Жанр: Электронное издание
Livad18
...сработал эффект внезапности - часть
храмовников из передовых групп шарахнулась назад, не понимая, откуда ведется огонь,
две БПМ, наоборот, увеличили скорость, выбрасывая камни из-под траков своих гусениц,
стремясь быстрее прорваться сквозь гибельную теснину, а Кречетов, воспользовавшись
замешательством, скосил еще нескольких человек и нырнул под прикрытие стены, прежде
чем враги смогли обнаружить его позицию.
Гортанные выкрики команд, стоны раненых, лязг гусениц и утробный вой
двигателей - все слилось в единую какофонию звуков, которую дополнили несколько
беспорядочно выпущенных автоматных очередей.
Низко пригибаясь, Андрей пробежал вдоль закругляющегося выступа стены и снова
выглянул в проем между зубцов.
Как он и предполагал, перебежка привела его к позиции, расположенной в тылу
опомнившихся воинов Храма, которые по примеру планетарных машин бросили свои
уловки и теперь стремились одним рывком преодолеть теснину. Похоже, что узилище
прохода, зажатого меж двух закопченных стен, стало внушать им ужас - храмовники
потеряли деление на отряды и бежали гурьбой, карабкаясь по предательски осыпающимся
камням.
Андрей опять спокойно прицелился, и "АРГ-8" забился в его руках, прошивая узкий
проход длинными разящими наповал очередями.
Огонь в спину вызвал среди отряда полную дезориентацию и панику. Человек
тридцать прорвались вперед, стремясь укрыться за броней остановившихся планетарных
танков, остальные залегли среди трупов, но Андрей не стал наглеть, понимая, что
некоторые приемы работают только один раз. Нажав на сбрасыватель, он скинул на пол
бастиона пустой магазин, присоединил полный и опять, согнувшись, побежал назад.
Он все отчетливее понимал, что игра в прятки со смертью, несмотря на временные
успехи и преимущества, не могла продолжаться вечно. Сейчас враги опомнятся и по
положению трупов поймут, что огонь велся с левого бастиона. Единственное, чего
противник не мог определить наверняка, - это истинное количество защитников древних
укреплений.
Заняв заранее намеченную позицию, Кречетов осмотрелся и понял, что его
действительно вычислили. Оба планетарных танка, развернув башни в сторону бастиона,
медленно продвигались вперед, стремясь занять выгодную для стрельбы позицию на
ровном участке горной дороги, а храмовники, минуту назад группировавшиеся за их
броней, будто испарились, засев во всех мало-мальски пригодных укрытиях.
Андрей затаился в ожидании последней атаки.
Уже не было сил ни на мысли, ни на переживания. Он просто ждал, зажав в
полусогнутой ладони прикуренную сигарету, выпуская дым вниз, в гладко
отшлифованные каменные плиты, не думая при этом ни о чем.
Какой смысл мучиться собственным бессилием, когда нет реальной возможности
остановить две бронированные машины? Повернув голову, он еще раз окинул взглядом
бастион, но не заметил ничего похожего на второй выход из укрепления, хотя дыра в полу
на месте его прошлой позиции явно свидетельствовала, что укрепления многоэтажные.
Однако зримого входа на другие уровни Андрей не заметил и там - в каменном
перекрытии соседнего бастиона просто зияла дыра, через которую в сумраке смутно
проглядывали очертания провалившихся вниз балок следующего яруса...
...Его мысли прервал отрывистый ритмичный грохот - это заработали башенные
орудия планетарных танков.
И опять, в который уже раз, вокруг вздыбился камень, превращаясь в раскаленную,
рубящую все на своем пути гранитную крошку. Один из таких осколков резанул
Кречетова по щеке, заставив Андрея рефлекторно упасть плашмя на каменный пол. Он не
почувствовал боли, лишь ощутил, как липкий горячий ручеек струится по подбородку и
шее, затекая за ворот металлокевларовой брони.
Вытерев кровь тыльной стороной ладони, Андрей взглянул на свою грудь и невесело
усмехнулся. Видок был еще тот... Блестящая, тщательно ухоженная прежним хозяином
металлокевларовая броня теперь превратилась в грязное окровавленное рубище, сплошь
покрытое шрамами от шальных осколков, в некоторых местах легкие, но чрезвычайно
прочные бронепластины были вырваны с корнем, и на их месте торчала рваная ткань
подложки.
Почему же они так злы и настырны?.. - угрюмо подумал он, разглядывая свою
потрепанную броню. - Неужели им так важна моя смерть?
Словно в ответ на эту мысль, прямо над головой с грохотом вырвало изрядный кусок
кладки, и взрывная волна обдала жаром лицо, встряхнув измученное тело так, что Андрей
вскрикнул от боли...
Шквальный огонь двух спаренных орудий бушевал не меньше пяти минут. Андрею
оставалось лишь распластаться на полу и лежать, ожидая, когда стихнет артподготовка и в
узкий лестничный проем полезут храмовники.
Хотел он того или нет, но за это время взгляд его покрасневших от многочисленных
контузий глаз несколько раз обежал замкнутый периметр древнего укрепления,
машинально подмечая те детали, что он пропустил в горячке подготовки новой позиции.
Собственно, его внимание привлек Ромель, о котором Андрей совершенно забыл.
Оказывается, карлик все это время находился рядом - не обращая внимания на
шрапнельный разлет каменных осколков, он возился в дальней части бастиона, где имелся
выступ контрфорса, обращенный в сторону разрушенного города логриан. Выступ
титанической кладки стен оканчивался небольшой округлой площадкой, аналог которой
Кречетов уже видел на соседнем укреплении. Андрей вспомнил, что именно на подобной
площадке была закреплена ржавая, потерявшая свои боевые качества зенитная установка.
Присмотревшись, он вдруг с холодком в груди осознал, чем именно занят карлик:
Ромель тщетно пытался своими слабенькими руками сорвать тяжелый полог защитной
прорезиненной ткани с чего-то угловатого, до боли знакомого и...
Андрея внезапно прошиб холодный пот.
Серая камуфлированная ткань сливалась с фоном стен, и потому он не заметил этой
конструкции сразу, как только поднялся на площадку укрепления, но, несомненно, под
ней было скрыто зенитное орудие.
Тщетно... - подсказывал рассудок, но душа уже трепетно вздрогнула, внезапно
ожив под робким лучиком надежды, и Андрей, не обращая внимания на разрывы, пополз
по каменном полу, пересекая площадь укрепления по наикратчайшему пути.
Каменные осколки падали вокруг, больно барабанили по спине, оставляя
кровоподтеки под металлокевларом брони, по телу струился липкий холодный пот, когда
справа или слева внезапно вырастал тугой оранжево-черный султан разрыва и горячая
взрывная волна, перемешанная с осколками, подбрасывала его измученное тело, больно
отзываясь в каждой мышце...
Это походило на кошмарный сон, с той лишь разницей, что не было никакой
возможности очнуться, вырваться из объятий дурной, исковерканной реальности...
Раньше, очень давно, еще в самом начале службы, после первых настоящих боев
Андрея действительно мучили подобные сны, в которых он полз среди разрывов, не ведая
ни направления, ни цели... но те кошмары были излечимы и в конце концов прошли, этот
же - нет...
Есть предел стойкости человеческого организма, черта, за которой одни впадают в
безвольную кому, а иные бьются до конца, хотя и осознают, что сопротивление
превосходящим силам противника лишь оттягивает роковой миг...
В такой ситуации одинокого бойца может спасти лишь чудо, но Андрей в чудеса не
верил.
Он уже слабо помнил, как дополз до Ромеля, и очнулся, лишь коснувшись упругого
прорезиненного полотнища.
- Что под ним?! - хрипло, не узнавая собственного голоса, проговорил он, а глаза
карлика злобно сверкнули в ответ, и тихий шелестящий голос, непонятным образом
перекрывающий грохот разрывов, ответил:
- Ты упрямый, глухой!.. Ромель кричал тебе, звал тебя...
- Ну, извини... - нашел в себе силы Кречетов, чтобы вытолкнуть сквозь зубы эту
идиотскую в грохочущем аду фразу.
Вместо того чтобы задавать вопросы, он приподнялся и, опираясь на локоть, потянул
на себя край полога, который сначала упрямился, растягиваясь, цепляясь за выступы
скрытого под ним механизма, а потом вдруг поддался, ниспадая вниз тяжелыми
складками.
Под ним на поворотной платформе стояло, тускло отблескивая металлом и смазкой,
полуавтоматическое зенитное орудие, прототип которого когда-то был разработан на
планетах-колониях для охраны периметра космических портов. Оно предназначалось для
борьбы со штурмовиками и космическими истребителями Земного альянса, - мгновенно
подсказала память Кречетова, - то есть снаряд этого орудия мог пробивать даже
многослойную керамлитовую броню внеатмосферных летательных аппаратов.
В первую секунду Андрей испытал потрясение, шок.
Орудие выглядело новеньким, функциональным, рядом стоял початый короб со
специальной смазкой и открытый пластиковый ящик, в котором желтоватыми бликами
глянцевито отблескивали уложенные в пазы тяжеленные обоймы, содержащие по пять
снарядов каждая. Казенные части обоих стволов были плотно закрыты - по-видимому, в
коробчатые механизмы подачи уже был загружен полный боекомплект.
Однако более всего Андрея поразила мумия стрелка, которая по-прежнему сидела в
кресле. Погибший много лет назад оператор превратился в скелет, обтянутый усохшей,
прилипшей к костям кожей, которую едва прикрывали остатки ветхой одежды.
- Осторожно... - просипел под ухом голос карлика. - Осторожно сними меня и
посади около стены.
Андрею показалось в этот миг, что он окончательно свихнулся.
Глядя то на мумифицированный труп, то на Ромеля, он совершенно забыл о
творящихся вокруг событиях.
- Да, это я... Я смазывал... Я чистил... Я сильно трудился, натягивая ткань... Мне
было больно, когда попала пуля... - Ромель дотронулся до своей груди, и Андрей,
машинально переведя взгляд, увидел, что грудь мумии прошита навылет вместе со
спинкой кресла.
- Это сделали они, - маленькая ручонка взметнулась в сторону едва различимых
отсюда планетарных танков храмовников.
В этот миг у подножия бастиона раздался приглушенный взрыв, и страшное
наваждение закончилось - Андрей вдруг ощутил ломкую, зловещую тишину и осознал,
что артподготовка прекратилась, а звук, который вывел его из состояния шока, был не чем
иным, как разрывом первой установленной на входе к лестничному маршу растяжки.
Нельзя было медлить ни секунды.
Содранные в кровь, саднящие от боли пальцы отпустили автомат. Он встал на
колени, потом выпрямился в полный рост, оказавшись лицом к лицу с кривым оскалом
пожелтевших зубов мумии, затем, преодолевая внутреннюю дрожь, взял мертвое, навек
окостеневшее в одной позе тело, как берут ребенка, и, с неприятным звуком оторвав его
от кресла, осторожно отнес к стене, усадив так, как и просил карлик.
Бред или явь?
Андрей уже не понимал этого, не ощущал границы. Ему оставалось лишь одно -
оттолкнуть прочь все, что мешало здраво мыслить, и жить этими решающими секундами,
используя внезапно дарованный ему шанс к сопротивлению.
Орудийная площадка, которой венчался контрфорс бастиона, не просматривалась с
дороги - ее закрывал огрызок истерзанной снарядами стены, но в один из
образовавшихся проломов Андрей видел покатую башню планетарного танка, да и
арочный вход, которым оканчивался лестничный марш, был виден отсюда как на ладони.
Он сел в жесткое металлическое кресло без подлокотников. По бокам высились
незнакомые приспособления, похожие на стойки с округлыми вращающимися
рукоятками, снабженными лимбами, которые покрывали вертикальные засечки с
обозначением градусов - от нуля до трехсот шестидесяти.
Взглянув на необычное приспособление, нетрудно было догадаться, что это
механическая система наводки, которую волей-неволей пришлось конструировать
древним обитателям цитадели, учитывая, что все автоматические электроприводы и
связанные с ними сервомоторы, работающие исключительно в комплексе с компьютером
орудия, безнадежно отказали в условиях энергетики данного мира.
Крутанув одну из рукояток, Андрей ощутил, как его поворачивает вместе с креслом
вокруг оси вращающейся платформы. Вторая рукоять управляла наклоном стволов
относительно горизонта. Обе ручки были снабжены дублирующими друг друга
гашетками, от которых тянулись тонкие металлические тросики, покрытые, как успел
заметить Андрей, толстым слоем консервирующей смазки.
Стояла звонкая, оглушительная тишина.
Кречетов, действуя словно в полусне, вращал снабженные лимбами рукоятки,
опуская стволы параллельно земле и одновременно разворачивая платформу к тыльной
части бастиона.
Спокойнее... Спокойнее... - стучала в висках назойливая мысль, но он был
напряжен, словно этот древний механизм сопротивлялся движению его рук, не желая
подчиняться воле механических приводов.
Это действительно было так. Несмотря на видимый уход, какая-то часть скрытых
механизмов все же застарела, и привод вращался туго, что-то скрипело, временами
скрежетало, но платформа поворачивалась, и стволы неизбежно клонились вниз, к
заветной бреши в стене, пробитой огнем боевых планетарных машин.
Однако схватка началась раньше, чем полагал Андрей, все чувства которого
сконцентрировались на непривычных системах управления древним механизмом.
Он не слышал взрыва второй установленной на ступенях гранаты - видимо,
храмовники вовремя обнаружили и обезвредили ее, поэтому их появление на верхней
площадке бастиона оказалось для Кречетова полнейшей неожиданностью.
Группа из шести-семи человек внезапно выскочила из арочного проема. Храмовники
не сразу заметили его - они тут же рассыпались в стороны, припадая на колено, и стволы
их автоматов, синхронно с взглядами, задвигались из стороны в сторону, обшаривая
обширную площадку в поисках противника.
Внутренний холод превратился в ледяной озноб.
Спаренные стволы зенитной установки уже были опущены параллельно ровной
плоскости каменного пола площадки, но Андрею оставалось еще немного довернуть
рукоять горизонтального привода, чтобы в паутину нехитрого прицела попала
виднеющаяся сквозь брешь покатая башня планетарного танка... но вместо этого Андрей
рефлекторно нажал на гашетку, продолжая при этом вращать лимб.
Зенитное орудие ударило со звонким ритмичным лязгом, сливающимся в короткий
непередаваемый звук, - десять снарядов, выпущенные за пару секунд, тугим веером
хлестнули по арочному входу, сметая человеческие тела, камень, все, что попадалось на
их пути...
Через мгновение, когда рассеялся дым, Андрей увидел жуткую картину. Тыльной
части венчавшей бастион кладки более не существовало, вместо нее протянулась
иззубренная брешь - снаряды смели и стену, и арку, наверняка завалив обломками
верхнюю часть лестницы... И, как последний штрих к этой картине, он увидел ровный
участок дороги, на котором стояли две БПМ с развернутыми в сторону бастиона башнями.
- Рычаги... Рычаги вперед... От себя...
Голос карлика звучал в голове, словно сиплый набат треснувшего колокола.
Андрей скорее догадался, что нужно делать, чем осознал инструкции Ромеля.
Рукоятки, при помощи которых он вращал лимбы наводки, имели еще одну степень
свободы движения - их можно было отклонить от себя, что он и сделал, услышав в
наступившей ватной тишине отчетливые щелчки невидимых фиксаторов и вслед -
тонкий жалобный звон вылетевших пустых обойм, пружинистый удар перезарядного
механизма, и...
В немом запредельном напряжении он чуть довернул горизонтальный привод,
совмещая открывшийся взору борт планетарного танка с перекрестьем паутинообразного
прицела, выполненного из обыкновенной сталистой проволоки, и вторично нажал на
спуск.
На этот раз очереди снарядов, вырвавшиеся из двух стволов, оказались зримыми -
он видел отдельные, похожие на раскаленные шарики боевые части, которые на доли
секунды вытянулись двумя параллельными нитями и вдруг разорвались, ударив в
планетарный танк...
Многотонную машину подбросило совокупной мощью десяти разрывов, и в
следующий миг Андрей увидел, как медленно отделилась башня танка, взлетая вверх по
параболической траектории...
Это был миг полнейшего торжества, какой-то извращенной нирваны, что снизошла
на его разум, - он машинально толкнул вперед рукояти перезарядки, не замечая, как
второй планетарный танк доворачивает башню в его сторону.
Сдвоенный взрыв прогремел, как показалось Андрею, прямо перед его лицом,
потом, после ослепившей его вспышки, он испытал короткое болезненное чувство полета
- это древнее орудие, уязвленное в самый центр станины, сорвало с поворотной
платформы и швырнуло прочь, а Андрея выбросило из кресла взрывной волной, ударив
спиной о каменную стену.
Сознание погасло, но лишь на секунду, не более, - он почти сразу пришел в себя,
не понимая, жив или мертв, по всему телу судорожно, самопроизвольно сокращались
мышцы, словно его било в предсмертных конвульсиях, но спустя какое-то время это дикое
ощущение прошло, остались лишь дрожь да нервный тик, который периодически сводил
щеку и левый глаз.
Андрей потряс головой, потом со стоном привстал, видя пред собой лишь одну цель
- автомат, отброшенный взрывом в сторону.
Кое-как добравшись до него, он передернул затворную раму, чтобы убедиться в
работоспособности оружия, потом, припадая на правую ногу, которая обильно
кровоточила, кое-как дохромал до уцелевшего участка кладки и выглянул поверх
посеченного осколками поребрика.
То, что он увидел, трудно воспринималось рассудком.
Башня планетарного танка, вырванная взрывом собственного боекомплекта,
сдетонировавшего в момент попаданий зенитных снарядов, рухнула на вторую
планетарную машину, погнув спаренные стволы ее орудийной установки.
Судя по тому, что двигатель БПМ заглох, внутренние повреждения были гораздо
тяжелее, чем мог определить поверхностный взгляд, но самым поразительным для
полуживого лейтенанта все же оказалась не картина двух уничтоженных боевых машин.
Переведя взор вниз, Андрей увидел человек двадцать храмовников, которые уже
преодолели теснину меж бастионов и бежали в сторону разрушенного города логриан.
Из его горла вырвался хриплый, булькающий звук...
Они убегали... Потеряв всех командиров, три планетарных танка, они бежали, так и
не осознав, что против них сражался всего лишь один человек...
А как же Ромель?..
Он обернулся, чувствуя, что кровь струится не только по правому бедру, - горячий
ручеек бежал по левому боку, и, посмотрев назад, на только что пройденный путь от
исковерканной станины орудия до полуразрушенного поребрика, он увидел длинный
кровавый след...
Сгорбленная фигура Ромеля смутно виднелась у стены. Карлик горестно взмахивал
своими маленькими бессильными ручками, тщетно пытаясь собрать воедино
растерзанные взрывом останки ветхого мумифицированного тела...
Во имя Элио... Неужели все это не бред и он действительно пытается собрать
собственные останки?..
Это была последняя осознанная мысль Андрея.
Он пошатнулся и упал.
Часть 3
ВЕЛИКОЕ НИЧТО
Левый бастион передовых укреплений цитадели.
Вечер того же дня...
Туман медленно полз, лениво выпуская из ущелья свои белесые эфемерные языки...
Наступал вечер долгого кровавого дня.
Они очнулись почти одновременно - не видя друг друга, а Ланита вдобавок и не
зная о своем спасителе, два человека пребывали в плену у собственного, далеко не
лучшего состояния.
Лане казалось, что она провела много времени в беспробудном сне. Последние
воспоминания, которые запечатлела ее память, были болезненны, но не так остры -
ненависть и отчаяние, душившие ее, куда-то исчезли или притупились настолько, что
потеряли практический смысл...
Вечер... - машинально отметило ее сознание, когда взгляд скользнул по
опрокинутому куполу небес, в глубинах которого играли фиолетовые краски заката.
Она с трудом повернула голову, склонив ее набок, и увидела край мраморного
постамента. Прямоугольная плита была очень старой, истертой по краям, местами
поцарапанной и выщербленной.
И тут же, словно вспышка, всколыхнулось воспоминание о человеке, который нес ее
на своей спине, двигаясь в сторону древней цитадели.
Кто он? Где он?..
Два мысленных вопроса вызвали неимоверное внутреннее напряжение, и она вновь
едва не лишилась сознания.
Тело почти не ощущалось, Лана с трудом могла поворачивать голову, но не
чувствовала рук и ног.
Глухо застонав, она собрала всю свою волю и, оттолкнув прочь тревожащие
воспоминания, занялась проблемой более насущной - ей было необходимо вернуть
власть над одеревеневшим телом, чтобы разобраться, где она и что произошло вокруг...
Для Андрея возвращение в реальность оказалось намного более неприятным.
Правое бедро полностью онемело, левый бок при попытке пошевелиться отозвался
вспышкой боли.
В поле зрения Кречетова находился лишь участок пола и зубчатой стены, память
хранила нечеткие обрывочные воспоминания боя - это давали знать о себе
многочисленные контузии.
Серую плиту кладки внезапно закрыла сгорбленная тень, и он, мучительно вывернув
шею, увидел Ромеля.
Карлик с трудом тащил рюкзак, который Андрей оставил под головой женщины.
- Пить... - едва слышно простонал Кречетов.
Ромель присел рядом. Его маленькие руки, покрытые странной морщинистой
коричневатой кожей, с трудом справлялись с элементарными застежками, и Андрей вдруг
понял, почему кожа карлика выглядит так необычно: на кисти его рук были натянуты
перчатки - очень старые, из скверного синтетического материала, который когда-то ко
всему прочему покоробило в огне.
Вид Ромеля пробудил яркие воспоминания последних минут боя, и Андрей,
превозмогая мучительную сухость во рту и боль от ран, которая пульсирующими волнами
расходилась по всему телу, спросил, едва шевеля потрескавшимися губами:
- Кто ты?
Карлик достал мягкую емкость с водой, некоторое время возился с винтовой
пробкой, а затем поднес горлышко к губам Андрея и ответил своим тихим, шелестящим
голосом:
- Я воин.
Андрей смог сделать лишь один небольшой глоток тепловатой воды. В голове сразу
же помутилось, сознание на секунду расплылось, но он не дал ему угаснуть, намеренно
разбудив боль.
- Пакет... - хрипло попросил он, конвульсивными движениями пытаясь сесть, так
чтобы спиной опираться о стенку.
Рядом с рюкзаком лежал тот самый голубовато-серый клинок, тщательно
очищенный Ромелем от крови убитого пса.
Андрей протянул к нему дрожащие непослушные пальцы, с трудом сжал их на
рукояти и слабыми неточными движениями вспорол заскорузлую от запекшейся крови
ткань на правом бедре.
Рана была глубокой, болезненной, но не опасной. Осколок лишь вскользь полоснул
по бедру, глубоко распоров кожу и мышцы.
Придется шить... - отстраненно подумал Андрей, но прежде следовало
разобраться с источником боли, которая терзала левый бок. Повернув голову, он испытал
резкий приступ слабости; от напряжения мелко дрожали губы...
- Помоги...
Ромель понял, что хотел от него Андрей. Двигая своими короткими слабыми руками,
он помог ему повернуть голову.
Так и есть... - Кречетов увидел пластину, согнутую пополам ударом пули или
осколка. Металлопластик не выдержал подобного напряжения и лопнул, вонзившись
одним концом излома в плоть.
Пальцы Андрея, такие же немощные, как и у карлика, ломая ногти, прошлись по
замкам, пока весь левый бок изуродованной, посеченной осколками брони не
распахнулся, обнажая напитавшуюся кровью рубашку и рану под косым надрезом, в
котором остался торчать осколок металлокевлара.
- Пакет... - повторил Андрей, но Ромель уже выполнил эту просьбу - вскрытая
по шву стерильная пластиковая упаковка, содержимое которой Андрей уже дважды
использовал для перевязки ран незнакомки, лежала около него.
Он уже не мог работать над собственными ранениями здраво и взвешенно. На это не
было сил, и он вопреки осторожности действовал грубо, так, как получалось... Достав
тампон, он одной рукой поднес его к ране, а другой просто выдернул торчащий осколок,
ощутив слепящую вспышку боли.
Кровь обильно хлынула из открывшегося отверстия, и Андрей не сразу смог унять ее
- некоторое время он бессильно сидел, плотно смежив веки, его голова тряслась, и он,
поглощенный изматывающей, нестерпимой для разума болью, грешным делом подумал,
что уже не сможет открыть глаза или поднять руку...
Ему на помощь внезапно пришел Ромель.
Глядя, как Кречетов с трудом удерживает свое сознание, истекая при этом кровью из
открытой раны, он вдруг вытряхнул все содержимое медицинского пакета первой помощи
прямо на залитые кровью каменные плиты пола и требовательно просипел:
- Смотри!..
Этот шепот уже второй раз необъяснимым образом воздействовал на разум Андрея,
будто действительно являлся громким гневным окриком.
Он с трудом разлепил веки, пытаясь сфокусировать зрение на карлике.
- Что? - односложно спросил Ромель, указывая на россыпь препаратов и
перевязочных средств.
Андрей зажал наконец рану приготовленным тампоном и, теряя остатки сил, слабым
движением указал на шприц-тюбик с красной окаемкой.
- Сними... защитный... колпачок...
- Не учи, знаю. - Ромель действительно проявил ловкость, одновременно
доказывая, что знаком с одноразовыми инъекторами.
Введя препарат в пульсирующую на шее Андрея вену, он откинул использованный
шприц-тюбик и участливо спросил:
- Лучше?
Зрение Кречетова начало проясняться.
Это был последний антишоковый и одновременно стимулирующий препарат из
набора выживания. Вскоре, кроме стерильных повязок, у него не останется никаких
специальных лекарственных средств...
Мысль прошла на фоне медленно утихающей боли, и Андрей понял, что может
двигаться.
- Спасибо, Ромель... - прохрипел он, меняя напитавшийся кровью тампон.
Минут через десять, обработав собственные раны, Андрей застегнул посеченную
броню и без сил прислонился спиной к каменной кладке. В его пальцах, кое-как
очищенных от крови, была зажата сигарета.
- Спасибо, Ромель... - повторил он, глядя на карлика, который собирал обратно в
пакет остатки перевязочных средств. - И все же кто ты?..
- Воин... - упрямо и односложно ответил тот, не отвлекаясь от своего занятия.
Кречетов затянулся, выпустил дым, ощущая резь в отшибленных легких, и подумал,
наблюдая за теми усилиями, что прилагал Ромель, собирая легкие упаковки: "Нет, он не
человек".
Мысль обожгла. О
...Закладка в соц.сетях
