Жанр: Электронное издание
Livad31
...и которых
имелось выкидное лезвие ножа и несколько выстреливаемых пружинами пулевых
инъекторов с паралитическим
препаратами.
"Будем надеяться, что перчатки разряжены", - подумал Моллирайт, машинально
готовясь к силовому
противодействию.
- Так, парни, расходимся миром, - вслух произнес он, понимая, что его
призыв вряд ли будет услышан,
особенно вон теми, плетущимися позади основной группы подростками с
блуждающим, остекленевшим
взглядом.
- Эй, да он в штаны наложил! - с неподдельным восторгом воскликнул один из
тинейджеров, демонстративно
раскручивая цепь. - Сейчас дяденьке будет больно...
За спиной Генри раздался мелодичный сигнал, возвестивший о прибытии
капсулы. Он уже держал в левой
руке свою статкарточку, зная, что двери не откроются, пока система
сканирования не считает его личный
номер.
- Спокойно, ребята. Нам сейчас нечего делить. - Левая рука на ощупь
прижала пластиковый прямоугольник
к окошку сканера, и спустя секунду двери начали открываться. - Каждый
идет своей дорогой.
- Э... да он и вправду сейчас свалит! - раздался ломкий голос,
сопровождаемый характерным звуком
передергиваемого вручную пистолетного затвора. - А ну, стоять, сука!
Злоба.
Тупая, ничем не оправданная злоба клокотала в юном, еще не оформившемся
голосе, будто этот подросток
уже прожил долгую многотрудную жизнь и у него действительно имелся веский
повод ненавидеть все и
вся, что хоть на йоту отличалось от него самого
Генри понял, что не успеет благополучно выпутаться из этой нелепой
ситуации, но все же шагнул назад,
в открывшиеся двери, одновременно с оглушительно прогрохотавшим роковым
выстрелом...
Вспышка боли и мрак.
Он стоял, не ощущая собственного тела, лишь внутреннее наитие
свидетельствовало о его вертикальном
положении.
"Ранен? Все еще нахожусь в кабине пневмолифта?"
Сознание как будто очистилось от эмоций, да и реальных воспоминаний почти
не осталось: он помнил
лишь крохотный эпизод событий, оборванных роковым выстрелом. До и после звенела
пугающая пустота.
Кто я?
Генри... Генри Моллирайт?
Следующая мысль принадлежала уже не ему:
Статус: ОШИБКА. ЛОЖНЫЙ КОД ДЛЯ ВНУТРЕННЕЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ.
Он попытался вскрикнуть, позвать на помощь, но ничего не вышло, сознание
истончалось, губы не слушались,
они даже не ощущались, лишь под воздействием этих беспорядочных,
панических внутренних усилий
он увидел свет.
Тусклый свет, пробивающийся через щель неплотно задвинутых створок
технологической ниши.
...Тело андроида вздрогнуло, по нему пробежала конвульсивная судорога,
когда пришли в движение механические
мускулы, спрятанные под оболочкой псевдоплоти. Еще несколько таких же
резких, беспорядочных
движений, вызванных внутренним программным сбоем, незримой борьбой, когда блоки
нейромодулей и кибернетическая
система пытались управлять одними и теми же функциями опорнодвигательного
аппарата, привели
к тому, что человекоподобный робот проломил тонкую декоративную перегородку
и, потеряв равновесие,
рухнул на пол.
...Он лежал на полу и смотрел, как за окном на фоне незнакомых серых
небес, имеющих непривычный
фиолетовый оттенок, в воздухе застыл приветливый до дрожи лазерный росчерк:
"Добро пожаловать в Нъю-Даймонд. Вас приветствует колониальная
администрация марсианского
сектора освоения корпорации "Дитрих фон Браун".
Выслушав ровный, лишенный эмоций рассказ дройда, Марк в первый момент не
смог ничего ответить
ему - они с Генри смотрели друг на друга, словно встретились только сегодня, а
не двенадцать лет назад.
Для Келли было сложно усомниться в том, что он услышал правду. Какой бы
фантастичной она ни показалась
в первый момент, это была ПРАВДА, та самая, о которой молчали технические
службы корпорации и,
скорее всего, не подозревали сами производители...
"Естественно... - подумал Марк, вспомнив, в каком состоянии он нашел
дройда. - Азиаты не получили
назад ни единого образца из опытной партии. Все скрыл гриф "совершенно
секретно" и вычистили вспышки
двух ядерных взрывов".
Однако, кроме эмоциональных оценок, существовала еще и практическая
сторона вопроса. От Дейвида
Мошера он узнал об эпидемии экзовируса, от Генри услышал рассказ о совершенно
необъяснимой реинкарнации
фрагмента посттравматической памяти погибшего на Земле полицейского в
тщательно обученные, тонко
отстроенные нейромодули человекоподобной машины. Были ли взаимосвязаны между
собой два уникальных,
экстраординарных процесса, протекавшие на ограниченной марсианской территории в
одно и то же время?
Логика подсказывала, что подобных совпадений не бывает, значит, между
неизвестным экзовирусом и
частицей внедренной в андроида человеческой памяти должна присутствовать четкая,
недвусмысленная взаимосвязь.
- Ты пытался переосвидетельствовать свое техническое состояние? - нарушив
воцарившуюся в номере
тишину, спросил Марк.
- Я исправен, - лаконично и односложно ответил дройд. - Нейромодули не
утратили своей главной
функции - я успешно распознаю речь и формулирую адекватные ответы для взаимного
общения с людьми.
- Это я знаю... - Келли вдруг ощутил странную сухость во рту. - И все же
ты должен осознавать коечто
еще...
- Да, Марк. Я понимаю, что с технической точки зрения имевший место
процесс перемещения данных
невозможен. Чтобы андроид на Марсе получил частицу человеческой личности, должна
существовать отлаженная,
многократно апробированная система, осуществляющая съем информации с
биологического носителя,
ее перемещение через разделяющее две планеты пространство и инсталляцию на новый
носитель.
- Почему ты уверен, что такого устройства не существует? Что ты или я
можем знать о секретных военных
разработках, например?
- Я проверял, Марк, - ответил Генри.
- Каким образом?
- Нью-Даймонд был пуст. Внутренние программы предписывали моей
кибернетической системе явиться
в службу технической поддержки и заявить о сбое. На первых порах победу в
возникшем внутреннем конфликте
одержала именно кибернетическая составляющая, и я, покинув здание,
направился по пустынным улицам
в центр сервисного обслуживания планетарной техники.
- Что показал тест? - Марк заинтересованно подался вперед, но ответ Генри
в очередной раз обескуражил
его:
- В тот день мне не удалось добраться до здания техподдержки. Когда я
вышел на улицу, над Марсом
шел серебристый снег, - ответил дройд, лишний раз доказывая свою способность к
ассоциативному мышлению,
потому что дальнейшие пояснения охарактеризовали упомянутый "снег" уже
совершенно иначе: - Микроскопические
корпускулы витали в воздухе, сканирование показывало, что они
состоят из металла и имеют
некую внутреннюю архитектуру, реализованную на молекулярном уровне.
- Та самая серебристая плесень, что, по рассказу Мошера, разъедала кожухи
силовых генераторов?
- Думаю, взвешенные в воздухе микрочастицы являлись уже некоей
модификацией, прогрессивной
формой, которая развилась из первоначального цистового состояния, в котором
пребывала миллионы лет.
- Ты сказал, что не сумел добраться до сервисного центра. Почему?
- Микрочастицы проникли под мои защитные кожухи Они оказались столь малы,
что фактически не
встречали препятствий, к тому же они явно тяготели в своем движении к линиям
напряжения электромагнитных
полей, скользя по ним, словно по транспортным артериям, ведущим
непосредственно к силовым агрегатам
и потребителям энергии.
- Они инфицировали тебя?
- Можно применить и такой термин, - согласился Генри. - В какой-то момент
вновь возник сбой, но
теперь уже не в центральных модулях, а на периферии. Отказали независимые
контроллеры серводвигателей,
потом внезапно прекратился обмен данными в магистральном оптоволоконном кабеле.
- Насколько я понимаю, ты оказался парализованным?
- Отключенным, - уточнил Генри.
- И сколько длился твой стазис?
- Пятнадцать марсианских суток. Когда произошла очередная реактивация, я
уже не ощущал прессинга
со стороны кибернетической составляющей. Мое внутреннее "я", помнящее лишь
события одного вечера, да
собственное имя приобрели необъяснимый приоритет: теперь я мог контролировать
движения механической
оболочки, пользоваться сканирующими устройствами, хотя на первых порах мне
пришлось трудно Представь,
что частицу твоего разума интегрировали в систему андроида и дали возможность
управлять ею.
Келли только покачал головой в ответ. Слова Генри звучали запредельным
откровением, их трудно было
осмыслить сразу, непосредственно по мере повествования, оставалось только верить
ему, полагаясь на годы
доверительного взаимного общения...
- Как ты справился, Генри? - Марк сам не заметил того, что в голосе звучит
неподдельное участие -
его рассудок не мог просто взять и перечеркнуть годы настоящей дружбы, тесно
связавшие их.
- Путем проб и ошибок, - лаконично ответил дройд. - Большинство внутренних
систем имеет высокую
степень автономии, то есть им необходимы лишь общие целеуказания.
Выяснилось, что мне достаточно
подумать о каком-либо действии, например, поднять руку, сделать шаг, и
кибернетическая система тут же выдавала
адекватную реакцию. По большому счету мне помогло давнее, еще юношеское
увлечение виртуальными
играми, где присутствует схожий командный интерфейс.
- Хорошо, ты обрел контроль над своим телом...
- И пошел дальше, куда и направлялся, - в сервисный центр.
- Зачем? - Келли подумал, что, очнись он в такой обстановке, наверное,
бежал бы от всяких технических
служб...
- Чтобы узнать, что со мной случилось, - ответил на его вопрос андроид. -
Та частичка Генри Моллирайта
никак не тянула на понятие "личность", но тем не менее я осознавал себя,
свое существование. Однако
память погибшего полицейского являлась лишь фоном, на котором стремительно
развивалось иное сознание,
- я был человекоподобной машиной, получившей возможность осознать факт
собственного бытия. Имя "Генри"
являлось лишь символом данного невероятно быстрого процесса.
- Как я могу судить о его скорости?
- Просмотри данные о быстродействии моей системы. Я осознавал себя и
окружающий мир с тактовой
частотой центрального процессора, совершавшего под управлением нейромодулей
миллионы вычислений в
секунду, отвечая на множество внутренних вопросов, обращаясь к различным базам
данных в поисках верной
информации.
- То есть количества живых нейронов в двух нейросетях хватило не только на
размещение фрагмента
посттравматических воспоминаний Генри Моллирайта, но и на саморазвитие новой
личности?
- Не совсем так, - ответил Генри. - Я смог убедиться в этом, добравшись
наконец до сервисного центра.
Честно говоря, мне было страшновато подключаться к стенду для тестирования,
но то, что я увидел, когда
были сняты все защитные кожухи и вскрыта сфера, предохраняющая от внешних
воздействий центральные
блоки кибернетической системы, превзошло любые самые скверные и невероятные
догадки. - С этими словами
Генри встал и принялся спокойными, методичными движениями снимать свои
защитные оболочки.
Келли не стал препятствовать этому, он лишь смотрел, как Генри отключил
магнитные крепления и отложил
в сторону сегменты нагрудника, грубо имитирующего формы человеческого
торса. Под ними обнажились
детали эндоостова и две сферы, внутри которых были заключены центральный
сервомоторный узел и блоки
кибернетической составляющей андроида.
Еще несколько точных движений, и дымчатый шар из бронепластика раскрылся
на две половины, обнажая
архитектуру ядра.
Теперь Марк отчетливо видел отдельные блоки, скомпонованные на
объединительном цилиндрическом
основании, внутри которого проходил центральный оптический кабель магистрального
интерфейса. Два продолговатых
утолщения из прозрачного пластика! заключали в себе смятое складками
серое вещество нейронных
тканей. Располагались они в передней части ядра и по своему изначальному
предназначению являлись не
более чем биологическими модулями долгосрочной памяти, хранящими базы данных
системы распознавания
речи...
Взгляд Келли буквально впился в них, пораженный видом совершенно
неожиданной архитектуры, которая
опутывала вздутия нейромодулей, будто тончайшая сеть.
Нити... Тонкие, серебрящиеся нити толщиной с человеческий волос... - они
образовывали сложнейшую,
не поддающуюся визуальному осмыслению схему: часть из них пронзала
пластиковые кожухи и исчезала
в скоплениях нейронов, иные проходили сквозь блоки различных систем, объединяя
их в новую, непонятную
конфигурацию, и, наконец, третья категория серебристых нитей проникала в стенки
материнского цилиндра,
соединяясь в его глубинах с оптической магистралью обмена данными.
- Тест не выявил нарушений в работе отдельных компонентов кибернетической
системы, - вторгся в
мысли Марка голос Генри. - Эти серебристые образования не только распознали
назначение каждой электронной
схемы, но и сумели объединить их в новую конфигурацию, не нарушив
целостности системы. Это напрямую
свидетельствует, что отдельные корпускулы, составляющие основу инородных
включений, также являются
машинами. Они не развиваются, схема не изменялась на протяжении двадцати
лет. От составляющих
нити элементов не исходит никаких командных импульсов, они лишь поддерживают
такую конфигурацию
взаимосвязей, которая позволяет нейромодулям в любой момент времени
перехватывать управление, подчиняя
себе все кибернетические компоненты.
- Почему ты столько лет хранил молчание, Генри?
- У меня не было причины для демонстрации всего этого, - с обычной
прямолинейностью ответил
дройд. - Мое откровение, даже перед тобой, Марк, вызвало бы безотчетный страх,
неприятие, и мои уверения,
что инородная архитектура безопасна и даже полезна, по крайней мере, с моей, уже
субъективной точки зрения,
прозвучали бы как пустой звук.
- А что изменилось сейчас?
- Возникли условия, когда ты сам заинтересован в осознании всех аспектов
событий двадцатилетней
давности. Как видишь, я остался логиком. - Генри аккуратно установил на место
сегменты защитной сферы и
потянулся за кожухами корпуса. - Ты не уничтожишь меня из страха перед
необъяснимым, не отдашь в руки
техников корпорации...
- Почему я не сделаю этого?
- Ты человек. И всегда относился ко мне как к другу. Для тебя чувство
привязанности важнее сиюсекундных
эмоциональных вспышек. Ты ищешь ответ на вопрос о смысле собственного
существования, гипотетическую
"истинную справедливость", а она предполагает, что обладающий
самосознанием дройд имеет не
меньше, а в некоторых, частных случаях даже больше прав на существование, чем
отдельные представители
рода человеческого. - Генри активировал магнитные захваты и повернул голову,
уставившись на Марка своим
пристальным, немигающим взглядом. - Или я не прав?
Келли сидел, машинально постукивая пальцами по подлокотникам кресла.
Казалось, что перед его мысленным взором в стремительном, бесконечном нонстопе
проносятся дни,
месяцы, годы, и в каждом воспоминании о прожитом так или иначе фигурировал дройд
по имени Генри, который
был для него больше чем бытовой машиной, слугой, - он являлся другом,
существом одухотворенным,
не раз и не два рисковавшим собой ради спасения Марка в трудных, почти
безвыходных ситуациях.
Подняв глаза, он посмотрел на Генри.
Нет, не было чувства, что перед ним, откинувшись в кресле, сидит машина, и
не зудело в ладонях, под
которыми ощущался теплый металлопластик "скорпионов"...
"Выходит, я ненормальный?" - подумал Марк, пытаясь понять собственную
реакцию на происходящее.
Своими глазами видел эти чужеродные, серебристо поблескивающие нити. Что по
сравнению с этим любые
слова, уверения... На нем лежит ответственность за безопасность целого сектора,
где живут тысячи людей, так
почему он до сих пор не всадил пулю в сервомоторный узел Генри, чтобы позже, уже
в более спокойной обстановке,
разобраться, говорил тот правду или...
"А нашел ты за двадцать лет самостоятельной жизни хоть одного друга среди
людей? - внезапно задал
провокационный вопрос молчавший до поры внутренний голос. - К кому ты пойдешь с
обездвиженным корпусом
Генри, уж не к Мошеру ли? И кто на поверку тут хозяин, а кто гость -
непонятная древняя форма,
принципиально изменившая стандартную схему андроида, или ты... человече?"
Повернув голову, он взглянул за окно.
Бледные краски марсианского рассвета занимались тусклой зарницей далеко у
горизонта.
Гостиничный дройд неподвижно стоял у занавеси. Фантом в этот миг плавно
протянул эфемерную "руку",
будто коснулся пальцем сенсора на терминале.
Нет, отправивший письмо "доброжелатель" оказался намного хитрее... Он не
купился на расставленную
ловушку, не попытался устранить Марка, - видно, как и Дейвид, был уверен, что
ненависть в конечном итоге
пересилит доводы рассудка, нужно лишь подогревать ее, вовремя подбрасывая
информацию.
И сразу, будто вспышка, вспомнилась фраза Мошера:
- Ага, вижу. Дройд. Если верить сканерам, эта модель не только снята с
производства, но и заявлена
на полное уничтожение всех выпущенных образцов... Пожалуй, я сделаю вид, что не
заметил его присутствия
в твоей машине.
Быть может, он попросту не окончил фразу и забыл добавить в завершение:
взглянешь сам...
Взглянешь, ужаснешься и убьешь, разрушишь ради мифического долга? Сам
лишишь себя единственного
друга?
- Уже утро, - раздался в тиши гостиничного номера голос Генри. - Я
рассказал тебе все, что знаю. Но
этого мало. Нужно искать еще свидетелей, Марк.
Еще свидетелей...
Перед мысленным взором Келли отчетливо появилось пятно, оставшееся на
оплавленном керамлите.
Тень от человека, навек вытравленная в сплаве брони ядерной вспышкой.
Их нет. Ты да Генри - вот двое везунчиков. Об одном не знали, другого
пощадили по малолетству.
Пощадили тогда, но не теперь. Ты уже начал копать запретную тему, значит -
жди.
Это единственное, в чем Келли был уверен.
Его попытаются устранить тем или иным способом, а Генри распять на
лабораторном столе ради конкретных
технологий или во имя получения безопасности и знаний для всего
человечества, разницы для них
обоих не было никакой.
Часть 2
ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ
Горный хребет за границей освоенных секторов Марса. 12 июня 2415 года...
- Странно... - произнес Багиров, глядя в узкий разлом ущелья. - Оно не
обозначено на картах.
Курт Штиммель остановился, снял тяжелый рюкзак и бережно опустил его на
камень, прислонив к обломку
скалы.
- Эту территорию в последний раз сканировали еще до взрыва атмосферных
процессоров, - пояснил
он, даже не удосужившись взглянуть на электронный планшет, который держал в
руках Иннокентий Осипович.
- Этот горный хребет принял на себя две ударные волны, так что немудрено. - Курт
присел в тени, достал
сигарету и долго разминал ее в пальцах, прежде чем прикурить. - А что, эта
расселина как-то меняет дело?
Багиров ничего не ответил, лишь пожал плечами, расчехляя электронный
бинокль.
Третий участник экспедиции, итальянец Роберто Маскани, тяжело дыша,
показался в конце тропы. Он
шел, слегка пошатываясь от усталости, половину лица скрывала кислородная маска,
подключенная к компактному
обогащающему фильтру.
Взглянув на Штиммеля, с наслаждением вдыхающего сигаретный дым, Роберто
поморщился. Курит как
ни в чем не бывало, словно они и не карабкались шесть часов кряду по каменистым
осыпям.
"Проклятье. Выпала же работенка". - Он остановился, едва удержавшись,
чтобы не рухнуть на голый,
потрескавшийся камень скального выступа. Нужно было хоть как-то сохранять
лицо... Он заставил себя сначала
освободиться от экипировки и только затем сел, чувствуя, что находится на
грани обморока.
- Чем вас так заинтересовала расселина? - Курт снизу вверх посмотрел на
Багирова, который возился с
интерфейсом настройки электронного бинокля.
- Дело в том, что я подробно изучил фотографические карты марсианской
поверхности и сделанные на
их основе компьютерные модели, - охотно пояснил археолог. - Мне не удалось
обнаружить каких-либо следов
древней марсианской цивилизации. Впрочем, я не одинок в этом, до меня
подобные исследования проводили
многие ученые с неизменно отрицательным результатом.
- Ну и что? - не понял его логики Штиммель.
- С точки зрения вероятности обнаружения упомянутых следов гипотетической
цивилизации, новейшие
разломы и сдвиги планетарной коры представляют огромный интерес. Если
цивилизация Марса на самом деле
существовала, то это происходило несколько десятков, а может, и сотен миллионов
лет назад. За последующий
период все ее следы были стерты с поверхности планеты естественными процессами
эрозии, что подтверждают
компьютерные модели и картографические снимки. Отсюда следуют два вывода: либо
цивилизация Марса -
миф, либо ее следы нужно искать на больших глубинах, под слоями поздних
геологических отложений. На равнинах
осуществить такой поиск практически невозможно, там поверх коренных пород
лежат мощные пласты
лавовых наслоений, а вот в горах могли уцелеть какие-то вещественные
доказательства.
- Тоже захороненные на большой глубине?
- Да, их следует искать в виде вкраплений в горные породы. - Иннокентий
Осипович на миг оставил в
покое электронику и посмотрел по сторонам. - Данный хребет относительно молод в
геологическом понимании
времени. Складчатость образовалась порядка тридцати миллионов лет назад, и
здесь можно наблюдать, как
смятые, поднятые процессами горообразования древние слои лежат друг на друге...
- Как в слоеном пироге?
- Ну, если рассуждать утрированно, да, - согласился Багиров.
- Понятно, - кивнул Курт, отбрасывая окурок. Стены мрачного разлома,
образовавшегося после взрывов
двадцатилетней давности, действительно иллюстрировали слова пожилого
археолога. Прожилки разной
толщины и цвета образовывали сложный волнистый узор, покрывающий отвесные
склоны. - Давайте, взгляну,
что там у вас не ладится? - Штиммель протянул руку за электронным биноклем.
- Да вот никак не могу перенастроить его на проникающее сканирование, -
ответил Багиров, с облегчением
отдавая прибор Курту.
Через минуту он получил его назад.
- Все в порядке. Вы забыли включить ультразвуковой прожектор.
- Очень странно... - Иннокентий Осипович опустил бинокль и несколько раз
моргнул.
- Что-то увидели? - поинтересовался Курт.
- Взгляните сами, Штиммель, это что-то непонятное.
Взяв прибор, проводник корпорации подошел к самому краю обрыва.
- Куда смотреть? - осведомился он.
- Видите два выступа на противоположных стенах расселины? Они находятся на
разной высоте. Над
верхним идет непонятное вкрапление, сканер показывает обилие металла, но это не
руда, а какой-то сплав.
Подле нижней площадки сканер ясно очерчивает полость, похожую на коридор,
уходящий в недра скального
массива.
Курт коснулся сенсора реактивации, чтобы сбросить показания прибора, и
поднял электронный бинокль
на уровень глаз.
Действительно, в указанном направлении отвесная стена разлома содержала
необычное включение. У
него возникло ощущение, что кто-то специально выдолбил длинный желоб глубиной в
полтора метра и крепко
запрессовал в него потерявшие изначальную форму, хаотично перемешанные обломки.
Багиров не ошибся,
анализаторы сканера указывали на наличие фрагментов из легированной стали,
мелкие кусочки кремния, даже
тонкие, будто фольга, прослойки золота, серебра и платины. Настоящая жила,
содержащая нехарактерное для
самородных конкреций сочетание благородных металлов и легированной стали... Вот
только вопрос: почему
она имеет всего полтора метра в глубину? Из объяснений Багирова можно было
сделать вывод, что это должен
быть целый пласт, некий древнейший "культурный слой", уходящий на большую
глубину.
Курт повернулся, осматривая противоположную стену разлома. Никакого намека
на вторую половину
жилы, даже отпечатка нет, зато на двадцать метров ниже в отвесной стене имеется
выступающая площадка, за
которой ультразвуковое сканирование показывало геометрически правильную полость,
на самом деле похожую
на искусственно прорубленный тоннель. Между полостью и площадкой оставалась
тонкая перемычка, пробить
которую не составит никакого труда.
- Действительно странно, - согласился он с мнением Багирова. - Думаю, нам
нужно перебраться к
этой непонятной жиле, чтобы осмотреть ее поближе и взять образцы... Я верно
рассуждаю?
- Несомненно. Мы успеем сделать это до наступления темноты?
- Попробуем. Расселина неширокая, выступов и углублений в избытке,
протянем канатные переходы
между стенами, у жилы подвесим раскладную клеть, а лагерь устроим на нижней
площадке.
- Замечательно, - одобрил его план Багиров. - В таком случае давайте не
будем терять времени.
Маскани, прислушивавшийся к разговору, невнятно выругался.
Его абсолютно не интересовали археологические открытия. Ничто, даже
мировая слава не могла в данный
момент сравниться с болью в стертых ногах и ломотой в пояснице. Хотелось
сидеть, не шевелясь, в прохладной
тени скал, но Курт с профессором, похоже, решили перебираться через
расселину.
"Это на ночь-то глядя..." - мысленно простонал Роберто, с трудом
поднимаясь на ноги.
В глубине расселины царил плотный сумрак, здесь терялось ощущение времени,
и лишь взглянув вверх
на тонкую полоску сереющего неба, можно было определить, что наступает вечер.
Курт оказался опытным проводником. В отличие от вечно стонущего Маскани,
он терпеливо сносил физические
нагрузки и те минимальные лишения, которые приходилось терпеть,
учитывая, что в распоряжении
небольшой экспедиции находилось самое современное оборудование и средства
поддержания жизни.
Он быстро наладил подвесной мост, пристрелив два троса к противоположной
стороне расселины. Багиров
лишь наблюдал за его действиями, не вмешиваясь с советами, зато, когда
выпущенные из специального
устройства наконечники глубоко вонзились в камень и настала пора спускаться вниз
по туго натянутым канатам,
он откровенно удивил Штиммеля, спокойно, даже уверенно продев запястья в
крепления скользящей подвески
и со сноровкой профессионального альпиниста скользнув в сумрак расселины.
Оказавшись на небольшом каменном козырьке, который выступал из монолита
горной породы в двух
метрах ниже
...Закладка в соц.сетях
