Жанр: Электронное издание
REALITY
... спокойно
повернулся к нему спиной, закрывая дверь на ключ. Шароев наблюдал за ним,
склонив голову на плечо, и выжидательно молчал.
- Отмените тревогу, - негромко сказал Матвей.
- Вы великолепны, Соболев, - серьезно сказал Шароев. - Я наблюдал за вами
во время вашего... м-м, разговора с моим министром. Честно признаюсь, не ожидал
такой прыти. Кстати, и не сразу узнал. Очень хорошая маскировка, мастерская. Вот
почему мои следопыты не взяли вас в аэропорту. Впрочем, удивляться нечему, вы
ведь профессиональный контрразведчик, не так ли?
- Отмените тревогу, - повторил Матвей, чувствуя неприятное давление на
мозг. Шароев пытался пробить его блок и подчинить волю. - А никакой тревоги не
будет, - улыбнулся Шароев. - Мы вас ждали, о возможностях наслышаны.
Так что все варианты просчитали. Шансов уйти отсюда у вас нет. Вернее,
есть, но только в том случае, если мы договоримся.
- Я могу уйти в любой момент, - равнодушно сказал Матвей. - Несмотря на
ваши пулеметы и газовые пакеты. У вас два замаскированных выхода, один ведет на
крышу, где всегда стоит вертолет, второй - в бункер под зданием дворца, откуда
можно по тоннелю добраться до спецгаража с бронированным автомобилем.
Улыбка президента несколько потускнела. Он снял руку с груди, опустил ее к
столу, и в тот же момент Матвей метнул стилет. Тонкое лезвие молнией пересекло
кабинет, пригвоздило рукав пиджака Шароева к столу и одновременно пронзило
скрытую кнопку, включающую неизвестную электрическую систему. Шароев, не успев
отклониться, посмотрел на рукав, потом на Соболева, укоризненно покачал головой.
Выдернул стилет, повертел в пальцах.
- Красивая иголка. Что это вы такой нервный, Соболев? Я только хотел
приказать секретарю сварить кофе. Присядьте, расслабьтесь. Ваше умение воина
впечатляет, но не более того. Мы люди серьезные и можем поговорить без подобного
рода эффектов.
- Разговора не получится, пока вы не отпустите заложника.
- Василия Балуева? Он государственный преступник. Проник на территорию
суверенного государства с целью...
- Оставьте, - перебил президента Матвей, прислушиваясь к тишине за дверью и
понимая, что они с Тарасом чего-то не учли. - Вы прекрасно знаете, что весь этот
дикий поход был заранее спланирован. Балуев - только исполнитель, заложник
генеральских и ваших расчетов. Отпустите его, иначе...
- Что иначе? - с любопытством склонил голову к плечу Шароев. - Вы же в
патовом положении, ганфайтер. Убьете меня - в чем я сомневаюсь, - погибнете
сами, да и вашего друга не выручите.
Матвей вышел в меоз и без предупреждения нанес мощный оглушающий пси-удар
по сознанию президента, смявший внешнюю витальную оболочку его защитного псиблока.
Координатора Союза Трех шатнуло. Он побледнел, вцепился руками в стол, в
глазах на мгновение мелькнула растерянность, сменившаяся хищным блеском. "Волк",
- пришло на ум сравнение.
- Выпустите Балуева, - раздельно повторил Матвеи, не спуская с его лица
ледяных глаз. - Немедленно!
Президент Чечни потер лоб, мимолетно подумав, что они переоценили свои силы
и не просчитали складывающуюся ситуацию. Отвернулся, обошел стол и сел в
податливо просевшее кресло. Нажал клавишу селектора:
- Ходжиакбар? Выпусти пленника.
- Минуту, - поднял руку Матвей. - Пусть Балуеву дадут трубку, я хочу
сказать ему пару слов.
- Дайте ему телефон, - распорядился Шароев. Через несколько минут динамик
селектора донес флегматичный голос Василия:
- Кому я там еще понадобился?
- Привет, Баловень, - сказал Матвей. - Жив, здоров?
- Это кто? Соболев?! Какого хрена ты здесь делаешь?!
- По голосу слышу, что ты в порядке, - улыбнулся Матвей. - Не скажешь,
зачем тебя сюда занесло?
- Они меня купили, - после недолгого молчания мрачно ответил Василий, имея
в виду, очевидно, Первухина и Ельшина, передразнил кого-то из них. - "Это не
наказание и не месть, капитан, это восстановление справедливости..." В общем, ты
был прав.
- Хорошо, что ты это понял.
- Поздно понял.
- Лучше поздно, чем никогда. Сейчас тебя выпустят, довезут до аэропорта и
посадят в самолет. Понял?
Пауза.
- Понял.
- Го-едзин. Понял? Еще пауза.
- А ты как?
- Я тут задержусь на некоторое время. Встретимся в Москве.
- Может, я тебя подожду?
- Выполняй. - Матвей отошел от стола, сел в одно из кожаных кресел у стены,
глянул на следившего за ним Шароева. - Посидим немного. Как только Балуев выедет
за пределы Грозного и я услышу его голос, мы продолжим переговоры.
- А что это вы ему сказали по-японски?
- Ничего особенного, намекнул об осторожности. Вопрос у меня один: зачем я
понадобился Союзу Трех? Точнее, зачем вы использовали для моего вызова столь
экзотический способ?
- Какая разница? В конце концов расчет наш оправдался, вы здесь, остальное
не важно. Вы знакомы с господином Рыковым?
- Так это по его заказу вы работали? - удивился Матвей.
Густые брови Шароева сдвинулись, ноздри раздулись, придав лицу грознохищное
выражение. Координатор Союза Неизвестных Чечни не терпел ничьего диктата
и не любил намеков, что от кого-то зависит.
- Рыков просто позвонил нам незадолго до вашего появления и предупредил об
опасности. Видимо, вы его чем-то сильно огорчили, если он готов организовать
вашу "волну выключения".
- Пока ничем. - Матвей снова подумал об ускорении событий, прожитых им в
прошлом временном отрезке длиной в два года. - Но я его еще огорчу.
- Вы такой оптимист? Вы действительно верите, что спокойно уйдете отсюда
когда захотите?
Матвей выдержал очередной волчий высверк глаз Шароева, ответил ему "щелчком
по паутине" - чувствительным выпадом пси-поля, адекватным отрезвляющему щелчку
пальцем по лбу. Координатор Союза Трех вздрогнул, стиснул руки в кулаки, но
принять крутые меры до появления того, кого ждал, не решился. Сказал,
сдерживаясь:
- Да, вы, безусловно, сильный человек, Соболев, тут мы прокололись. Но ведь
я не один, нас трое. И придет еще четвертый... - он замолчал, с трудом
останавливая язык. - А как случилось, что вы до сих пор не Посвящены?
- Долго объяснять. Дайте, пожалуйста, связь с вашими тюремщиками, они,
наверно, уже на пути к аэропорту.
Шароев щелкнул селектором, отрывисто произнес фразу на чеченском языке,
выслушал такую же трескучую тарабарщину в ответ, выключил аппарат.
- Они еще на окраине Грозного, в аэропорту будут через полчаса, оттуда
сообщат. Кофе хотите? Матвей подумал.
- Пожалуй, выпью чашечку.
- Хамид хаважи, - сказал Шароев, нажимая и отпуская клавишу селектора.
Встал из-за стола, подошел к двери и повернул ключ, сел на место. Через минуту в
кабинет вошел давешний противник Соболева, лысый чеченец, мрачный и бледный,
взглядом смахивающий на президента.
- Знакомьтесь, - дернул уголком губ Шароев. - Салман Борз, министр
безопасности Ичкерии. Матвей Соболев, ганфайтер российской военной
контрразведки.
- Мы уже познакомились, - угрюмо бросил Борз, обернулся в сторону
оставшейся открытой двери. - Заходи, Солтан.
В кабинет вошел крупнотелый чеченец, чернобородый, но седовласый, одетый в
черкеску с газырями, сапоги, с кинжалом на поясе. Кроме того, он был вооружен и
огнестрельным оружием, спрятанным под одеждой, однако Матвей не стал говорить об
этом.
- Министр иностранных дел Махмуд Солтанов, - проговорил Шароев. - Прошу
любить и жаловать, как говорится.
- Союз Трех Неизвестных в полном составе, - невозмутимо отозвался Матвей. -
Что ж, знакомство не из самых приятных, да еще и вынужденное к тому же, но ведь
выбирать не приходится.
Кардиналы Союза Трех переглянулись, одновременно посмотрели на гостя, и тот
почувствовал тяжкий удар по психике, едва не отключивший сознание. Но, вопервых,
Матвей ждал нападения и был готов к нему, во-вторых, умел мгновенно
переходить на другие частоты психического состояния и продолжал контролировать
свое поведение. Однако в то же время он понимал, что сопротивляться эгрегору
чеченского Союза без поддержки долго не сможет. Пора было вызывать на помощь
Горшина.
Но кардиналы дали ему передышку, пораженные реакцией объекта воздействия, и
атаку не повторили. Это дало возможность Соболеву перестроить энергопотоки
организма и отдохнуть.
- Присаживайтесь, господа министры, поговорим. Итак, вопрос один: зачем я
вам понадобился?
Министры сели в кресла по обеим сторонам стола и стали разглядывать
Соболева, как диковинного зверя. Матвей стер с лица краску, разгладил морщины, и
теперь перед кардиналами сидел не старик, а гибкий и сильный молодой человек с
непробиваемо-спокойным лицом, в глазах которого сквозила легкая ирония и
задумчивость.
- Вы понадобились не нам, - проговорил Шароев, внезапно приходя в хорошее
настроение, взмахом руки отослал секретаря, принесшего поднос с чашками кофе. -
Но, с другой стороны, нам тоже хотелось бы выяснить, почему в вас столь сильно
заинтересован один наш общий друг, что он готов даже посетить нашу грешную
обитель.
Звякнул селектор. Шароев включил связь, и в кабинете раздался голос
Балуева:
- Соболев, я в аэропорту. Ты уверен, что моя помощь не понадобится? Может,
мне все-таки остаться?
- Лети, - сказал Матвей. - Иншалла...
Шароев выключил селектор, выражение глаз его изменилось, в них появилась
угроза и сила, но сила иного плана и другого уровня. И Матвей наконец понял, в
чем состоит их с Тарасом упущение: его здесь ждали не только кардиналы Союза
Трех, но и кто-то рангом повыше. Иерарх!
- Совершенно верно, идущий, - изменившимся рокочущим голосом сказал Шароев.
- Ты хорошо оцениваешь ситуацию. Перед тобой пентарх Удди.
Матвей шевельнулся.
- Сидеть! - вскочил Солтанов, доставая из-под кафтана пистолет, в котором
Матвей без удивления узнал гипногенератор "удав".
- Не психуй, Махмуд, - повернул голову к министру иностранных дел
президент; впрочем, он уже не был только президентом, он стал авешей пентарха. -
Соболев никуда не денется и ничего не сможет сделать, даже если владеет сферами
света. Или вы, - Шароев повернуля к Матвею, - предпочитаете воевать?
- Я готов выслушать вас, - хладнокровно ответил Матвей, подумав, что идти
Путем Избегающего Опасности он еще не готов.
БИТОМУ НЕЙМЕТСЯ
В аэропорт Васю везли на президентском "Мерседесе" с зеленым флажком на
капоте, так что задержек в пути не было, а он наконец-то смог оценить комфорт и
скоростные качества автомобиля в полной мере.
Кроме него и водителя в просторном салоне "мерса" располагались еще трое
человек: двое в сером по бокам Балуева (мощные мужички из "серой сотни") и
Один в черном - на переднем сиденье. Он имел какие-то нашивки и звезды на
плечах и рукавах комбинезона, но Вася в чеченской военной символике не
разбирался и мог только догадываться о звании своего тюремщика.
Наручники Василию надели уже при выезде из города, но это было в порядке
вещей, а вот два пистолетных ствола под ребрами мешали чувствовать себя
свободным. Предостережение Соболева на японском языке явно имело смысл. С этими
ребятами надо было держать ухо востро. Вася попытался было их разговорить или
рассмешить, рассказав пару анекдотов, но четверка конвоиров ни разу не
заговорила в дороге, и Вася с грустью признал истину, вычитанную им в какой-то
газете: труднее всего контролировать того, кто диктует правила игры.
К аэропорту прибыли к шести часам вечера и сразу проехали на летное поле,
якобы для посадки в самолет на Москву, который был уже готов к вылету. И Василий
понял, что пришел момент пустоты. Он вытянул руки вперед.
- Снимите наручники, ребята.
- Сиди тихо, - оглянулся тот, что сидел впереди, протянул Балуеву рацию. -
Говори.
- Соболев, я в аэропорту, - сказал Вася. - Ты уверен, что моя помощь тебе
не понадобится? Может, мне все-таки остаться?
- Лети, - донесся тихий голос Матвея. - Иншалла...
Тюремщик отнял рацию, щелкнул кнопкой переключения диапазонов, бросил в
микрофон какую-то фразу, выслушал ответ, оглянулся и кивнул, как бы давая
команду конвоирам. Но Вася начал свою комбинацию раньше.
Он резко рванулся вперед, к спинкам передних сидений, благо расстояние
позволяло ему это сделать, так что стволы пистолетов с обоих боков соскользнули,
так же резко вернул тело назад, придавливая спиной руки с пистолетами, и с ходу
врезал правому здоровяку удар локтем в подбородок (миги аге эмпи учи - песня, а
не прием!), одновременно выплевывая куриную косточку, которую держал во рту еще
с момента выхода из камеры (в последний раз кормили его холодной курицей), в
глаз молодцу слева. От неожиданности и боли тот выстрелил и попал своему
напарнику в бок. Теперь можно было не опасаться нападения справа. Не дожидаясь
второго выстрела, Вася нанес стрелку еще один удар - наручниками в лицо,
раздробил нос и надолго вывел из строя. Только теперь охранник в черном
сообразил, что его сценарий неожиданно нарушен, л начал доставать пистолет из
кобуры на поясе. Но ему следовало держать его на коленях готовым к стрельбе,
тогда он, наверное, успел бы выстрелить, а так удар Васи обеими руками в затылок
бросил его на стекло и отключил сознание.
Оставался еще водитель, крепкий белобрысый малый с глазами альбиноса,
вооруженный автоматом, однако ему, чтобы обезвредить пленника, тоже надо было
сделать много движений: остановить машину, снять руки с руля, повернуть автомат
стволом назад, спустить предохранитель и нажать курок. На все это ему
потребовалось бы около секунды в самом лучшем случае, Василию же хватило
половину этого огромного временного запаса, чтобы выхватить пистолет из руки
раненого конвоира справа и направить его в висок водителю.
- Стоп-кадр! Не стоит состязаться в скорости с пулей, парень. Брось пушку!
Водитель повиновался.
- Руки на руль. Выезжай с поля.
- Далеко все равно не уйдешь, - проговорил водитель по-русски. - Первый же
пост остановит, и тебе крышка.
- Ага, русский, значит, - прищурился Вася. -
Надо же, как мне повезло. Давно водишь эту колымагу?
- Слёта, - хладнокровно ответил водитель, шевельнув каменными желваками.
Его лицо пошло пятнами, но держался он хорошо.
Вася присвистнул. Слово "слёта", означавшее - с лета, то есть давно,
принадлежало профжаргону спецслужб.
- Это как же тебя угораздило на службу к этому "волку" - Шароеву? Ты же
"гусь", насколько я соображаю.
- Где хочу, там и служу, - огрызнулся водитель. - Будешь платить больше, я
и у тебя покантуюсь.
- Ну, у меня вряд ли, - покачал головой Вася. - А если бы они меня сейчас
прихлопнули, ты и ухом не повел бы?
- Встретился бы ты мне в Первомайском... - процедил сквозь зубы водитель. -
Я там ваших много положил.
Вася потемнел.
- Что ж, долг платежом красен. Прощай тогда. - Одним движением Василий
воткнул палец в шею белобрысому, пронзив ее, и мгновенно убил. Посидел немного,
оглядывая поле, снующие там и тут желтенькие кары и разного рода машины
технических служб, потом поблагодарил Бога за то, что у "Мерседеса" темные
стекла, перевалил тело водителя назад, нащупал в кармане старшего ключи,
расстегнул наручники, пересел за руль и тихо выехал за ворота, готовый врубить
газ, если случится задержка.
Но охрана пропустила президентский автомобиль беспрепятственно, взяв под
козырек, и принимать экстренные меры не понадобилось.
Зато внезапно случилось то, чего меньше всего ожидал Василий: при повороте
с площади перед зданием аэропорта на улицу, ведущую на шоссе Ходжаева, которое
соединяло аэропорт с Грозным, мотор "Мерседеса" заглох. Не поверив глазам, Вася
глянул на панель управления, где мигали сразу три красных окошечка, сигнализируя
о прекращении подачи топлива и отключении аккумулятора, а когда чувство
опасности заставило его поднять голову, рядом с машиной он увидел старухучеченку,
которая с усмешкой смотрела на него умными, стальными, отнюдь не
старушечьими глазами.
- Не подвезете бабушку, Василий Никифирович? - прочитал Вася по губам
старухи, не слыша ее голоса сквозь стекла. Быстро оглядел улицу с шеренгой
пыльных тополей и платанов, с редким потоком пешеходов, оглянулся на площадь с
двухэтажным зданием аэропорта, не безлюдную, но и не кишащую пассажирами, угрозы
не обнаружил: на роскошный автомобиль заглядывались многие, но скорее с
благоговением и любопытством, не видя, что творится внутри, - и открыл дверцу
слева.
Старуха с неожиданным проворством и сноровкой шмыгнула в салон, легко
сдвинув тело спецназовца-конвоира, будто делала это всегда, и тотчас же ожил
мотор "Мерседеса". Вася, помянув сквозь зубы нечистую силу, тронул машину с
места.
Миновали базар, пост ГАИ у выезда на шоссе, работники которого вытянулись в
струнку и отдали честь сидящим внутри, и Вася направил "мерс" к городу,
раздумывая, что делать дальше. Однако старуха, угадав его колебания, дала
дельный совет, и голос ее был голосом молодого мужчины:
- За поворотом на СМУ есть тут балочка, там мы сбросим балласт и оглядимся.
А лихо вы их, надо признаться, скрутили, Василий Никифорович. Я уже хотел
вмешаться, да вы меня опередили. Хорошая подготовка.
- Кто вы? - спросил Василий, пропуская колонну грузовиков в сопровождении
БТРа и сворачивая с шоссе на узкую грунтовку, ведущую в заросшую кустарником
балку.
- Приятель Соболева, Тарас Горшин. Может, слышали?
Из рассказа Матвея Вася помнил, кто такой Гор-шин, но промолчал. Остановил
машину так, чтобы ее не было видно с дороги, и они вытащили из кабины
незадачливых исполнителей воли неведомого начальника, приговорившего Балуева к
смерти после того, как ему было разрешено покинуть Чечню. А это, в свою очередь,
означало, что Матвей Соболев в данный момент не может проконтролировать
соглашение и сам скорее всего является заложником.
- А один таки холодный, - кивнула "старуха" на белобрысого водителя. -
Перестраховался или?..
- Или, - хмуро ответил Василий. - Наемник, сучий потрох, отца родного
продаст ради денег и убьет любого, кто станет на пути. - Оглядел согбенную
фигуру "старухи", хмыкнул. - А вы, случайно, актерских факультетов не кончали,
Граф? Очень натурально держитесь.
- Жизнь - лучшая актерская школа, капитан, - философски ответил Горшин. -
Как вы думаете, как скоро там хватятся команды?
- Часа полтора в нашем распоряжении имеется, если только их не вызовут по
рации, чтобы узнать о результатах моих похорон. А их обязательно вызовут.
- Тогда у нас не больше сорока минут. Что ж, едем в город, там что-нибудь
придумаем. Но для начала переоденьтесь в гвардейскую форму, а то ваш пятнистый
наряд несовременен. Я, кстати, сделаю то же самое.
- По-моему, наряд старухи вам больше к лицу.
- Спасибо за комплимент, но старуха в кабине "Мерседеса" выглядит, что
дворник в царских палатах. А два серых гвардейца подозрений не вызовут.
- У вас есть план?
- У меня нет плана. Соболев сейчас в гостях у президента, поэтому вряд ли
его жизнь находится под угрозой. Но если они не договорятся, его не выпустят.
Живым.
- Тогда нам нельзя терять времени. А может, предложим обмен?
- Кого на кого? Вас обратно на Соболева? Или нас обоих?
- Нет, есть более выгодный вариант. Захватить родственника президента, сына
к примеру, и обменять.
- Этот вариант был бы хорош, если бы президент был обыкновенным человеком.
Но он Посвященный, кардинал Союза Неизвестных Чечни, если вам это что-нибудь
говорит, и для достижения поставленной цели способен пожертвовать кем угодно. В
том числе и сыном.
- Что ты предлагаешь? - перешел на "ты" Василий.
- Поехали в Грозный. Там разберемся.
Они быстро сняли мундиры с находящихся в бессознательном состоянии
гвардейцев президентской "серой сотни", переоделись, и Вася вывел "Мерседес" из
балки. А у выезда на шоссе дорогу им перегородила желтая, с зеленой полосой
"Волга" - местный вариант такси, внутри которой сидели трое: смуглолицый мужчина
с черными как смоль волосами, таджик или туркмен, еще один мужчина, средних лет,
с неброской внешностью, но проницательными глазами профессионального психолога,
и женщина, вернее, девушка с летящим - из-за бровей вразлет - лицом, очень
интересная и дразняще красивая. Она вышла из "Волги", подняла руку, останавливая
"Мерседес", и Вася, вопреки собственной воле и возгласу Тараса, остановил
машину.
- Что с тобой? - посмотрел на него Тарас, но потом вдруг напрягся, сдвинул
брови, внимательно вгляделся в лица мужчин. Что-то в них показалось ему
необычным. К тому же он услышал несколько тихих музыкальных нот, раздавшихся
прямо в голове.
Балуев же вдруг побледнел, глухо проговорил: "Не может быть!" - и, как
сомнамбула, вылез из кабины.
Несколько долгих секунд Вася и незнакомка смотрели друг на друга, потом
девушка улыбнулась и проговорила низким грудным голосом:
- А вот и сам Балуев.
- Я вас где-то видел, - хрипло сказал Вася. - Вы... Уля... Ульяна Митина.
- Как утверждает один наш общий знакомый, мы с вами знакомы уже два года...
и в то же время видим друг друга в первый раз.
- Нет, - мотнул головой Василий, - у меня хорошая память на лица, я вас
определенно где-то видел.
- Уля! - скрипучим голосом окликнул девушку черноволосый и смуглолицый
водитель "Волги". - У нас мало времени.
- А это, кажется... Вахид... Самандар. Нет? Глаза Ульяны раскрылись шире.
- Так вы в самом деле... помните?!
- Садитесь в машину! - снова резко сказал смуглолицый.
Вася внимательно посмотрел на него, но второй мужчина, сидевший на заднем
сиденье, мягко сказал, наклонившись вперед:
- Не стоит, в самом деле, торчать на виду у всех. Пересаживайтесь в нашу
машину и приятеля прихватите. Мне кажется, от "Мерседеса" надо избавиться,
слишком заметный аппарат.
- А вы свой где достали?
- Позаимствовали в аэропорту. Мы прилетели всего час назад.
Вася обернулся к Горшину, но тот уже вылезал из президентского автомобиля.
- Он прав. Отгони ее обратно в овраг. Поедем на такси. - Тарас подошел к
желтой "Волге". - Вы Парамонов?
Мужчина в светло-сером костюме кивнул.
- Рядом с вами Самандар, а вы Ульяна Митина. Девушка насмешливо оглядела
Горпшна.
- А вы, наверное, Граф, то есть Горшин Тарас Витальевич. Матвей описал вас,
но узнать в гвардейце Посвященного трудно, особенно если он этого не хочет.
- Что он еще говорил обо мне?
- Что вы отступник. Тарас поклонился.
- Информация исчерпывающая.
Вася дал газ и дальнейшего разговора Посвященных не услышал. Развернул
"Мерседес" и погнал его в балку, где лежали спящие до сих пор его конвоиры и
тюремщик. Когда он вернулся, Горшин уже сидел в кабине такси. Вася сел рядом с
Ульяной, одетой в брючный костюм, и машина покатилась по разбитому танковыми
гусеницами, заплатанному кое-как шоссе с негустыми потоками транспорта в сторону
Грозного.
Выхода Соболева из президентского дворца они не дождались.
Посвященные по каким-то своим каналам выяснили, что он все еще здесь,
однако связаться с ним не смогли и в каком положении он находится не знали.
Расположились все пятеро в одной из двухкомнатных квартир пятиэтажного
жилого дома, выходящего фасадом на площадь Свободы почти напротив дворца. Как
удалось уговорить хозяев, Вася не понял, только их впустили без вопросов и
разговоров, а потом пожилая чеченская пара удалилась в свою спальню и больше не
выходила. Вася подозревал, что старики легли спать - не без помощи его новых
знакомых, понятное дело.
До этого момента они с час колесили по Грозному, уклоняясь от встреч с
постами ГАИ, купили кое-что из одежды на рынке, а также кое-какие продукты: рис,
хлеб, овощи, фрукты, - и определили стратегию поведения на случай задержания
машины. Потом нашли этот дом и поднялись на пятый этаж. Дом недавно
отремонтировали, поэтому он представлял собой своеобразное сочетание темных и
светлых пятен, гладких кирпичных заплат и щербатых от пуль и снарядов стен.
В квартире, где их таким образом приняли, Вася и Горшин переоделись в
неновые джинсовые костюмы, оставив рубашки гвардейцев, и некоторое время
напоминали американских ковбоев в бегах, пока не навели марафет. Тарас сделал
себе чеченское лицо сам, за Васей ухаживала Ульяна, что было приятно и от чего
замирало сердце. Вскоре их славянские лица преобразились в "лица кавказской
национальности", так что узнать их не смогли бы и родители. Горшина преобразили
усы, высокие скулы и всклокоченные волосы, Василия - борода, усы и шрамы на лбу.
- Типичный абрек, - констатировал он, оглядев себя в зеркале. - Только
сабли и ружья не хватает. Итак, господа Посвященные, долго мы будем тут сидеть?
Раз Соболев не вышел оттуда, значит, он в плену. А как говорит пословица: если
гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.
- Существует другой вариант этой пословицы, - серьезно сказал Парамонов. -
Если гора не идет к Магомету, он объявляет ей джихад.
Вася и Ульяна обменялись улыбками, и это не ускользнуло от внимания
Самандара, кружившего по комнате, как тигр в клетке.
- Не нравится мне астральное шевеление, - сказал он отрывисто, ни к кому
особенно не обращаясь. - Это явно след иерарха. Торчит здесь, как заноза.
- Скорее, это его взгляд, а не след, - покачал головой Иван Терентьевич. -
Хотя, может быть, наших возможностей не хватает, чтобы идентифицировать динамику
воздействия.
- О чем речь? - осведомился Василий. - Хорошо, если бы вы делились со мной
своими наблюдениями.
Самандар не обратил на реплику внимания, и Парамонов пояснил:
- В данном земном районе потревожен психофизический фон. Складывается
впечатление, что здесь кто-то побывал из адептов Внутреннего Круга, причем очень
сильный мастер, не пожелавший даже скрыть свои следы.
- Кто-нибудь из нашего родного Союза Девяти?
- Нет, кардиналы не обладают столь мощной аурой, оставляющей отпечатки на
полевых структурах астрала. Вполне возможно, что здесь таки побывал иерарх. Но
что ему понадобилось в "запрещенной реальности"?
- Не что, а кто, - задумчиво обронила Ульяна. - Ему был нужен Соболев.
Самандар одарил ее скептическим взглядом.
- Вряд ли фигура вашего супермена способна заинтересовать иерарха, даже
если он идущий.
- Ты забываешь, что Соболев вернулся. Он знает, что произойдет в
последующие два года, а знание будущего - колоссальная сила! К тому же он и сам
мастер, прошедший неординарное Посвящение Хранителей, сумевший выжить
...Закладка в соц.сетях
