Жанр: Электронное издание
Relict2t
..., - с каких пор ты стала обладать монополией
на истину? И на чужую жизнь?! Выключи поле!
До столкновения с коконом поля вокруг станции оставались секунды, Ратибор
посмотрел на Железовского и встретил его ответный взгляд, в котором сомнение
боролось с решимостью и мучительной болью: комиссар думал не о себе и скорее
всего даже не о спутнике, он думал об удивительной женщине, решившейся на
жестокий шаг ради спасения - она была абсолютно уверена в этом - ради спасения
других людей.
И в это мгновение раздался чей-то близкий рыдающий крик:
- Ратибор, я снимаю поле, быстрее!
"Бабочка" "абсолютного зеркала", мигнув, исчезла, обнажив двухсотметровый
цилиндр станции болидного патруля. "Пакмак" метнулся к нему и вспыхнул
электрической короной аварийного торможения, погасив свою скорость только у
горла раскрывшейся причальной шахты...
Ворвавшийся вслед за комиссаром в пост управления станцией Грехов увидел немую
сцену: в окружении смущенных молодых парней две женщины, Настя Демидова и Забава
Боянова, плакали на груди у Ратибора и Железовского. Однако у Габриэля не
оставалось времени на выяснение причин слез, Конструктор был близко, следовало
убрать станцию с его пути.
Кто-то из парней попытался остановить Грехова у кресла, но встретил его взгляд
и, вздрогнув, отступил.
Станция тяжеловесно развернулась и, наращивая скорость, устремилась прочь из
этого района, к которому неумолимо приближался Конструктор, сопровождаемый
группами роидов, "серых призраков" и флотом погранслужбы.
Забава перестала плакать, в сопровождении молчавшего Железовского вышла из
помещения поста. Оставшиеся в посту переглянулись, не зная, что делать дальше,
стесняясь смотреть на Ратибора и Грехова.
Но Аристарх через минуту вернулся, нежно погладил по спине
Настю, все еще прятавшую лицо на груди Ратибора, однако, обратился не к ней, а к
толпе:
- Кто из вас Гонза Данеш?
Из группы молодых выступил невысокий голубоглазый юноша с нежным пушком на
щеках, виновато улыбнулся.
- Неужели вы до сих пор не поняли, к чему могло привести столкновение
Конструктора с вашим "зеркалом"?
Юноша залился румянцем, у него даже уши вспыхнули.
- Не ругайте его, Аристарх, - неожиданно вмешался Грехов. - Он талантливый физик
и смог решить проблему "перевертыша" чужан практически один.
- Это не освобождает его от ответственности за последствия его открытия.
- Парень работал по заданию председателя СЭКОНа. - Грехов вылез из кресла, глядя
на окно центрального виома, в котором появился оранжевый сосуд, наполненный
светящейся зернистой икрой - Конструктор. - Что снимает с него все обвинения в
превышении полномочий. - Повернулся к Железовскому: - Отговорить Совет
безопасности не применять ваши излучатели в поясе астероидов я не могу, но
предупредить считаю долгом: как только Конструктор пройдет зону вакуумрезонаторов,
на Земле вспыхнет паника, подготовьтесь к этому заранее. И еще:
"Общество по спасению Конструктора" формирует отряд добровольцев, который
вылетит с Земли навстречу пресапиенсу с "миссией доброй воли". Они попытаются
проникнуть внутрь Конструктора, и работы у вас прибавится. Думайте, что можно и
нужно сделать. Я ухожу и вряд ли смогу помочь вам в дальнейшем.
Грехов помолчал, по очереди оглядев лица Аристарха, Ратибора и Насти, смотревшей
на него, широко открыв глаза, в которых все еще стояли слезы.
- А может быть, еще и увидимся. Вспоминайте меня.
Проконсул усмешливо подмигнул Ратибору, повернулся и словно растаял в воздухе,
только ветер прошелестел по залу.
Через несколько секунд драккар Грехова отстыковался от станции и метнулся в
ночь, моментально исчезнув из поля зрения ее - локаторов.
- Забава теперь меня возненавидит, - прошептала Настя на ухо Ратибору, хотя
думала о другом.
Железовский услышал шепот.
- Нет, девочка, все правильно. Каждый из нас способен ошибаться, даже самые
"непогрешимые" руководители, ошибается и Забава. - Железовский вдруг
усмехнулся. - Если бы ты не опередила ее, она сама выключила бы поле.
Брови у Насти поднялись.
- Вы думаете, что она?..
- Уверен. Неужели ты считаешь, что Забава не смогла бы тебе помешать?
Анастасия растерянно посмотрела на Ратибора, стоявшего с ничего не выражавшим
лицом, будто разговор его не касался, потом снова на Железовского.
- Не знаю... наверное, могла...
- Зато я знаю. - Комиссар кивнул всем присутствующим и двинулся к выходу.
- Мне с вами? - мысленно спросил его Ратибор.
- Побудь с Настей, пусть успокоится. Через два часа встретимся в Центре-1 на
Земле.
Связь "спрута" принесла три длинных ноты: ре-ми-соль - сигнал общего внимания,
затем раздался незнакомый гортанный голос, пересыпанный свистящими обертонами:
- Дивно гремит Бог гласом своим, делает дела великие, для нас непостижимые[43].
Голос исчез в нарастающем хрипе, со щелчком наступила тишина.
- Кто это сказал? - опомнился Железовский, застыв у выхода из помещения, где
застала его странная передача.
- Обладатель сообщения не идентифицируется, - после паузы ответил координатор
"спрута". - Передача не пеленгуется, сигнал возник в системе связи спонтанно.
- Может быть, это чужане шутят? - предположил далекий Баренц. - Или К-мигранты?
- А если сам Конструктор?
- Вряд ли, если бы он способен был так шутить, давно установили бы с ним прямой
контакт.
- В таком случае задание лингвистам и ксенопсихологам: срочно разобраться в
послании и дать рекомендации.
Аристарх вскинул руку, прощаясь, шагнул за порог, исчез.
- Идем, - разжал губы Ратибор, беря Настю под руку.
- Куда?
- На Землю. Габриэль, наверное, прав, все сейчас решается там, даже судьба
Конструктора, хотя представить это трудно. Интересно, что он хотел сказать своим
"мы не встретимся"?
Анастасия вздрогнула, хотела что-то сказать, но передумала, а Ратибор был занят
своими мыслями, и поэтому мысль девушки прочитать не смог.
За три часа до подхода Конструктора к поясу вакуум-резонаторов стало известно,
что из Систем исчезли все чужане. Не только их чудовищные "корабли", за
исключением одной "морской раковины", но и отдельные рои и особи. За ними ушли
из-под наблюдения и "серые призраки".
Безопасники восприняли это бегство как предупреждение очередного, и быть может,
последнего катаклизма, и срочно созвали Совет для решения одной-единственной
проблемы: что делать? Дискуссия длилась долго - почти пять часов, а потом
дискутировать стало некогда, Конструктор подходил к границам "ничейной зоны", за
которыми его ждали изготовившиеся к бою установки вакуум-резонансных
излучателей.
Ратибор не участвовал в совещании, он сопровождал Настю дамой.
Они избрали кружной путь - через метро тревожной линии попали сначала на спейсер
"Клондайк", стерегущий Землю в составе второго погранфлота на расстоянии в
миллион километров от нее. Земля отсюда виделась голубоватым пятнышком света, и
Анастасия невольно прошептала:
- Господи, какая она маленькая!..
Ратибор не ответил. Ему было холодно и одиноко, несмотря на близость любимой
женщины, потому что за ее пережитыми страхом и болью прятались неуверенность и
смятение, рожденные тревогой за судьбу Габриэля Грехова, и факт этот не подлежал
сомнению. Что он означал для него лично, Ратибор анализировать не хотел, но
тщательно скрывал от девушки свое настроение и мысли. Она же, занятая своими
переживаниями, скорее всего воспринимала его ровное поведение, как нечто само
собой разумеющееся, хотя и мало соответствующее обстановке.
Линия метро "Конунга" вынесла их на Луну, в парк Геограда, откуда они
перепрыгнули в Новосибирск. И первое, что поразило обоих - большие группы людей,
молча вслушивающихся в речи ораторов, молодых и старых, мужчин и женщин,
одинаковых в своем стремлении донести до слушателей свои мысли и переживания.
Это были не только члены Всемирного координационного Совета, психологи и
социологи Академии наук, но и лидеры неформальных и общественных организаций,
писатели, известные деятели искусств, актеры, художники, и просто люди,
почувствовавшие ответственность за -жизнь на Земле, как за свою собственную.
Видимо, слова Баренца и Грехова, прозвучавшие в передаче всемирного
информвидения, не пропали даром. Зерна сомнения в правильности курса "защиты до
последнего патрона", посеянные в благодатную почву, взошли и уже давали свои
плоды: люди начинали думать, взвешивать свои действия и чувства, и все меньше
оставалось таких, кто на появление К-гостей отвечал пальбой или криком страха.
По дороге к дому почти не разговаривали. Настя перестала дрожать и шла
задумчиво-рассеянная, опираясь на твердую руку Берестова. На широте Новосибирска
стоял полдень, солнечный и тихий, воздух был напоен ароматами начала лета,
природа звала отдохнуть, и не хотелось думать ни о чем зловещем, и только лица
попадавшихся на пути прохожих заставляли сердце биться в прежнем ритме заботы и
тревоги.
Ратибор не стал заходить к Анастасии, а она не стала его приглашать. Оба все
понимали без слов.
- Берегись, опер, - тихо сказала девушка на прощание, не отвечая на его
поцелуй, - еще не все закончено... и нет уверенности ни в чем. Обещай мне
выполнить одну просьбу.
Ратибор посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, чего она хочет, сказал медленно,
как Железовский:
- Обещаю.
- Найди Габриэля... где хочешь, но найди. И передай... - Она подумала. - Передай
ему, что он ошибается, он - не изгой, ты понял?
- Я понял. - Губы едва двигались, и разжимать их приходилось силой. - Он не
изгой. Прощай. - Он повернулся, чтобы уйти, но Анастасия задержала его, положив
руку на плечо, повернула лицом к себе.
- Не делай далеко идущих выводов, опер. Может быть, Габриэль на самом деле -
дитя вечности, как он однажды выразился, но это мы превратили его в хомозавра,
которому не место среди людей. Он одинок сто лет! Одинок, как... Конструктор, а
одиночество - худшая из мук не только для любого из нас, но и для него тоже.
Ратибор принудил себя улыбнуться.
- Почти по Маркесу - сто лет одиночества[44].
- Господи, как вы не похожи! - Вырвалось у Анастасии. Иди, Ратибор... и
возвращайся.
Ратибор поцеловал ее в ладонь и пошел через лужайку перед домом к оставленному
пинассу. Время, отпущенное ему комиссаром, кончалось, и он был почти рад, что
прощание оказалось коротким. Буря в душе улеглась, сменившись холодной
решимостью и трезвой оценкой своего положения. Настя просила найти Грехова, он
согласился. Она сказала: не делай выводов, - и он не стал их делать. Остался
пустяк - найти проконсула и выяснить, почему он "дитя вечности", почему он не
изгой и что собирается делать дальше.
Забава Боянова пришла к ней в половине десятого, когда по общеинформационной
программе новостей "Время" передавали сообщение о заседании Совета безопасности
и о реакции Конструктора на решение не применять излучатели квагмы в зоне пояса
астероидов.
Настя, одетая в пушистый, подчеркивающий ее стройность, халат, молча отступила в
сторону, приглашая нежданную гостью в гостиную. Забава, уже коротко
подстриженная, еще более похожая на мальчика, тонкая, загорелая, так же молча
передала ей сумку с бутылкой шампанского "Амброзия".
Они сели в удобные кресла, выбрав по вкусу форму, и дослушали передачу.
Последним по данной теме выступал комиссар-два отдела безопасности Железовский и
Забава даже подалась вперед, будто хотела дотронуться до него. Заметив взгляд
Анастасии, председатель СЭКОНа вздохнула, расслабляясь, и грустно улыбнулась.
- Ничего не попишешь, я люблю его.
- Я думаю, мы не ошиблись, "разминировав" "ничейную полосу", - говорил
Железовский своим глубоким, потрясающим басом. - Давно пора было сломать
стереотипы "священной защиты очага", применяемые нами везде, где ситуация
неформальна. Защита отечества - это мера выживания, но она необходима лишь в том
случае, когда к нам идут с мечом! А если это просто усталый путник стучится в
двери? Странник, заболевший в пути, гость? Задумывались ли вы, почему
Конструктор "подремонтировал" Марс? Ведь никто его не просил, он сделал это сам,
по своей воле, сообразуясь со своим и законами и нормами этики и морали, которые
в данном случае оказались почти равными нашим. Значит, взаимопонимание все-таки
возможно?
- Он не прав, - тихо сказала Забава, блестя покрасневшими глазами, - и все же я
люблю его. Если все закончится благополучно, он уйдет из отдела. У него хороший
дублер - твой Берестов. - Она помолчала. - Никогда не думала, что ты решишься
атаковать компьютер, чтобы тот выключил поле.
- Я тоже не думала, - призналась Настя, зябко вздрагивая. - Вы не сердитесь?
Забава покачала головой.
- За что? Нет конечно, не сержусь, все правильно, девочка, за любовь надо
драться серьезно, а Ратибор достоин глубокого чувства. Ты любишь его?
Настя кивнула с едва заметной заминкой. Боянова внимательно вгляделась в нее,
нахмурилась.
- Что, есть еще претендент? Грехов?
Хозяйка опустила голову, проговорила глухо:
- Нет, здесь другое... я знаю Габриэля уже десять лет... наверное, он любит меня... и
он одинок...
Боянова покачала головой.
- И ты до сих пор не выбрала?
- Выбрала. - Не поднимая головы, Настя встала и вышла из комнаты, вернулась
через несколько минут с бокалами, открыла шампанское.
Женщины подняли полные бокалы с искрящейся рубиновой влагой.
- За них, - коротко сказала Боянова.
- Конструктор заставил нас пересмотреть шкалу ценностных ориентаций, -
заканчивал свою речь Железовский, - разбудил фантазию, заставил искать свежий
"взгляд из пещеры собственных представлений" на мир, и мы открыли новые пейзажи
дивной красоты и оценили картины, полные пещерного ужаса. Да, человечество - это
сложнейший механизм, исключающий управление из единого центра, хотя и
поддающийся общественному контролю, но история хранит примеры, когда оно
вынуждено было действовать как единый организм, чтобы выжить! Я рад, что мы
поняли, наконец: появление Конструктора - это именно такой случай, и что выжить
можно, лишь объединив души!
В углу комнаты вдруг шевельнулся полумрак, сформировался в кисейное дышащее
облачко с мелкими искрами внутри. Чем-то это облачко напоминало фигуру
Конструктора.
- К-гость! - тихо воскликнула Настя, глядя то на облачко, то на Забаву; она
помнила реакцию Бояновой на появление "призраков".
Забава оглянулась, прищурясь, окинула взглядом "скулящее" в пси-диапазоне
"привидение", и под ее взглядом облачко превратилось вдруг в голого ребенка,
похожего на Железовского. Ребенок сучил ножками, пускал пузыри и улыбался...
- Хочу ребенка, - почти беззвучно прошептала Забава, застыв в кресле. Лицо ее
разгладилось, смягчилось, потеряло твердость и буквально засветилось от
нежности. Но длилось это недолго. Забава вдруг заметила, что по щеке Насти
поползла слеза. Поставив бокал на пластинку столика без ножек, она махнула рукой
"привидению": изыди, сатана! (К-гость исчез) - и пересела к Насте ближе, обняла
за плечи.
- Кажется, у нас не все в порядке с внутренним эго. А еще называем себя сильными
женщинами. Хочется разорваться надвое?
Настя кивнула и, всхлипнув, заревела в голос. Забава прижала ее голову к груди,
с удивлением заметив, что плачет тоже...
Дитя вечности
Зал земного центра ГО был полон людей, стоявших парами и группами по три-пять
человек. Центральный виом показывал уже несколько приевшуюся картину -
пульсирующий алыми, оранжевыми и желтыми огнями овал Конструктора в окружении
плывущих по спирали вокруг него россыпей зеленых и голубых звездочек,
составляющих ровные геометрические фигуры-созвездия - треугольники, квадраты,
пятиугольные сетки, - это шли корабли земного флота.
На панелях оперативного обмена информацией чуть ниже поля виома творилось тихое
светопреставление: вспыхивали и гасли сотни и тысячи цифр, знаков, символов,
ползли строки сообщений, запросов, ответов, команд, формул, извивались кривые
графиков, плавно изменялись линии схем и чертежей, проступали сквозь черноту
цветные картинки топологических расчетов и бледнели, пропадая, загорались
красивейшие "цветы" вариаций вакуумных состояний.
Ратибор наметанным глазом выделил интересующие его сведения: атаки конвоев -
связок чужан с "серыми призраками" - на Конструктора прекратились, в Системе
теперь остались считанные единицы тех и других. Кроме того, перераспределение
масс в Солнечной системе продолжалось, хотя и медленнее, чем прежде, из-за того,
что Конструктор на три порядка уменьшил свою массу, но восстановить прежний
порядок было уже невозможно, и даже "ремонт" Конструктором Марса не мог
возродить его первозданной естественности.
- Вот когда пригодился бы Т-конус, - сказал стоящий впереди долговязый юнец в
роскошном серебристом кокосе службы общественного контроля. - Надо предложить
Совету перенести его к Земле.
- Вряд ли это осуществимо, - пробурчал его собеседник, мощный старикан с гривой
выгоревших и седых волос. - Т-конус - не игрушка, это махина массой в миллионы
тонн!
- Ухлопали столько средств на его монтаж, и бестолку.
- Ну, не совсем бестолку, он будет использован в качестве экспериментального
полигона К-физиков, если человечество уцелеет. Только и он вряд ли помог бы.
Конструктор - не комета, не сгусток пыли и щебня, он - разумное существо, и
ловить его Т-конусом не одно и то же, что ловить сачком шмеля.
- Но ведь он нас не понимает, не говорит ли это об его ограниченном
интеллектуальном потенциале?
- Говорят, он болен... А если и нет? Он не понимает нас, но и мы не понимаем его.
Поймем ли когда-нибудь?..
Ратибор отошел от беседующих, поискал глазами Железовского и протолкался к нему
сквозь толпу.
Комиссар-два разговаривал с председателем ВКС Эрбергом и комиссаром-один
Юнусовым, вернее, слушал, что говорили они. Ратибор вынужден был ловить момент,
когда можно было бы подойти, не перебивая собеседников.
- ...не поддаются описанию, - говорил Эрберг. - Типичное отсутствие смысла. О чем,
например, говорит фраза: "Дивно гремит Бог гласом своим, делает дела великие,
для нас непостижимые"? Кто ее произнес? Зачем?
Ратибор понял, что речь идет о звуках-фантомах, продолжающих бродить по
глобальной системе связи "спрута". Ученые предложили гипотезу, что связные, но
не имеющие прямого разговорного смысла фразы, - это проявление эффекта
"наведенной разумности" в самой системе связи, соединяющей сотни компьютеров и
творческих коллективов, но существовали и другие гипотезы, единого мнения не
было.
- Меня сне волнует мало, - сказал Юнусов. - Один отряд "добровольных послов" мы
задержали, но могут быть и другие, а поиски этих других отвлекают нас от
основных забот. Всеобщей паники не наблюдается, но локальные очаги все же нетнет,
да вспыхивают. К тому же продолжаются попытки захвата станций метро. Силы
сектора на пределе.
- Ну, а вы почему не плачете в жилетку? - Председатель ВКС повернул голову к
Железовскому. - Нет проблем?
- Есть, - громыхнул голосом комиссар-два.
- Какие?
- Жизнь и смерть... добро и зло... проблемы вечные.
Хакан Рооб хмыкнул, глядя на Железовского с интересом и удивлением.
- М-да, вечные, вы правы. А конкретно?
- К-мигранты. У них свои каналы сбора информации, а может быть, и связь с
чужанами и "серыми призраками", и хорошо бы узнать их точку зрения на
происходящее, а так же выяснить, чем они занимаются.
- А разве вы не знаете, чем они занимаются?
Комиссар-два глянул исподлобья.
- Выясняем.
- Сделать это не просто, - вмешался Эрберг.
- Не знаю, это ваши заботы. Времени на размышления о полезности каждого
подобного шага у нас нет, Конструктор подойдет к Земле через шестнадцать дней.
Железовский наконец заметил стоящего поодаль Ратибора, спросил мысленно:
- Освободился?
- Обойдетесь без меня еще день-два? - вопросом на вопрос ответил Ратибор.
- Что ты задумал?
- Мне нужно найти Грехова.
- Зачем?
- Остались кое-какие личные вопросы.
Аристарх некоторое время молчал.
- Что ж, попробуй, сертификат "свободной охоты" еще действует. Не рискуй зря...
хотя я сомневаюсь, чтобы у тебя вышло что-то путное. Ничего он тебе не скажет.
Ни пуха;
- К черту!
Ратибор ушел, не оглядываясь, - боялся, что Аристарх передумает.
Пока добирался в Управление, успел выслушать сообщение координатора ГО о
продолжающихся "звуковых фантомах" в системе "спрута": он и сам их ловил, не
вникая в смысл фраз, принимая за чьи-то, закодированные донесения,
предназначенные командованию погранслужбы. Впрочем, может быть, это и в самом
деле были кодовые доклады? Например, К-мигрантов - друг другу. Последняя фраза,
которую запомнил Ратибор, звучала:
- Посему да благоговеют перед Ним люди, и да трепещут пред Ним все мудрые
сердцем[45].
Конечно, это могли быть и шутки одного из не в меру остроумных пограничников, но
Ратибор склонен был полагать, что шутками здесь не пахнет, а пахнет самой
настоящей "компьютерной мистикой".
Побродив по кабинету, в котором он не работал практически со времени посольской
миссии к Конструктору, Ратибор сел за стол и машинально, не думая, назвал телекс
"домового" Насти. Спохватился, когда виом воспроизвел внутреннее убранство
гостиной Демидовых и девушку, забравшуюся с ногами в кресло и глядевшую на него
с некоторым недоумением. Поняв, что он забыл включить "обратку" и Настя его не
видит, Берестов успокоился, некоторое время разглядывал девушку, мысленно целуя
руки, ноги, лицо, а когда Настя поняла, кто звонит и, слабо улыбнувшись,
спросила: "Долго будешь молчать?" - выключил связь. Тут же набрал код Егора и
сказал ему, взъерошенному, с мокрыми волосами и полотенцем в руках:
- Привет, шаман. По-моему, из речки ты не вылезаешь. Просьбочка одна имеется:
смотайся к Насте, побудь с ней, тревожно мне что-то...
Егор вытер шею, вгляделся в Ратибора.
- Снова в дорогу?
- Вопрос не по существу. Я в дороге постоянно, независимо от Конструктора и
других обстоятельств. Просто вижу впереди опасный поворот.
- Да уж, знаю я эти повороты, дороге твоей не позавидуешь - не прямая; точно
укладывается в пословицу: "Ой ты, русская дорога, - семь загибов на версту". -
Егор посерьезнел. - Хорошо, сделаю, не беспокойся.
Ратибор кивнул и, не поблагодарив друга, - тот все понимал без лишних слов, -
вызвал дежурного:
- Я Берестов, оператор "свободной охоты", сертификат ОБ-02-01. Примите команду
полного подавления организационного шума. Примерная готовность канала?
- Две минуты, - ответил инк.
Ратибор вывел на стол оперативные каналы обработки информации и на минуту
расслабился в кресле: столько времени требовалось компьютерам отдела на
подготовку к "оптимизации источника беспокойства", коим стал безопасник, и
"сведению нештатных задач к стандартному комплексу решений". В принципе мудрые
формулировки разработчиков императива "свободной охоты" означали одно:
компьютерные сети тревожных служб готовились к синхронной обработке приказов
нового руководителя не в ущерб уже решаемым задачам.
- Координация достигнута, эфир чист, шум в пределах фона, - доложил дежурный.
- Прежде всего обеспечьте связь с координатором ГО, докладывайте каждые полчаса,
что бы я ни делал. Приказ-один: в режиме экстра-вызова найдите в Системе
проконсула Габриэля Грехова. Если через полчаса он не ответит, начинайте поиск.
Данные об объекте поиска - информ ОБ, код сто сорок семь-двенадцать-восемьдесят.
- Принял.
- Приказ-два: освободите "трек" сети метро для немедленной передачи по моему
вызову. Приказ-три: базы погранслужбы должны быть готовыми к посылу "пакмака" с
полной упаковкой по вектору моего вызова. Приказ-четыре: выявить в Системе
количество присутствующих в ней "серых призраков" и чужан.
- Принял.
- Пока все. - Ратибор вдруг поймал себя на ощущении, будто ему что-то мешает.
Посидел немного, пытаясь разобраться в эмоциях и переживаниях, и лишь преодолев
приступ меланхолической отрешенности, понял, в чем дело: мозг, как
чувствительнейший камертон, ловил пси-фон окружающих, не экранируемый стенами
зданий, и отзывался на самую "громкую" эмоциональную ноту - ноту тревоги,
подспудно усиливающуюся по мере приближения Конструктора.
Вспомнив, что с утра во рту маковой росинки не было, Ратибор отправился обедать.
Сообщение дежурного застало его в конце трапезы, когда он, не спеша, цедил
холодный брусничный напиток.
Вызовы Грехова по кодовой связи, специальным каналам "спрута" и открытым текстом
ни к чему не привели, проконсул не отозвался ни на один сигнал. Не смогли пока
определить его координаты и обоймы персонального розыска, хотя результатов ждать
было еще рано, времени прошло совсем ничего, и глубокий поиск только начинался.
- Продолжайте, - бросил Ратибор, обмениваясь рукопожатиями со знакомыми
безопасниками. - Что еще?
- В Системе обнаружены три транспорта чужан и один "серый призрак", составляющие
конвой, который идет впереди Конструктора и "мигает".
- Что значит мигает?
- С частотой один раз в час конвой исчезает и появляется на том же расстоянии от
пресапиенса спустя несколько минут. Куда он девается - неизвестно, но есть
предположение, что конвой имеет определенный интерес к установкам
вакуумрезонаторов в поясе астероидов.
- Основания?
- Возле установок дважды наблюдались объекты, напоминающие корабли роидов.
- Чего они там не видели?
Дежурный промолчал.
Ратибор поднялся к себе на седьмой горизонт здания и круто повернул обратно.
Через несколько минут он вышел из метро монтажной базы в поясе астероидов,
дрейфующей рядом с одним из генераторов вакуум-резонанса. Дежурный "пакмаков"
база не имела, и Берестов взял драккар пограничников, предъявив им сертификат
"свободного охотника".
Вакуум-резонатор, или излучатель квагмы, представлял собой стометровый по длине
и сорокаметровый в диаметре полый цилиндр, стенки которого были собраны из
колючих шаров, напоминающих свернувшихся ежей, поэтому издали цилиндр казался
пушистым, заросшим шерстью, мягким и живым. Один торец его заканчивался
крестообразной насадкой, а в плоскости среза второго висел на растяжках черный
конус острием наружу.
Ратибор облетел резонатор, вдруг каким-то девятым чувством оценив его скрытую,
опасную и злую
...Закладка в соц.сетях
