Жанр: Электронное издание
Livad09
...траненная, сиротливая мысль.
Да... - сам себе ответил Вадим, - выжил, благодаря своей
нетерпеливости, обернувшейся везением... и, - он покосился на
человекоподобного робота, застывшего в кресле второго пилота, - благодаря
Хьюго.
- Сколько ты сбил? - вслух спросил Вадим.
- Двоих - ответил дройд. - Остальные сами повернули назад, когда их
пилотам стало ясно, что наша задняя полусфера создает заградительный
огонь. - Он секунду помолчал, а потом добавил: - Они выпустили в нас
ракеты, и я истратил весь боекомплект, сбивая их.
Вадим только покачал головой. Ему трудно было представить финальную
часть полета, которую он провел в полном беспамятстве.
- Думаю, тебе стоит рассказать обо всем Шахоеву, командир, - внезапно
произнес дройд.
- Я не хочу его видеть, - ответил Вадим.
- Ты думаешь о скверно спланированной операции?
- Да.
- Тогда ты обязан поговорить с ним, чтобы ошибки не повторялись вновь.
- Хватит разговаривать со мной, как нянька с ребенком, - внезапно
огрызнулся Нечаев. - Сажай корабль.
Перистые облака расступились, внизу показалась поверхность планеты:
серые, размеченные белыми линиями взлетно-посадочные полосы, коробочки
зданий...
Все это залитое солнцем млеющее в знойном мареве спокойствие было
ложью, мирной декорацией, которой вскоре суждено рухнуть, превратиться в
воронки и руины под ударами неизбежно надвигающейся армады.
Вадима, несмотря на то что он остался жив, внезапно захлестнула
неподконтрольная разуму волна отчаяния, - он видел многокилометровые,
клиновидные громады боевых крейсеров, в которые врезались крохотные челноки
и гибли, тараня обшивку, взрываясь в сетке заградительного лазерного огня,
а огромные космические чудовища, невзирая на пробоины, сбитые надстройки и
мутные, полные обломков облака декомпрессионных взрывов, продолжали
неумолимо двигаться вперед...
Нам не остановить их... - вот о чем думал Вадим, глядя, как
приближается земля и стремительно проносятся мимо габаритные дорожки
сигнальных огней, сливаясь в красно-зеленые полосы...
Автоматически выпущенные шасси коснулись стеклобетона
взлетно-посадочной полосы, из-под литых колес взвихрился дым сгорающей
резины, многотонная машина содрогнулась от этого касания и, гася скорость,
надсадно взревела двигателями, окончательно утвердившись на посадочной
полосе.
Хьюго вывел шаттл на рулежную дорожку, ведущую к ангару.
Машина остановилась в нескольких метрах от открытого зева модульных
ворот, двигатели в последний раз взревели, и вдруг наступила оглушительная
тишина.
Вадим повернул голову, взглянул на дройда и, едва ворочая языком,
произнес:
- Спасибо, Хьюго.
Робот с визгом сервомоторов повернулся к Нечаеву.
- За что? Мы сделали то, что планировали.
"Нет, - подумал Вадим, - он никогда не поймет меня, его саморазвитие
все равно не ведает человеческих чувств. Хьюго, так или иначе, остается
роботом, исполнительной машиной..."
Отстегнувшись от кресла, Вадим встал и, пошатываясь, направился к
выходу из рубки.
Открыв шлюз, он спустился по трапу. Не обращая внимания на бегущих со
стороны административных зданий людей, Вадим отошел на несколько метров от
челнока, пока не перестал ощущать исходящий от него жар, и остановился,
чтобы взглянуть на корабль со стороны, не отдавая себе отчета в том, что
его поведение разительно напоминает действия Дорохова...
Машина, как и он сам, выглядела изменившейся до неузнаваемости...
Раскаленная броня почернела, на ней виднелись свежие шрамы, два
носовых люка, за которыми прятались втянутые внутрь орудия, вдруг
вздрогнули и начали открываться, роняя окалину. Это была обычная
послепосадочная процедура, все внешние люки корабля открывались, чтобы
сломать хрупкую корку, образовавшуюся от жара... но сейчас эта операция
выглядела иначе, она вдруг показалась Вадиму зловещей до дрожи...
Люки открылись, обнажая установленные за ними полозья суппортов, на
которых крепились платформы с орудиями. Нечаев увидел покрытые цветами
побежалости стволы, и вдруг из левого люка на стеклобетон с металлическим
звоном хлынул водопад пустых отстрелянных гильз, скопившихся там,
переполнив предназначенный для них бункер.
Желтые сорокасантиметровые цилиндры падали, с мелодичным звоном
разлетаясь по сторонам, откатываясь к воротам ангара, отскакивая под днище
челнока, а он стоял, оцепеневший, оглушенный, не в силах ни говорить, ни
думать, ни двигаться.
Клонился к закату первый день его новой жизни.
ГЛАВА 6
Космопорт Кьюига. Спустя десять минут после посадки
Шахоев пошел к нему, когда медики уже отпустили Вадима, сделав ему
несколько инъекций.
Техники, плотно обступившие челнок, дожидались, пока остынет
потрескивающая обшивка. Вадим достал сигареты, пытаясь отыскать глазами
Хьюго, и в этот миг увидел полковника, который шел прямиком к нему.
Нарвавшись на сумрачный взгляд Вадима, Шахоев не отвел глаз, лишь
остановился в двух шагах, молча ожидая доклад пилота, потом, когда стало
ясно, что Нечаев не собирается рапортовать, полковник указал на здание
диспетчерской службы и произнес:
- Пошли, лейтенант, поговорим.
Вадим поначалу не шелохнулся, а потом все же кивнул.
Все равно ни доклада, ни разбора полета не избежать, но по внутренним
понятиям Нечаева Шахоев был обязан находиться не тут, на земле, а там, в
космосе... Почему он сам не возглавил самоубийственную атаку?..
- Я задержал старт второй волны, - внезапно произнес полковник, когда
Вадим поравнялся с ним, шагая в сторону указанного здания.
Нечаев ничего не ответил, лишь почувствовал, что злоба, минуту назад
душившая его, все же иррациональна, - кто-то должен был стать первым,
получить и донести... нет, не рапорт о тех или иных победах, поражениях,
смертях, а опыт, цена которого отмерена девятнадцатью человеческими
жизнями...
Все изменилось вокруг, лопнула последняя нить, связывавшая его со
старой, довоенной психологией, образом мышления, и в миг, когда в сознании
болезненно оборвалась эта пуповина, он вдруг подумал о Диме Дорохове,
вспомнив, как тот сидел на нижней ступени трапа "Иглы" и смотрел в ночь
пустыми, выцветшими глазами...
Он не имел права психовать и злиться, но все же эмоции перехлестывали,
пробивая все барьеры, которые пытались поставить в его сознании медики
своими инъекциями.
В голове кружил, не останавливаясь ни на секунду, калейдоскоп
обрывочных впечатлений, - это был изматывающий душу хаос стоп-кадров,
способный довести сознание до полной невменяемости.
...Дверь кабинета закрылась за ними, мягко чавкнув уплотнителем.
Шахоев сел за рабочий стол, включил терминал компьютера, что-то просмотрел
на осветившемся дисплее, потом обернулся к Вадиму.
- О бое можешь не рассказывать, данные телеметрии шли через спутник со
всех кораблей, атаковавших флот.
- Мы сделали хоть что-то? - глухо спросил Вадим, садясь в кресло.
Шахоев сумрачно кивнул.
- Атака твоего корабля оказалась наиболее успешной, - произнес он. -
Анализ данных телеметрии с твоего бортового компьютера показал, что
головной корабль - флагман флота "Деловер" получил две пробоины в корпусе
главной надстройки, где располагается командная рубка. Огнем твоих орудий
уничтожен основной узел датчиков локации и связи, а также в момент
вертикального маневра огнем с боковых полусфер поражена орудийная башня
ракетно-лазерного комплекса "Прайд", которая как раз поднималась из
броневого укрытия.
- Я не стрелял при вертикальном маневре, - возразил Вадим.
- Огонь вел твой робот, - сказал Шахоев. - Ладно, давай так... - он
посмотрел на Вадима, - ты можешь высказать мне все, что думаешь, но, когда
выпустишь пар, я жду конкретного доклада и конкретных соображений.
Вадим молча посмотрел на полковника. Злость уже давно перекипела
внутри. Осталась пустота, сосущая, непреходящая, которую было нечем
заполнить...
- Я в порядке... - глухо ответил он.
- Тогда я слушаю тебя, лейтенант. - Голос полковника вдруг потерял все
жесткие командирские нотки. Он тоже не имел опыта войны, несмотря на
звание, и приходилось ему также несладко: ждать на земле, наблюдая гибель
своих подчиненных, не в силах ни помочь им, ни предотвратить трагедию...
Нечаев только сейчас подумал об этом.
- Все... неправильно, - произнес он, не поднимая головы. - Челноки
неуклюжи, заряды у орудий слишком мощные для использования в космосе,
дистанция огня была выбрана ошибочно, противоперегрузочные системы не
подходят для ускорений, которые испытывает пилот при реальных боевых
маневрах.
- Что еще? Что помогло тебе успешно атаковать крейсер на неуклюжей
машине, снабженной плохими системами и неадекватным вооружением?
- Я открыл огонь с дальней дистанции. Это затормозило корабль. К тому
же рядом со мной был Хьюго - он выполнил ту часть работы, которую не смог
сделать я из-за перегрузок.
- Хьюго - робот устаревшей модели.
- Я знаю, но в сложившихся условиях - он лучший из всех
кибернетических устройств. У нас ведь нет боевых компьютеров, верно?
- Да. Я понял твою мысль. Роботы серии "Хьюго" разрабатывались для
борьбы за выживание на чуждых планетах, поэтому его системный блок содержит
элементы боевых программ...
- Да, - подтвердил его мысль Нечаев. - Нужно доукомплектовать каждый
корабль вторым пилотом - андроидом.
Полковник некоторое время обдумывал слова Вадима, а потом вдруг
спросил:
- Если встретишься в открытом бою с космическим истребителем
Альянса, - выстоишь?
- Не знаю, - покачал головой Вадим. - На мой взгляд, орбитальный
челнок никак не тянет на противоборство с подвижной маневренной машиной.
Полковник кивнул, соглашаясь.
- Я отменил старт второй волны по двум причинам, - внезапно произнес
он. - Во-первых, продвижение вражеской армады приостановилось, - три
корабля из четырех получили серьезные повреждения в результате таранов и
прицельных попаданий. У нас есть шанс ударить их еще раз, прежде чем они
отремонтируются и возобновят движение к планете. Во-вторых, наши техники
уже ведут работы по переоборудованию подготовленных к бою челноков, с
учетом всего горького опыта первой атаки... Но теперь, когда армада
остановилась, она менее уязвима, - корабли ремонтируются под прикрытием
постоянно барражирующих пространство истребителей, и все боевые системы
крейсеров наготове...
- Зачем вы мне это рассказываете? - вскинул голову Вадим.
- Я хочу, чтобы ты подумал, как мы можем ударить по ним, и возглавил
атаку.
- Я?
- Ты, - глядя ему в глаза, подтвердил Шахоев. - Ты и Дорохов. Иных
кандидатур у меня нет.
Космопорт Кьюига. Две недели спустя
Второй раз Вадим воспринимал реальность, окружившую его в
предстартовые минуты, намного острее, чем в первый.
Его поразила тишина, царящая над стартопосадочными полями космопорта.
Челноки уже вывели из ангаров, и буксировщики, заглушив двигатели, стояли в
стороне от рулежных дорожек.
Тихо скрипел под ногами гравий, потом начался стеклобетон стартовых
полей, и этот успокаивающий звук исчез, словно оборвалась незримая связь
человека с землей
Теперь мысли устремлены ввысь, а внутри уже растет, холодеет
предчувствие близкого, жестокого боя. Зрачки Вадима сузились, он отторгал в
эти секунды весь остальной мир, желая лишь одного: удержать себя от лишних
мыслей, ненужных чувств, собрать всю свою волю не для обреченной смерти, а
для осмысленных, хладнокровных действий.
Это оказалось безумно трудным делом. Память цепко держала в себе
образы той силы, с которой придется столкнуться горстке маленьких кораблей;
прошлый бой вспоминался урывками, но полностью отрешиться, отключить разум
от прожитых сцен никак не удавалось...
Он подошел к своей машине, взглянул на нее, как добрый хозяин смотрит
на живое существо, машинально отметил, что броня его штурмовика на фоне
других, еще не побывавших в бою челноков кажется серой, словно запыленная,
покрытая шрамами шкура...
Внезапно вспомнились долгие жаркие споры с Димой Дороховым, их прения
до полной хрипоты с полковников Шахоевым, настаивавшим на атаке крейсеров
буквально на следующий день после первого вылета, в котором погибло
девятнадцать машин, и Вадим невольно оглянулся, пытаясь отыскать глазами
фигуру Димы, но тот уже, видно, поднялся в кабину своего штурмовика.
Шахоев опять оставался на земле, но они отстояли свою точку зрения, и
теперь им нужно было действием доказать полковнику собственную правоту.
Со щитом или на щите...
В последний раз взглянув на далекий горизонт, у которого толклись
предвещающие дождь кучевые облака, Вадим поднялся по приставному трапу и
пролез в овальный люк.
Короткий коридор, и перед Нечаевым распахнулись двери кабины пилотов.
Здесь тускло светились приборные панели. Фигура Хьюго в кресле
бортстрелка казалась облитой зеленоватым мерцанием, сзади зашипел
пневматикой закрывающийся шлюз, и все... будто разом исчез мир родной
планеты, и вся вселенная сосредоточилась теперь тут, в тесном помещении с
двумя пилот-ложементами и множеством окружающих их приборных панелей...
Вадим занял свое место, и расположенные перед ним терминалы преданно
затрепетали огнями индикаторов, активизировавшись от датчиков давления,
встроенных в кресло.
Хьюго повернул голову.
- Минутная готовность, - лаконично сообщил он.
Вадим кивнул. Руки в гермоперчатках охватили астронавигационные рули,
пальцы и ладони ощутили непривычные вздутия под пористой резиной, словно
там появились какие-то опухоли.
Это были установленные накануне дополнительные сенсоры управления
огнем и запуском ракет.
На то, чтобы осмысливать свои ощущения, уже не осталось времени, и
Вадим, проверив, свободно ли ходят рули, включил связь, соединив свой
скафандр с пультом управления посредством временного интерфейса.
Он лидировал в первой эскадрилье, Дима вел вторую, ну а всего
навстречу приближающейся армаде планета Кьюиг смогла послать два десятка
переоборудованных челночных кораблей.
Минута, о которой предупреждал Хьюго, пролетела, будто миг, и вот в
коммуникаторе уже зазвучала разноголосица докладов. Нечаев спокойно
выслушал их, затем послал подтверждение диспетчеру о готовности вверенных
ему машин к старту и замолчал, глядя на далекий, укутанный сиреневой дымкой
лес.
Все происходило совершенно не так, как четырнадцать дней назад. Тогда
перед стартом он суетился, терялся и нервничал, сейчас выглядел внешне
спокойным, невозмутимым, голос не дрожал, выдавая волнение, но Вадим не мог
обмануть себя. Он знал, что ждет их впереди, и на самом деле за маской
отрешенного спокойствия пряталась такая внутренняя напряженность, от
которой начинали ныть мускулы...
- Первый, старт разрешаю. - Невыразительный, сухой голос диспетчера
так же прятал в себе волнение. Все они, молча, стиснув зубы, переживали
этот миг, не пытаясь предугадать, сколько машин вернется назад из бездонной
космической черноты...
Об этом нельзя было думать, хотя совладать с самим собой намного
труднее, чем совершать какие-то действия, управляя тяжелой, норовистой даже
после многократных усовершенствований машиной, поэтому первые
десять-пятнадцать секунд руки Нечаева действовали машинально, благо
процедура старта была знакома ему до полного автоматизма действий.
Штурмовик плавно тронулся с места, повернул, следуя изгибу рулежной
дорожки, и остановился, ревя турбинами, в начале взлетно-посадочной полосы.
- Первые, старт попарно, координаты точки сбора прежние, - произнес
Нечаев, одновременно вслушиваясь в нарастающий вой двигателей собственной
машины.
Световой индикатор мощности пересек зеленую черту, и он освободил
тормозную систему.
Штурмовик с плавным толчком рванулся вперед; стремительно понеслась
навстречу взлетно-посадочная полоса, далекая кромка леса стала угрожающе
приближаться, но индикатор скорости уже переполз за отметку четырехсот
километров в час, и тяжелая машина оторвалась от земли, взмывая над
вырубкой опушки и пограничными кронами деревьев.
Панорама Кьюига стремительно проваливалась вниз, уступая место
бесконечной синеве небес.
- Дорохов взлетел по параллельной полосе, - не поворачивая головы,
сообщил Хьюго.
Вадим покосился на боковые экраны обзора и действительно увидел
движущийся параллельно его курсу яркий факел реактивных двигателей.
Они поднимались, словно фантастические огненные птицы, оставляя внизу
притихшую, беззащитную землю, свои дома, свои обиды, радости и чаяния...
поднимались навстречу холодной черноте космического пространства и армаде
вражеских кораблей, которая, несмотря ни на что, упрямо приближалась к
родной планете.
Космос встретил их льдистой россыпью звезд.
У Нечаева, как и у Дорохова, не было ведомых. Остальные корабли
образовывали звенья по три штурмовика в каждом, а командиры в таком
раскладе оказались предоставленными сами себе. Два шаттла, которые могли
быть приданы им, остались на Кьюиге, - Шахоев настоял, чтобы космопорт имел
хотя бы такой резерв.
В принципе, Вадим не возражал. Он уже понял, что коллективные
маневры - не его стихия. Он не уклонялся от ответственности за чьи-то
жизни, но действовать в одиночку, направляя при этом приданные звенья,
казалось ему проще, чем постоянно оглядываться на гипотетического
напарника.
Он ошибался.
В космосе, как и в воздухе, кто-то обязательно должен прикрывать тебя
сзади, на самом деле ведомый не обуза, а благо, но откуда ему было взять
хоть частицу этого горького, смертельного опыта, когда за плечами молодого
командира эскадрильи лежал всего один боевой вылет?
Точку сбора прошли благополучно. Три звена совершили перестроение, и
теперь эскадрилья растянулась, как стая перелетных птиц - в вершине
треугольника вожак, за ним три группы подчиненных.
- Первый, - это был голос Дорохова. - На моих мониторах все чисто. Как
у тебя?
- Тишина, - ответил Вадим. - Следую установленным курсом. При контакте
сообщу немедленно.
- Добро, до связи.
Все происходило планомерно, обыденно, но это не успокаивало, а,
наоборот, настораживало.
Где они?
По данным спутникового контроля, до сенсорного контакта с кораблями
противника оставалось пять-шесть минут полета, но благополучная тишина
разлетелась вдребезги много раньше.
Пять алых точек внезапно появились на экране боевого радара и, не
останавливаясь, поползли по его плоскости.
- Курс? - коротко спросил Вадим.
- Мы расходимся на встречных, угол отклонения - тридцать градусов.
Классификация цели - космические истребители. Вероятное направление атаки -
спутники связи.
- Третье звено, следовать на перехват цели! - мгновенно
сориентировавшись, приказал Нечаев. - Второй, замкни их со своей стороны!
- Понял, - ответил коммуникатор голосом Дорохова. - Вижу противника.
Со стороны второй эскадрильи отделились три зеленых метки, и теперь
уже шесть точек, приближаясь с разных сторон, зажимали алые точки.
Остальные машины продолжали следовать прежним курсом, постепенно удаляясь
от планеты.
- Ведущий третьего, после атаки восстановить строй, - скомандовал
Вадим.
- Понял вас. Атакую, - пришел ответ на радиочастоте.
В этот миг сердце Вадима болезненно сжалось, - впервые он испытал
подобное чувство, осознав, что, посылая троих подчиненных в бой, швырнул их
короткой фразой приказа навстречу вероятной смерти.
Как обыденно все произошло... - Мысль застряла в голове, и Нечаеву
потребовалось совершить очередное волевое усилие над собой, чтобы
сосредоточиться на приборах, не крутить головой в тщетной попытке
разглядеть, что творится позади, где уже наверняка вскипел бой...
- Командир, основная цель.
Голос Хьюго заставил его окончательно отрешиться от завязавшегося на
низких орбитах боестолкновения.
Вот они.
Экраны оптических умножителей автоматически включились, как только
жирные метки земных крейсеров появились в пределах Досягаемости радарных
установок.
Вадим взглянул на увеличенные контуры и не узнал их.
Конечно, четыре крейсера, выстроенные в пространственный ромб, были
теми же самыми, но как разительно изменилась их внешность!..
Огромные клиновидные корпуса сейчас едва просматривались из-за
бесчисленного количества выдвинутых в космос оперативных устройств.
Их ждали. Огромные суппорты уже закончили свою работу, и вдоль бортов
каждого корабля тянулись выдвинутые в космос полушария орудийно-ракетных
комплексов, готовых обрушить шквал огня на любой приблизившийся к крейсеру
объект. Помимо "Прайдов", в обшивке кораблей противника были открыты
стационарные орудийные порты, а по срединной, "хребтовой" части каждого
крейсера ровной линией чернели округлые провалы пусковых шахт, которые
вдруг прямо на глазах озарились последовательными вспышками призрачного,
голубоватого огня, похожего на сполохи статического электричества, и все
пространство над крейсерами внезапно пришло в движение, - это
электромагнитные катапульты несущих кораблей выплюнули в космос шесть
десятков истребителей прикрытия.
Глядя на растущие контуры крейсеров и непостижимую массу различного
вооружения, Вадим на секунду растерялся, подумав: Как их атаковать?! Но его
замешательство развеял командир второй эскадрильи.
- Первый... - голос Дорохова казался далеким и нереальным. - Действуем
согласно плану! Маневр должен быть слаженным - сначала ты, вслед - мои
машины.
- Понял.
Он не сказал больше ни слова, - слов и так было слишком много при
предварительном обсуждении операции.
Их план предусматривал дерзость, на первый взгляд граничащую с
самоубийством, - его придумал и отстаивал до хрипоты Дорохов, а Вадим
просто поверил в него как в единственный шанс не только выжить, а реально
нанести четырем крейсерам непоправимый, губительный ущерб...
План Дорохова был дерзок и прост.
Несмотря на протесты Шахоева, он настоял, чтобы четырем кораблям
армады была предоставлена возможность устранить мелкие повреждения и
возобновить движение к Кьюигу.
Четыре вражеских крейсера образовывали фигуру в виде ромба,
располагаясь в одной и той же плоскости полета. Сверху и снизу их
прикрывали космические истребители, которые в любой момент могли быть
выброшены в космос стартовыми катапультами.
Для плохо бронированных челноков такое построение находящегося
настороже противника представляло собой неприступную крепость, ощерившуюся
сотнями огневых точек.
Вадим и Дмитрий сутками просиживали за компьютерами, в сотый, тысячный
раз обрабатывая данные, полученные по каналам телеметрии в момент первой
атаки.
Они учли все: скорость и максимальные углы поворота орудийных башен,
время их перезарядки, расположение огневых точек, время, необходимое для
старта космических истребителей, их построение, длительность каждого
маневра, - все это было учтено, оцифровано и введено для анализа в
вычислительный центр космопорта.
В результате они получили единственную цифру, отражавшую значение
скорости, при которой любой выстрел, произведенный крейсером по конкретной
цели, опаздывал, пронзая пространство, где уже не было атакующего корабля.
Поначалу полученное путем вычислений цифровое значение скорости
показалось недостижимым для медлительных, но мощных шаттлов. К процессу
пришлось подключить весь инженерный и технический персонал порта, и в конце
концов решение было найдено.
Шахоев, когда ему представили расчеты, выпучил глаза, назвав их
сумасшедшими.
Снять с челночных кораблей половину с таким трудом установленной на
них брони?! Убрать половину орудий?! Вдвое ослабить защиту и огневую мощь и
без того скверно вооруженных боевых единиц?!.
Он орал, пока не выдохся, а когда праведный гнев полковника иссяк,
Дорохов положил на стол второй лист проекта, где предлагалось разобрать
половину имеющихся в наличии машин ради демонтажа их двигателей, которые
следовало переустановить на два десятка оставшихся нетронутыми челночных
кораблей, вдвое повысив их скоростные характеристики.
На этот раз полковник уже не стал кричать, а когда Шахоеву представили
компьютерную модель боя, он внимательно просмотрел ее и спросил:
- Вы решили покончить самоубийством?
Дорохов поднял на него взгляд покрасневших от усталости глаз и коротко
ответил:
- Да, при условии, что эти крейсеры больше не будут угрожать Кьюигу.
И вот этот миг настал.
- Максимальное ускорение!
Вадим едва узнал свой собственный голос, столько нервного напряжения
сконцентрировалось в нем.
Корабль Нечаева и следовавшие за ним звенья рванулись вперед,
навстречу земной эскадре, с каждой секундой увеличивая и без того огромную
скорость.
Этим запредельным для человека маневром управляли бортовые
...Закладка в соц.сетях
