Жанр: Электронное издание
Livad18
...парно уложенных плит выглядела древней, камень в некоторых местах истерся, но кто и
зачем ее проложил, оставалось только догадываться.
Ломать голову над этим было попросту некогда. Весь окружающий мир являлся для
Андрея сплошной загадкой, и, почувствовав прилив сил, вызванный действием
стимулятора, он решил, что разумнее всего двигаться дальше.
...Возобновив движение, он вновь углубился в мысли, которые одолевали его еще в
самом начале пути, а затем угасли, раздавленные усталостью.
Он думал о том, что ему делать дальше, пытался взаимосвязать разрозненные факты,
чтобы построить из них приемлемую модель событий, но логика работала из рук вон
плохо. Вопросов на поверку оказалось много больше, чем ответов на них. Да и
неоспоримые факты, сомневаться в которых он не мог, не находили места рядом друг с
другом, словно он в своих размышлениях пытался сопоставить исключающие друг друга
явления.
Андрей шел с трудом - крутой подъем отнимал физические силы, а тяжелые мысли
истощали разум, и в конце концов он опять подпал под тяжелое влияние монотонного
ритма ходьбы. Машинально переставляя ноги, он поднимался все выше и выше, уже без
эмоций отмечая, что дно ущелья стало расширяться, каменные обломки полностью
исчезли, а образующие дорогу орнаментированные плиты занимали все доступное взору
пространство; рядом тихо журчал ручеек, сбегающий вниз по каменному желобу, а
необработанными оставались лишь отвесные стены ущелья, меж которыми, застилая
узкую полоску неба, клубились первые облака.
Уклон старой дороги становился все круче.
Где-то около полудня Андрей вошел в густой пласт облачности. Стены ущелья к
этому времени раздались в стороны на несколько сот метров, и в просвете между ними
неожиданно проявился ориентир: сквозь молочно-белую пелену просвечивало яркое
пятно, имевшее голубоватый оттенок, и Кречетов понял, что видит диск энергетического
сгустка, который взошел над вершинами горного хребта.
Ориентируясь на яркое пятно, он преодолел мощный слой молочно-белой пелены,
одновременно ощущая, что идти стало легче, - подъем постепенно терял свою крутизну,
а когда покрывало облаков превратилось в отдельные сгустки, похожие на висящие в
разреженном воздухе клочья ваты, взгляду Андрея предстала поразительная картина.
Он понял, что миновал ущелье и теперь стоял на краю еще одного плоскогорья,
которое покрывали руины каких-то неимоверно древних построек.
Внезапно открывшиеся его взгляду остатки древних сооружений походили на
толстую стену, завитую в спираль. По всей площади высокой и некогда монолитной
постройки чернели овальные отверстия, к которым вели узкие дорожки, напоминающие
множество пристроенных к спиралевидной стене пандусов, исполненных из узких
орнаментированных каменных плит.
Андрей остановился, во все глаза глядя на развалины. Потрясение Кречетова было
вызвано тем, что его разум вдруг начал проводить аналогии, дополняя картину руин,
реконструируя истинный образ постройки при помощи собственной памяти!..
Сразу же вспомнился полученный по пневмопочте кристалл. Только логриане имели
мощные конечности, снабженные подходящими по размеру когтями, способными
цепляться за характерные выемки на плитах дороги, и лишь они строили исполинские
сооружения, похожие на закрученную в спираль стену, сплошь покрытую овальными
отверстиями... Память лейтенанта хранила зрительные образы, связанные с космическими
сооружениями расы двухголовых ксеноморфов, а тут он воочию наблюдал примитивный,
полуразрушенный аналог подобной постройки, расположенной непосредственно на
поверхности планеты... и, наконец, кристалл, с записью древнего катаклизма, содержал
образы логрианских кораблей...
Неужели это они отправили девять миров в аномалию космоса? - обожгла его
разум внезапная догадка. - Но зачем?!
Он смотрел на древние руины, будто ждал от них вразумительного ответа на свой
вопрос, но камень молчал, демонстрируя лишь змеящиеся по нему трещины да осыпи
щебня, образовавшиеся в местах пол: ного разрушения стен.
Вскарабкавшись по осыпи камней в один из разломов, Кречетов, едва живой от
усталости, увидел перед собой панораму плоскогорья.
Сразу за руинами логрианского города начиналась обширная, лишенная
растительности пустошь, по которой тянулась наполовину скрытая перистыми полосами
облаков дорога. Она вела к подножию скального монолита, который возвышался над
противоположным краем плато, и, изгибаясь, начинала карабкаться на него, извиваясь
неравномерными петлями серпантина.
Эта дорога не имела ничего общего с той, что пролегала по дну ущелья. Она была
гладкой, ровной, словно ее построили иные существа.
Он не ошибся...
Подняв взгляд, чтобы проследить за направлением горного серпантина, Андрей
вдруг различил скрывающиеся в туманной дымке, сливающиеся с серым фоном скал
титанические укрепления в виде бастионов и башен, соединенных естественными стенами
из скальных пород, лишь кое-где дополненных кладкой из огромных каменных блоков.
Если город логриан вызвал у него потрясение, то вид искусно врезанных в скальный
монолит укреплений вверг разум Кречетова в состояние шока.
Он видел перед собой творение рук человеческих... Зубчатые стены, выступающие
контрфорсы башен, узкие бойницы...
Андрею казалось, что он сошел с ума и бредит. Это была архитектура древней
Земли, эпохи докосмической эры!
Его рука машинально потянулась к клапану экипировки, и второй микроинъектор с
метаболическим стимулятором впился в кожу, впрыскивая препарат. Андрей отлично
знал, что за повторное применение стимулирующего средства ему впоследствии придется
дорого заплатить, но остановиться тут, среди руин логрианского города, не поднявшись
хотя бы к первым бастионам человеческой цитадели, было выше его сил.
Время снова начало утрачивать свой физический смысл.
Он шел, напрягая последние силы. Голубой, размазанный по краям диск сгустка
энергии уже давно перевалил полуденную отметку, а Андрей упорно продвигался к цели,
машинально делая шаг за шагом.
Два передовых бастиона исполинской цитадели росли, и это придавало Кречетову
сил, если не физических, то моральных. Он смотрел вперед, на мощные контрфорсы
укреплений, на округлые верхние площадки двух передовых бастионов с частично
обрушенными зубцами защитных стен, снова и снова переставляя одеревеневшие от
усталости ноги.
Пересекая плоскогорье, разделявшее два архитектурных ансамбля, Андрей
несколько раз натыкался на глубокие выбоины в камне, похожие на воронки от тяжелых
снарядов или авиабомб, затем, уже на середине пути, он заметил несколько темных точек,
мимо которых неизбежно пролегал его маршрут, а подойдя ближе, понял, что это
выгоревшие дотла остовы трех вертолетов. Их корпуса из легкого алюминиевого сплава
не смогла затронуть коррозия, но они почернели от бушевавшего некогда огня, а все
внутренние механизмы, аппаратура давно превратились в спекшиеся стекловидные
фрагменты либо в ржавые комья потерявшего форму металла.
Свидетельства времени были безжалостны, но разнородны. Если город логриан нес в
своем облике следы долгого, неумолимого обветшания под действием разрушительных
природных сил, то образчики разбитой человеческой техники немо свидетельствовали о
драматических событиях, принадлежащих не столь далекому прошлому, и лишь стены
врезанной в скальный монолит цитадели на первый взгляд казались неподвластны ни
разрушительным процессам эрозии, ни жестокой мощи какого-либо оружия...
...Чем ближе подходил Андрей к передовым укреплениям, тем выше поднимались
стены двух округлых бастионов, - теперь, чтобы увидеть частично разрушенные зубцы
их наверший, приходилось запрокидывать голову.
Стены исполинских сооружений при ближайшем рассмотрении оказались сложены
из тщательно подогнанных друг к другу прямоугольных гранитных блоков. Глядя на их
размеры, почти зеркальную полированную поверхность и идеальную геометрию, Андрей
не мог не задуматься - каким образом они были вырезаны из скального монолита и
сложены в кладку?
Ответ вроде бы плавал на поверхности - для работ такого рода в современности
использовались горнопроходческие лазеры и подъемные устройства, основанные на
принципе антигравитации, но Кречетова тут же взяло сомнение - откуда у обитателей
этого загадочного мира могли появиться передовые технологии тридцать девятого века?!..
Наличие лазерных установок он еще мог допустить - в период Великого Исхода уже
существовали достаточно мощные образчики этих устройств, а вот принцип
антигравитации был открыт не так давно...
Мысли о строителях цитадели отвлекали его разум от физических усилий
измученного тела, и благодаря этому Андрей все же смог добраться до основания двух
исполинских бастионов, за которыми дорога поворачивала, превращаясь в плавный
серпантин. Благодаря такой конструкции угол ее подъема оставался небольшим, но
возрастала протяженность пути, который было необходимо преодолеть, чтобы добраться
до верхней точки.
Осознавая, что впереди лежит немалый отрезок дороги, Андрей решил устроить
очередной привал. Присев на корточки, он осторожно прислонил бессознательное тело
женщины к стене левого бастиона, затем дал ей возможность опереться спиной о камень,
освободив свою шею и плечи от кольца ее рук.
Осмотрев свою невольную спутницу, он по частоте выровнявшегося дыхания и
ритму пульса понял, что ее состояние остается тяжелым, но стабильным. Резервуар с
кровью опустел, однако повязки, закрытые герметизирующим составом, оставались
сухими - значит, кровотечение не возобновлялось.
Вовремя сделанное переливание крови вкупе с антишоковыми инъекциями
позволили ей выжить, но сознание она не приходила, что при ее ранениях было
нормально. При самых оптимистических прогнозах ей еще предстоит пережить кризис, и
только на вторые или третьи сутки можно будет судить о том, сумеет ли ее организм
справиться с полученными ранениями.
Андрей долго смотрел на ее бледное лицо, неброское, но симпатичное, испытывая
неодолимое желание сесть рядом и не двигаться, но не поддался искушению, понимая, что
вряд ли найдет после этого силы на то, чтобы встать и двигаться дальше.
Нет, сейчас, находясь уже у цели, Андрей не мог позволить физическому
изнеможению взять верх над силой воли, что восемь часов кряду толкала его вверх по
крутому подъему ущелья.
Он должен найти укрытие, прежде чем наступит ночь...
На всем протяжении пути он постоянно оглядывался, пытаясь определить признаки
погони, и не замечал их, однако это не гарантировало, что, обыскав ведущие вниз тропы,
храмовники не поднимутся вверх по ущелью...
Лейтенант, словно гонимый зверь, интуитивно ощущал опасность. Он понимал, что
столкнулся на плоскогорье не со случайными людьми, а с регулярным воинским
формированием, бойцы которого поднялись на плато не ради праздного любопытства, а
колонна, замеченная им уже после боя, только подтверждала мысль о том, что эти
безлюдные места жестко контролируются...
Взглянув вверх, на отвесные стены укреплений, Андрей подумал, что оказался в
ловушке. Он ожидал встретить за ущельем горный перевал, а попал на очередное плато, с
двух сторон ограниченное бездной. Сюда вел единственный путь - через узкий
тектонический разлом, а впереди за зубчатыми венцами башен вздымались скалы такой
высоты, что их вершины терялись за облаками.
Смогут ли эти стены дать нам временное убежище? - подумал он, пытаясь
принять окончательное решение: двигаться ему вверх по изгибам дороги или все-таки
поискать укрытие в одном из передовых укреплений?
Внутренние сомнения заставили его вспомнить, как на протяжении последних суток
судьба швыряла его по своей прихоти от одного испытания к другому, не давая ни
остановиться, ни опомниться. В результате он оказался тут, на неведомой планете,
затерянной в недостижимых глубинах аномалии космоса, с массой вопросов в голове,
смертельно раненной женщиной на руках, изможденный морально и физически, без
средств к существованию, но зато обвешанный оружием и боекомплектами...
Размышляя, он хмуро разглядывал отрезок дороги, ведущий к верхним укреплениям
цитадели. Вырезанный в скале серпантин был не так крут, как подъем в ущелье, но и силы
у Андрея уже окончательно истощились, и он вовсе не был уверен, что сумеет добраться
до заоблачных башен.
Нет, по всем раскладам выходило, что выгоднее искать убежище в одном из
передовых укреплений. Единственное, что смущало Кречетова, - это глухие стены
бастионов. Несомненно, такие огромные сооружения должны иметь массу внутренних
помещений, но его взгляд не находил ни бойниц, ни окон...
Ладно, разберусь на месте... - решил он.
Подойдя еще ближе, Андрей понял, что был не прав в своих оценках, - цитадель
также пострадала, но не от времени, а в результате штурма...
Между двумя бастионами некогда существовали ворота, о которых сейчас
напоминали лишь масса гранитных обломков да фрагмент сохранившейся кладки с
выщербленными, частично раскрошенными блоками. Создавалось впечатление, что не так
давно тут велись широкомасштабные боевые действия с применением тяжелой
планетарной техники...
Оценив тактические преимущества образовавшейся на месте разрушенных ворот
теснины, Андрей решил обезопасить себя от внезапного нападения со стороны
плоскогорья. Перенеся раненую женщину через завалы камней, он бережно уложил ее у
края ведущей вверх дороги, а сам вернулся в тесный проход, снял со своей груди рюкзак и
извлек из него десяток гранат.
За время, прошедшее с момента изобретения первой ручной бомбы, этот вид оружия
постоянно эволюционировал, превратившись из громоздких и тяжелых устройств в
рифленые сфероиды размером с теннисный мяч. Многовековой опыт, накопленный
людьми в деле взаимного истребления, отражался в этих небольших устройствах с
особенной наглядностью. Начиненная таугермином сфера была снабжена тремя видами
взрывателей, каждый из которых выполнял свою функцию.
Самым простым был нажимной поворотный диск, предназначенный для активации
гранаты перед броском, но, кроме него, в осколочной рубашке имелось еще два сегмента.
Кречетов знал все характерные особенности скрытых под ними устройств. Подцепив
ногтем защитную пластину, он вытащил из корпуса тонкую длинную проволоку,
соединенную с дублирующим взрывателем. Заклинив гранату двумя обломками камня, он
протянул сталистую нить над самой землей, закрепив ее свободный конец по другую
сторону прохода. Теперь любое неосторожное касание проволоки неизбежно должно было
привести к взрыву.
Установив еще четыре подобных растяжки, он поднялся на гребень завала,
образовавшегося на месте разрушенных ворот. Наметив места минирования, Андрей
поочередно извлек из-под защитных заглушек подпружиненные столбики нажимных
взрывателей и заложил шесть гранат под обломки гранита, превратив заваленную
камнями теснину в смертельную ловушку.
Закончив минирование прохода, он с расстояния в десяток шагов критически
осмотрел свою работу.
Вроде бы все было сделано грамотно.
Дай бог, чтобы не пригодилось... - подумал Андрей и, снова взвалив на спину
незнакомку, пошатываясь, пошел вверх, двигаясь по закругляющейся дороге, ведущей к
открытым площадкам двух передовых укреплений древней цитадели.
Спустя час, когда похожий на звезду энергетический сгусток начал постепенно
клониться к изломанному линией скал горизонту, Андрей достиг первого ответвления
дороги, которое, как он и рассчитывал, вело к открытой верхней площадке одного из
бастионов.
Свернув, он прошел еще около ста метров, двигаясь уже на пределе сил, и наконец
увидел высеченную в камне лестницу, которая вывела его через арочный проход на
открытую всем ветрам округлую площадку, венчавшую правое укрепление.
Он остановился, оглядываясь по сторонам.
Да, несомненно, когда-то тут кипел жестокий бой - многочисленные отметины от
пуль густо покрывали гранитные блоки титанической кладки, в центре площадки зиял
глубокий провал - очевидно, сюда угодил снаряд или авиабомба. Вокруг дыры каменная
плита была покрыта трещинами, а устоявшую часть массивного перекрытия усеивали
острые осколки ржавого железа и вездесущий гранитный щебень.
Отыскав более-менее чистый участок, где невысокая зубчатая стена давала защиту
от холодного ветра, Андрей бережно опустил свою спутницу, прислушался к ее дыханию,
потом подложил ей под голову наполовину опустевший РД и укрыл своей истрепавшейся
курткой, чувствуя, что в любой момент он сам может оказаться в ее незавидном
положении...
Вокруг уже начали сгущаться сумерки.
Ему неодолимо хотелось сесть, но Кречетов все же собрал остатки сил, решив
подробнее осмотреть площадку, пока окончательно не стемнело. Он надеялся отыскать
вход на внутренние этажи бастиона, но, обойдя весь периметр, наткнулся лишь на
сохранивший смутные очертания ржавый остов какого-то механизма, установленный на
выступе контрфорса, обращенного к руинам логрианского поселения. Сумерки уже
окончательно пали на землю, скрадывая очертания предметов, но, подойдя ближе и
присмотревшись, он различил два погнутых ствола, легированная сталь которых не
поддавалась коррозии, и понял, что перед ним серийная зенитная установка времен
Первой галактической войны. Все детали орудия, кроме высокопрочных стволов, насквозь
проржавели, превратившись в единый ком, рядом валялись обломки от расколотого
вдребезги пластикового ящика из-под снарядов, под самым основанием поребрика
виднелась тусклая россыпь тридцатисантиметровых гильз, среди которых попадались
изогнутые пластины пустых обойм.
Осматривая орудие, Андрей вдруг почувствовал, что ноги больше не держат его.
Дурнота накатила столь внезапно, что ему пришлось ухватиться рукой за ржавую станину.
Это уже был не признак предельной усталости, а явный постэффект, неизбежно
наступающий после применения метаболических стимуляторов.
Придя в себя и немного отдышавшись, он с трудом добрел до зубца стены, под
защитой которого оставил свою спутницу. Сев на холодный камень, Андрей прислонился
спиной к невысокой стене, положил рядом два снаряженных автомата и закрыл глаза.
Тьма, резко навалившаяся на него, больше походила на потерю сознания, чем на сон.
Лана очнулась, когда голубое светило уже перевалило за полдень, начиная
клониться к закату.
В первые минуты ее разум, все еще пребывающий в плену предсмертного
травматического шока, никак не мог адекватно воспринять окружающую реальность, но
постепенно к ней начали возвращаться ощущения. Прошло какое-то время, и она
почувствовала тупую боль от ран, стесненную позу задеревеневшего тела, а также -
мерное покачивание, синхронное с тяжелым, прерывистым дыханием человека.
Кто-то нес ее на своей спине!..
Прояснившийся взгляд Ланиты скользнул по окрестностям, и вдруг что-то будто
перевернулось душе, когда она увидела серые скалы и гордо возвышающиеся вровень с
ними укрепления древней цитадели, вызвавшие ясные, четкие до боли воспоминания...
- Храмовники! Машины идут!
Этот крик, прозвучавший с вершины сторожевой башни, резанул по нервам
нескольких сот человек, порвав тонкую струну напряженного ожидания: в кристальной
утренней тиши раздался шелест взводимых механизмов метательных орудий, отчетливо
лязгнули казенники зенитных установок, расположенных на площадках передовых
бастионов, вторя им, клацнуло с десяток затворов ручного огнестрельного оружия.
Утро выдалось стылым.
Стены укреплений вздымались серыми колоннадами замшелого камня. Воздух, в
котором седыми космами повисли редкие облака, был чист, свеж и хрупок. Облака
цеплялись за стены укреплений в тщетной попытке скрыть выступы контрфорсов от
посторонних глаз, но люди, застывшие за зубцами стен, не могли позволить себе иллюзий
- крик часового вкупе с многочасовым ожиданием развеял последнюю надежду: на них
шли машины Храма... а это означало гибель. Люди могли противостоять людям, но не
механизмам. Для этого защитников горного укрепления было слишком мало, их оружие
никуда не годилось, а рядом с пятью зенитными установками, чьи спаренные стволы были
опущены сейчас на прямую наводку, стояло всего лишь по два пластиковых ящика с тупо
поблескивающими обоймами.
И все же они не собирались сдаваться.
Каждый из защитников цитадели знал, что пощады не будет. Машины Храма
спускаются с небес не для того, чтобы миловать, - они созданы для убийства, которое -
единственная цель существования их хозяев. Они - инструмент власти, карающая длань
небес, до которых отсюда, с укреплений, можно было дотянуться рукой.
Воины стояли на стенах, напряженно всматриваясь в пласты тумана, чьи ленивые
утренние языки выползали из змеистого разлома ущелья. Их лица, посеревшие от
напряжения, казались сродни холодному камню. Здесь не было случайных людей. Все
они, прежде чем встать на защиту последнего оплота прежней жизни, прошли свой путь,
утверждаясь в осознанном желании противостоять тому укладу бытия, который
навязывали им внезапно обрушившиеся с небес пришельцы. Для каждого этот путь
сомнений и невзгод был сугубо личным, неповторимым, но итог оказался равен для всех
- они сошлись тут, в последнем прибежище среди скал, о стены которого разбились все
прошлые карательные экспедиции, и вот настал закономерный итог: Храм прибег к
своему последнему резерву.
...Первая из машин появилась внезапно, но не на дороге, которая тянулась от руин
древнего города двухголовых, а над самими развалинами. Белое покрывало густого
утреннего тумана внезапно взвихрилось, сминаемое режущими воздух лопастями, и из
мутного белесого водоворота вынырнул первый механизм.
- Вот он!
Крик отозвался глухим многократным эхом.
Боевая машина поднялась над густым покровом тумана и зависла. Ее винт резал
прозрачный утренний воздух, который был слишком разрежен на такой высоте, чтобы
вращающиеся лопасти могли и дальше поднимать многотонное механическое исчадие
Храма.
Естественные укрепления скальных выступов, дополненные серой кладкой из
многотонных блоков, молчали. Для примитивных метательных орудий вражеский
механизм висел слишком далеко, а стрелки у зенитных установок ждали команды.
...Лаонита стояла на полукруглом выступе нижнего бастиона в окружении восьми
существ, ни одно из которых не принадлежало к расе людей.
Все они напряженно ждали, и не напрасно...
В пластах тумана наметилось еще шесть завихрений, белесое покрывало
всколыхнулось сразу во многих местах, выпуская из-под своего полога серо-стальные
машины. Они поднялись до уровня, на котором, басовито стрекоча, висел первый
механизм.
Ожидание, казалось, звенело, перекрывая утробный вой режущих воздух лопастей.
Укрепления располагались высоко. Так высоко, что было трудно дышать. Отсюда
был виден верхний пласт облаков, а над ним двигались три точки. Они появились
внезапно и стремительно росли, летя совершенно беззвучно, словно призраки.
- В укрытия! - прозвенел голос.
Серые фигурки людей метнулись в расселины между скал, и как оказалось -
вовремя.
Три точки стремительно пронеслись над укрепленными выступами, на долю
секунды показав свое истинное строение, - это были машины, которые двигались со
скоростью, обгоняющей звук. Они походили на короткокрылых, горбоносых блестящих
птиц, но людям некогда было рассматривать страшные контуры, - воины, подчиняясь
приказу, укрывались в расселинах, и лишь восемь разноликих существ остались стоять на
нижнем бастионе, образовав плотное кольцо. Лаонита стояла в центре Круга, глядя
немигающим взором на затормозившие свой полет машины, а ее губы шевелились,
выталкивая монотонный, нарастающий по напряженности речитатив, но произносимые
ею слова вдруг заглушил внезапно накатившийся вой - это звук, отставший от
породивших его машин, наконец накрыл бастионы, разрывая барабанные перепонки;
поднявшийся шквалистый ветер ринулся подметать каменные площадки, а звено машин
Храма, сбросив скорость, вальяжно поворачивалось, чуть кренясь при этом набок... и
спустя мгновение из их чрева вниз посыпались бомбы.
Лаонита фактически не воспринимала окружающее.
Она была полностью погружена в себя, в свои внутренние ощущения. Звук
турбореактивных двигателей воспринимался ею как отдаленный фон - ее уши были
заблаговременно заткнуты ватными пробками, смоченными в растопленном воске.
Речитатив отдавался в костях, резонируя через них в разум.
Слова, срывающиеся с ее губ, не имели конкретного смысла - они являлись лишь
средством отчуждения от мира, катализатором внутренней концентрации для нее самой и
восьми образовавших Круг существ.
Лаонита остро ощущала, как происходят в ней перемены. Реальный мир будто
отдалился. Да, она видела оранжевые вспышки, которые расцветили правый бастион, ее
глаза воспринимали полет бомб, взрывы, тонны выброшенного вверх камня, но разум был
сосредоточен на трех ярко отблескивающих точках, которые набирали скорость, завершая
свой разрушительный вираж...
Это было непросто - сконцентрировать свою волю, допуская при этом лишь одно
желание: жажду разрушения. Лаонита имела богатый опыт манипуляций окружавшей
энергетикой, и сейчас она осознанно управляла жизненными процессами своего тела,
активно меняя метаболизм, заставляя организм пережигать жировые запасы клеток,
отдавая энергию в кровь, а та несла ее к кончикам пальцев... но впервые она действовала
во зло, во имя разрушения, а не созидания или пассивной защиты...
Восемь разноликих, чудовищных для неподготовленного взгляда, но равных в своей
разумности существ по-прежнему окружали ее, образуя Круг в центре верхней площадки
левого бастиона. Они застыли в напряженных позах, подняв к небу взгляды и, каждый посвоему,
медленно выговаривая монотонную формулу, навязанную им волей Лаониты.
Кожу начало пощипывать. Воздух вокруг внезапно стал змеиться, словно стояло не
стылое утро, а полуденная жара.
Глаза Лаониты тускнели, на висках выступали бисеринки пота, кожа серела, -
теперь накопленная энергия, сконцентрировавшись на кончиках пальцев, начала влиять на
силовые линии окружающего пространства, деформируя их нужным образом, и вдруг...
Одно из образовыва
...Закладка в соц.сетях
