Жанр: Электронное издание
REALITY
...лет
организовали общий Собор Внутреннего Круга, который прошел в самом крупном из
скальных дворцов в Национальном парке Меса Верде - Клиф пэлэсе.
На Собор были приглашены координаторы Союзов Неизвестных всех стран, однако
прибыли далеко не все. Так, не явился координатор Ичкерии Везирхан Шаро-ев,
первым преступивший закон "тихой регуляции" Круга, что говорило о его явном
отказе от избранного Кругом пути. Координатор Союза Девяти Бабуу-Сэнгэ все же
появился на Соборе, был выслушан и предупрежден, что, впрочем, не изменило ход
его мыслей, однако все понимали, что делу Круга нанесен ощутимый удар, способный
поколебать его устои. Как будут развиваться события после этого, предсказать не
взялся никто, несмотря на владение Посвященными II ступени ясновидением и
прогностикой. К тому же весьма сильно мешали Хранителям действия иерархов,
затеявших выяснение своих прав и полномочий между собой. Последствия этих
разборок не могли не сказаться на слоях-мирах "розы реальностей", в том числе и
на колыбели человечества - "запрещенной реальности". Но даже Хранители не все
понимали, к чему это может привести, полагая, что все в конце концов успокоится
и придет в норму, как уже было много раз на протяжении человеческой истории.
Один лишь Матфей, координатор мистерий Посвящения, проживший на Земле более
четырех тысяч лет, в и д с л, кем направляется процесс распада Круга, и
предпринял кое-какие шаги, могущие в случае удачи изменить соотношение сил добра
и зла и предотвратить попытку Монарха Тьмы начать новый эксперимент с биосферой
"запрещенной реальности". Потомки Инсектов - люди Монарху перестали быть
интересными, их путь - технологический, рациональный, убивающий полет фантазии и
духовные поиски, - вел в тупик. В настоящее время Аморфу Конкере больше
нравилась идея трансформации флоры, скрещения ее с одним из видов фауны, а
именно - с рептилиями. После нового Изменения, по расчетам Конкере, в
"запрещенной реальности" должна была возникнуть новая форма жизни, более
перспективная, устойчивая к непредсказуемым колебаниям "божественной" воли
иерархов, отрицающая всякую мораль, свободно меняющая законы жизни.
После всех властных подвижек зашаталось кресло и под главой Федеральной
службы безопасности, которого когда-то пригласил в свою команду Краснорыжин.
Прикинув свои возможности и вероятные последствия, Панов решил не злить судьбу и
подал прошение об отставке. А уже через два дня на его место был назначен
президентом Владимир Алексеевич Бондарь, пятидесятилетний генерал-майор,
начальник Управления "К" ФСБ, то есть собственно службы контрразведки. Это
явилось неприятным ударом по самолюбию начальника Управления "Т" генерала
Ельшина, который считал себя преемником Панова и сделал все от него зависящее,
чтобы назначили на пост директора его. Однако этого не случилось. А узнай Генрих
Герхардович, что помешал ему ближайший помощник Рыков Герман Довлатович, он был
бы взбешен еще больше. Пребывая в таком состоянии весь день двадцать седьмого
мая, генерал отказался от встречи с Первухиным, продолжавшим настаивать на
расследовании факта невозвращения из Чечни его подчиненного, вызвал Ибрагимова и
дал ему задание убрать всех свидетелей похода группы перехвата в Чечню.
- Шмеля тоже? - не удивился приказу майор.
- А чем он лучше других? - вызверился генерал. - К тому же у меня возникли
подозрения, что он примкнул к враждебной коалиции.
- С чего вы взяли?
- Недавно у него на даче побывали кое-какие гости, а он об этом не сказал
ни слова.
- Все равно на основании этого выносить приговор неразумно.
- Что такое, Хасан?! - удивился Ельшин. - Ты не заболел, часом? Из твоих
уст слышать подобные речи по меньшей мере странно. Ты Шмеля пожалел? Он что,
твой брат, сват, шурин, свояк?
- Нет, - отвел глаза Ибрагимов.
- Вот и выполняй. - Генерал отвернулся (разговор происходил в его рабочем
кабинете, только не на Лубянке, а на семнадцатом этаже высотного здания на
Сенной площади, принадлежащего "Куполу"). - Заодно подумай, как убрать
руководство "Смерша".
- Всех? - лаконично спросил командир "Стикса".
- Ивакина и Дикого в первую очередь, их помощников потом. Кстати, учти, что
по твоему следу Первухин запустил какую-то свою особую команду. Она может
копнуть и в Чечне, так что готовь своих оперов на акцию. И вот еще что: последика
ты за Рыковым. Не нравится мне его активность в последнее время, зачастил он
к Бондарю зачем-то.
- Сделаем.
- Иди.
Ибрагимов четко повернулся и вышел.
Ельшин же нарисовал на листе бумаги кружок, написал в центре фамилию
"Рыков" и стал пририсовывать к окружности стрелки.
В это время сам Герман Довлатович делал почти то же самое, только на экране
компьютера: рисовал квадратики и кружочки со стрелками - схему взаимодействия
"Купола" во главе с боссом - Ельшиным со всеми властными структурами. Оторвал
его от этого занятия телефонный звонок по сотовой связи. Звонил Бабуу-Сэнгэ:
- Доброе утро, Герман Довлатович. Возникли некоторые обстоятельства,
помешавшие мне собрать совет. Но все равно поработали вы там хорошо, за что
Примите благодарность. Новый директор вашей ФСБ знает о той роли, котору
сыграли вы в его назначении?
- Не знает, но работать с нами будет. Он человек Системы, только тем и
интересен нам. Играет по правилам, отменный служака, способный предвидеть волю
вождя и исполнить ее. Что касается других его заслуг, то это и не суть важно.
- Подобную характеристику можно дать всей правящей элите. Прекрасно. Юрий
Бенедиктович все еще оказывает влияние на президента, что весьма увеличивает
наши возможности. Петр Адамович и Виктор Викторович нашли способ увеличить
давление на Думу, что также немного усиливает возможности регуляции соцсреды.
Все идет нормально
- Вы не сказали, чем должен заниматься я.
- Разве? - удивился координатор Союза Девяти. - Я думал, вы поняли. Разве
вы не согласовали с Юрьевым вопрос влияния на непосвященного Соболева? Вот и
занимайтесь им. По моим сведениям, он собрался в Чечню, чтобы вызволить из
неволи своего приятеля. Воспользуйтесь случаем.
Со струнным аккордом кодирующего устройства связь оборвалась.
Рыков некоторое время слушал гудение фона в трубке, потом набрал номер
секретного канала Носового:
- Хейно Яанович? Рыков говорит. Как здоровье?
- Говори по делу, - кисло отозвался будущий босс "Купола".
- Я и говорю. Как идет формирование СС? - Герман Довлатович имел в виду
Сверхсистему, в которую постепенно превращался "Купол".
- Нормально, - ответил Носовой. - А как себя чувствует СК? - Хейно Яанович
имел в виду "Стопкрим". - Говорят, от вас ушел очень ценный работник.
Рыков не удивился осведомленности кардинала, но пережил неприятную минуту
проглатывания горькой пилюли.
- Мы чистим ряды, - ответил он наконец. - Хейно, у тебя есть связь с
Шароевым?
- Везирханом или Безумным?
- Старшим.
- Зачем тебе это знать?
- Мне надо поговорить с ним.
- О чем?
Рыков помолчал, переживая острое желание выругаться.
- В Чечню направляется объект "волны выключения", надо предупредить
Шароева.
- Если речь идет о Соболеве, то Везирхан знает. Кстати, операция по вызову
Соболева в Чечню - его рук деле. Этот человек нужен Везирхану.
- Мне тоже.
- Моей помощи не жди. Могу разве дать канал связи с Шароевым, а дальше сам.
- И за это спасибо. В долгу не останусь.
Носовой продиктовал восемь цифр и отключился. Рыков посидел немного с
трубкой в руке, глядя на нее, как на змею, потом пожал плечами и выключил
телефон. Он знал, что ему еще предстоит убирать Носового со своего пути, только
не видел пока способа.
Самандар приехал в Рязань на следующий день после звонка Парамонова, благо
появился повод повидаться с Ульяной.
Посвященные встретились в доме родственников Ивана Терентьевича, сначала
вдвоем, потом к ним присоединилась Ульяна Митина, позвонившая Парамонову сразу
после появления Самандара: она обладала тонкой чувствительностью к изменениям
ориентированных ia нее энергий.
Майский день располагал к отдыху, температура к одиннадцати часам дня
поднялась до двадцати двух градусов, и Ульяна предложила даже пойти на речку
Позагорать и искупаться, но мужчины отказались, снисходительно
переглянувшись: что возьмешь с девчонки? Хотя оба знали, что их подруга только
выглядит на восемнадцать.
Сели пить чай в горнице, подвинув стол поближе к открытым окнам, через
которые в просторную залу, проникали запахи цветущей сирени, свежей зелени,
Близкого леса и реки. Дом хозяина, Харлампия Игнатовича Преснякова,
троюродного дяди Ивана Терентьевича, был, как и все дома здешнего частного
сектора, деревянный, старый, без особых архитектурных излишеств - мансард,
фронтонов, башен, застекленных веранд и террас. Строили его век назад, но
строили добротно, и внутри он был просторен, светел и чист.
Зимой в нем было тепло, летом прохладно.
- Так я и не понял, кто такой Матвей Соболев, - сказал бесстрастный, как
всегда, Самандар, одетый в строгий светло-серый костюм с однотонным галстуком.
- Ангел необъяснимого, - усмехнулся Иван Терентьевич, в отличие от Вахида
Тожиевича одетый по-домашнему в холщовые штаны и старую, выцветшую футболку.
Ульяна летом предпочитала носить джинсовую юбочку и майку, смотреть на нее было
приятно.
- А может быть, демон необъяснимого? - усмехнулся в ответ Самандар, ревниво
относившийся ко реем новым знакомствам Ульяны. - Что, если он работает на
Конкере?
- Нет, - убежденно не согласилась Ульяна. - Он светлый идущий, и я уверена,
что он говорил правду. Зло деятельно и энергично, ему надо давать отпор на всех
уровнях, в том числе и на нашем, и нам просто надо определиться, какие методы
противления злу мы изберем. Но Матвей прав: высидеть в своей "экологической
нише", только лишь наблюдая за падением Закона возмездия, мы не сможем.
Мужчины переглянулись.
- Девочке хочется кусаться, - констатировал Самандар.
- Девочке хочется жить, не краснея за свое ничегонеделание, даже если это
будет связано с тревогами и опасностью. В жизни каждого человека должны быть
хотя бы маленькие радости и удовольствия, иначе она теряет смысл. Вот и давайте
доставим себе радость - поможем хорошему человеку.
- Не убежден, что он хороший человек, - пробурчал Вахид Тожиевич. Мы еще
как следует не постигли иерархию Сил Круга, а уже пытаемся вмешаться в
деятельность Посвященных II ступени, не говоря о мастерах высших планов. Если мы
влезем в их разборки, костей не соберем. Да и вообще, какое нам дело до проблем
этого вашего Соболева? Пусть сам их решает. За мной в молодые годы никто не
ухаживал.
- А хочется? - прищурился Парамонов. Самандар поймал веселый взгляд Ульяны,
проворчал тоном ниже:
- А кому не хочется?
- Это явный признак старения, - огорчился Иван Терентьевич, - когда
хочется, чтобы за тобой ухаживали.
Ульяна прыснула.
- Я не знала, что Вахид так стар. А кстати, мужчины, я никогда не
интересовалась, сколько вам лет.
- Мне сорок пять, - не моргнув глазом ответил Парамонов, которому пошел на
самом деле семьдесят второй. - А ему за сто перевалило, пора и о пенсии
подумать.
Ульяна снова прыснула.
- Не нравится мне, когда ты шутишь, - мрачно проговорил Самандар.
Обязательно потом что-нибудь случается нехорошее.
Внезапно всем троим показалось, что на них кто-то посмотрел, внимательно и
с надеждой. Посвященные замолчали, переглядываясь, в это время в сенях стукнула
дверь - хозяин кого-то впустил. Несколько секунд был слышен разговор Харлампия
Игнатовича с
Гостем, вернее, с гостьей, потом он открыл дверь в горницу и сказал
дребезжащим баском:
- А тут к вам пришли, Иван. - Отступил в сторону. - Проходи, милая, здесь
они.
В дом вошла очень красивая девушка с каким-то светлым, чуть ли не
светящимся лицом, одетая в кофточку-паутинку и белую короткую юбку, открывающую
стройные, точеные ноги. Она поклонилась разглядывающим ее Посвященным, бросив
короткие взгляды" на Самандара и Парамонова, потом выпрямилась и глянула на
Ульяну. Некоторое время девушки смотрели друг на друга с любопытством и
ожиданием, оценивающе, и вдруг Ульяна с изумлением узнала в гостье ту женщину в
белых одеждах, которую видела во сне. Не совсем ту, были и отличия - в овале
лица, рисунке губ, цвете глаз, но что-то роднило их столь сильно, что не
оставалось сомнений: женщина из сна, идущая за процессией с прикованным к
помосту Соболевым, и эта юная леди имели родство.
- Меня зовут Кристина, - улыбнулась гостья, уловив перемену в душевном
состоянии Ульяны. - Я друг Матвея Соболева.
- Вы... не Посвященная, - задумчиво проговорила Ульяна. - И между тем вы
нас знаете... откуда? От Матвея? Или... от другого лица?
- От другого, - кивнула Кристина. - Вы ее видели... во сне... она зовется
Светленой.
- Спутница инфарха?! Но если вы похожи на нее, значит...
Гостья снова кивнула.
- Для меня было огромным потрясением, когда это произошло, Да, вы правильно
догадались, я авеша Светлены. Но Матвей этого еще не знает. И пришла я к вам изза
него.
- Садитесь, пожалуйста, - спохватился Иван Терентьевич, вскакивая и
предлагая девушке стул. - Присоединяйтесь к чаепитию и рассказывайте.
- Да, в общем-то, рассказывать нечего. - Кристина села за стол, благодарно
глянула на Парамонова, подвинувшего ей чашку и налившего чаю. - Соболев сейчас
летит в Чечню, а там его ждут кардиналы чеченского Союза Неизвестных. Если ему
не помочь, он погибнет.
- А почему вы считаете, что мы должны ему помочь? - без выражения спросил
Самандар - Мы не бойцы спецназа, девушка, мы Посвященные.
- Вахид, - сдвинула брови Ульяна.
- У каждого человека всего три цели в жизни: выживание, общение,
удовольствие, - продолжал бесстрастно директор МИЦБИ, - и каждый должен
добиваться этих целей сам. Почему мы обязаны лезть в петлю ради вашего... друга?
- Вахид! - сердито повторила Ульяна.
- Что Вахид? - посмотрел на нее Самандар. - Разве я не прав? Если Соболев
выбрал Путь Избегающего Опасности, как вы говорите, то почему он полез в пасть
волку, то бишь этому волчьему чеченскому Союзу во главе с Шароевым? Выручать
друга? Не верю! Скорее всего ради того, чтобы доказать - он тоже сильная
личность.
- Ты не прав, Вахид, - мягко сказал Парамонов, глядя на Кристину, не
поднимавшую глаз от стола. - Насколько я успел его почувствовать, Соболев не из
тех, кто рискует ради показухи или стандартных карьерных замыслов. И он очень
сильный человек, сильнее любого из нас.
- Ну и пусть выкарабкивается сам. - Вахид Тожиевич встал и отошел к окну.
- Не обращайте на него внимания, - положила свою руку на руку гостьи
Ульяна. - Он всегда так: сначала отрицает все, шумит, возражает, а потом делает,
как мы решим сообща. Но мы еще не решили, понимаете?
Кристина подняла на нее полные слез глаза. Свет, исходящий от нее, как бы
потускнел на какое-то время: на Ульяну сейчас смотрела земная женщина, любившая
Соболева.
- Я все понимаю... но, кроме вас, помочь ему некому. Чечня - жуткая страна,
где узаконено право силы и не существует силы права. Может быть, вы не знаете,
но на рынках до сих пор продаются видеокассеты со сценами казни наших солдат, я
видела!.. Конечно, я полечу туда... взяла билет на самолет... однако даже сил и
знаний Светлены, ее проекции на меня не хватит, чтобы справиться с теми, кто его
ждет. - Она торопливо вытерла глаза, виновато улыбнулась. - Извините за
слабость. Слезы - сильный аргумент, но я не хотела им пользоваться. Извините.
Посижу еще минутку и уйду, у меня мало времени.
- Почему вы уверены, что Соболев не справится? - задал вопрос Самандар,
стоя спиной к беседующим.
- Потому что в его гибели заинтересованы очень мощные организации и
личности, - тихо ответила Кристина. - Зомби Монарха, кардиналы Союза Девяти и
даже иерархи. Один из них готов посетить нашу реальность, чтобы склонить Матвея
на свою сторону.
- Кто?
- Пентарх.
- Зачем ему простой смертный, даже если он Посвящен в начала Крута?
- Матвей не простой смертный, - покачала головой Кристина, - он - аватара,
только незавершенный.
Самандар обернулся в изумлении, в комнате наступила тишина. Посвященные
молча смотрели на гостью, лицо которой разгладилось, наполнилось внутренним
светом и силой. Это "вернулась" Светлена...
"ВОЛКИ"
Никто не узнал бы в этой пожилой чеченской паре Соболева и Горшина. Матвей
играл роль старика: морщинистое задубелое лицо, седая бородка, на голове папаха,
одет в полосатый костюм, брюки, ботинки с калошами, рубашку без воротника.
Горшин великолепно справлялся с ролью старухи, закутанной в просторный цветастый
балахон и платок. Владея даром внушения, он легко отводил глаза всем, кто
проявлял любопытство к "старухе". Поэтому и контролеры в аэропорту Быково, и
омоновцы в аэропорту Грозного видели морщинистое, цвета дубовой коры лицо старой
женщины с бородавкой под носом и редкой щетиной на подбородке.
С собой они практически ничего не взяли, кроме тонких стилетов и
метательных звезд, спрятанных в рукавах. Горшин при прохождении контроля послал
мощный раппорт работникам таможни и пропускного пункта, и звонок контрольного
устройства, реагирующего на металл, они не услышали.
Через два с лишним часа "Ту-134" произвел посадку в аэропорту Грозного, и
"пожилая пара" засеменила к автобусной остановке, где и села благополучно через
полчаса в потрепанный, грязный, с потрескавшимися стеклами "Икарус", который
довез гостей до автовокзала на улице Удугова. Ни одна из спецслужб Ичкерии не
обратила внимания на стариков, никто не увязался за ними на в аэропорту, ни на
автовокзале, и все же и у Горшина, и у Соболева сложилось впечатление, что об их
прибытии здесь знают.
Они отошли в тень платана на краю площади возле автовокзала, разложили на
лавочке нехитрую снедь, привезенную с собой в целях маскировки, и
сосредоточились на своих ощущениях, делая вид, что неторопливо обедают. Через
несколько минут Матвей вышел из ментала и проговорил:
- Похоже, наше появление здесь действительно не секрет для кардиналов Союза
Трех, но есть одно интересное обстоятельство: они не ждут двоих. Они ждут меня.
- Это существенно увеличивает свободу маневра, - кивнул Тарас. - Но тогда
получается, что твой
Приезд рассчитан заранее? Кому-то было нужно, чтобы ты появился в Грозном?
- Все выяснится, - прошамкал "старик" с улыбкой, обнажавшей десны. - Кто-то
приложил немало усилий, чтобы я сюда попал, и я искренне ему сочувствую.
- Только не переоценивай свои возможности, а то, я гляжу, у тебя эйфория от
успехов.
- Не беспокойся, я знаю свои возможности. С этого момента разделяемся. Я
иду прямо в резиденцию Шароева, как и договаривались, ты наблюдаешь за мной
издалека. Когда выпустят Василия, подстрахуй его.
- Ты уверен, что его выпустят?
- Конечно. Но только - из тюрьмы, до выезда из Грозного. Потом попытаются
ликвидировать.
- Хорошо, прослежу. План отступления не меняем?
- Пока нет.
- Тогда ни пуха ни пера.
- К черту!
И "пожилая пара", оставив остатки снеди на лавке, разошлась в разные
стороны: "старуха" засеменила к остановке городского автобуса, "старик"
шаркающей походкой направился по улице к центру Грозного. Он должен был
появиться на площади Свободы у президентского дворца к тому моменту, когда "его
половина" уже обоснуется там в качестве наблюдателя.
Матвей достиг своей цели за час, контролируя всех пешеходов и проезжающий
транспорт. Впрямую за ним никто не следил, таких стариков по Грозному
передвигалось достаточно, так что эффект переодевания сработал отменно, и все же
ощущение висящей над головой грозовой тучи не проходило. Владыка Чечни ждал его
и был уверен в том, что он рано или поздно объявится.
Матвей и объявился. В четыре часа пополудни, когда майская жара достигла
апогея - тридцати градусов по Цельсию, он поднялся по ступенькам парадной
Лестницы и вошел под своды президентского дворца. Гвардейцы внешней охраны
пропустили его без единого вопроса, словно не видели. Так же просто он прошел и
вторую цепь охраны - в холле, спокойно сев в лифт вместе с десятком посетителей
и работников резиденции главы правительства. Вышел на третьем этаже, постоял у
сверкающей каррарским белым мрамором стены, держась за поясницу, пока к нему не
подошел рослый, выбритый до синевы гвардеец в белом мундире и белых перчатках.
Сказал что-то по-чеченски, наверное, справился о самочувствии или же спросил,
что ему здесь надо. Пришлось послать раппорт подчинения и держать парня под
контролем, пока тот вел уважаемого тейпа в приемную президента.
Везирхан Шароев никогда демократом не был, поэтому в его приемной народ не
толпился, и попасть туда можно было лишь по вызову или спецпропускам, которыми
пользовались служащие из администрации дворца. Когда беломундирный страж порядка
ввел Матвея в приемную, напоминавшую холл приличной гостиницы, там находилось
всего пять человек: трое охранников из особой "серой сотни" - личной гвардии
президента, секретарь-референт, располагавшийся за исполинским дубовым столом с
компьютерной системой вызова и связи и терминалом контроля помещений дворца, а
также единственный посетитель - низкорослый чеченец в кожаной куртке, из-под
которой была видна белая рубашка и галстук в горошек. Чеченец, чернобородый,
чернобровый, но лысый, шагал по ковровой дорожке мимо стола секретаря и время от
времени посматривал на роскошную резную дверь в покои президента, украшенную
затейливым орнаментом с элементами чеченской символики, звезды, полумесяцы,
сабли, фигурки волков и орлов. Он глянул на вошедших только раз, и внутри Матвея
зазвенел звоночек тревоги. Этот человек явно не был случайным гостем президента,
он вообще вел себя не как гость, а как
Хозяин, и на Матвея вдруг пахнуло холодным ветром зловещей угрозы.
Сопровождавший Соболева гвардеец что-то проговорил по-чеченски, бледнея на
глазах. Лысый посетитель перестал расхаживать по залу приемной, снова глянул на
"старика", и Матвей понял, что пора действовать. Лысый знал, кто вошел в
приемную, и готов был отдать приказ охране задержать гостя.
Мгновение спустя "старик" исчез.
То есть он, конечно, никуда не делся, просто перешел в другое состояние,
увеличив "темп" жизни, поэтому увидеть его было трудно даже специально
тренированному человеку.
В течение двух секунд Матвей обошел приемную, усыпил всех, кто в ней
находился, и наконец остался один на один с лысым, который так же, как и он,
перешел на сверхскоростное манипулирование телом. Однако в отличие от Соболева
он не владел боевым искусством, во-вторых, двигался все же не столь быстро, втретьих,
о противнике он был не очень высокого мнения, а в-четвертых, понадеялся
на свою силу.
Поэтому Матвей не стал разыгрывать красочный спектакль под названием "бой
Посвященных". Выдержав атаку-раппорт на психофизическом уровне, сн стремительно
обошел лысого, заставляя его зрение "соскальзывать" с объекта, вынудил его
воспользоваться оружием: противник достал из-под мышки пистолет
(девятимиллиметровый "штейер") и выстрелил, - среагировал на выстрел (он увидел
летящую пулю со светящимися в инфракрасном диапазоне вихрикамк воздуха в
кильватере) и достал стрелка в момент, когда тот перестал стрелять, будучи
уверенным, что попал.
То, что лысый не был обыкновенным человеком, было ясно еще до боя, но то,
что он владеет Эхейх, то есть первой из Сил Бога - энергией структурного
восстановления, Матвей понял, применив прием усыпляющего касания. Лысый не
уснул! Он только замедлил движения, но продолжал оставаться в сознании (сознании
измененного состояния) и держать темп. Тогда Матвей обезоружил его и, не желая
убивать - он мог бы применить космек - прием смертельного касания, вряд ли
противник выдержал бы десинхронизацию чакр, - нанес мощный оглушающий удар
кулаком в темя.
Бой закончился. Длился он всего полминуты.
Матвей одернул пиджак, бросил взгляд на зрачок телекамеры, стерегущей
обстановку в приемной - охрана у телемонитора вот-вот должна была поднять
тревогу, - и вошел в кабинет президента.
Он ожидал увидеть огромное роскошное помещение - под стать амбициям
государей всех маленьких княжеств, - со стенами из розового гранита, с мраморным
полом, лепниной по потолку и стенам, золотыми светильниками и люстрами, мебелью
под французский ренессанс или готику Италии, но увидел довольно скромный по
размерам деловой кабинет с ультрасовременным убранством. Кабинет был обит
деревом, правда, не дешевым - карельской березой, имел зеркальный потолок,
паркет, несколько шкафов со стеклянными дверцами, где на прозрачных полках
лежали образцы холодного оружия, и мебель дизайна французской компании Ligne
Roset: элегантный стол с непременной вставкой компьютера, кресло с
пневматическими подлокотниками, меняющее положение спинки и сиденья в
зависимости от позы седока, стулья из алькантары с мягкой спинкой, насборенной,
как шкура бегемота, телесистема "Шарп" в углу размерами метр на полтора,
светильники, вырастающие из стен и стола, как бутоны цветов.
- Сделано по заказу в Бриоре, под Лионом, - раздался голос человека,
стоящего со сложенными на груди руками перед столом лицом к двери и наблюдавшего
за вошедшим. - Нравится?
Человек был одет в отлично сшитый костюм в крупную фиолетово-зеленую
полоску, ослепительно белую рубашку с зеленым галстуком, лаковые штиблеты, носил
аккуратные усики, имел блестящие черные волосы и был "закрыт", как сейф, но в
черных глазах его проскальзывали искры иронии, ума, снисходительности, силы и
враждебности. Это был президент, и он же координатор Союза Неизвестных Ичкерии
Везирхан Шароев.
Матвей перешел на гипервидение, отметил замаскированные дубовыми панелями
секретные выходы из кабинета, один из которых вел на крышу дворца (лифт, две
короткие лестницы), второй уходил вниз, в подвал, вернее, в бункер, укрепленный
так, что мог, наверное выдержать прямой ядерный удар, в столе президента
обнаружил целый арсенал, причем оружие было встроено не только в тумбы стола
(два пулемета с автоматической подачей патронов), но и в стены (баллоны с
усыпляющим газом), однако сам Шароев оружия не имел, и Матвей
...Поділитися у соцмережах
