Жанр: Электронное издание
F-ber3
...Луны,
в потерянного звездного скитальца, подобно "Зонду?1, -2 и -3", в пикирующую на
естественный спутник топливную бомбу или в сгорающий где-нибудь над Индийским
океаном крупный метеор. Разумеется, могло произойти еще худшее: гибель на взлете обоих
кораблей. Почему, собственно, нет? Пока все ракетоносители "Н?1", исключая забросивший
в космос "Зонд?9", взрывались, не выходя из атмосферы. Эдакая плата за дешевизну! Ведь
Советский Союз, в отличие от США, сэкономил на постройке специального наземного
стенда для плановых испытаний первых ступеней ракет. Он действовал по старинке -
производя проверку расчетов с помощью реальных запусков. Так что, если разобраться,
СССР очень даже не зря прикрывался от общественности завесой секретности и
выпяченными победами. Можно сказать, в данный момент советским конструкторам и
инженерам очень и очень повезло. Оба корабля успешно подруливали к Луне. Возможно, это
действительно было чистой фантастикой. Но это было правдой!
Глава вторая
Страховка
Оказывается, думать умели не только те, кто заведовал институтами и
конструкторскими бюро, - сидящие в Кремле тоже кое-что соображали. И пусть они не
слишком кумекали в физиках-химиях - сие для руководителя высочайшего ранга дело
лишнее, чрезмерная увлеченность ими мешает работе, - зато они четко знали, что
ребусы-задания конструкторов внизу, даже генеральных, следует по возможности
дублировать. Тогда вероятность победы повышается вдвое, а в случае прорыва на обоих
фронтах дает дополнительный козырь в неравной битве с мировым империализмом, у
которого супротив каждой нашей девятки - туз, а против валета - джокер. Так вот,
поскольку дело достижения Луны долгое время считалось важным фронтом, то и готовились
к нему соответственно - дублируя, насколько позволял скромный бюджет Отчизны. Мало ли
что может случиться при одиноком колющем ударе? Вдруг у поставленного в фавориты
Генерального по каким-то обстоятельствам жизни снова начнет пошаливать здоровье? Что
тогда? Прием, сдача должности, ковыряние в наследстве? Можно ли полностью доверять
бескорыстности наследников? После отмены судебных троек стало как-то не очень можно.
Но ведь цель должна достигаться во что бы то ни стало! И потому требуется решение,
перекрывающее все возможные варианты срыва. Эдакая красная стрела поверх карты,
сметающая напрочь всяческие тактические увертки врагов и даже ошибающихся друзей.
Что имеем в данном конкретном случае? Да, вот именно! В организации экспедиции на
ближайшее космическое тело? Помимо варианта "Гагарин-Волков"? Оказывается,
орденоносные дядечки в Кремле не только икру лускают. Может, они сами и не читали
Ефремовых-Мартыновых, но они не зря содержат в санаторном режиме целый Союз
писателей, они понимают, что намалеванные ими (грубо, мазками, между прочим) картины
будущего освоения космоса могут взбудоражить чьи-нибудь мысли в нужном ракурсе. Так
вот, покуда один отдел ЦУПа осторожно ведет к Луне "Зонд?9" - тем более осторожно, что
уверен в его абсолютном одиночестве(!), - другой уже дает ключ на старт кораблю иной
конструкции. Нет, называется он обыденно - "Союз?11". Как говорится, маскировка прежде
всего.
И, значит, пусть его так же осторожненько ведут по траектории, ибо что интересно:
из-за совсекретности "пилотируемости", то есть официальной "беспилотности" "Зонда",
можно вести вокруг пальца не только половину ЦУПа, но даже Генерального
конструктора-"два" - Владимира Челомея. Рассуждение здравое: каждый надеется только на
себя, а потому осторожен втрое. В деле не проглядывается не только пережиток
капитализма - конкуренция, но даже элементарное социалистическое соревнование. Ну что
ж, даже без этого советское хозяйство остается плановым.
А генеральные конструкторы? Пожалуй, если выигрыш выпадет в обоих стаканчиках,
можно будет разрешить им пожать руки над красным кремлевским ковром. А пока пусть
остаются друг для друга темными и даже с одной точки зрения не существующими
лошадками.
Над Луной
Он не знал, сколько прошло времени. Некогда было взглянуть на часы, да и вообще-то
не так просто - это вам не отвернуть уголок рубашечки и зыркнуть в циферблат летней
порой. И спросить "который час" тоже было не у кого. Ближайшие собеседники спокойно
дышали вдали, под пеленой атмосферы, но и с ними не получалось балаболить отсюда. Да и,
скорее всего, за время неконтролируемых маневров дециметровая антенна дальней связи
отвалила куда-нибудь в сторону, так что даже когда удастся (если повезет!) добраться до
кабины, то и тогда сразу не выйдет - вначале надо будет нацеливать тарелку на родную
голубизну и аккуратно двигать регулятор, подстраивая диапазоны, - ведь ракета меняет
вектор, да и Земля вращается. Черт возьми, когда эта сложность засвечивает всеми
ракурсами, становится вообще подозрительно, как вся эта природно-техническая машинерия
не сбивается с ритма тут же и насовсем! Правда, у Волкова есть собеседник, находящийся
ближе: в процессе вращения корабельная связка периодически проносится над местом его
обитания. Но не стоит думать о Юрии Алексеевиче сейчас. К тому же нет у него не то что
отвернутой в сторону, а вообще никакой антенны, способной вести диалог на дистанции
десятков километров.
И по всем этим причинам Владимир Николаевич понятия не имел, сколько прошло
времени вообще. Зато он точно знал - запланированный график сбился окончательно,
слишком много минут, часов или лет он провозился с открыванием двери "Кузнечика".
Может быть, при взлете какие-то непредусмотренные перегрузки перекосили не слишком
прочный корпус и люк немного заклинило? Он абсолютно не ведал ответов на такой вопрос.
Так что сейчас могло радовать одно: ему абсолютно не надо возиться со створкой снова.
"Кузнечик" будет сброшен с орбиты Луны, и абсолютно не имеет значения, с закрытой или
открытой дверью он осуществит строительство нового кратера.
Вообще-то, если по-честному, Владимиру Николаевичу совершенно не требовалось
смотреть на часы: время для него давно уже перешло в другую, не всякому понятную
категорию. Задача о единстве объединения времени, пространства и материи в цельный
конгломерат, над которой бьются физики-теоретики всего мира, в некой удаленной
координате того же времени и пространства советским космонавтом-исследователем
Волковым решалась однозначно. Он четко знал, что его время измеряется в материи.
Конкретней, в ее отдельном виде - в газообразной субстанции под названием кислород.
Когда имеющаяся в его распоряжении субстанция будет окончательно связана в несколько
усложненное образование, время космонавта Волкова остановится.
Однако что ему оставалось делать? Может быть, бросить все и незамедлительно
возвращаться в орбитальный модуль? Но, боже правый, он уже раскупорил злосчастный
люк, а вокруг невесомость. Ракету почти наверняка придется корректировать, работать
двигателями. Кто знает, как там, в нутре "Кузнечика", закреплена злосчастная Аномалия?
Вдруг вообще не закреплена! Если ее выбросит в космос? Если вообще орбита всей связки
изменилась так, что придется делать не просто коррекцию, а серьезный маневр? Может,
потребуется спешно сбрасывать посадочный модуль для спасения положения. (В настоящий
момент, краем глаза насмотревшись на проносящиеся мимо лунные моря, Волков был почти
уверен, что ракета сошла с курса.) Да и вообще, он и так вымотался. Сейчас провозиться с
двумя входными люками дважды - на пути в "Зонд" и обратно, только для смены
кислородного баллона? У него просто-напросто не останется на это сил. Ведь потом нужно
будет снова добраться сюда, до "Кузнечика", взять Аномалию и опять вскрывать-закрывать
створки. Потребуется передышка, даже отдых. За это время, если уже не сейчас, корабли
точно потребуют корректировки. Да еще объяснение с Землей. Они, конечно, поймут, но...
Столько сил, жертв. Угроблен космонавт номер Один. На самом деле отступление Волкова,
пусть даже временное, не поймут. Да и кто знает, какие невзгоды будут подстерегать его при
повторном путешествии?
И, значит, выхода не имелось. Нужно продолжать действовать по первоначальному
плану. Сейчас требовалось вплыть в люк лунной капсулы, забрать Аномалию, и все. Однако
проклятый вакуумный костюм все-таки порядком раздулся. Это был скафандр другого типа,
более примитивный, чем у Гагарина. Тот разрабатывали специально - для прогулок по Луне
и для использования в "Кузнечике". Следовательно, у космонавта Владимира Волкова
появились новые, серьезные проблемы.
Дрессировщики
После того как обе части будущего цельного "Союза?11" успешно совершили еще
одну пертурбацию - вышли на орбиту естественного спутника Земли, - дело осталось за
малым. Теперь два независимо летящих объекта требовалось соединить в единую,
согласованно действующую машину. Разумеется, связка, должная родиться над мертвой,
каменной глыбой Луны, была жалким аппендиксом двух некогда больших предметов. Не так
давно стартовавшие в небо монстры первоначально достигали ста пятидесяти метров длины.
Каждый из них имел по четыре ступени, и это только для достижения нынешней точки.
Впереди должна случиться посадка, а потом возвращение назад. Для всего оставшегося
имелись свои топливные баки и свои двигатели. Они, разумеется, были сущей мелочью в
сравнении со сгоревшей над Байконуром первой ступенью. В ней имелось ни много ни
мало - тридцать жидкостных ракетных двигателей, каждый тягой в сто пятьдесят четыре
тонны на секунду. Достаточно серьезная вещица! Потому-то гигантские ракетоносители и
взрывались в казахстанском небе один за другим, что всем двадцати четырем периферийным
и шести центровым, сцепленным железом чудищам следовало действовать согласованно.
Вот они и учились этому - снова и снова стартуя вверх. Советские конструкторы знали, как
заставить физику, алюминий и жидкий кислород работать спаянно и подчиняться своей воле.
Они были лучшими в галактике дрессировщиками техногенного мира.
А космонавты-первопроходцы являлись всего лишь кончиком их растянутого по
Солнечной системе кнута. В настоящий момент они выполняли волю далеких повелителей,
волю, зашифрованную в буквах и чертежах инструкций по управлению ракетами. Это были
очень хитрые инструкции, надежные, как устав караульной службы.
Сейчас подполковник Георгий Тимофеевич Добровольский с помощью книппелей и
кнопок управления сводил два независимых небесных тела в единую геометрическую точку.
Одно из них - ракетный посадочный блок - было пассивной системой, и потому на принятом
среди техников и перенятом космопилотами языке именовалось "мамкой". Другое, то, в
котором восседали в креслах космонавты Георгий Тимофеевич Добровольский и Виктор
Иванович Пацаев, соответственно, "папкой". "Папка" являлся активным участником
производимого техникой акта совокупления. С помощью маневровых двигателей и коротких
импульсных всплесков основного сопла он должен был сблизиться с "мамкой" и родить
единое целое. Аморфная "мамка" была несколько солидней своего ухажера по размерам и
массе. Тем не менее, она не зависала в пространстве статично, ибо ничто в этой Вселенной
не покоится полностью. Она шла по орбите, иногда ускоряясь, а иногда несколько
замедляясь - в соответствии с законами германца Кеплера. Управляемый изнутри "папка"
обязан был ее догнать и, как полагается, оседлать. Ну что ж, русские космонавты собаку
съели на стыковках-расстыковках. Удачливым американцам следовало у них учиться, а не
задирать нос выше пока еще твердо стоявших небоскребов.
Замкнутый космос
Он ошибся. Юрий Алексеевич не стал бы номером Один, если бы делал что-то
шаляй-валяй. Аномалия была закреплена как полагается - по предусмотренной схеме. И,
значит, нужно было повозиться, чтобы освободить ее от крепления. Черт возьми, это
требовало дополнительного времени, но вовсе не за счет отвязки ремней: стало невозможно
отвертеться от необходимости проникнуть в оставленную Гагариным капсулу еще глубже,
чем получилось сейчас. Но альтернативы не имелось. "Интересно, - несколько отрешенно
размышлял Владимир Николаевич, - хоть кто-нибудь в ЦУПе выскажет правильную
догадку, на каком этапе операции я потерял сознание? Никто наверняка не додумается до
заклинившего люка, а уж тем более до слишком толстого скафандра, в котором я застряну".
Перед тем, как несколько стравить воздух из многослойной резины, он горестно вздохнул.
Одновременно ему требовалось перекрыть вентиль поступления кислорода. Можно
сказать, он собирался нырнуть на глубину в вакууме. Полный идиотизм, тем более он делал
это не из капсулы наружу, а совсем наоборот. Однако на первом этапе все получилось
неожиданно быстро. Разумеется, имелись трудности. В когда-то рассчитанном на
Земле-маме варианте, в том, при котором он должен был прийти для спасения товарища,
предусматривалось, что в "Кузнечике" в нужное время загорится внутреннее освещение. Да,
именно, спасатель и спасаемый будут пожимать друг другу руки в крайнем случае при свете
аварийной лампы. Сейчас все происходило совсем не так. Почему же, подумают некоторые,
Юрий Алексеевич напоследок не мог включить всю иллюминацию? Но ведь "Кузнечик" не
имел собственных солнечных батарей и не мог пополнить энергию извне. И, значит, режим
экономии являлся навязанным свыше обстоятельством, то есть намечался на уровне законов
природы. Включение кабинного освещения дистанционно, с борта "Зонда?9", не
предусматривалось. Вот внешние "габариты" задействовать было можно. Это Волков сделал
еще на этапе сближения, ибо при всей радарной умности не мешало иметь визуальную
подстраховку. К тому же она крайне пригодилась в фазе первичного вакуумного штурма.
Зато сейчас, в процессе проникновения в капсулу, Волков оказался развернут не той
стороной. Или не в ту сторону. (Как тут правильно выразиться? Те, кто ни разу не надевал
скафандр, не поймут всей специфики.) Из этого положения было удобно отсоединять
загнанную в свинцовый ящик Аномалию, но вовсе невозможно включить плафоны
освещения. И значит, приходилось дальше и дальше сажать батарею прикрепленного к плечу
фонаря. В низкотемпературном вакууме она садилась невероятно быстро, хотя, если
разобраться, почему? Вакуум - ничто. Он не обладает никакой теплопроводностью, он, по
сути, - идеальный изолятор. Тем не менее, он отсасывал энергию. Где-то здесь у физиков не
сходились концы, однако Владимиру Николаевичу не становилось от этого легче.
Он уже раскрутил три из четырех болтов, когда понял, что воздух в легких закончился.
Требовалось срочно открывать вентиль. Если бы сейчас далекие наземно дежурящие медики
могли следить за его дыханием, им бы самим поплохело. Возможно, он бы продержался еще
сколько-то секунд, но хватит ли потом времени нащупать спасательную трубку? Скафандр
снова распух, но места сейчас было вдоволь, и он продолжил вращение крепящих элементов.
Можно было радоваться тому, как все здорово получилось хоть на этом этапе. Ведь известно,
что русские болты иногда поддаются только кувалде. (Весьма любопытно представить
работу с ней в невесомости.) Сейчас инженеры-разработчики не подвели, и окончательно
далекий Юрий Алексеевич не перестарался, закрепляя эту таинственную штуковину, из-за
которой они попали на Луну на два-три года ранее планируемого срока. Волкову некогда
было хитро складировать раскрепощенные гайки. Пока он возился с ремнями, все четыре
выясняли для себя планируемо долгосрочные орбиты вокруг его головы. "Я не дам вам такой
возможности, - подумал он с внезапно накатившимся весельем, - летайте тут сами по себе.
Адью!"
Он уже освободил ремни и легко стронул с места ящик с Аномалией. "Великая вещь -
невесомость, - размышлял он, снова вдыхая, перед новым стравливанием воздуха. - Вряд ли
я сумею сдвинуть эту штуку на Земле". Весьма вероятно, в этом мире почти истребленного
кислорода ему удавалось заглядывать в щель будущего. Он дернулся назад, точнее, вниз, в
летящую под ногами масштабность лунной карты. Но практики работы в невесомости у него
было еще кот наплакал. Движение оказалось слишком резким. Он ударился обо что-то ногой.
Удар не был болезненным: в этом мире ликвидированного веса плавность и упругость
держали все под контролем. Однако Волкову на мгновение показалось, что он зацепился. Он
снова резко дернулся. Не рассчитал. Врезался во что-то плечом. Совсем не почувствовал
этого, даже не заметил. Зато фонарь внезапно потух.
По сути, в этом не было ничего страшного: вокруг не присутствовало атмосферы, и
фонарик не рождал привычную комфортность медленно сходящей на нет плотности света по
краям. Здесь даже не было никакого конуса с резко обрубленными гранями - просто пятно
высвеченных предметов впереди, и все. Однако, несмотря на свою мелочную комфортность,
это пятно, оказывается, производило психическую связку с отдаленной на четыреста тысяч
километров цивилизацией. И не просто техногенной, а вообще цивилизацией. Нельзя
забывать, что человек, забравшийся в заполненную вакуумом капсулу, уже много часов был
предоставлен сам себе, а последнее время вообще оказался отрезан даже от самой
возможности общения. Кроме того, в текущие секунды он дышал тем, что могли заглотнуть
легкие загодя.
Он дернул руку к погасшему фонарю. Нащупал. Кручение и щелканье ничего не дали.
Он понял, что останется в этой темной, абсолютно мертвой гробнице навсегда. Он снова
толкнул что-то ногами, или это показалось - все здесь было такое пушисто-мягкое. Но
каждое движение здесь, даже без касания внешних вещей, имело инерционные последствия.
Без опоры или реактивного момента не получилось бы сдвинуть себя в сторону хоть на
микрон, но вот относительно вращения - всегда пожалуйста. Паника, а возможно, и нулевая
плотность пригодной к усвоению концентрации кислорода давно заставила бросить счет
улепетывающим куда-то в бездну секундам. Он снова дернулся, уже не сознательно -
интуитивно - нащупывая волшебный вентиль. Что-то, а скорее кто-то темный и страшный
перехватил его руку. Это было уже слишком. Волков заорал.
Если бы радио доносило его голос до ЦДКС, те, кто постарше, начали бы шарить по
карманам в поисках валидола.
Акция прикрытия
- Над Луной наш корабль, - пояснил свою мысль будущий маршал Советского Союза
Устинов. - К тому же, как вы утверждаете, Мстислав Всеволодович, самый совершенный в
мире. Не кажется ли абсурдным в этих условиях, что наш советский человек все-таки должен
погибать?
- Вот именно, - шевельнулся в кресле Генеральный секретарь. - И не просто советский
человек, а еще и первый в мире космонавт! Гражданин Вселенной!
Академику Келдышу захотелось улыбнуться. То, что предлагало верховное начальство,
полностью отвечало его собственным планам. Он сдержался, притушил сияние глаз, ибо это
не соответствовало трагичности момента.
- Уважаемые товарищи, не только как первое ответственное за освоение космоса лицо,
но просто как коммунист, я полностью разделяю ваши тревоги и вашу позицию. Более того,
я уверен, что наши космические странники будут просто признательны за разрешение
посадки на естественный спутник Земли, а уж тем более за право спасения своего товарища.
Хотя, понятное дело, на текущий момент они не имеют никакого понятия о полете
"Зонда?9".
- В наших героях мы не сомневаемся, Мстислав Всеволодович, - уставил в Келдыша
свои увеличенные очками зрачки генерал-полковник. - Мы понимаем, что их только успевай
сдерживать: наш отряд космонавтов всем скопом пойдет на смерть, если это понадобится
Родине. Однако партия в нашем лице требует от вас полного осознания ответственности.
Ответьте нам со всей прямотой, способен ли наш "Союз?11" произвести предлагаемую
спасательную операцию без сучка и без задоринки?
- Может ли наша доблестная ракета не только сесть, но еще и взлететь из этого
кратера? - хмуря свои знаменитые брови, уточнил Леонид Ильич Брежнев.
Различные вариации сверхсжатых и самых развернутых ответов-лекций пронеслись в
голове президента Академии наук СССР в максимально ускоренной перемотке. Но в
общем-то он нисколько не волновался, так же точно, как никогда ранее не волновался на
экзаменах - он всегда знал материал на "пять", а чаще всего на "шесть".
- Товарищи, я со всей ответственностью заверяю партию и правительство, что
"Союз?11" - самый совершенный в мире лунный корабль - с успехом выполнит
возложенную миссию. Только... - академик на секунду запнулся. Но это был специальный,
мгновение назад продуманный ход. Он сработал, ибо все восседающие за столом перестали
дышать и впились глазами в дважды Героя Социалистического Труда.
- Не мучайте нас, Мстислав Всеволодович, - не выдержал Брежнев. - Мы люди
военные - не ученые. Говорите без обиняков.
- Если бы это была простая экспедиция, ее можно было бы начать когда угодно. Хоть
через неделю: в нашем корабле хватит и энергетических и воздушных запасов. Однако нам
нужно спасать человека, попавшего в безвыходную ситуацию. Команду на подготовку к
старту нужно переслать немедленно.
- Это само собой разумеется, - согласился Устинов, совсем не моргая под своими
толстенными линзами.
Брежнев неторопливо кивнул.
- Кроме того, - продолжил будущий министр обороны, - посадка и взлет "Союза"
послужит маскировке. При соответствующей радиоигре мы введем нашего потенциального
противника в заблуждение.
- Американцы, товарищ Келдыш, никаким образом не догадаются, на каком из
кораблей в действительности помещена эта самая Аномалия, - пояснил Леонид Ильич. - Мы
обведем президента Никсона вокруг пальца.
Президент Академии наук не изменился в лице, хотя именно в этот миг до него дошли
истинные цели посадки. Незапланированный подвиг Гагарина послужил прекрасным
спусковым механизмом для осуществления акции прикрытия. Получалось, что к принятию
решений окружающих правителей гонит сама судьба, а не предусмотренный план. Цепь
событий позволяла ускользнуть от ответственности не только перед другими, но и перед
собой. Кроме того, сами производимые в космосе действия приобретали не
предусмотренную ранее законченность и красоту.
Задача
Корабль, производящий сейчас маневры в окрестностях Луны, отличался от идущего
по другой орбите "Зонда?9" принципиально. И даже от наматывающего витки
американского "Аполлона?13" он отличался не меньше. Это было нечто совершенно новое.
Казалось, что этот корабль выскочил прямо из фантастических книг. В какой-то мере так и
было. Этот волшебный корабль, совершающий в настоящее время облет естественного
спутника, построило государство, объявившее о своем существовании только полвека назад.
Сравнительно со старыми перечницами, поделившими мировую арену, оно являлось
бабочкой-однодневкой, однако то, что оно дерзало осуществлять, вызывало у
империй-долгожительниц зубочелюстную боль. Корабль, носящий стандартное название
"Союз", был, разумеется, совершенно не обычной системой. Он превосходил по любым
параметрам все доселе применявшиеся для полетов на Луну комплексы. Он мог находиться
на поверхности до четырнадцати суток, то есть его экипаж был способен проводить на Луне
долговременные плановые исследования. То, что "Союз?11" мог, стартовав с Луны,
отправиться на Землю без всяких промежуточных стыковок, являлось огромным шагом
вперед, примерно равным тому, что произойдет через десятилетие, когда появятся
многоразовые космические системы. Да и вообще, корабль обеспечивал полет и посадку на
небесное тело трех космонавтов одновременно. Виной тому, что сейчас их наличествовало
два, был случай.
Еще? Представьте, этот великолепный корабль являлся первым, на котором
космические путешественники готовились совершить посадку на Селену, сидя в удобных,
подогнанных по фигуре креслах. Что здесь удивительного? Извините! До этого даже в
"Аполлонах" экономия горючего заставляла астронавтов перемещаться в пространстве стоя.
Естественно, они облачались в мягкие изнутри скафандры и вокруг царила невесомость, но,
согласитесь, человек все-таки не птица и со времен появления самолетов он привык летать
сидя. Тем более когда посадочный модуль, в коем ты помещен, вращается и опрокидывается
согласно командам бортовой ЭВМ. Приближающаяся Луна может в один момент валиться
на голову, а через минуту накатываться сбоку. Любоваться всеми этими переворачиваниями
перспективы лучше все-таки в креслице, пристегнувшись прочно ненавязчивыми ремнями.
Сейчас корабль, который по совсем недавним инструкциям уже и не собирался
садиться, получил новые шифрованные указания.
- Нам повезло, - доложил напарнику-командиру Виктор Иванович Пацаев, дешифровав
сообщение из ЦДКС, - мы все-таки попадем на Луну. Правда, я не слишком понял задачу.
Поясните, что значит: "Там вы должны будете подобрать нашего, хорошо известного вам
человека"? Это аллегория или так и есть? Разве на Луне уже были или есть наши? Сделать
запрос, товарищ подполковник?
- Не надо, - сказал Георгий Тимофеевич Добровольский, внешне сохраняя
безразличие, но в душе тоже удивляясь. - Я думаю, в ближайшее время нам все подробно
распишут.
В данном случае он прямо-таки зрел в будущее. Сказывался жизненный опыт. Хотя
Добровольский был всего на пять лет старше бортинженера и также совершал свой первый в
жизни космический полет, он являлся военным и потому прошел гораздо более серьезную,
хотя и несколько однобокую школу жизни.
Через некоторое время на борт пришло новое, достаточно подробное сообщение. Снова
произвелась дешифровка, и космонавты получили некоторое, относительно правдивое
представление о произошедших на Луне событиях. Надо сказать, что, поскольку "Союз?11"
находился на более высокой ступени развития по сравнению с "Зондом?9" и обладал
относительно большей энергетической свободой, это сказалось даже на таких "мелочах", как
средства связи с Землей. Например, в нем имелась небольшая, но отдельная вычислительная
машина для шифровки приходящих и отправляемых сообщений. Кстати, за счет
спланированной заранее смены кодов американские средства радиоразведки д
...Закладка в соц.сетях
