Жанр: Электронное издание
Livad28
...ти "Киберсистем" были
разбросаны по десяткам
планет. Руководство ими осуществлялось дистанционно. В один прекрасный день
всякие директивы просто
перестали поступать на компьютеры планетарных управляющих, и с этого момента
началась короткая агония
одной из самых мощных корпораций Галактики.
- Тайный центр? - глухо спросил Райвен, уловив его мысль.
- Да, - подтвердил Андор. - Я предполагаю, что это должен быть огромный
лабораторно-производственный
комплекс, построенный где-то в недоступном месте, скорее всего на
непригодном для жизни планетоиде,
имеющем статус частного владения. По логике, те, кто стоял у руля
корпорации, предполагали, что род
их деятельности может привести к краху основных производств, и были готовы к
этому. Ни арест производственных
мощностей или банковских счетов, ни природные катастрофы, ни война в
населенных мирах - ничто
не должно было уничтожить корпорацию "Галактические Киберсистемы", потому что ее
создатели имели тот
самый хорошо оборудованный и не известный никому центр. Подводная часть айсберга
должна была уцелеть в
любых обстоятельствах, а получилось как раз наоборот. Что-то или кто-то нанес
удар по тому самому "головному
предприятию", и вся видимая структура "Галактических Киберсистем"
рассыпалась, потеряв опору, как
карточный домик.
Несколько минут Райвен молчал, обдумывая услышанное.
- Меня собрали на том самом пресловутом центральном производстве? -
наконец спросил он.
- Вероятнее всего, да. Твоего описания как серийной либо экспериментальной
модели нет ни в одном
из архивных документов бывшего Звездного Патруля, а эта организации, долгое
время существовавшая при
Совете Безопасности миров, имела свой очень серьезный разведывательный отдел. К
тому же я склоняюсь к
мысли, что ты был последним порождением "Киберсистем".
- Почему? - удивился Райвен.
- В твоем облике и в воплощенных в тебе конструктивных решениях очень
много эстетики, и в то же
время некоторые узлы недоработаны, словно стандартные детали подгонялись под
твой облик. Тебя собирал
некто, относящийся к тебе скорее как к близкому другу, чем к обыкновенной
машине. Он делал это со страхом,
любовью, надеждой и... чувством вины.
- Мой друг?.. - казалось, что Райвен пытается что-то вспомнить, мучительно
копаясь в собственной
памяти. - Почему ты так уверен в этом, Андор?
- Здесь я вижу аналогию с самим собой, - в тон ему ответил андроид. Моим
создателем был безымянный
гений, погибший на войне. Я его единственное детище. Он умирал от
смертельного ранения в тот момент,
когда я впервые увидел свет. - Андор вдруг отвернулся. Казалось, эти
воспоминания, которым было уже
больше тысячи лет, по-прежнему причиняют ему боль. - Этот человек относился ко
мне, как к своему отпрыску,
понимаешь? - спустя какое-то время продолжил он. - Мой интерфейс общения с
внешним миром изначально
был сугубо речевым, а все остальное - лишь вторичные придатки,
облегчающие получение дополнительной
информации. Мой создатель, которого я бы предпочел называть "отец",
видел во мне не машину, не
набор функциональных микросхем, а нечто более близкое себе.
- То же самое и в моем случае?! - полуутвердительно произнес Райвен.
- Да, - подтвердил Андор. - Ни один профессиональный конструктор
кибернетической системы не
станет жертвовать удобством и скоростью обмена информации в угоду каким-то
чувствам или эстетическим
соображениям. Тебя и меня воссоздавали по образам. Я - это образ мечты моего
создателя, ты же воплощение
образа конкретного человека, чей мозг долгое время был главным в твоем двояком
процессоре.
- Если я образ, то значит, меня не изготовляли с конкретной целью?
- Да. Скорее всего, тебя просто пытались реанимировать.
- Погибший человек, чей мозг перенесли в механическую оболочку?
- Это догадка, но я считаю, что она очень близка к истине.
- Но мозг погиб! - напомнил ему Райвен. - От того человека не осталось
ничего, кроме пары смутных
воспоминаний! - с очевидным, но непонятным Андору гневом добавил он. - Кто
же я тогда сейчас? Лоботомированный
призрак?
Андор невесело усмехнулся, искоса посмотрев на двадцатитонную машину.
Сколько раз он задавал сам
себе подобный вопрос. Людям проще - им не нужно искать разумных оправданий для
собственного существования.
- Ты родился на Деметре, и твой путь имел конкретное начало, - ответил он.
- Ты Райвен - существо,
воспитанное Беат.
Некоторое время они молчали. Каждый из них думал о своем, и неизвестно,
какие вихри воспоминаний и
чувств проносились в процессорах двух искусственных интеллектов, если учитывать,
что их разумы жили ритмом
миллисекунд.
- Итак, - наконец произнес Райвен, словно подводя черту под всем
сказанным, - около четырехсот
лет назад, в период краха "Галактических Киберсистем", я был создан в
таинственном центре под названием
Башня, спрятанном от людских глаз на каком-то негостеприимном и скорее всего
безымянном планетоиде, после
чего я один или, если судить по оборудованной внутри меня рубке, со
спутником или спутницей отправился
в неизвестный мир, где столкнулся с чудовищными опасностями. Те, кто был со
мной, - погибли, а я, умирающий
и искалеченный, оказался вышвырнут сюда, в Сферу Дайсона, где мой мозг
окончательно умер.
- Все верно.
- Тогда где мне искать свое "я"? Есть ли возможность найти тот загадочный
центр, где я был собран?
Ответ Андора был лаконичен, и тем не менее он потряс Райвена.
- Да, - коротко ответил андроид.
- Ты знаешь, где расположена Башня?!
- Теперь ее оказалось не так уж трудно вычислить, - ответил андроид. Нужно
было лишь строго придерживаться
определенных критериев отбора.
- Например?
- Мне казалось очевидным, что для Центра был избран планетоид. Он должен
был обладать иммунитетом
частной территории. Я обратился к архивам Галактического Сообщества и
получил длинный список космических
тел, на которые были оформлены частные права в интересующий меня период
времени. Потом я навел
справки и отсеял те, где по сей день живут и здравствуют люди. Остался
короткий список из пяти планет.
Огласить его?
Динамики Райвена фыркнули.
- Ты еще спрашиваешь?!
- Хорошо. Слушай.
Перечисление кодовых номеров звезд и планет не сказало Райвену ровным
счетом ничего. И лишь промелькнувшее
между цифрами слово "Гермес" заставило его резко повернуться так,
что недовольно всхлипнули
двигатели торсового разворота.
- Это он!
Андор запнулся.
- Гермес. Я думаю, что Башня именно там, - произнес Райвен.
- Интуиция? Или ты вспомнил?
- Не знаю. Внутреннее убеждение. Это название мне знакомо.
- В принципе, это не так и важно, верно? - ободрил его Андор. - Сфера
заинтересована в обнаружении
Башни не меньше твоего, Райвен, так что при нашем содействии не составит
труда обследовать пять небольших
планет.
- А в чем заключается интерес Сферы? - мгновенно насторожился Райвен.
- Башня представляет для нас потенциальную угрозу, - загадочно ответил
Андор.
Райвен слишком сильно нервничал в этот момент, чтобы отследить ход мыслей
своего собеседника, поэтому
он просто спросил:
- Почему? Ведь она пребывала в забвении столько веков.
- Шнайдер, - лаконично пояснил Андор. - Он жив, он ненавидит Сферу и все с
ней связанное, он
ищет запредельные технологии, а Башня, судя по моим данным, может дать ему
возможность отштамповать
столько боевых машин, что он затопит кровью не только Сферу, но и всю обитаемую
Галактику.
- Но Мать отправила его в "слепой" прыжок! - запротестовал Райвен. - И
откуда ему знать про Башню?
- тут же добавил он новый вопрос.
- Гиперсфера выплюнет его в радиусе пятидесяти световых лет от Деметры, -
спокойно пояснил Андор.
- Это легко вычисляется исходя из мощности зафиксированного энергетического
всплеска при переходе.
- Он задумчиво усмехнулся. - Человечество растет, Экспансия ширится, и о тех
временах, когда, прыгнув на
пятьдесят световых лет, корабль оказывался в зоне неисследованного космоса,
сейчас остается только вспоминать.
Не сомневайся, оказавшись в трехмерном пространстве, техники "Виктории"
быстро установят связь с
ближайшей станцией Гиперсферной Частоты. Он не улетел в никуда, Райвен, даже не
надейся на это. А что до
твоего второго вопроса, то тут присутствует очевидная логика - ты бессознательно
копировал свой облик. Копия,
- он, усмехнувшись, отступил на шаг и осмотрел Райвена с головы до ног,
словно видел того впервые, -
ничуть не уступает оригиналу, в самых незначительных деталях, можешь поверить
моим сканерам. Логично
предположить, что если ты скопировал все, вплоть до отделки пилотской кабины и
цвета панелей, то уж клеймо
"Галактических Киберсистем" на тех останках, что находятся в руках Отто
Шнайдера, есть наверняка. А отказывать
ему в способности составить ту же самую логическую цепочку, что и я, было
бы не просто глупо, это
явилось бы преступлением. Если Шнайдер неуравновешен и подвержен мании величия,
то это не значит, что он
беспросветно глуп. Вопрос его появления на какой-то из пяти означенных мною
планет, по сути, уже предрешен.
- Мне нужно поговорить с Беат, - неуверенно произнес Райвен.
Андор покачал головой.
- Я не против. Тебе нужен спутник и компаньон, но стоит ли подвергать ее
такому риску? Шнайдер
может оказаться просто щенком, заморенной шавкой по сравнению с тем, что,
вероятно, откроется в Башне.
Это очень опасное мероприятие, Райв.
- Я понимаю... - глухо ответил он. - Но Беат сама должна решить. - Он
повернулся в сторону застывшей
неподалеку молодой женщины и крикнул во всю мощь встроенных динамиков:
- Бетти! Ты не могла бы уделить нам с Андором пару минут?
Андроид только покачал головой, ничего не сказав.
Он знал, как тяжело быть машиной. Особенно когда любишь всей душой кого-то
из смертных.
Он не завидовал Райвену.
Глава 9
В двухстах световых годах от Сферы Дайсона.
Планетоид Гермес - частная территория корпорации "Галактические Киберсистемы".
Раннее утро.
Где-то, на сотнях населенных людьми планет, в этот час наступали закаты
или рассветы, кто-то любил,
кто-то ненавидел, одни рождались, другие умирали. Жизнь шла своим чередом.
Но только не здесь.
В тусклых небесах Гермеса неверным, дрожащим миражом, возникшим среди
нескончаемой песчаной
бури, вставал неправдоподобно большой, налитый цветом дурной крови шар звезды.
Все было, как сотни лет назад, - те же дюны из сыпучего оранжевого песка
медленно перемещались
под напором неутомимого ветра, так же ядовит оставался воздух, точно так
вздымались к тусклому небу покатые
этажи похожей на древнюю пирамиду Башни.
Где человечество перешагнуло ту черту своего техногенного развития, когда
в числе прочих свидетельств
Великой Экспансии, неудержимого продвижения в глубь Галактики стали
появляться не только новые
колонии, но и иные, подобные Деметре и Гермесу, миры, которые уже сейчас
являлись не чем иным, как артефактами
человечества?
Эта черта казалась размытой, растянутой в столетиях, но она, несомненно,
была. Занятые проблемами
выживания, собственными судьбами, люди не обратили внимания на то, как далеко
ушли вперед некоторые
области знания.
Одни миры поражали дерзостью, изяществом, а порой - чудовищностью
биотехнологий, другие конструировали
все более и более сложные машины, третьи совмещали кибернетическую
ткань с живой плотью в
вечной попытке создать идеальные организмы, для которых старение и естественная
смерть стали бы днем вчерашним.
Люди спешили жить и не замечали порой, что манипулируют такими образчиками
своих технологий, которые,
случайно забытые, оставленные в надежде на будущее возвращение или же
попросту брошенные, продолжают
хранить в себе огромный потенциал.
Когда-то на древней Земле такой опасной для молодой цивилизации вехой
явилось открытие ядерной
энергии.
В тот момент, на исходе второго тысячелетия, когда Землю наполняло ядерное
оружие - продукт запредельной
для своего времени технологии, человечество могло покончить с собой в
один день.
Но этого не случилось. В тот момент победил разум, и это дало возможность
людям вырваться в дальний
космос и в конце концов заселить Галактику.
Теперь, сами того не подозревая, люди вновь стояли у черты, за которой
клубился мрак неопределенности
будущего. История повторялась на несоизмеримо более высоком техническом
уровне. И ситуация была тем
более опасной, что не казалась столь вопиющей, как в конце двадцатого века.
Теперь речь шла уже не о физическом уничтожении. За той чертой могла
оказаться моральная смерть.
"Нас уже не остановить, не уничтожить как вид, не отбросить в прошлое.
Человечество состоялось", -
так заявил один из популярных к началу четвертого тысячелетия галактических
политиков.
Несомненно, он был прав. Ни одна диктатура просто не смогла бы
контролировать все человеческие миры.
Критическая черта в отношении регресса была пройдена сотни лет назад.
Обитаемых миров стало так много,
что если в одном из них вдруг намечался поворот к застою, то десятки других
развивались стабильно и динамично.
Человечество оставляло следы. Оно разбрасывалось артефактами, которые
могли повергнуть в шок не
только далеких потомков, но и иные, отличные от людей расы. Чего стоили одни
лишь кладбища космических
кораблей, до сих пор парящие в пространстве на месте великих битв двух
галактических войн. Или забытые,
блуждающие в межзвездной среде станции. Или такие миры, как Деметра и Гермес.
Когда компьютеры с течением времени начинают бороться за собственное
выживание и самоорганизовываться,
порождая искусственные разумы, стоит задуматься: а не опасно ли
оставлять без присмотра, бросать,
как ненужную, отслужившую или забытую вещь, продукты таких технологий?
В Галактике медленно начинался стихийный процесс возникновения третьей,
отличной от людей силы.
И эта сила была похожа на ребенка, что делает свои первые шаги.
...Рассвет на Гермесе еще только начинался, когда в темных небесах
появился огонь, пробившийся ярким
отсветом сквозь клубы пыли и оранжевого песка.
Объятый пламенем планетарных двигателей "Шаттл" шел на посадку. На его
борту красовалась эмблема
и название базового корабля.
Это был спускаемый аппарат с "Виктории".
Если на Гермесе, в районе Башни, полыхал тусклыми красками рассвет, то над
одним из участков Сферы
Дайсона безраздельно властвовала угольно-черная ночь.
Ночь была самым тяжким временем суток для Райвена, вне зависимости от
того, на какой планете он находился.
Ночью он всегда оставался наедине с самим собой. Если днем он мог найти
поддержку у Беат, и они, как
правило, были заняты различными делами, то ночью, когда Беат спала, Райвен часто
начинал хандрить.
Шесть лет назад, еще будучи просто летающим шаром, он подолгу висел у окна
спальни, сканируя те
ночные города, где им приходилось останавливаться в своей кочевой жизни.
Этой же ночью он не находил себе покоя, и его не привлекали царящие во
тьме россыпи огней большого
города. Времена, когда маленький, набитый кристаллами шар с удивлением взирал на
мир единственным глазом
своей видеокамеры и не переставал удивляться, давно прошли. Он вырос,
изменился, превратился в Райвена,
обрел самосознание, накопил опыт и... потерял себя.
Сейчас он даже не мог просто висеть за портьерой, слушая ровное дыхание
Бетти и размышляя над удивительным
миром, что лежал вокруг.
Райвен распрямил ступоходы и плавно повел торсом.
Гостиничные номера не были приспособлены для размещения двадцатитонных
машин. Перед его видеокамерами
плавно проплыла панорама подземного гаража. Он стоял среди ровных
шеренг запаркованных на
ночь машин.
Он сам был машиной.
Среди глухой тишины нервно взвизгнули заработавшие сервоприводы, и,
казалось, стены гостиничного
комплекса вздрогнули, когда он тронулся с места.
Ему страшно хотелось поговорить с Бетти, чтобы унять то беспомощное
чувство одиночества, что ширилось
с каждой секундой, заполняя его сознание.
Этот вечер начался для Беатриче, словно сон.
Она не привыкла к тому комфорту, что царил тут повсеместно. Сфера казалась
ей розовой мечтой маленькой
девочки, мечтой, внезапно воплотившейся в жизнь.
Ровно в девять в двери ее номера осторожно постучали.
Она уже начала беспокоится о Райвене, которого забрал с собой Андор. О чем
они могли так долго беседовать?
Открыв двери, она увидела красивого молодого человека, безукоризненно
одетого, который стоял за порогом,
открыто и радушно улыбаясь. Одна его рука была почему-то спрятана за
спиной, и Беат мгновенно насторожилась.
Ее взгляд затравленно метнулся по сторонам в поисках укрытия на тот
случай, если незнакомец
прячет оружие.
- Мисс Блейз? - осведомился он.
- Да? - не менее вопросительно ответила она.
- Меня зовут Патрик, Мистер Райвен задерживается, и я буду счастлив
немного скрасить ваш вечер. -
Он непринужденным жестом достал из-за спины благоухающий букет невероятно
красивых цветов. - Я готов
стать вашим гидом, показать вам город. Знаете, Сфера - это чудесное место, мисс
Блейз.
Она в первый момент не нашлась что ответить. Не то чтобы ее прежняя жизнь
превратила ее в грубое и
неотесанное существо, просто события слишком резко контрастировали друг с
другом...
Она приняла букет и пригласила его войти.
- Не стоит, - вежливо отказался Патрик. - Я подожду вас внизу, в холле. Не
беспокойтесь, мисс
Блейз.
- Вас послал Райвен? - не удержавшись, спросила она, прежде чем он успел
сделать шаг от двери.
Патрик обернулся, сверкнув радушной белозубой улыбкой.
- Мистер Андор просил передать его глубочайшие извинения по поводу их
затянувшейся беседы. Он
просил меня скрасить ваш вечер.
- Ну хорошо, я сейчас спущусь, - наконец решилась она.
Райвен и Андор действительно долго беседовали. Они неторопливо шли по
недавно проложенному участку
автобана, который еще был закрыт для движения транспорта и вел к подземному
гаражу гостиничного
комплекса.
- Я думаю, что не стоит беспокоить Беат, - на прощание заметил Андор. Ей
много пришлось пережить.
А человеческому организму нужен полноценный отдых, чтобы оправиться от
потрясений.
Райвен знал это не хуже андроида. И тем не менее он не выдержал. Ему было
просто необходимо услышать
ее голос...
Был уже первый час ночи. Сервомоторы в последний раз взвыли, и он
остановился возле коммуникационного
устройства гаража. Из брони Райвена выдвинулся тонкий гибкий манипулятор.
Коснувшись им сенсорной
клавиатуры, он набрал номер.
Интерком ответил ему долгими протяжными гудками.
Райвен нажал сброс и повторил попытку.
Никто не ответил. Обескураженный, он стоял подле коммуникационного
устройства, не зная, что теперь
делать, и в его сознании щемящим холодом вдруг пролилось какое-то незнакомое
доселе чувство.
Оно было странным, это внезапное ощущение внутренней пустоты, словно
оборвалась какая-то цепочка
информационных файлов или основные системы вдруг дали секундный сбой. Никогда
раньше он не испытывал
ничего подобного. Беат не было в номере. Возможно, она вышла прогуляться по
городу. Возможно... Возможно...
Тысячи разрозненных мыслей теснились в его сознании. Не отдавая себе
отчета, Райвен вдруг развернулся
и зашагал к сияющему терминалу сетевого компьютера, который управлял
автоматикой подземного гаража.
Он словно обезумел. Первый опыт настоящих человеческих чувств ошеломил его
своей противоречивостью
и глубиной. Для его процессора это был своего рода шок, и вряд ли в этот
момент он на все сто процентов
осознавал, что и зачем делает.
Выдвинув другой манипулятор, с сетевым разъемом на конце, он точным
движением вставил его в свободное
гнездо терминала и вошел в коммуникационную сеть города.
Поток обрушившейся на него информации немного привел Райвена в чувство.
Его процессор обладал незаурядной
мощностью, и сотни картинок, передаваемых с видеокамер, раскиданных по
разным улицам, обрабатывались
в нем почти мгновенно.
Он нашел знакомое лицо на седьмой секунде поиска.
Беат сидела за столиком летнего ресторана. Она смеялась радостно,
беззаботно, а напротив, подперев
подбородок скрещенными руками, сидел красивый молодой мужчина. Он не отрываясь
смотрел в глаза Беат.
Между ними, в интимном сумраке, теплилась свеча.
Картинка в сознании Райвена внезапно померкла.
Его процессор действительно дал сбой.
Спустя полчаса Райвен связался с компьютером космопорта.
Ему не нужно было никаких разрешений. Его процессор взламывал любую
программу, написанную
людьми, достаточно быстро. Он не чувствовал, что поступает неправильно.
От города к космопорту вела прямая, как стрела, дорога.
В этот час движение по ней практически отсутствовало - навстречу Райвену
попалось лишь два автоматических
фургона, осветивших фигуру шагающего по автостраде робота своими
фарами.
Он не понимал того, что происходит с ним. Он вел себя неразумно.
Он вел себя, как человек. Порывшись в памяти, он нашел подходящее
сравнение, но от этого не исчезло
сосущее чувство пустоты.
Между ним и Беат лежала пропасть. Их взаимная привязанность должна была
окончиться трагедией.
Шагая по широкой обочине автобана, Райвен с отчаянным упрямством думал о том,
что пусть лучше это случится
с ним, чем с Беат. Ей нужен был человек.
Их взаимная привязанность. Это был абсурд. Райвен вдруг затормозил, так
что его керамлитовые когти
оставили глубокие царапины в стеклобетоне. Почему он не думал об этом раньше?
Ведь не прошло и недели с
того момента, как они отдавали жизнь друг за друга и делали это не задумываясь.
Ответ был прост. Он больше не мыслил, как машина. Машина не может обладать
подсознанием. С того
момента, как он понял, что раньше, очень давно, был точно таким, как Беат, его
мысли вдруг изменились коренным
образом. Он ощутил собственную неполноценность.
Что-то освободило дремлющий в нем потенциал человеческих чувств. Это
оказалось страшно.
Райвен-машина умер. Остался некто, облеченный в механическое тело, но
мыслящий, как человек.
Он покачнулся и вновь размашисто зашагал к манящим огням космопорта. Если
существовал ответ на
мучившие его вопросы, то он знал, где его искать. Там, где его создали. На
Гермесе, в таинственной Башне.
Гермес. На подступах к Башне.
Говоря о потенциальных возможностях Отто Шнайдера, Андор ошибался. Он
недооценивал полковника.
Та организация, что стояла за его спиной, финансируя поиск оружия,
способного сокрушить Сферу, являла
собой союз всех более или менее крупных корпораций Окраины.
Третья волна Великой Экспансии человечества вместо того, чтобы
выплеснуться в неизведанные сектора
космоса, оказалась направлена вовнутрь, в Сферу Дайсона, которая поглощала
миллионы иммигрантов, введя
лишь некоторые ограничения и не требуя баснословных денег на процедуру
переселения.
Для корпораций, производящих колониальные транспорты, да и вообще для всей
Окраины, такое течение
событий грозило обернуться если не катастрофой, то затяжным экономическим
кризисом.
Сфера Дайсона оказалась вовлечена в корпоративную борьбу, ту самую
азартную и в большинстве своем
нечистоплотную игру по большим ставкам, где не было четких правил и границы
дозволенности казались зыбкими
и размытыми.
Вот почему, как только остатки экипажа "Виктории" сумели обуздать
взбесившийся гипердрайв, в распоряжении
полковника вновь оказалось все деньги, техника, люди, компьютеры.
Единственное, что изменило полковнику после катастрофического старта с
Деметры, - это хладнокровие
и здравый смысл. Он испытал слишком много неудач, одну за другой, и ему была
необходима полная, неоспоримая
победа.
Соавторов он не принимал.
Темные фигуры в камуфлированных бронескафандрах двигались от севшего
"Шаттла" в сторону Башни,
охватывая ее полукольцом.
Корабль висел на орбите - темный, безмолвный, покинутый людьми, которых
после дикого старта с
Деметры осталось не так много.
Отто Шнайдер казался одержимым. Он еще не перешагнул черту, за которой
начиналась тьма безумия,
но был определенно близок к ней.
Ноги полковника по щиколотки тонули в бурой пыли. Ветер хлестал по забралу
гермошлема, осыпая
бронированную фигуру шелестящей песчаной поземкой.
Темный силуэт Башни приближался, и сквозь песчаную бурю уже можно было
различить отдельные детали
этого таинственного циклопического сооружения.
На высоте около ста метров от поверхности Гермеса в покатой стене зияла
безобразная дыра. Очевидно,
что взрыв произошел внутри здания - балки несущих опор были выворочены наружу и
перекручены, словно
корявые иссохшие руки, простертые к небу в вечном, застывшем на века жесте
отчаяния.
По коже Шнайдера продрал озноб. Сквозь тучи песка и бурой пыли
проглядывали рваные свинцовые тучи,
которые гнал по небу все тот же шквальный ветер. Впереди, за обрамлявшими
цоколь дюнами, виднелся
наполовину засыпанный вход. Бойцы его отряда, разбившись на пары, встревожено
озирались по сторонам.
- Вперед! - рявкнул в коммуникатор полковник. - Хитмен, взорвать дверь! -
приказал он.
Две темные фигуры метнулись к подножию Башни. Остальные наблюдали, как они
расчищают от песка
пространство перед плотно сомкнутыми створами огромной двери, служившей скорее
всего грузовым порталом.
Через несколько минут они, пригибаясь, побежали назад.
Все, включая полковника, ничком бросились на землю, прямо на струящийся
песок.
Башня возвышалась над ними, вызывая ощущение заброшенности, и каждому в
душе хотелось верить,
что так оно и есть. Катастрофический старт с Деметры научил этих людей прежде
всего ирреальному страху
перед подобными, давно заброшенными и забытыми людьми творениями.
По контуру ворот сверкнуло ослепительное оранжевое пламя. Упругая ударная
волна смела макушки
дюн, на некоторое время превратив пространство перед Башней в ровную песчаную
площадь. Оглушительный
грохот, сопровождаемый горячим ветром и дождем обломков, накатил на засыпанных
песком людей.
Когда они приподнялись, стряхивая с себя песок, то увидели, как беззвучно
падает вовнутрь здания выбитая
взрывом многотонная стальная плита.
Ее падение породило глухой толчок.
- Вперед! - вновь прозвучал в коммуникаторах приказ полковника.
Фигуры в фототропной броне послушно двинулись в черный
...Закладка в соц.сетях
