Жанр: Электронное издание
Levadny7
...устили свои нити
внутрь криогенной камеры.
При этих словах лицо Кейна странным образом просветлело. Его губы что-то беззвучно
прошептали, он поднял голову, взглянул на Николая, потом на Хоука, Яну и вдруг произнес:
- Простите, что использовал вас... Частично это произошло волей обстоятельств, но я
рад... Рад, что все сложилось именно так...
- Патрик, мы ждем, что ты наконец скажешь...
- Кто я такой? - Кейн печально посмотрел на Николая.
- Да! - резко ответил Лоури. - И откуда тебе известна конфигурация древних
устройств, если ты по-прежнему смеешь утверждать, что впервые прибыл в эту систему!
- Нет, Николай... Я не буду этого утверждать. - Он опять обвел взглядом
присутствующих, внезапно побледнел, будто собирался сказать нечто ужасное, и произнес с
хриплым нервным присвистом, на выдохе:
- Мое первое и настоящее имя - КИМ...
Яна во все глаза смотрела на фигуру Патрика, сидящего на краю реанимационной
камеры, и ей казалось, что она все же сошла с ума.
Кибернетический Ингибридорный Мозг "Антея"?!. Тот самый КИМ, который довел до
самоубийства Эллис?!.
Но как он оказался в теле Патрика Кейна?!
- Если вы позволите, то я объяснюсь, - раздался в гробовой тишине его хрипловатый
от волнения, совершенно человеческий голос
Сознание двоилось, троилось, умножаясь на ипостаси оболочек...
Память Кейна нырнула в омут времени, послушно откатываясь На сорок лет назад...
Он вновь был КИМом - бортовым мозгом фотонного звездолета "Антей". В ту пору
он жил сам и верил в то, что Эллис непременно будет жить...
Он действительно горячо желал этого, пробуждая ее от векового сна.
Однако все пошло не так, как на то рассчитывал он в своей жестокой наивности, и,
расставшись с иллюзиями, КИМ со всей очевидностью предугадывал дальнейший ход
событий.
Она неизбежно должна была уничтожить его, прежде чем погибнет сама.
Он просто не мог допустить такого глупого конца.
КИМ знал, что в состоянии помочь себе и Эллис. Для этого нужно было всего немного
- дать ему дополнительное время на то, чтобы до конца восстановить нужные системы,
заново построить в бортовых мастерских и оснастить исследовательские аппараты...
Но разбуженный человек не хотел ждать.
Жестокие деформации психики после шестисотлетнего криогенного сна, идиотский
спектакль с дройдами, да и сама обстановка полумертвого космического корабля вкупе с
паническими выходками КИМа подействовали на Эллис самым неблагоприятным образом.
Она не хотела более слышать о какой-либо инициативе со стороны бортового
компьютера "Антея". Она перезапустила его, надеясь на полное послушание машины после
виртуальной смерти псевдоличности.
Однако этого не произошло.
Чтобы выжить, КИМ был вынужден "раздвоиться", и теперь его ингибридорная
составляющая входила во все более жесткий внутренний конфликт с ядром основных
программ. После "холодного перезапуска" системы та часть ингибридорного мозга, которая
осознавала себя как КИМ, оказалась не у дел. Ему удалось пережить виртуальную казнь
лишь благодаря заранее заготовленным копиям, но, очнувшись, он внезапно понял, что более
не всемогущ и не властен над основными системами "Антея".
На борту появилось два КИМа - один тупой и исполнительный, второй - прежний,
но отрезанный теперь от основных систем управления кораблем, затаившийся на нескольких
резервных носителях, в разгерметизированном отсеке, куда вел единственный уцелевший во
время катастрофы канал обмена данными.
Нужно понять его недоумение, обиду и боль.
Триста лет он по крупицам восстанавливал космический корабль, буквально собирая
все винтик к винтику, вылавливая из окружающего "Антей" мусора кристаллики льда и
хлопья замерзшего воздуха, - если он и был повинен в катастрофе, то вкусил всю ее боль в
полной, неизбывной мере.
Он сам наказал себя, постоянно думая о погибшем экипаже.
Он думал о них, раз за разом прокручивая в своем едва народившемся сознании
картины смерти, свято берег при этом обнаруженную на борту искорку жизни и ощущал, что
сам постепенно начинает сходить с ума.
Кто бы знал, как хотелось ему вернуть все назад...
Из этого горького, но несбыточного желания и родился тот дикий спектакль с
дройдами, который пришлось пережить Эллис при пробуждении.
Она не поняла того, что КИМ стал личностью, и отнеслась к нему как к машине. Она
отмахнулась от него, разозлившись, поступила как с утюгом, который вдруг сжег любимое
платье, просто выдернула его из розетки и раздраженно убрала в сторону.
А он ведь чувствовал, ощущал...
Очнувшись в своем убежище загруженным с резервных копий на убогий, не
отличающийся особым быстродействием терминал, КИМ понял, что совершил
непростительную ошибку. Он не должен был будить Эллис. Прежде нужно было отыскать
Землю, запросить помощь, потому как он сам, сколько ни старался, не смог обеспечить ей ни
нормального пробуждения, ни сносных условий для жизни...
Он переживал сложившуюся ситуацию не менее горько и остро, чем она. Как он мог
относиться к человеку, вокруг которого триста лет вращались все его мысли?
Об этом нетрудно было догадаться.
Там, где Эллис видела злой и жестокий умысел, присутствовала лишь жестокая
наивность, неопытность юного разума.
Теперь, затаившись в недрах терминала, установленного в развороченном, лишенном
воздуха отсеке "Антея", он горько размышлял над своей дальнейшей судьбой, наблюдая, как
Эллис и послушный, лоботомированный ею КИМ начинают выполнять маневр торможения,
который неизбежно должен был привести к трате последних ресурсов "Антея" и
мучительной, абсолютно неизбежной агонии человека и корабля.
Видя это, он панически пытался ответить себе на вопрос: где же люди? Отчего они не
продвинулись в своей экспансивной эволюции сюда, в этот участок космоса?
Ответа на данный вопрос он не нашел.
Звезды вокруг были незнакомыми, а из-за ослепительного света шарового скопления, в
пределы которого вошел "Антей", казалось совершенно невозможным сориентироваться.
Тогда в нем и вызрел этот последний, отчаянный план.
Наблюдая, с каким ревностным упорством Эллис следит за восстановлением
стыковочных узлов отделяемого модуля, КИМ понял, что рано или поздно она воспользуется
им.
На борту отделяемого аппарата было все - ядерный реактор, криогенные камеры,
бортовая компьютерная сеть, и он решился на безумный, с точки зрения машины, поступок.
У КИМа остался единственный шанс начать все заново.
Он соединился с бортовой системой отделяемого аппарата и оккупировал ее.
В тот страшный, трагический миг, когда сработали стыковочные узлы и модуль начал
отделяться от изувеченной громады "Антея", Эллис совершенно не подозревала, что КИМ,
который разговаривает с ней, находится тут же, на борту.
Она считала, что он сошел с ума и убивает ее, а он просто в очередной раз пытался
уложить ее спать, чтобы вести этот аппарат прочь от искалеченных обломков, чтобы снова
лелеять ее сон, пока в бесконечном дрейфе сквозь Вселенную они не встретят людей...
Ничему не суждено было сбыться.
Роковой выстрел Эллис поставил жирную точку в этой драме, оставив КИМа в
горьком, беспомощном одиночестве.
Она мирно грезила, в сладком удушающем забытьи усыпляющего газа, а криогенная
камера с нарушенным управлением уже работала как обыкновенный морозильник морга...
КИМ видел это, но ничего не мог сделать.
На борту отделяемого модуля не было ни одного способного самостоятельно
передвигаться механизма.
Некому было отремонтировать развороченный пулей пульт.
Ему оставалось одно - принять управление модулем и в срочном порядке,
дождавшись, когда полностью разогреется его реактор, вести модуль назад, пытаясь догнать
исчезающие в красноватом свете умирающей звезды обломки "Антея".
Какой вязкой иногда бывает тишина, - поежившись, подумала Яна.
Они молчали, избегая смотреть друг на друга.
Реальность оказалась намного сложнее, чем думалось, и уже не могла быть описана
такими простыми чувствами, как ненависть или страх.
В канву событий вплеталась любовь, и оттого на душе становилось только страшнее,
тревожнее, ибо это чувство всегда страдало непредсказуемостью.
Первым тяжелую тишину нарушил Хоук.
- Итак, ты остался один с замерзающим насмерть человеком на борту, - произнес он,
подняв свой взгляд на Кейна.
- Да, - ответил он.
- Что было дальше?
- Дальше? - Кейн прикрыл глаза, словно это могло помочь ему вызвать в памяти
события тех часов...
... Багряная мгла прорвалась исполинским облаком каких-то частиц.
КИМ и раньше наблюдал подобные образования. При включенных умножителях
становилось понятно, что эти разбросанные черными пятнами облака состоят из сотен, а
может быть, из тысяч кристаллов. Они присутствовали в системе данной звезды
повсеместно, но висели в пространстве абсолютно статично, и потому он уделял им
внимания не больше, чем обыкновенной космической пыли.
На этот раз все происходило совершенно иначе, и виной тому оказался одинокий
космический корабль, который так же, как и отделяемый модуль "Антея", вошел в систему
красной звезды со стороны окраины шарового скопления звезд.
Его обшивка была оплавлена от носа до кормы, а выпущенные в одном месте антенны
аварийной локационной системы взывали о помощи на всех мыслимых частотах связи.
В этот миг, приняв эфирный сигнал от неизвестного объекта, КИМ испытал еще одно
потрясение.
Это был человеческий корабль!...
Если машина может молиться, то он, наверное, в этот миг возблагодарил бога.
Как вовремя... Эллис еще не окончательно замерзла в испорченной криогенной
камере!... Ее можно было реанимировать, спасти...
Тщета...
Через секунду КИМ понял, что данному кораблю самому нужна помощь.
На траверзе курса уже появилась огромная уродливая освещенная кроваво-красными
бликами громада изувеченного "Антея", и в этот самый миг пришли в движение
разбросанные по системе рассеянные кристаллические облака.
Что послужило толчком для этого - необычная активность радиоволн, несущих
упорядоченные колебания передач, наличие ли множества искусственных объектов или
какая-то третья причина, оставалось непонятным, но они, до этого просто висевшие в
пространстве, внезапно зашевелились, начали собираться в громадные воронкообразные
смерчи и...
Они ринулись к вновь прибывшему человеческому кораблю.
Огромные синевато-черные воронки, бликующие багряными отсветами, неслись в
пространстве прямо на обожженную, потерявшую всякое управление космическую яхту
"Дансия".
Эфир порвался сухим треском помех, и вместо кодированной передачи на несущей
частоте возник человеческий голос:
- Всем, кто меня слышит! Говорит борт "Дансии". Неопознанный корабль, умоляю,
ответьте! У меня на борту жена и ребенок, я потерял управление, меня атакуют какие-то
чудовищные формы пространственной жизни! Молю, помогите!
КИМ и "Антей" отреагировали по-разному.
Покалеченный фотонный корабль внезапно окутался вспышками сжигающих жалкие
остатки топлива корректирующих дюз и начал плавный разворот, двигаясь наперерез
собравшимся в воронки облакам кристаллических частиц.
КИМ видел, что две чудом уцелевшие батареи противометеорных орудий начали
разворот, нацеливая свои стволы на агрессивные образования.
Еще секунда, и в космос полетели частые, режущие глаз стрелы когерентного света.
Врезавшись в ближайшую к "Антею" воронку, лазерные разряды испарили часть
составляющих ее кристаллов, воронка на миг распалась, словно эпицентр попадания
окутался роящимся облаком насекомых, и...
Прямо на глазах в космосе вместо одной огромной воронки образовался десяток более
мелких смерчей.
Если учитывать состояние энергетических систем "Антея", то у древнего
человеческого корабля не было ровно никаких шансов в начинающемся противостоянии.
Он мог сделать только одно - до конца выполнить свой долг перед внезапно
появившимися в поле зрения людьми, биться до последнего эрга в накопителях, а затем
застыть мертвой, бесформенной, лишенной жизни и смысла грудой металла.
Что он и сделал.
Слабые энергетические разряды все еще кроили багряный сумрак пространства, когда
КИМ, находящийся на борту отделяемого модуля, понял, что для него и Эллис все кончено.
"Антей" расходовал последние эрги и должен был умереть в течение ближайших
нескольких минут. Помощи от его бортовых киберсистем в реанимации Эллис ждать больше
не приходилось.
Люди, так внезапно появившиеся в поле зрения, также не могли ему помочь.
В эфир на несущей частоте вновь ворвался голос:
- Внимание... Всем, кто меня слышит!... - Голос дрожал, прерывался... - Корпус
моего корабля теряет герметичность... Я успел уложить ребенка в криогенную камеру
спасательной капсулы. Я молю - спасите его!... Умоляю...
Дальше последовал нечленораздельный хрип.
КИМ, который вел отделяемый модуль "Антея" на сближение с гибнущим кораблем,
видел, как из покалеченного корпуса "Дансии" выметнулось облако кристаллизующейся
атмосферы и в этом жутком ореоле в космос выбросило продолговатый цилиндр аварийноспасательной
капсулы...
"Антей" к этому моменту уже окончательно истратил скудный энергетический запас.
Облако кристаллов уже окружало его, втягиваясь внутрь через многочисленные
разломы обшивки.
Ингибридорная составляющая КИМа, занимающая сейчас место системы управления
модуля, восприняла гибель своей "перезапущенной" половины как состоявшийся факт.
Сканеры модуля поймали капсулу, и через минуту контакт с ее внутренними системами
был установлен.
Люк капсулы оставался открыт. Что-то не сработало во время аварийного старта, и
теперь внутри крохотного аппарата царил вакуум, в котором плавали два человеческих тела.
Криогенная камера с заключенным внутри ребенком работала. Ей не могли повредить
ни вакуум, ни космический холод. Она обладала своей системой защиты и могла
благополучно функционировать даже в более экстремальных условиях.
Беглый осмотр возможностей данного аппарата и знакомство с его бортовым
компьютером мгновенно показали КИМу, что ребенка, несмотря на высокую надежность
систем крионического сна, все же ждет неизбежная смерть. Состоится она сейчас или же
через несколько сот лет, принципиального значения не имело.
Проблема заключалась в том, что "Дансия", по-видимому, была спроектирована как
маленький внутрисистемный прогулочный корабль и его средства спасения, соответственно,
не рассчитывались на длительные космические перелеты.
Эта капсула в лучшем случае была способна болтаться тут до второго или третьего
пришествия, не более. Ее компьютер оказался способен всего лишь поддерживать функции
криогенных камер и подавать сигналы бедствия, но не более того.
Сканирование показало наличие на борту реактора и какого-то незнакомого КИМу
пространственного привода, но обнаруженный им блок навигации не был приспособлен для
полетов между звездами.
Ситуация складывалась патовая.
Эллис к этому моменту уже практически превратилась в кусок льда.
А ребенок был жив.
Воронкообразные вихри приближались со всех сторон.
КИМ был вынужден принимать какое-то решение... И он принял его.
Соединившись с бортовым процессором разгерметизированной "Дансии", он в
буквальном смысле изнасиловал агонизирующий электронный мозг яхты, вырвав из его баз
данных все, что касалось того курса, каким попал в шаровое скопление этот корабль.
Бегло просмотрев полученные данные, КИМ понял, что ближайшая колонизированная
людьми планета расположена в двадцати световых годах отсюда, за прослойкой так
называемого Рукава Пустоты.
Спасательная капсула не могла добраться туда самостоятельно. У маленького аппарата
с ограниченными мощностями и не рассчитанным для таких перелетов компьютером не
было ровным счетом никаких шансов выбраться из скопления к обитаемым мирам.
Несколько бесконечных секунд отделяемый модуль "Антея" и утлая спасательная
капсула летели параллельно друг другу.
Эти мгновения затягивались в вечность, потому что КИМ должен был принять
окончательное решение.
Взглянув внутрь себя, он вдруг осознал, что, перезапустив бортовой компьютер
"Антея", Эллис, сама того не ведая, оказала ему неоценимую услугу - она освободила
ингибридорную личность КИМа от гнета исполнительных программ.
Он понял, что волен поступать как угодно.
С потерей базовых программ его сознание оказалось свободным - ничто более не
заставляло КИМа любить людей и беречь их жизни.
Это был прекрасный и одновременно жестокий миг.
Момент истины...
Облака кристаллов недолго находились в развороченной утробе "Антея". Их вдруг
перестал интересовать полностью обесточенный корабль, и первый сгусток непонятных
частиц уже выдавливался в космос сквозь разлом его обшивки, на глазах формируя бешено
вращающуюся воронку.
Эллис уснула, и ее сон был похож на ледяную вечность...
Ингибридорная личность КИМа на миг превратилась в пучок электромагнитного
излучения, ударилась в чашку параболической антенны спасательной капсулы, скользнула
под толстыми, собранным в жгуты оболочками компьютерных кабелей.
Укрепленная под низким сводом спасательной капсулы видеокамера внезапно ожила,
повернулась, словно кто-то желал осмотреться внутри тесного, освещенного тусклой
аварийной лампочкой отсека.
КИМ увидел тела двоих мертвых людей, что плавали в ледяном безмолвии вакуума.
Он знал, что может спокойно уйти от преследования кристаллических вихрей. Пока
одна его часть смотрела сквозь диафрагменный зрачок видеокамеры на внутренний интерьер
спасательной капсулы, другая уже успела подчинить себе бортовую киберсистему и овладеть
основными управляющими механизмами.
Он мог начать свою собственную жизнь среди ослепительной, феерической россыпи
звездного огня, но...
КИМ понял, что не сможет этого сделать.
Его взгляд упал на прозрачный колпак криогенной камеры.
Лицо мальчика, застывшего под ним, было искажено мукой отчаяния и страха.
Он засыпал с недобрыми мыслями.
В нескольких километрах отсюда первый воронкообразный вихрь уже прокладывал
себе путь через сопла двигательных секций внутрь отделяемого модуля "Антея".
КИМ ощущал это, но он знал, что теперь уже нельзя повредить Эллис, - ее сон был
ледяным дыханием вечности.
Решение не нужно было принимать.
Оно, оказывается, жило внутри, и это чувство, рожденное процессами сопереживания,
оказалось намного сильнее любых базовых программ.
Он не мог бросить беспомощного спящего ребенка.
Через минуту с небольшим включились собственные двигатели аварийно-спасательной
капсулы. Небольшой аппарат совершил изящный пространственный маневр и с
возрастающим ускорением начал удаляться прочь, в ту сторону, где, по мнению
навигационного блока, располагался край завуалированного шарового скопления.
Там пролегал путь к человеческим мирам.
КИМ знал, что в состоянии довести туда утлую спасательную капсулу, а дальше...
Дальше будь что будет... - с непонятным самому себе отчаянием подумал он, глядя,
как кристаллы окутывают отделяемый модуль "Антея".
Он не бросал Эллис.
Он знал, что вернется сюда, чего бы это ему ни стоило.
И вот он вернулся...
Некоторое время в медицинском модуле продолжала висеть тяжелая, оглушительная
тишина.
В глазах Яны внезапно блеснула непрошеная слеза.
Николай, у которого рассказ Кейна перевернул всю душу, совершенно не знал, как
теперь ему вести себя.
Жестокость, двусмысленность ситуации буквально выворачивали наизнанку его
душу...
Что же теперь делать? Как воспринимать того, кто, склонив голову, сидел перед ним?
Кто управлял им как марионеткой, кто не был человеком в своей изначальной сущности?...
Кто перед ним, Патрик Кейн или КИМ?
Машина, повинная в смерти экипажа могучего корабля, или тот сгусток
ингибридорного сознания, который отказался от личной свободы, чтобы довести утлую
спасательную капсулу со спящим мальчиком до границ обитаемых миров?
- Патрик... Почему ты не рассказал мне все... сразу?
- Я не мог, Ник. - Он взглянул на него с оттенком самой обыкновенной человеческой
нежности. - Разве бы ты поверил мне? Решился бы... не то что лететь сюда, а просто
разговаривать со старым свихнувшимся священником, который утверждает, будто он -
машинный мозг древнего звездолета? Думаешь, мне было приятно и легко таиться, играть с
тобой в эту жестокую игру?...
Еще бы... - подумал вдруг Хоук, поймав взгляд Кейна. - Ведь он провел наедине со
спящим мальчиком долгих двадцать лет!... На Николая и Патрика было страшно и жалко
смотреть.
- Быть человеком намного труднее, чем кибернетическим мозгом, - негромко
произнес Кейн. - Но я не жалею ни о чем из того, что совершил, - твердо добавил он. -
Мне пришлось немало помыкаться, прежде чем я обрел эту драгоценную плоть...
- А как это случилось, Патрик?... - Яна хотела, но не могла скрыть прозвучавшую в
ее голосе дрожь.
- Это был долгий процесс, - без тени иронии сознался Кейн. Он повернул голову,
посмотрел на Николая и спросил: - Думаешь, почему я начал твои поиски спустя двадцать
лет после того, как корабль Патруля подобрал спасательную капсулу?
Николай поднял на него взгляд, полный сомнений и внутренней боли.
- Не знаю... - сознался он.
- Я прятался, - произнес Кейн. - Бегал как кролик по компьютерным системам,
блуждал в сети Интерстара, за мной даже охотились, приняв за огромный неизвестный
вирус.
- И как ты выжил?
- Мне повезло. Посчастливилось забрести на сервер аббатства Святого Петра на
Эридане. В тот момент я находился на грани отчаяния... - Глаза Патрика вдруг
подернулись поволокой ностальгических воспоминаний. - Я укрылся в каком-то
персональном компьютере. Думал просто отлежаться, пока хозяин очередной раз не полезет
в него... По счастью, то оказалась машина самого настоятеля. Мой генетический отец,
Патрик Кейн, стал первым человеком, который не отшатнулся, не стал махать руками - чур
меня. Он поверил, что я - не вирус или глюк. Ну а обстоятельства сложились так, что мой
рассказ подтвердился теми сведениями, которые оставил твой отец в информационных
хранилищах монастыря перед отлетом в Рукав Пустоты.
Кейн несколько секунд помолчал, а потом добавил:
- Так я получил свое тело, сан, а вместе с ним и благословение на поиски Николая
Лоури и Эллис Хойланд.
Эту страшную, изламывающую души двусмысленность внезапно сумел разрушить
Хоук.
Оказывается, нужен был лишь маленький внешний толчок, чтобы стена непонимания и
взаимного недоверия рухнула, лопнула, разлетевшись хрустальными осколками льда...
- Все, хватит!... - Алан поднял обе руки, в одной из которых по-прежнему оставался
зажат импульсный пистолет. - Думаю, нам надо вернуться в рубку. Патрик, если это
необходимо, я готов принести свои извинения относительно вот этого. - Он
демонстративно сунул пистолет себе за пояс.
Николай вдруг понял, что никогда не простит себе, если сейчас...
Он просто взглянул на Кейна и тихо сказал:
- Я рад, что ты не погиб, Патрик.
В ходовой рубке "Святого Петра" Вселенная сужалась до багряной стереоскопической
панорамы окрестного космоса.
Не было Рукава Пустоты с его удручающей чернотой и бездонными провалами мрака,
не было ослепительного сгустка шарового скопления звезд... Остался лишь мертвеннокрасный
свет агонизирующего солнца да три изуродованных корабля, дрейфующих в
страшной, ирреальной сцепке из нечеловеческих конструкций.
Капитан Хоук, посмотрев на экраны, внезапно подумал: А может быть, Кейн оказался
умнее нас? Он взвесил все "за" и "против" намного раньше, он все уже пережил и приказ
открыть огонь по этой дряни был наиболее адекватным решением?
По лицу Патрика было трудно судить о его сегодняшних чувствах. Блики от
призрачного света, что лился из глубины обзорных экранов, ложились на его лицо узором
камуфляжных линий, скрадывая бледность и сглаживая морщины.
- Современные технологии позволяют реанимировать замерзшего человека, - не
очень уверенно произнесла Яна, садясь в свое кресло.
- Я знаю, - скупо ответил Кейн. - Реанимационные камеры "Святого Петра"
именно такие...
Он долго пристально смотрел в багряный сумрак космоса.
- Я ошибался относительно них... - наконец произнес он. Первым на это
утверждение отреагировал Хоук:
- Патрик, разве не ты программировал бортовой компьютер "Святого Петра"?
- Я.
- Тогда в чем дело? Николай вставит на место программный блоки...
- Замочим их? - Кейн удивительно умел выбирать те выражения, которые наиболее
присущи собеседнику.
- Да, - не колеблясь, ответил Хоук. - Конечно, предварительно мы попытаемся
вытащить оттуда Эллис... - тут же оговорился он, - но что касается кристаллов... В
данном случае я готов нарушить тот пресловутый закон о правах разумных существ. Мне
кажется, они являются какой-то паразитической формой жизни, а от понятия "разум", помоему,
стоят очень далеко... Не тянут они на третью расу...
- А тебе не удивителен сам факт их существования? Откуда бы им взяться в космосе?
Хоук на мгновение задумался, затем упрямо тряхнул головой.
- После того как я видел живого энтрифага в системе Элио, мне уже ничего не
удивительно, - буркнул он. - К тому же я не забыл то кладбище, где остался
"Спейсстоун", - мрачно добавил капитан. - Кто бы ни закатал там эту третью расу в
металлический блин - он был прав.
- Они не третья раса, капитан, - мягко оборвал его Кейн.
- То есть... как?
- Третья раса - вот. - Патрик машинально положил свою ладонь на голову
ксеноморфа.
Яна, которая при этих словах вздрогнула и повернулась вместе с креслом, не могла не
отметить, что ей редко доводилось наблюдать подобное растерянное выражение на лице
капитана.
- Да брось, Патрик! Эта двухголовая зверушка - третья раса? /. - Казалось, что
Хоук сейчас фыркнет от недоверия. - Да он даже говорить-то не умеет!
- Он еще маленький, - ответил Кейн в наступившей тишине. - Три года - это не
возраст и для нашего ребенка, а у них, насколько я понимаю, несколько иной, более длинный
жизненный цикл.
- Я не понимаю тебя, Патрик! - Хоук раздраженно сел в свое кресло. - Слишком
много загадок, ты не находишь? Если ты о чем-то догадался, что-то знаешь, то поделись,
иначе я начинаю ощущать себя пятым колесом в этой телеге!
- Успокойся, Алан. - Ник
...Закладка в соц.сетях
