Жанр: Электронное издание
Levadny7
...ова кружилась, к горлу подступала тошнота.
Хотелось плакать... Навзрыд.
Прозрачный колпак камеры дрогнул и начал опускаться. Эллис знала, что это означает
начало процесса погружения в низкотемпературный сон.
Прежде чем колпак окончательно опустился, она подняла обе руки, сжимая в них
пистолет, и, плача, нажала на курок.
Остаток обоймы, так и не перезаряженной после памятных событий в кольцевом
коридоре "Антея", вылетел тремя выстрелами, слившимися в короткую очередь.
Отдача откинула ее назад, в объятия жесткого ложа.
Колпак закрылся, и под ним мгновенно взвихрилась молочно-белая муть усыпляющего
газа.
Уже проваливаясь в сладкое, вызывающее головокружение небытие, Эллис сквозь
мутные струи увидела, что из простреленного ею пульта, который управлял крионическими
процессами, повалил жирный густой дым.
Она все-таки убила себя...
Часть вторая
ФОРМА СМЕРТИ
Глава 6
Окраина Рукава Пустоты.
Много лет спустя...
Странные вещи иногда творятся в пространстве.
В черноте космоса, на фоне мрака, медленно плыл обыкновенный металлический шар,
внешне очень напоминающий древнюю рогатую мину, какие использовали на старой Земле
во время войн двадцатого века, чтобы уничтожать морские суда.
От мины он отличался тем, что казался много крупнее, да и его начинка была
совершенно иного толка.
Трехметровый металлический шар излучал не смерть, а самые обыкновенные
радиоволны.
Если подлететь к нему совсем близко, то, рассматривая ноздреватую, потускневшую
броню, давно утратившую свой отражающий свет глянец, можно было без труда понять, что
он дрейфует здесь давно... очень давно.
Но, несмотря на свой солидный возраст, этот аппарат продолжал функционировать,
периодически, с интервалом в несколько часов, испуская в космос мощные потоки
радиоизлучения с длиной волны в двадцать один сантиметр. [Волна такой длины
соответствует излучению нейтрального водорода и зарезервирована для подачи сигнала
бедствия космическими судами.]
Шепот вечности, смешанный с реликтовым излучением галактик... Кто мог его
услышать в этой невообразимой, мертвой дали?...
Сигнальный буй медленно дрейфовал в космосе, и его движение на фоне темноты
казалось ничтожным, незаметным.
Надежда умирает последней... - вот какие слова стоило бы вырезать на поверхности
его ноздреватой, изъеденной космической пылью, потемневшей от возраста броне.
... Она не умерла.
Этой надежде, по сути - тщете, выброшенной в космос скорее ради самоуспокоения,
было суждено сработать, сбыться.
Ослепительная искорка света, зародившаяся во мраке Рукава Пустоты, постепенно
росла, приближалась к тому месту, где дрейфовал древний сигнальный радиобуй.
Это движение поначалу казалось медленным, таким же неспешным, как само время.
Прошло не менее нескольких месяцев, прежде чем искорка света переродилась в
величественно продвигающийся в пространстве, призрачный, объятый неистовым свечением
контур.
Это был человеческий корабль.
Космический рудодобывающий комплекс носил малопоэтичное название "Спейсстоун"
[Спейсстоун - космический камень (англ.).] и представлял собой неправильную
пространственную конструкцию из четырех уродливых, совершенно неэстетичных секций.
Его длина от вытянутого носа до закругленной кормы составляла не менее пяти километров.
А если смотреть строго сверху, то очертания основного модуля "Спейсстоуна", вместе с
пристыкованной к нему космической фабрикой и двумя танкерными платформами, чем-то
напоминали угловатого, непропорционально сложенного морского ската с размахом
"крыльев" километра в полтора...
Сейчас он выглядел как неподвижная яркая точка, но нужно понимать, что его скорость
на самом деле была чудовищно велика. "Спейсстоун" шел с ускорением не менее двухсот
пятидесяти тысяч километров в секунду, немного не дотягивая до той скорости, какую
развивает в вакууме свет. Его движение могло показаться медленным только относительно
бездны космических расстояний, в трехмерном континууме измеряемых световыми
годами... Так что из той точки, где висел упомянутый буй, все выглядело примерно
следующим образом.
Яркая искорка, которая долго росла в пространстве, сначала превратилась в крохотный
шарик, потом он вдруг стремительно, рывком вырос, раздался в размерах, потерял свою
округлую форму... и тогда всего на несколько мгновений в пространстве проступил
размазанный контур объятого пламенем тормозных двигателей многокилометрового
космического корабля. Еще секунда, и он, сверкнув фантомным росчерком, исчез, опять
превращаясь в пылающую точку.
Чудовищная скорость космического странника не позволила ему затормозить сразу по
появлении - для этого "Спейсстоуну" требовалось время.
Внутри корабля было в этот момент светло, тихо и пусто.
Люди, составлявшие его экипаж, лежали в ледяных объятиях полусна-полусмерти, и
мир пока не существовал для них.
В центральном зале управления на одном из экранов внезапно появилась бегущая
строка текста:
"17. 07. 3815 г.
02 часа 26 минут 15 секунд бортового времени. Зафиксирован сигнал искусственного
происхождения с ярко выраженной периодичностью, дешифровке поддается.
02:27:17. Определена нештатная ситуация. Полученный сигнал классифицирован по
категории 805.
02:27:29. Инициировано экстренное пробуждение экипажа".
Криогенный модуль "Спейсстоуна" был обставлен безо всяких изысков - скупо и
функционально.
Десять низкотемпературных усыпальниц (девять рабочих и одна резервная) тянулись в
два ряда, по обе стороны узкого прохода.
Только две из них оставались закрыты, колпаки же остальных были в данный момент
подняты вверх.
- Черт... - Сергей Иволгин с трудом сел, придерживаясь обеими руками за борта
криогенной камеры. Его глаза оставались при этом закрыты, на лбу выступили мелкие
бисеринки пота, губы шевелились, добавляя еще что-то почти беззвучное...
Сбоку от него Влада Раевская, стоя на полу, с видимым усилием массировала свое
плечо, при этом ее лицо с крупноватыми, но в общем-то симпатичными чертами кривилось
от боли.
Дитрих Миллер сидел в своем саркофаге. Над бортом низкотемпературной
усыпальницы возвышались его наголо бритая голова и мощный торс с узловатым рельефом
мышц. Его кожа, обычно эбеново-черная, сейчас казалась серой.
Яна Монтгомери, навигатор "Спейсстоуна" и одновременно старший офицер,
заместитель капитана, уже успела натянуть полетную форму и теперь разглядывала в зеркало
свое бледное, осунувшееся лицо с заострившимися, похудевшими после криогенного сна
чертами.
- Эй, кто-нибудь знает, что случилось? - прозвучал в тишине отсека голос Олега
Золотцева, который (так же, как и Сергей Иволгин) являлся инженером бортовых систем
огромного космического комплекса.
- Это внеплановое пробуждение, - не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале,
ответила Яна, одновременно массируя себе виски подушечками указательных пальцев.
Закончив массаж, она несколькими движениями привела в порядок свои коротко
стриженные волосы, повернулась и добавила, указав на табло общего оповещения:
- Видишь, сигналы желтые? Не тревога, конечно, но близко к тому. Так что
пошевелись, - посоветовала она, направляясь к выходу из отсека.
Последним из своей крионической ванны поднялся, брезгливо отряхивая приставшие к
телу капельки желеобразной массы, Эшгар Гуранов. Из всего экипажа он был самым
низкорослым. Волосы на его голове мелко курчавились, черты лица несли в себе что-то
неуловимо азиатское. Несколько секунд его взгляд был направлен в одну точку. Потом он
повернул голову и спросил:
- Мы куда-то прилетели?
Вопрос был воспринят со сдержанным пониманием. Ждать от человека чего-то особо
умного сразу по пробуждении не приходилось, и на первые фразы восставших из ледяных
объятий криогенного сна обычно просто не обращали внимания.
Дитрих, все еще сидя в камере, повернул голову, посмотрел на пустой криогенный
саркофаг, который должен был занимать Алан Хоук, капитан "Спейсстоуна", и покачал
головой в ответ своим мыслям.
- Монтгомери права. Что-то пошло не так. Это нештатное пробуждение, - изрек он в
своей обычной немногословной и отрывистой манере, одновременно выбираясь из ячейки.
Схватив полотенце, Миллер принялся энергично растирать свою кожу, пытаясь вернуть ей
потерянное тепло. - Удивляюсь, почему женщины всегда встают раньше нас? - спросил
он, оценивающе скользнув взглядом по фигуре Влады Раевской, которая уже успела одеться
и теперь, следуя примеру Яны, приводила себя в относительный порядок перед зеркалом,
укрепленным в глубине шкафчика.
Влада демонстративно передернула плечами, повернулась и ответила, язвительно
улыбнувшись:
- Это потому, что я не люблю, когда на меня пялятся.
- Ой ли? - в тон ей парировал Дитрих. - А я думал наоборот, - беззлобно поддел
он. Раевская отвернулась.
Сергей, натягивая одежду, посмотрел на табло бортового хронометра, скрытое от
остальных выступом переборки, и сказал:
- Думаю, что мы пересекли весь Рукав. Кому интересно, могу сообщить: мы спали
девятнадцать с хвостиком лет.
- Ни хрена себе... - Олег со стоном выбрался из своего саркофага. - А наши
пассажиры-то, смотри, посапывают... - Он склонился над одной из работающих
криогенных камер, пытаясь разглядеть черты лица погруженного в низкотемпературный сон
человека.
- Эй, отвали от камеры! - прикрикнул на него Сергей, по негласной, но устоявшейся
традиции несший своеобразный "крест" бескорыстного шефства над своим разболтанным
товарищем, которого в душе считал просто раздолбаем.
Золотцев глупо ухмыльнулся и поплелся к своему шкафчику. Миллер протянул руку,
уперев ладонь в переборку.
- Вибрация... Мы в режиме торможения. - Он отложил полотенце и потянулся за
униформой, комплект которой лежал рядом. - Давайте, ребята, шевелитесь, - сам не
заметив того, повторил он фразу, которую, уходя, произнесла Монтгомери.
Эшгар, продолжавший сидеть в своем саркофаге, в очередной раз открыл глаза, хотел
что-то спросить, но не стал. Его лицо все еще оставалось землисто-серым. Сделав над собой
видимое усилие, он стал выбираться из камеры. Дитрих, заметив, что Гуранов еще не
пришел в себя, помог ему перелезть через борт.
На табло общего оповещения внезапно вспыхнула надпись.
- Десять минут на общий сбор, - прокомментировал Иволгин, который находился
ближе всех к экрану.
- Вечно Хоук куда-то торопится, - пробурчал Олег.
- Ну, он-то имел время проснуться, - резонно объяснил Сергей. - Это мы второй
сорт, не успел продрать глаза - иди вкалывай...
Капитан Хоук в этот момент уже находился в рубке управления.
Он тоже еще не вполне очнулся после низкотемпературного сна - глаза командира
корабля закрывала мутная поволока, кожа была бледной, черты лица казались помятыми,
будто он неделю только и делал, что беспробудно пил. Бортинженер "Спейсстоуна" Сергей
Иволган ошибся в своем последнем утверждении - как раз у капитана времени на раскачку
обычно оказывалось еще меньше, чем у остальных.
Сейчас Хоук сидел за отдельным терминалом, расположенным чуть в стороне от
овальных противоперегрузочных платформ, на которых возвышались ложементы с
укрепленными на них креслами. "Спейсстоун" уже погасил большую часть своей
околосветовой скорости и теперь двигался в пространстве относительно медленно.
Кораблем по-прежнему управляла автоматика, а капитан Хоук, прочитав сообщения
бортовой киберсистемы, пристально вглядывался в стереообъем небольшого монитора, куда
по его приказу бортовой компьютер транслировал записанное несколько часов назад
изображение.
Вокруг на обзорных экранах рубки управления расплескалась необъятная бездна,
состоящая из угольно-черных провалов пространства, лишь кое-где испятнанных
призрачными островками пылевых туманностей. Это место именовалось Рукавом Пустоты,
тут некогда обитали и гибли в противостоянии с Предтечами древние разумные расы; здесь
на сотни световых лет не было, да и не могло быть ничего человеческого, а сам Рукав
Пустоты пользовался устоявшейся дурной славой гиблого места. И потому предмет, который
заставил бортовой компьютер затормозить полет рудодобывающего комплекса, наполнил
сознание капитана смятением и тревогой.
От рогатого, ощерившегося антеннами шара, видеоизображение которого медленно
вращалось в координатной сетке локационной системы, исходило ощущение внезапно
материализовавшейся вечности.
Этого не можем быть, - думал Алан, глядя, как при вращении шара в фокусе
умножителей проплывает его выщербленная временем, потемневшая, покрытая
микрошрамами броня.
Шар поворачивался очень медленно.
Серия легких толчков мягкой дрожью пробежала по переборкам космического
рудодобывающего комплекса.
- АРК [АРК - автоматический разведывательный корабль.] прикрытия стартовал,
- сообщил голос бортовой киберсистемы, которая выполнила стандартную процедуру,
выстрелив в космос пять десятков малых автоматических зондов.
Борт неизвестного спутника продолжал плыть в фокусе умножительной системы. На
его закруглении вдруг обозначилась вдавленность букв.
Капитан Хоук не был готов к этому. Ощущение дрожи охватило его.
3... Е... М... Л...
Дрожь ползла, начинаясь под коленями, поднимаясь выше, вдоль позвонков, к затылку.
На обзорных экранах было видно, как автоматические корабли прикрытия
перестроились, замыкая базовый корабль в сферический щит, - пятьдесят огоньков
расползлись в пространстве и застыли, ожидая дальнейших приказов.
Хоук, подавшись к экрану, на некоторое время забыл о них, забыл обо всем, его взгляд
был прикован к изображению шара. Глаза капитана "Спейсстоуна" посерели.
Буквы медленно вползали в поле зрения умножителей:
"А... Н... Т... Е... Й... -... 1... 2... 6... 4..."
Появись сейчас на экранах угольно-черное покрывало энтрифага [Энтрифаг - древняя
пространственная форма жизни. Выглядит как огромное, усеянное мельчайшими блестками
покрывало абсолютной черноты. Обитали подле звезд, питались лучистой энергией
"солнечного ветра". Обладали зачатками разума.] или голубоватый, приплюснутый на
полюсах шар чудом выжившего в катаклизме времен Предтечи, наверное, Хоук был бы
потрясен меньше. Его глаза видели, но разум отказывался верить в очевидность
изображения. Откуда бы здесь взяться столь древнему, а главное, человеческому аппарату?!
И ладно бы это оказалось какое-то судно времен галактических войн или заблудший, полный
мумифицированных призраков транспорт, потерявшийся в гиперсфере, покрывший бездну
световых лет в "слепых рывках" по аномалии космоса, но не фотонный же реликт с древней
Земли!...
Однако буквы на выпуклом выщербленном борту сигнального буя упрямо
складывались воедино:
"ЗЕМЛЯ. АНТЕЙ-1264".
Кибернетическая система "Спейсстоуна", в памяти которой хранились
опознавательные маркировки, коды и конструктивные особенности всех когда-либо
исчезнувших кораблей, начиная с самых древних (такая унифицированная база данных
являлась обязательной принадлежностью любого бортового компьютера), однозначно
пыталась опознать данный объект...
Скулы Алана свело, словно он глотнул лимонной кислоты.
Невероятно...
Трудно было поспорить с реальностью обработанного компьютером изображения. В
него оставалось только верить.
За спиной капитана тихо прошелестела пневматика дверей.
Он обернулся.
- Проблемы, Хоук? - осведомилась Яна, входя в рубку.
Ее непринужденный тон, словно они расстались только вчера и не было этих
девятнадцати с половиной лет ледяного сна, позволил ему немного расслабиться.
- Похоже, что так, Монтгомери, - ответил он, с удовольствием отметив, как Яна едва
заметно поморщилась от подобной фамильярности. Хоук знал - она ненавидит, когда ктото
обращается к ней по фамилии, но в этих мелочах, по мнению капитана, иногда и состояло
ощущение жизни...
В принципе экипаж "Спейсстоуна" был достаточно сплоченным, сработавшимся
коллективом. До отправки в этот долгий и скорее всего бесперспективный поиск
"Спейсстоун", как и положено нормальной космической фабрике, много лет дрейфовал в
поясе астероидов системы Онтарио, собирая заключенные в космических глыбах полезные
ископаемые, рассортировывал, обогащал рудоносные породы, а затем, раз в несколько
месяцев, по наполнении всех емкостей, огромный, неуклюжий корабль-фабрика возвращался
в центр системы, где разгружался на заводах компании "Аптеке", чтобы затем снова
отправиться в космос на три-четыре месяца. Кроме Эшгара и двух странных пассажиров, что
продолжали сейчас спать в криогенных камерах, экипаж "Спейсстоуна" оставался
неизменным на протяжении двух последних проведенных им в системе Онтарио лет...
- Так что стряслось, Алан? - прервала Яна его мысли, присев в соседнее с капитаном
кресло.
- Вот, посмотри сама. - Хоук переключил изображение на ее монитор.
Яна заинтересованно подалась к экрану.
От капитана не укрылся тот факт, что она слегка побледнела, прочитав текст бегущей
по срезу экрана информационной строки.
Да, в их глазах это действительно походило на бред!...
Анализ энергетической активности данного реликта, а также проведенный бортовым
компьютером подсчет микрошрамов на его броне однозначно показывали, что он находится
в автономном дрейфе не более полувека...
- Он что, хочет сказать, что базовый корабль был тут не больше пятидесяти лет
назад?!
Хоук сумрачно посмотрел на экран.
- Выходит, что так, - нехотя согласился он. Капитану никогда не нравились загадки
подобного рода. Он был человеком прямым и практичным.
- Если этот "Антей" двигался с околосветовой скоростью, что тогда получается в его
субъективном, бортовом времени? - Яна была удивлена и заинтригована...
- Что-то порядка шестисот бортовых лет, - совершив нехитрый подсчет, ответил
Алан.
- С ума сойти...
- Вот именно, - мрачнея, согласился капитан. - Скорее всего, даже если это не бред,
у него на борту в лучшем случае иссохшие трупы. А знаешь, чего нам будет стоить это
холостое торможение?
- Представляю, - согласилась Монтгомери. - Влетит в копеечку, - вздохнула она.
- Послушай, а это никак не связано с нашими дурковатыми пассажирами? Уж не его ли они
ищут?
- Сомневаюсь, - покачал головой Хоук. - У меня на этот счет четкие инструкции от
компании. Их следует разбудить только в том случае, если нами будет обнаружено нигде не
зарегистрированное шаровое скопление звезд. - Он поднял глаза и пессимистично
воззрился на обзорный экран, где в данный момент присутствовала одна чернота. Даже
далекие звезды Галактики, находящиеся вне Рукава Пустоты, были сейчас скрыты плотными
облаками пылевых туманностей, которые образовались на месте взорванных некогда звезд и
за три миллиона лет расползлись в пространстве уродливыми пятнами. - Сильно
сомневаюсь, что подобное событие возможно в ближайшем обозримом будущем, - мрачно
прокомментировал Хоук и оглянулся, заслышав шаги.
- Приветствую, капитан. - Дитрих пожал ладонь Алана и склонился к монитору,
любопытствуя через плечо Яны. Она демонстративно отодвинулась.
- Забавно. - Миллер понял, что ему тут не светит, и уселся в свое кресло. Включив
приборы, он некоторое время рассматривал древний сигнальный буй.
- Он приписан к Земле, - пояснила Яна. - Приблизительно двадцать четвертый век
старого исчисления. Это еще до Экспансии, понял?
Она ждала какой-то реакции, но ошиблась - похоже, что на резервного специалиста
"Спейсстоуна" данное обстоятельство произвело гораздо меньшее впечатление, чем на нее
саму. В ответ на ее слова Дитрих лишь кивнул, потер подбородок и с обычной флегматичной
невозмутимостью продолжал созерцать ощерившийся антеннами металлический шар, то
увеличивая его изображение, то, наоборот, уменьшая его, будто такая смена масштабов
имела какой-то смысл.
- За столько лет он вполне мог продрейфовать сюда, если, конечно, был сброшен на
околосветовых скоростях? - наконец полуутвердительно изрек он, посмотрев при этом на
командира экипажа.
Ни Монтгомери, ни Хоук не успели ответить на глубокомысленное предположение
Дитриха - за их спинами опять раздалось шипение, и в рубке один за другим появились
остальные члены экипажа "Спейсстоуна".
- Всем доброе утро, - хмуро пробурчал Олег, выглядевший совершенно нездоровым.
Покрутив головой, он направился к нише бытавтомата. - Кто будет кофе? - осведомился
бортинженер, нажимая кнопки.
- Двойной, без сахара, - поддержал его начинание Эшгар. Иволгин был
единственным из вошедших, кто молча подошел к Хоуку, крепко пожал его руку и тут же
сосредоточил свое внимание на том мониторе, куда транслировалось снятое с умножителей
изображение. От командира не укрылось, что, взглянув на экран, он напрягся, однако
комментировать ничего не стал - только искоса глянул на Дитриха, который продолжал
флегматично забавляться с сенсором масштабирования.
Пока шел этот обмен молчаливыми мнениями, Золотцев присоединился к остальным,
протянув Эшгару пластиковый стаканчик с кофе.
Каждый из присутствующих в рубке вел себя по-разному: Олег и Эшгар были явно
озабочены собственным хреновым самочувствием, Миллер взирал на приборы с
флегматичностью пресытившегося зеваки, и только, пожалуй, Сергей да еще Яна адекватно
отреагировали на информацию.
За девятнадцать с лишним лет полета ледяной сон экипажа прерывался лишь дважды, и
то по пустякам - так, пара незначительных астероидных глыб на подходе к Рукаву Пустоты.
Здесь следует оговориться: эти два десятилетия реального, объективного времени имели
место в базах данных бортового компьютера, но только не в сознании очнувшихся членов
экипажа "Спейсстоуна". В их субъективном, личном времени с момента отбытия из системы
Онтарио прошла от силы неделя, ознаменованная двумя короткими пробуждениями, и
сейчас, несмотря на незаурядность ситуации, подчиненные капитана Алана Хоука взирали на
экраны обзора с преступным равнодушием: сказывалась многолетняя привычка к нудным
рейсам внутри населенной, цивилизованной системы. Они еще не понимали, что находятся в
неизмеримой дали от ближайшей обитаемой планеты, в самых недрах злополучного Рукава
Пустоты.
Эту пагубную иллюзию нужно было срочно разбить. Вдребезги.
Хоук лучше других понимал, что должно последовать дальше.
- По местам, - негромко скомандовал он. Олег поперхнулся кофе и закашлялся.
Дитрих понимающе улыбнулся.
Эшгар поставил стаканчик на подлокотник и вопросительно посмотрел на командира.
Капитан Хоук, проигнорировав эти реакции, нажал сенсор активации
противоперегрузочных ложементов. Тихо всхлипнули сервомоторы, и прозрачные лепесткисегменты
семи механических бутонов медленно раскрылись, освобождая доступ к
заплетенным проводами и шлангами противоперегрузочным ложам.
Хоук знал себя, знал свой корабль и экипаж, а потому у него было одно неписаное
правило - брать ситуацию в свои руки сразу же по пробуждении.
- Все, я сказал - работаем, - хмуро повторил он, предупреждая любые возможные
реплики. - Кто еще не понял, объясняю - тут нет никаких ископаемых, мы вышли впустую
и будем вынуждены освидетельствовать данный буй, после чего, вероятно, опять придется
ложиться в криогенные камеры.
Новость была не из приятных.
По рубке пробежал стон разочарования, но спорить никто не решился - нрав Хоука
знали все.
Реальность очередного пробуждения выглядела крайне неприятно. Теперь, после
довольно резкого пояснения капитана, стало абсолютно ясно, что большая часть пути
пройдена, но им так и не встретился обещанный Эльдорадо...
- Опять мы в полной... - Дитрих добавил что-то нечленораздельное, направляясь к
своему противоперегрузочному устройству.
Обычно экипаж "Спейсстоуна" во время неторопливых маневров в поясе астероидов,
где до этого дрейфовала фабрика, работал в разных отсеках за обычными терминалами, без
какой-либо дополнительной защиты. Перегрузки при плавном переходе от одной
астероидной глыбы к другой были минимальными, неощутимыми, да и подобные
незначительные маневры, как правило, совершала автоматика.
Теперь все выглядело несколько иначе.
Те конструктивные дополнения, которые были внесены в управление "Спейсстоуном"
для полетов в пространстве с околосветовыми скоростями, потребовали как переподготовки
его экипажа, так и изменения некоторых ставших уже традиционными на борту помещений.
Пока они выясняли ситуацию, "Спейсстоун", компьютер которого прервал режим
торможения ради спокойного пробуждения хрупких и невосприимчивых к перегрузкам
людей, продолжал удаляться от обнаруженного радиобакена, каждую секунду преодолевая
порядка ста тысяч километров.
Лучше других это видел и понимал капитан.
Желая подать пример, Хоук первым занял свое место на противоперегрузочном
ложементе. Это была сложная амортизационная конструкция, уходящая глубоко в недра
корабля. Кресло, в котором сидел человек, являлось лишь макушкой механизма, призванного
сгладить, компенсировать влияние действующих на корабль перегрузок.
Шея капитана коснулась подголовника, и это незначительное нажатие активировало
встроенные в систему ложемента сенсоры. С обоих боков кресла с тихим ноющим звуком
приводов поднялись усеянные кнопками подлокотники, мягко, будто змеи, проскользнули
страховочные ремни, сверху, удлиняя штанги, опустились приборные панели.
Остроугольные, изогнутые, будто лепестки, прозрачные сегменты
противоперегрузочной камеры пришли в движение, смыкаясь вокруг него. Влажно чавкнул
уплотнитель, и все посторонние звуки стихли.
Хоук поправил коммуникатор.
- Доклад по постам, - потребовал он.
- Навигатор - готов, - раздался голос Раевской.
- Пилот - готов. - Это была Яна.
Затем на несколько секунд в системе связи установилась тишина.
- Инженерная поддержка? - резко потребовал доклада Алан.
- Здесь, - пыхтя ответил Иволгин, который только успел добраться до инженерного
отсека.
- Доложи как положено!
- Инженерный пост - готов! - с вызовом и обидой в голосе произнес Сергей.
- Еще раз замечу подобное, получишь взыскание в статью премиальных выплат, -
пообещал Хоук. - Жизнеобеспечение?
- Готов! - резво отозвался Золотцев.
От второго пилота, дубль-навигатора и резервного специалиста доклады поступили в
виде подтверждающих готовность зеленых огней, которые зажглись
...Закладка в соц.сетях
