Жанр: Электронное издание
REALITY
...дзя. В конце концов он втиснулся в подпотолочную
нишу на кухне, загородившись нераспакованным столовым сервизом.
Хозяйка вернулась в начале шестого, и не одна - с собакой! Этот сюрприз
едва не испортил все дело, спасла положение врожденная способность Матвея
"разговаривать" с животными. Собаки понимали его, а он их.
Видеть пса из своего убежища он не мог, но по дыханию и ворчанию определил
ротвейлера. Напрягся, ощутив недоумение и любопытство животного, почуявшего
чужой запах и ринувшегося на кухню.
- Спокойно, Гуляка, - раздался приятный голос хозяйки, которой с виду не
было и двадцати. - Ты что себе позволяешь?
Пес басовито пролаял и замолчал, повизгивая: мысль Матвея, окрашенная
доброжелательными и в то же время предостерегающими эмоциями, все же нашла
отклик в его чувственной сфере. Больше он не лаял, но изредка ворчал и порывался
зайти на кухню, заставив хозяйку в конце концов сделать это. Тревога собаки
передалась и ей.
Евгений Яковлевич Геращинский заявился в начале восьмого. Вернее, не он
сам, а его телохранители. Они быстро проверили ванную, туалет, кухню, комнаты и
шкафы и ретировались. Шурика Залупыйченко среди них не было. Вскоре раздался
голос Банкира, рокочущий, красивый, с барскими интонациями, и визг обрадованной
(очень даже натурально) девицы, которую Евгений Яковлевич называл Лолой. Полное
ее имя было Лолита, звучное и красивое.
Она защебетала, засуетилась, стала раздевать гостя и со смехом заталкивать
в ванную. Затем прикрикнула на собаку, которая никак не могла успокоиться.
- Что это с ней? - насторожился Геращинский.
- Да как пришли с прогулки, все ворчит и на кухню рвется. Может, мышку
почуяла?
Банкир был волком матерым и битым, сам не стал проверять, что за "мышь"
затаилась на кухне, а вызвал охрану.
Ситуация создалась критическая. В какие-то доли секунды Матвею пришлось
принимать решение: вылезать или не вылезать. Времени было в обрез. Не успеет
вылезти, на него насядут "кунаки влюбленного джигита" и пес по кличке Гуляка.
Останется на месте - потеряет свободу маневра и, если его обнаружат, получит
пулю. И все же инстинкт заставил Матвея остаться. Почему-то мелькнула мысль,
уходила без собаки, а вернулась с собакой. Странно. Видимо, проглядел.
Но теперь этого не исправишь, и Матвей настроил себя на действие. Потом
вспомнил о своих возросших возможностях и запустил "программу" требуемого
паранормального состояния, которая активизировала "разум-волю". Ответ пришел за
полсекунды до того, как на кухню заглянул атаман телохранителей.
"Молния с небес" вонзилась в затылок, знакомо разошлась по телу
электрической волной, заставив нервную систему вспыхнуть "пронзительно-голубым
светом", застряла ощутимой массой в хара - "центре" тела под пупком, а также в
затылке и вышла из глаза оранжево-желтыми искрами. И Матвей увидел-ощутил
окружающую обстановку как бы изнутри, из каждого предмета, и снаружи,
одновременно с близкого расстояния и с огромной высоты.
Заглянувший на кухню охранник светился багровым светом - для внутреннего
зрения Матвея, причем ярче всего светились мышцы и фаллос, а вот голова работала
хуже, и Матвею не составило труда погасить в ней и последние "тлеющие угольки"
интеллекта, в результате охранника охватило полное безразличие, он сообщил, что
на кухне нет никого, кроме тараканов.
Геращинский и Лолита остались одни, успокоенные, а Матвей тихо слез и
спрятался за кухонный пенал, пережидая обратную реакцию организма. Своим
способностям он уже не удивлялся, но и не очень-то радовался. То, что он
паранорм, не прибавляло ни ума, ни счастья, а также не давало права на
исключительность и принадлежность к избранным.
Собака ворвалась на кухню, как только он снял над ней контроль, крупный,
пятнистого окраса ротвейлер. Не ожидавший нападения Матвей с силой ударил ее
ребром ладони по носу и уложил на месте, о чем потом искренне пожалел. Падение
ее тела он смягчил, а также успел поймать задетый ею стул, но, даже если бы стул
и упал, хозяева вряд ли услышали бы, они мылись в ванной.
Геращинский, закутанный в халат, вышел первым и получил щелчок по лбу,
после чего закрыл глаза и оплыл на пол. Матвей усадил его в кресло, прикрутил
руки к спинке, завязал полотенцем рот, зашел в ванную и зажал рот девушке,
стоявшей спиной к двери и не ожидавшей никакого подвоха.
- Тихо, - сказал он ей на ухо, сжав руки так, что она сразу перестала
вырываться. - Я ничего тебе не сделаю, сиди здесь, пока не позову. И не кричи,
иначе он умрет. Первым он, второй ты. Поняла?
Девушка затрясла головой.
- Вот и умница, продолжай мыться.
Матвей запер дверь в ванную, вернулся к Банкиру, сел напротив. Геращинский
пошевелился, замычал, дернулся, глаза его, и без того навыкате, не прикрытые
очками, казались огромными, как бильярдные шары.
- Очухался, наш альфонсик? - добродушно спросил Матвей. - Как настроение?
Да ты не бойся, я поговорить зашел. Не рад? А то давай твоей жене позвоним. Уж
ей-то ты будешь рад?
Евгений Яковлевич снова замычал, пот лился ручьями с лысины и лица.
- Не хочешь. Ну и ладненько. Я тот самый ганфайтер, которого вы с шефом
приговорили к тихому исчезновению. На твою беду, я знаю, кто ты и чем
занимаешься. Как там тебя величают в Куполе? Хавмачманитор? - Матвей усмехнулся.
- Красиво. Аж слеза прошибает. Ну что, манитор, говорить будешь?
Геращинский мелко закивал.
Матвей сдвинул повязку с губ.
- Кто босс Купола?
- Не знаю, - быстро ответил Евгений Яковлевич, опасливо отодвинулся. -
Правда, не знаю, какой и где он занимает пост. Все зовут его Георгием
Георгиевичем, но это не настоящее его имя. Не удивлюсь, если он обретается гдето
в недрах спецслужб.
- И не надо удивляться. Хорошо, верю. Но вот других боссов - директоров
Купола ты знать обязан. Так что не хитри, падать из окна будешь долго.
Геращинский побледнел еще больше, облизнул губы.
- Если скажу, меня и так уберут...
- Но я это сделаю быстрее.
- Х-хорошо.., н-но.., в общем, всего пятеро, с Георгием Георгиевичем, он
преемник крестного отца московской мафии, это все, что я о нем знаю. Второй -
Мэр, Шкуро Борис Натанович, заместитель губернатора. Третий - Шериф, Генеральный
прокурор, дженерози.., э-э...
- Дальше, дальше, - подбодрил Банкира Матвей, опасаясь, как бы тот не
хлопнулся от переживаний в обморок.
- И Летчик, заместитель начальника Генштаба Министерства обороны.
- Все?
Банкир с ужасом глянул в похолодевшие глаза своего мучителя, с трудом
выговорил прыгающими губами:
- Мы договорились.., о разделе власти.., с премьерминистром.., и министром
обороны.., они теперь...
- Ясно, - кивнул Матвей равнодушно. - Дошло и до них, что лучше не воевать
с Куполом, а работать в юдной упряжке. Хорошенькое будущее вы уготовили стране,
а? - Матвей закрыл глаза, покачал головой, улыбнулся горько:
- Надо же, я думал, такие уровни мне не по зубам. Но ведь за державу
обидно! А, хавмач?
Глаза Соболева сверкнули такой яростной синевой, что Банкир отшатнулся,
едва не опрокинув кресло. Прошептал.
- Я знаю, Георгий Георгиевич.., у него есть какой-то помощник, чуть ли не
сам Сатана... Я не лгу, честное слово! - По щекам Геращинского побежали слезы.
- Честное слово, - повторил Матвей. - М-да! - Встал. - Что ж,
сладострастненький ты наш, чао. Ничего ты мне нового не сообщил, но и за толику
малую спасибо. Теперь последний вопрос, и меня он очень волнует. Где девушка?
- Какая девушка? - всхлипнул Евгений Яковлевич.
- Не шали. - Матвей нахмурился. - Мою девушку похитили ваши люди.
- Мои нет, я ничего об этом не знаю. Это либо люди Шерифа, либо секьюрити
босса.
- Хасан Ибрагимов?
Геращинский судорожно сглотнул, снова начал потеть и пахнуть. Матвей
кивнул, спокойно вытащил из кармана черную коробочку, положил на стол, нажал на
кнопку.
- Знаешь, что это такое? Правильно, взрывное устройство. А это передатчик.
- Матвей показал вторую коробочку с усиком антенны. - Сейчас я вылезу в окно и
уйду через соседний балкон, а ты четверть часа будешь сидеть и молчать. Если по
мне начнут стрелять, я нажму кнопочку на этом пенальчике. Непременно. Понял?
- Буду нем, как.., а если ты.., вы.., все равно нажмете?
- Слово офицера! - серьезно сказал Матвей.
Через десять минут он был на крыше, где никто из телохранителей Банкира не
догадался выставить пост, а еще через десять ехал домой. То есть к Марии
Денисовне и ее правнуку Стасу.
ВЗГЛЯД КОНКЕРЕ
В последние дни июля Москва всколыхнулась серией неслыханно жестоких
убийств. Такого не помнили даже старожилы спецслужб, попривыкшие к беспределу
криминальных структур, разгулу терроризма, а также разборкам мафиозных кланов.
Сначала был убит в своем офисе заместитель председателя Центробанка Евгений
Яковлевич Геращинский: его нашли со вспоротым животом, набитым металлическими
сторублевками. Его убрали обеспокоенные возможной утечкой информации коллеги, а
кто именно, Матвея не интересовало.
Затем поздно вечером подорвался в своей машине месте с телохранителями
начальник Главного управления по борьбе с организованной преступностью Михаил
Юрьевич Медведь. Взрыв был такой силы, что повредило здание столичной
префектуры, куда Медведь прибыл по делам службы, и во всем квартале взрывной
волной вышибло стекла из окон. Погибло пять человек И было ранено восемнадцать.
Двумя днями раньше в своей квартире был найден мертвым бывший начальник
военной контрразведки, знаменитого подразделения "Смерш-2", генерал Дикой. На
его теле эксперты МВД обнаружили ожоги и следы пыток.
А тридцатого июля "Чистилищем" были убиты прокурор Филин и старший
следователь муниципальной прокуратуры Жаров. "За деятельность, несовместимую со
статусом органов охраны порядка", как было заявлено журналистам информационной
службой "Стопкрима".
В убийстве Геращинского и Медведя органы МВД тоже обвинили "Стопкрим", так
что затравленному ложью высокопоставленных лиц обывателю пришлось самому
разбираться, где обман, а где правда.
И, наконец, неизвестными была предпринята попытка нападения на директора
Федеральной службы контрразведки Панова, при этом шесть человек из охраны
погибли, а сам он был ранен.
Заговорили о войне, объявленной мафией "Чистилищу", и слухи эти оказались
более достоверны, чем длинные речи телекомментаторов и юристов, пытавшихся
анализировать ситуацию с позиций тех, кем они были куплены. Лишь несколько
человек в верхних эшелонах власти знали, в чем дело. Знал и Матвей Соболев,
Ганфайтер, поставленный волей криминальной системы в положение дичи.
Узнав об убийстве Медведя, он понял, что задача его осложняется. Остаться в
стороне от террора, развязанного Куполом ради устранения основных соперников, он
при всем желании уже не мог. И дело было даже не в том, что он оказался
виноватым, втянув невольно в чужие кровавые игры ни в чем не повинную девушку,
дело было в той очень простой фразе, за которой крылся смысл действий многих
исторических героев, отдавших жизнь во имя торжества справедливости и добра: "За
державу обидно!" Хотя Матвей и понимал, что одиночке сия благородная цель не под
силу, бороться с системой беспредела на равных еще никому не удавалось. Но
остаться в стороне значило не уважать самого себя.
Тридцатого июля, когда дело уже шло к ночи, Матвей позвонил Горшину. Кто-то
снял трубку, и Матвей вовремя удержался от вопроса: Тарас? Он не сразу осознал,
что его остановило, но вдруг ощутил внутри какой-то болезненный толчок: кто-то
на другом конце провода как бы вылез из трубки, оглядел Матвея со всех сторон,
бесплотный, бесшумный, но ощутимо опасный и грозный. Оценил, хмыкнул с легкой
досадой и недоумением, оттолкнул, то есть беззвучно, на чувственно-мысленном
уровне предупредил: мол, не суйся, парень, не в свое дело - и уполз в телефонный
шнур.
Взмокший от поднявшейся в душе бури чувств, Матвей осторожно положил трубку
на рычаг и смотрел на нее до тех пор, пока на ней не высохли пятна пота.
"Это был не Тарас", - пискнул взъерошенный внутренний голос.
"Сам знаю", - огрызнулся Матвей.
"Это тот самый.., кажется, "монарх тьмы"..."
"Или его слуга".
"Значит, Горшин мертв!"
"А вот в этом позвольте усомниться. Если уж я - агент уровня "абсолют", то
он и вовсе "суперабсолют". К тому же он гений тонпо и должен был прочитать
возможности врага. Жаль, что теперь не с кем посоветоваться. Ладно, сделаю один
шажок, съезжу к нему домой".
"В пасть дьяволу?! Пропадешь ни за понюшку табака."
"А мы тихонечко, одним глазком глянем... А потом, Шериф, твоя очередь!"
Генеральный прокурор Вадим Борисович Чураго, бывший спортсмен, страстно
любил не только футбол, но еще покер и преферанс. В этих карточных играх он
достиг немалого мастерства, что вкупе с ловкостью рук сделало его почти
непобедимым и дало возможность в начале семидесятых начать карьеру мафиози. Из
боссов Купола с ним отваживался играть только Георгий Георгиевич, да и то лишь в
хорошем настроении; он не терял слабой надежды когда-нибудь выиграть у
дженерози. Поэтому, когда Купол собирался в катране для "снятия стресса", то
есть для карточных игр, Вадим Борисович в них не участвовал, зато очень часто
играл в своей компании - в хелс-клабе, где накачивал мышцы, расслаблялся в
сауне, принимал массаж - классический и эротический (заканчивающийся сексом и
снова сауной) - и встречался с нужными людьми. Выглядел Чураго на двадцать лет
моложе своих шестидесяти шести.
Карьеру государственного деятеля он начал по приказу прежнего босса клана,
который теперь принадлежал ему, и контролировал потоки наркотиков и связи с
коррумпированными элементами в системе правоохранительных органов. По влиянию на
среду "кримэкологии" - организованной преступности он занимал второе место после
президента Купола, маршал-босса, сумевшего к концу века осуществить мечту
среднего мафиози - объединить столичные кланы в одну мощную структуру,
потеснившую или уничтожившую нацгруппировки "залетных гостей" из солнечного
Закавказья: армянскую, азербайджанскую, грузинскую, а также чеченскую и другие.
Что, правда, не уберегло "хозяев" от частых столкновений, разборок и войн, а
также не гарантировало обывателю мирное сосуществование со столь грозным
институтом власти.
Два дня Матвей искал подходы к Шерифу и вынашивал план встречи, а на третий
окончательно остановился на хелс-клабе, пользующемся репутацией "чистого"
привилегированного клуба для чиновников из высших эшелонов власти.
Клуб с претенциозным названием "У Шварценеггера" был создан по распоряжению
Краснорыжина и передан на баланс столичной мэрии, поэтому и мэр Москвы, и вицепремьеры
правительства не чурались собиравшейся там компании, называемой за
глаза "теневым кабинетом". Входили в компанию и "звезды" спорта, искусства,
театра и эстрады, а также другие знаменитости - "воры в законе", политологи и
журналисты. По сути, клуб "У Шварценеггера" играл роль второго катрана,
отличаясь от первого только "игровым составом" здесь никогда не появлялись
деятели силовых структур, военные, милицейские чины, высокопоставленные
чиновники контрразведки и Минобороны.
Охранялся хелс-клаб не хуже зданий на Лубянке, в чем Матвею пришлось
убедиться при первом же "пристрелочном" посещении.
Заявился он туда с удостоверением сотрудника охраны президента, якобы для
того, чтобы решить вопросы безопасности предполагаемого посещения клуба высшим
должностным лицом государства.
Комендант собственной охраны клуба, к которому направили Матвея, лично
показал ему все узлы и линии системы охраны, а также поделился кое-какими
секретами в надежде на то, что его оценят "наверху". Матвей пообещал поощрение,
и расстались они довольные друг другом. Конечно, вряд ли комендант смог бы
узнать при встрече Соболева без грима, усов и рыжей шевелюры.
Оставалось еще выяснить принципы работы телохранителей Шерифа, их
количество, время смены и вооружение. После этого можно было начинать
"перехват". Матвею очень хотелось верить, что в результате он узнает
местонахождение Кристины. Он рискнул еще раз объявиться на старой квартире,
чтобы поработать на компьютере, и разминулся с ее новым хозяином буквально на
несколько секунд. Однако этот поход на явку обогатил его в информационном
(компьютер продолжал работать исправно) и экипировочном планах. Матвей узнал
кое-что любопытное о связях управлений внутри ФСК, а также забрал некоторые вещи
из спецснаряжения, разработанного в лабораториях Министерства безопасности в
прежние времена. Рано или поздно они могли пригодиться.
Очередной поход в хелс-клаб "У Шварценеггера" Генеральный прокурор
запланировал на пятницу первого августа. Матвей уже был готов к встрече с ним и
его системой охраны.
В клуб он попал еще днем, до начала вечернего представления, как
электромонтер-ремонтник. Обошел здание, выявил расположение необходимых
коммуникационных каналов, канализационных стоков и аппаратных помещений и
преспокойно удалился. Но вскоре вернулся - через один из канализационных люков -
и стал ждать.
Вадим Борисович Чураго заявился в хелс-клаб в начале седьмого вечера, когда
в здании вовсю занимались приятным и полезным делом десятка два других
высокопоставленных лиц, близких к правительственным и финансовым кругам.
Матвей подождал еще час и вышел из своего укрытия (прятался он в
электрощитовой) в белом халате банщика сауны. Вадим Борисович уже закончил
"официальную часть" вечера - силовую разминку - и приступил к водным процедурам.
Здание хелс-клаба состояло из трех этажей, в том числе одного подземного.
На первом располагались спортзалы, массажные комнаты и лечебные палаты, на
втором - игровой зал казино с отдельными кабинетами и баром, в подвале -
собственно сауна, занимавшая четыреста квадратных метров площади.
Однако пройти туда Матвею не удалось. Он нес на подносе ведерко со льдом,
из которого выглядывало золотое горлышко бутылки шампанского, когда его
остановили у входа в предбанник две самые настоящие гориллы в халатах, способные
посрамить самого Шварценеггера своими бицепсами. Это были солдаты арьергарда:
внутри зданий Генпрокурора сопровождали трое - один впереди, двое сзади. Эти
всегда прикрывали тыл.
- Куда? - выхрипнул первый, бледный, с наголо обритой головой.
- Туда, - так же хрипло ответил Матвей.
- Откуда?
- Сверху.
- Что-то я тебя не припомню в обслуге, малый.
- Да и мне б тебя век не знать, рожа. Велено передать лично пахану.
- Кому?!
- Начальнику. Ты что, глуховат маленько?
- Марк, обыщи-ка его, не нравится мне эта физиономия
Вторая горилла, тоже блондин, коротко стриженный, с руками и грудью,
заросшими золотистыми волосами, ловко обыскала Матвея, но ничего не обнаружила.
Для этого надо было заглянуть в рот "банщику" и в ведерко, хотя и там не удалось
бы отыскать традиционного оружия.
- Ничего.
- Забери посылку. - Бритоголовый перевел недобрый взгляд на Соболева. -
Давай поднос и катись отсюда, мы сами передадим его боссу.
Матвей включил себя в режим экстра и.., едва успел остановить руку, потому
что в коридоре показалась группа людей, трое сопровождали какого-то разомлевшего
толстяка.
- Хорошо, - сказал Матвей. - Баба с возу...
В электрощитовой, где остался мешок со снаряжением, он раздумывал над
ситуацией ровно столько, сколько понадобилось, чтобы принять второй вариант. Был
еще третий, запасной, но вовсе сумасшедший, перебить всю охрану и половину
игроков в покер.
На первом этаже клуба он появился спустя полчаса, как раз когда Вадим
Борисович Чураго уединился в массажном кабинете с массажисткой. Теперь на Матвее
был строгий костюм песочного цвета, не стесняющий движений, желтая рубашка с
кремовым галстуком и летние туфли.
"Гориллы" преградили ему путь, когда до массажного кабинета оставалось
пройти полкоридора
- Глянь-ка, Марк, еще один прет. Сегодня, наверное, день открытых дверей, а
нас не предупредили. Куда лезешь, интеллигент? Приемный день босса в
понедельник. И вообще, как ты сюда попал в таком виде?
Матвей мог бы атаковать этих двоих прямо сейчас, успевая перехватить
третьего до того, как поднимется тревога, но это было рискованно, а ему еще
предстояло отыскать и освободить Кристину.
- Не морщь лоб, - сказал Матвей тихо, доставая удостоверение. - Шкура
лопнет. Читать умеешь?
Марк, монументальный, как статуя Геркулеса, нахмурился, бросил на Матвея
угрожающий взгляд, сцапал лапищей документ, прочитал, удивленно вскинул брови и
передал документ коллеге. Тот среагировал примерно так же, потому что
удостоверение принадлежало офицеру ФСК. На зеленоватой пластиковой карточке
левого разворота - фотография с печатью, над ней - вытиснен герб России, ниже:
"Федеральная служба контрразведки России". На правом развороте наискось две
полосы, красная и золотая. На золотой отпечатано: "Управление "И", на красной.
"Майор Карелла Степан Петрович".
- Какого дьявола? - уставился на Соболева стриженый телохранитель. - Что
тебе нужно?
- Во-первых, не тебе, а вам. Во-вторых, мне срочно нужен Генеральный
прокурор, - сухо ответил Матвей. - Речь идет о его жизни.
- Какого дья...
- Заткнись! Или пропусти, или доложи ему. Скажи, есть сведения о ганфайтере
из "Смерша", он поймет.
Охранник подумал и принял решение, что для него было равносильно подвигу.
- Ну, смотри, майор! Если шеф меня потом.., из под земли достану!
- Я не уголь, ты не шахтер. Иди, волноваться вредно.
- Ладно, - угрожающе произнес стриженый, - потом поговорим, шутник. Марк,
обыщи его на всякий случай.
Пока бритоголовый обыскивал Матвея, тот прикидывал варианты разговора с
Чураго, но ничего не успел придумать, охранник вернулся быстро.
- Проходи. Да на массажистку смотри не заглядывайся, шеф этого не любит.
Еще покалякаем, если ты такой смелый и крутой, каким кажешься.
- Лучше бы тебе от этого поберечься, - равнодушно сказал Матвей,
направляясь к двери, из которой выглянул еще один "качок".
То ли сказался резкий выход из состояния "экстра", то ли по другой причине,
но чувствовал себя Матвей неважно. Во всяком случае, войти в стресс второй раз
ему не удалось.
Вадим Борисович Чураго ждал его, сидя в кресле возле массажного лежака,
завернутый в простыню, распаренный, с выражением блаженства на красном лице.
Кроме низкого лежака, здесь стояла двухспальная кровать без постельного белья, а
рядом с кроватью - хорошо сложенная девица лет двадцати и передвижной столик с
напитками и фруктами.
Телохранителей было двое: один у двери в позе Харона, ожидающего
пассажиров, второй позади кресла хозяина: этот был опаснее остальных, судя по
телосложению, позе и взгляду, которым он с головы до ног смерил Матвея.
- Кто вы? - осведомился прокурор приятным голосом, тоже не хилый, с
приличной мускулатурой, почти без жировых прослоек.
Матвей подал удостоверение охраннику у двери, тот передал ее Шерифу. Хотя,
возможно, никто из телохранителей не знал его под этой кличкой.
- Чем обязан?
- Я хотел бы поговорить с глазу на глаз, - буркнул Матвей. - "Светиться" с
информацией мне ни к чему.
- Вот уж позвольте не согласиться. Вы сами напросились на встречу, не я,
так что принимайте мои условия. В этой комнате лишних нет.
- Самодовольный дебил, - угрюмо усмехнулся Матвей. - Тебе жить осталось,
может, до вечера, а ты куражишься. Как говорит Иоанн в Откровении: "Ты носишь
имя, будто жив, но ты мертв" "Откровение апостола Иоанна. 3,1.".
На лицо Чураго набежала тень.
- Выбросьте его на съедение псам, - сказал он пренебрежительно
Телохранитель у двери шагнул было к Матвею, но тому наконец удалось сломить
инерцию воли и включиться в суперрежим.
Он был прав: серьезное сопротивление оказал лишь второй телохранитель,
худощавый, подвижный и верткий, прекрасно знавший кунгфу и тайский бокс. Первого
Матвей вырубил прямым выпадом в солнечное сплетение, затем успокоил готовую
завизжать девицу. Но схватку с кунгфуистом закончил лишь спустя минуту: никак не
удавалось нанести нокаутирующий удар, противник ускользал, стоически держал
непрямые удары и наносил ответные, достав пару раз Матвея на уклонении. В конце
концов Матвей разозлился на себя, рассчитал дыхание, успокоился и поймал
охранника на атаке, нанеся ему точный удар ладонью в гортань, по точке рэн-сэн.
Парень свалился без звука, удар вызвал рефлекторную остановку сердца, и Матвею
пришлось несколько секунд массировать ему грудь. Убивать мастера только за то,
что он профессионал, не хотелось.
К чести Чураго, он не закричал, не полез под кровать и не стал звать на
помощь, просто сидел и смотрел на бой. Желтые глаза его светились, как у кошки.
- Я тебя вычислил, - сказал он слегка севшим голосом, не пытаясь бодриться.
- Ты тот самый ганфайтер. Соболев, кажется?
- Он самый, - коротко ответил Матвей. Прислушалея к звукам вокруг, прикинул
резерв времени, две-три минуты, и надо убираться отсюда.
- Такое впечатление, что обо мне знают все спецслужбы, - продолжал он,
останавливаясь у кресла и глядя сверху вниз на Вадима Борисовича. - А ведь я
агент степени "четыре нуля", высшей степени секретности, и знали обо мне лишь
непосредственные начальники. На ком вы испытывали "глушак"?
- На Ивакине.
- Так я и думал.
- Я в этом не участвовал.
- Не все ли равно? Кстати, все тело Ивакина было в царапинах и порезах...
- К нему применили... В общем, в него пальнули из "болевика"...
- Так! - Матвей присел на лежак, глядя перед собой. - Значит, это правда...
"болевик".., излучатель боли то есть... Я думал, слухи о его разработке - туфта.
- Испытан и успешно применяется.
Матвей кивнул. "Болевиком" называли генератор биополя, вызывающего шумовые
наводки в нервных узлах. Говорили, что человек от боли теряет над собой контроль
и может даже сам вырвать себе сердце. Верилось в это с трудом, но смерть Ивакина
подтверждала слухи. Он убил себя сам, чтобы не страдать и не проговориться.
На лице Матвея, видимо, отразились все его чувства, потому что Генеральный
прокурор перестал снисходительно улыбаться и побледнел.
- Все равно тебе не уйти отсюда, - быстро сказал он.
- То же самое говорил и Банкир, - с мрачной улыбкой произнес Матвей. - Но
ведь он потом у
...Закладка в соц.сетях
