
- Не знаю, - медленно, растягивая слова, ответил Юнусов. - Взаимодействие масс в
Системе нарушено так, что вряд ли воз можно вернуть все в исходное состояние, а
перераспределение орбит планеты неизбежно ведет к дисбалансу орбиты Земли, твои
эфаналитики знают это не хуже моих. Что будет дальше?
- Конструктор подходит к Юпитеру, - проворчал Баренц. - Чего вы хотите?
Юнусов, прищурясь, посмотрел на Конструктора, словно при целился.
- Забава права, его надо было уничтожить еще в первое при шествие, как
советовали "серые призраки", но урок съеденного наполовину Марса не пошел нам
впрок.
- Чего вы хотите? - в третий раз спросил Железовский.
- Немедленно введения экстрамобилизации. - Юнусов встал. - Спасем хотя бы часть
человечества. Иначе потеряем все. Я знаю, кое у кого в Совете все еще теплится
надежда, что мы остановим Конструктора или уничтожим, но я в это не верю. Пошли,
Ярополк.
Баренц молча встал, похлопав Железовского по колену.
- Завтра очередное заседание Совета.
Вышел вслед за комиссаром-один. Железовский выключил свет и остался сидеть в
темноте, неподвижный, как изваяние. Поднес ладонь к лицу: пальцы испускали
розовое свечение, будто рука была сделана из раскаленного стекла. Щелкнув
пальцами - и с них слетел рой шипящих искр.
- Хиути[37], - глубокомысленно произнес вслух Железовский, - не рано ли,
коллеги, включать режим "спасайся и беги"?
- Срочное сообщение, - раздался в клипсах рации пси-голос координатора. -
Обнаружено скопление "серых призраков" - около десяти тысяч особей.
Через три минуты Аристарх ворвался в зал контроля, где несли дежурство Шадрин,
член Совета безопасности Таукан и кобра-один погранслужбы Демин.
В центре оперативного поля виома на фоне слабых россыпей далеких звезд и
туманностей выделялось мерцающее, переливчатое, плавно меняющее очертания облако
"серых призраков", похожее издали на пушистую головку одуванчиков. "Призраки"
постоянно маневрировали, и фигура облака менялась, то превращаясь в идеальный
куб, то в шар (одуванчик, да и только!), то в эллипсоид, то в головоломную
конструкцию сложнейшей формы.
- Что они делают?!
- "Роют яму", - отозвался Савич, находившийся ближе всех к образованию
"призраков". - Вакуум в этом районе "скатывается" в потенциальную "пропасть", в
которой топология пространства прыгает от геометрии "струны" до
двадцатишестимерности. Я о таком мечтать не мог, не то что своими глазами
наблюдать!
- Зачем это им?
- На вопросы они не отвечают, но, по всей видимости, готовится какой-то сюрприз.
Не нам, конечно, Конструктору. Он подойдет сюда примерно через полчаса, мы его
уже видим визуально.
Железовский нырнул в кресло, освобожденное ему догадливым Шадриным, и окунулся в
эфирный прибой переговоров всей сложной системы координации космических служб
Солнечной системы. Вы слушав доклады погранпостов, скомандовал:
- Всем императив "назад"!
- Можно, я направлю в зону любопытства зонды? - спросил Савич. - Любая
информация оттуда бесценна!
- Работайте, - ответил Железовский.
В течение четверти часа ничего существенного не происходило: "серые призраки"
перестраивались, земной флот уходит от сферы их маневров на безопасное
расстояние. Затем "призраки" создали нечто вроде зонта с ручкой, направленной
навстречу Конструктору, и перестали перемещаться, одевшись в ореол зеленоватого
свечения. А когда до столкновения колоссальной "авоськи с картофелем"
Конструктора с "зонтом" остались считанные мгновения - Конструктор шел со
скоростью двухсот десяти километров в секунду - от "зонта" ему навстречу
вытянулась вдруг тысячекилометровая "роза" ярчайшего зеленого огня: лепестки
"розы" раскрывались один за другим, словно она росла, как живая, и слои пламени
не смешивались друг с другом, создавая удивительную пространственную структуру
земного цветка.
Спейсер содрогнулся, как и все машины человеческого флота, хотя находился от
места события в шести миллионах километров. И только интрасенсы да
автоматические видеокамеры смогли за метить, чем ответил Конструктор на
"приветствие" "серых призраков", так быстро это произошло.
Огненную "розу" пронзили тысячи длинных и острых черных игл, словно Конструктор
выпустил рой стрел с оперением (отчего спейсер дернулся еще раз), и "роза"
погасла. А затем "зонт" "призраков" сломался, и они разлетелись в разные
стороны, как пушинки, уступая дорогу непреодолимой силе.
Железовскому стало отчего-то больно, и он с недоумением посмотрел на свои руки,
сжатые в кулаки: ногти впились в ладонь чуть ли не до крови. С трудом разжав
пальцы, он успокоил дыхание и вызвал Савича:
- Что там у вас?
- Представление закончено, - отозвался ученый еле слышно сквозь гул помех. - Они
его не остановили, хотя создали зону с плотностью энергии, превышающей потенциал
звездных недр. Но, может быть, они его и не останавливали? Может быть, эта наша
оценка событий неверна? Со стороны судить трудно. Попробуем про анализировать
результаты измерений и дать более точные ответы.
"Серые призраки" собрались в стаю над торжественно проплывающим мимо телом
Конструктора, образовали нечто вроде струящейся растопыренной человеческой
ладони, несколько минут "совещались", а потом "ладонь" начала бледнеть,
испаряться, таять, пока наблюдающие эту картину руководители дежурной смены не
поняли, что "призраки" один за другим исчезают, уходят по "струнам" из Системы.
Через полчаса от "ладони" не осталось ничего, и лишь светящаяся махина
Конструктора продолжала безостановочный бег сквозь черную бездну пространства,
не реагируя на вызовы, сигналы, предупреждения и проклятья...
После схватки с К-мигрантами сил у Ратибора хватило только на то, чтобы
справиться у дежурного о состоянии Насти и Егора и доползти до дому. Проспал он
почти сутки, лишь единожды поднявшись напиться. За это время организм интрасенса
справился со стрессом, перенапряжением и усталостью не хуже профессиональной
медслужбы, и Ратибор встал вполне бодрым и работоспособным, сразу включившись в
орбиту компьютерной связи.
Дежурный доложил ему, что Егор Малыгин тоже вылечил себя сам и уже занимается с
детьми в школе, со свойственной ему скромностью умолчав о своих подвигах. Настя
пока еще находилась в клинике спас-центра, однако ее состояние у врачей опасений
не вызывало. Железовский снова дежурил на "Клондайке" в составе квалитета
ответственности, Лабовиц пребывал где-то на территории заповедника Такла-Макан,
и таким образом почти вся группа риска здравствовала и занималась своими делами.
Не было известий только от проконсула Грехова, снова отбывшего в неизвестном
направлении.
Прикинув соотношение обязанностей и желаний, Ратибор на правился в клинику, по
пути выслушав сводку последних событий, главным из которых была акция "серых
призраков", пытавшихся остановить Конструктора. Впрочем, цель их операции
оставалась не совсем ясной. Вполне могло быть, что они искали способ связи или
решали какую-то свою общую проблему, или вообще действо вали по просьбе
Конструктора, находясь с ним в контакте, например: сотворили ему тонизирующий
душ. Последняя гипотеза вызвала у Ратибора улыбку, но поразмыслив, он пришел к
выводу, что даже она имеет право на существование при отсутствии достоверных
данных и нежелании самих "серых призраков" объяснить смысл своих действий.
Уже входя в здание метро, задумавшийся Ратибор вдруг краем сознания отметил
некоторую необычность обстановки.
С введением режима ГО обычная сутолока у станций метро исчезла, вход в них
контролировался пограничниками, и люди, понимая, чем это вызвано, в большинстве
случаев не роптали, здесь же, возле метро "Мещерский бор", собралась приличная
толпа пассажиров, и все молчали! И лишь увидев троих крепких молодых людей в
полумасках, одетых в серые кокосы, с импульсными электроразрядниками в руках,
Ратибор понял, что стал свидетелем захвата метро одной из отчаянных групп
"золотой" молодежи, искавшей спасения от приближающегося в лице Конструктора
"конца света".
Его заметили сразу. В спину Ратибора уткнулся твердый ствол разрядника, чьи-то
руки сорвали с ушей клипсы рации, толкнули в спину. Берестов вошел в вестибюль
станции, непривычно тихий и пустой, поискал глазами пограннаряд и увидел у стены
слева два тела. Третий пограничник сидел на полу с посеревшим от боли лицом, у
него была сломана ключица.
Нападавших было десятка полтора. Трое из них возились с ин ком метро - видимо,
кто-то из пограничников успел заблокировать управление, - остальные шатались по
платформе вдоль всего длинного ряда кабин метро, составляющего своеобразный
поезд, подтаскивали поближе контейнеры, рюкзаки, штабеля пластиковых банок,
ящики и упакованные в прозрачные мешки коробки с концентратами. Судя по всему,
"экспедиция" готовилась тщательно, и лишь расторопность пограничников помешала
группе осуществить заду манное в считанные минуты. Поскольку станция "Мещерский
бор" была единственной в районе, работающей на Приземелье и на дальний космос,
руководители группы точно знали, куда попадут, и останавливаться на полпути не
собирались.
- Живы? - кивнул Ратибор на лежащих парней. Сидящий пограничник покривился, с
трудом сдерживая слезы; был он молод и неопытен, и еще не научился сдерживать
эмоции, как старшие товарищи.
- Не дергайся! - Ратибора толкнули в спину. - Лицом к стене! Руки на затылок!
И время для безопасника остановилось...
Дрался он холодно и расчетливо, сдерживая ненависть и ярость, вспыхнувшие в
душе, словно перед ним были "серые люди", не ведающие боли. Однако противник его
был во сто крат беспощаднее, наглее, агрессивнее и вероломнее, потому что
исповедовал древний принцип - "цель оправдывает средства". То, что эта цель -
собственное благополучие, подленькое, физиологическое, просчитанное низменны
...Закладка в соц.сетях
