Жанр: Электронное издание
F-ber3
...анстве всякой
мелочовке? Что нам с тех спутников связи и даже фоторазведки? Пущай полетают! А вот
ежели что покрупней...
Например, новый "Салют" без номера и покуда - да, в общем, уже и навсегда - без
экипажа. Получается очень умело, прямо как утку влет. Уязвимая штука - период ракетного
разгона. И в итоге - ни единого витка вокруг мамы-Земли. Суборбитальное обрезание. Там,
внизу, над антарктическими водами Тихого океана слышится рев валящейся с неба,
пылающей от трения о воздух, не сумевшей состояться космической базы. Это вам не
планетолет из фантастического романа, умеющий садиться на воду. Да и для работы
батискафом он тоже не подготовлен. И все равно, наверное, состоялся очень большой и
красивый "Плюх!". Однако непосредственные свидетели отсутствуют. А с тех, кто ведает об
этом "Плюхе", - подписку о неразглашении.
Вот то, что может соперничать с всесилием орбитальных маневров: замалчивание
подвигов космических ковбоев! Пусть резвятся на своих четырехстах километрах сколько
душе угодно. Кто сказал, что с Байконура что-то взлетало? Тем более что-то крупное?
Произведена успешная тренировка космонавтов по отработке посадки в ракету "Союз" и
высадки из нее же. Все прошло на ура. Вот их усталые лица наблюдает дежурная смена
стартового комплекса. Наши космические асы готовятся к будущим рекордам пребывания на
орбите. А насчет новых космических станций? Так вот же, на площадке № 8 готовый к
взлету "Салют?2". Вы думаете, делать станции - это все равно что печь пирожки? Это
многолетняя инженерная работа, растянутый во времени подвиг.
Однако совершенно беспилотный "Зонд?9" уже на подходе, каждую секунду режет
одиннадцатикилометровый отрезок. И надо что-то предпринимать. По прикидкам некоторых
теоретиков, американский лазер уже сожрал все имеющееся на борту "Скайлэба" топливо.
Но шпиона с щупом туда для проверки не зашлешь. Расчеты ведутся косвенным путем,
исходя из изменений периодов орбит в связи с убытием массы. Большая ЭВМ Центра
управления загружена по уши.
И, значит, пробуем. Ключ на старт. Прет в небо, опираясь на колонну огня,
чудовищный ракетоноситель. И хотя на кончике прокалывающей воздушную вуаль иглы нет
людей, те, кто задрал головы кверху, волнуются не меньше: официально проименованная
станция "Салют?2" - последняя надежда переломить ситуацию. И даже поначалу все в
норме. И экипаж давно готового "Союза" снова возносится лифтом к кабинной
обыденности. Ну и пусть космонавты посидят, попарятся в скафандрах. Катетеры где надо,
так что если захотят "пи-пи", кто мешает? Медики, следящие за состоянием здоровья, в
курсе дела.
Пять нормальных орбитальных витков. Расклад без нюансов солнечных батарей,
зарождающиеся улыбки на измотанных бессонницей лицах Центра управления полетами. В
острой вершине летающей топливной колонны космонавты в очередной раз делают "пи-пи",
разгружая организм перед предстоящей перегрузкой. Но вот на шестом...
Намечено сближение с американской станцией, и, понятно, не по инициативе
"Салюта" - он еще не "запряжен". Отмена готовности на стартовый комплекс: пусть
космонавты попьют сока через размещенные в скафандрах трубочки. Хоть какая-то
развлекуха и нагрузка для мозгов: "Кого хочешь, выбирай!" Есть апельсиновый, ананасовый
и патриотический - томатный. Но преследования за космополитизм в Советском Союзе
давно прекращены, так что выбор свободный - не тестирование.
И снова... Правда, уже не огненное падение в антарктические воды. Орбита есть
орбита, с нее так просто не свалишься. Тихий и незаметный в потоке сообщений о
достижениях комбайнеров, камуфлированный под победную реляцию научного поиска
некролог: "В связи с завершением программы отработки автоматизированного полета
сегодня сведена с орбиты вторая долговременная космическая станция "Салют?2". Ученые
и инженеры-разработчики удовлетворены работой станции и намерены..." Эра коммунизма
уже близка, а до развитого социализма рукой подать.
Но вообще-то даже через эти месяцы станция "Салют?2" еще никуда не сведена. Как
это совершить, если еще на злосчастном седьмом витке выведены из строя или просто
умерли в отсутствие тока все бортовые электронные устройства? Мертвой, но на вид вроде
бы совсем не оплавленной махиной она продолжает двигаться по орбите.
Кто сказал, что в космосе не водятся "летучие голландцы"?
Глава восемнадцатая
Помощники
- Как мы можем помочь нашим безымянным героям космоса? - спросил Леонид Ильич
Брежнев.
- Товарищ Генеральный секретарь, к сожалению, мы ничем не можем облегчить их
участь непосредственно в космосе, - констатировал президент Академии наук Келдыш.
- Хорошо, Мстислав Всеволодович. То есть, понятное дело, нехорошо, - сдвинул брови
Брежнев. - Тогда вопрос ко всем приглашенным. Что мы можем сделать здесь, на Земле, для
помощи им там? Может, вы все-таки поясните ситуацию, товарищ Келдыш? У нас тут не
академическое собрание, люди заняты тысячей других народнохозяйственных дел. Они
могут чуточку не разбираться в мелочах. Поясните!
- Товарищи, - обвел окружающие лица президент академии, одновременно
являющийся руководителем космической программы страны. - У нас создались проблемы.
Сейчас два наших корабля, тайно побывавшие на Луне, держат путь на Родину. Однако
абсолютно неожиданно для нас американцы развернули в космосе гигантскую станцию
военного назначения. Мы до конца не уверены, но предполагаем, что это именно она вывела
из строя наш "Салют?1", однако, когда перестали функционировать еще две научные
станции, предназначенные для работ в целях народного хозяйства, мы окончательно
убедились, что происходящее не является случайностью. Теперь мы опасаемся, что этот
агрессивный орбитальный механизм имеет намерение атаковать наши "Зонд?9" и
"Союз?11" на подходе к Земле. Или, что наиболее опасно, в момент входа в атмосферу. В
этом случае даже незначительные повреждения почти наверняка повлекут за собой гибель
корабля. На космодроме в республике Казахстан сейчас спешно готовится к запуску спутник
фоторазведки, который сможет подобраться к не успевшей стать обитаемой, а главное, все
еще летящей по орбите станции "Салют-2" и осмотреть нанесенный ущерб вблизи.
Возможно, это позволит определить, какой именно системой вооружения орудует агрессор.
Помимо того, поскольку наш спутник разведки довольно велик - он сделан на основе
известного всем корабля "Восток", - мы приурочили его запуск к моменту, когда наши
космонавты будут готовы к торможению в атмосфере. Есть слабая вероятность, что
американцы примут его за что-то опасное и будут вынуждены отвлечься на его уничтожение.
Честно говоря, мы в этом абсолютно не уверены, но...
- Он послужит отвлекающим фактором, да? - с удовлетворением спросил министр
обороны Гречко.
- Да, именно так, товарищ маршал Советского Союза, - кивнул Келдыш и
продолжил: - В крайнем случае, он будет просто отвлекающим фактором - вынужденной
жертвой. К сожалению, товарищи, это все, чем на сегодня наша космическая программа
может помочь благополучному возвращению наших людей.
- Товарищ Келдыш, - спросил Председатель Совета Министров Косыгин. - А нельзя
ли нейтрализовать этот опасный космический объект с помощью наземных средств?
- Ну, этот вопрос скорее относится к нашим военным, - пожал плечами глава
советского космоса.
- У нас есть кое-что, в том числе достаточно зрелые разработки, - пробасил маршал
Гречко. - По многим из них мы опережаем Штаты. Если бы...
- Можно я отвечу? - поднял руку министр иностранных дел Громыко.
- Пожалуйста, Андрей Андреевич, - величаво кивнул Брежнев.
- Я не берусь судить, намного ли мы опережаем Америку в обсуждаемом вопросе. До
выхода в космос этого "Скайлэба" кое-кто из здесь присутствующих тоже уверял, что мы
опережаем их на десятилетие, но... И мы не можем рисковать, вводя и так очень далеко
зашедшую эскалацию в новую фазу. Если мы применим управляемые ракеты, посылаемые с
Земли, что предпримут они? Подумайте над этим, пожалуйста. Может, это будет вывод
ядерного оружия в космос или даже его применение там? Мы не должны рисковать. Пока
еще мы отстаем от империалистических держав по многим и многим показателям. Нам
необходимо продление мирной передышки лет хотя бы на десять, а лучше на все пятьдесят.
Даже по прогнозам наших потенциальных противников, к две тысячи двадцатому году мы
обгоним США экономически.
- Ну, мне помнится, нечто аналогичное уже когда-то пообещали, - хмуро улыбнулся
Келдыш. - Если не ошибаюсь, к году эдак восьмидесятому, да?
- Сейчас речь не об этом, товарищ академик, - спокойно продлил мысль Громыко. - К
тому же тогда это был нужный для дела пропагандистский трюк. Народу, пережившему
страшнейшую войну и разоблачение жестокой диктатуры, требовалось во что-то верить. Но
сейчас отличие в том, что прогнозы, о которых я упомянул, предрекают наши недруги.
- Товарищи, у нас здесь что - политологический диспут? - очень спокойно перебил
министра Брежнев.
- Извините, товарищи, - кивнул в его сторону Громыко и продолжил прерванную
тему: - Так вот, то, что конфликт в космосе уже сейчас не перерастает во всеобщую войну,
происходит только потому, что обе стороны держат все происходящее в строжайшей тайне.
Безусловно, в настоящий момент нужно что-то предпринять, но это должны быть шаги,
которые наш потенциальный противник сумеет связать с происходящим около Луны только
очень косвенным образом.
- Очень верное миролюбивое заявление, - удовлетворенно кивнул Генеральный
секретарь. - И все-таки что можно предпринять?
- Поскольку теперь риск потерпеть фиаско вблизи атмосферы увеличился, мы решили
несколько изменить программу возвращения, - снова взял слово академик Келдыш. - Оба
корабля должны были произвести гашение второй космической скорости за несколько
погружений в воздушную оболочку Земли. Мы отрабатывали такой маневр с
автоматическими "Зондами". На одном даже возили живых существ - черепах. Все прошло
нормально. Однако в связи с проблемой "Скайлэба" нам нельзя рисковать. Придется гасить
скорость в более жестком режиме, то есть с большими для экипажей перегрузками.
- Зачем вы доводите до нас вашу специфику, товарищ Келдыш? - мягко прервал его
заведующий Общим отделом ЦК Черненко.
- Затем, Константин Устинович, что вместо отработанного плана посадки на нашей
территории мы вынуждены производить приводнение в Индийском океане. Нам нужна
помощь флота.
- Очень правильный вопрос, по существу, - констатировал Брежнев, сканируя лица в
поисках командующего ВМФ.
- Я здесь, Леонид Ильич, - сказал адмирал флота СССР, вставая. - Я заверяю, что флот
сделает все возможное и невозможное. Понятно, что нам будут нужны точные координаты и
так далее.
- Это мы вам дадим, не сомневайтесь, - успокоил его Келдыш.
- Тем не менее, товарищи, - все еще не сел заместитель министра обороны Горшков, -
мы все знаем, что Индийский океан находится далеко. Наш океанский флот уже силен, но
все-таки по сравнению с вероятным противником он еще проигрывает. У нас по-прежнему
нет больших авианосцев и кое-чего еще. Разумеется, предполагаемая посадка наших
космонавтов не является для флота новостью. В Индийском океане уже находится наше
соединение. Его флагман, авианосец "Москва", сейчас наносит визит вежливости в
дружественную Индию. Тем не менее, у нашего вероятного противника здесь имеется
крупная военно-морская база Диего-Гарсия, и, кроме того, сразу несколько авианосных
ударных групп движутся в эту акваторию. Поэтому, Леонид Ильич, вы, как человек военный,
понимаете, чем это грозит. Наши военно-морские силы сами нуждаются в помощи.
- Какую же помощь вы требуете? - неприязненно спросил номинальный глава
Советского Союза Косыгин.
- Разумеется, политическую, - успокоил его Горшков. - В плане отвлечения их
ударных авианосных групп куда-нибудь подальше.
- Проблема поставлена верно, как вы считаете, товарищ Андропов? - спросил
Генеральный секретарь КПСС.
- Безусловно, товарищи, любое военное решение должно иметь политическую
поддержку, - подтвердил председатель Комитета государственной безопасности.
- Что можно сделать, товарищи? - спросил Брежнев.
- Время нас сильно поджимает, - взял слово министр обороны. - Следовательно, лучше
несколько пережать, чем недожать. Здесь даже не надо долго думать. Все знают сегодняшние
очаги напряженности. Надо выбрать те, что поближе к месту действия.
- Значит, Чили или Куба пока отпадают, - уверенно нащупал знакомую почву Юрий
Владимирович Андропов. - Безусловно, лучший вариант - Вьетнам. Там к тому же их
основные авианосные мускулы. Нужно попросить наших друзей нанести серию ударов по их
наземным базам, в первую очередь - по аэродромам. Это заставит их развернуть свои
авианосцы от Индийского океана обратно, так я понимаю, Андрей Антонович?
- Все верно, - глаза у маршала Гречко загорелись. - Для большего эффекта я в
ближайший час созвонюсь с командующим воздушно-десантными войсками Маргеловым.
Может быть, можно будет эффективнее помочь Северному Вьетнаму с партизанскими
рейдами на юге.
- Очень хорошо, Андрей Антонович, - похвалил Брежнев, улыбаясь. - А что можно
сделать по Ближнему Востоку, товарищ Громыко?
- Я лично свяжусь с нашими арабскими друзьями. Я так понимаю, лучший вариант для
нас - временное блокирование Суэцкого канала, так?
- Было бы неплохо, - согласился адмирал флота Горшков. - Жалко, у нас нет
серьезного оплота в Восточной Африке. Вот бы зажать вероятного противника с трех
сторон...
- С четырех, - поднял указательный палец Громыко.
- Да, конечно, - широко улыбнулся командующий флотом. - Я прекрасно помню о
совместных учениях, которые мы завтра начинаем с Индийским флотом.
- Вас удовлетворяет доверие и поддержка, товарищ адмирал флота СССР? - Брежнев
сиял.
- Я очень тронут и очень благодарен от имени всего ВМФ.
- Можно я еще добавлю? - поднял громадную ладонь маршал Гречко. - На днях в
нашем самом уважаемом и самом опасном для врагов роде войск - ракетных войсках
стратегического назначения - запланировано учение с реальными стрельбами. Ракеты
намечено запускать в район Карского моря. Однако кто нам мешает перенацелить их на юг?
- Дайте я вас расцелую, дорогой мой маршал, - расчувствовался Брежнев.
- Нужно будет сделать соответствующее заявление, - подключился Косыгин. -
Объявить нужный нам район запретным для плавания. Пусть у Америки подрожат
поджилки.
- Заодно эти ракеты попугают их космического убийцу, - добавил академик Келдыш.
- Прекрасно проведенное заседание. Мгновенно и на самом высоком уровне решено
море вопросов, - констатировал Константин Устинович Черненко, глядя на Генерального
секретаря КПСС.
Выборка
Являлось ли происходящее террором? Вообще-то да, хотя не безадресным - все равно
кого, лишь бы уместился в прицеле. Небезадресным, однако конкретика имен-отчеств
значения не имела. Владимир Николаевич или Георгий Тимофеевич с Виктором
Ивановичем - какая разница. Должность и специализация - никакого дела. Да и воинское
звание - ну совершенно до лампочки. Штатский или подполковник авиации? Все мимо. Но
вообще-то здесь ничего нового. Разве где-нибудь в сорок первом имело значение, какую
фамилию носил до попадания Ганс-водитель или Иван-заряжающий? Вот железная коробка,
в которой тот-другой сидел, - это естественно.
Так что здесь аналогия. Или значение имела марка приближающегося к Земле танка, в
смысле планетолета? Все же они, несмотря на одну и ту же страну-производитель, были
разной конструкции и имели отличия в ТТХ. Правда, теперь, на конечной стадии
экспедиции, технические нюансы особо неразличимы. Массы почти сходны, скорость одна и
та же - одиннадцать целых, шестнадцать сотых километра. Но, конечно, главное - время
вхождения в атмосферу. Здесь полное совпадение. Разумеется, если б не это, то выборка бы
не потребовалась. По обычной американской привычке: "Самый лучший индеец - мертвый
индеец". Неважно, что русские - другая раса. Один черт, те истребленные - выходцы из
Азии, только пришедшие в Америку не с востока, а с запада - через Берингову Сушу.
Так вот, именно потому, что время совпадает, а дальность поражения оружия конечна,
и приходится выбирать. Жирность, то бишь масса, значения не имеет. Наличие внутри
разумных представителей планеты Земля - однозначно. И, значит, бросаем "орел-решку".
Нет, не здесь, на борту "Скайлэба". Здесь невесомость. Там, в гигантском пятиугольном
здании с десятью тысячами опечатываемых кабинетов.
Атмосфера
Теперь маленькая часть некогда в несколько раз большего корабля должна была
попасть в атмосферу Земли. Некоторые думают, что все это достаточно простое дело:
планета вон какой лапоть, к тому же искривляющая пространство гравитацией и
притягивающая к себе всякую мелочь. Наверное, надо быть полным кретином, чтобы не
наткнуться на нее даже с закрытыми глазами. Однако и не побывавшие на Луне знают, чем
она отличается от Земли. Она вся в следах ударов строительного мусора, оставшегося со
времен возведения Солнечной системы. Именно пухлая одежда атмосферы спасает лицо
нашей планеты от похожести на изъеденную космической оспой соседку. И потому
стремящемуся назад путешественнику нужно иметь изрядное мастерство и знание, дабы не
зависнуть в верхних слоях атмосферы пыльным, малоприметным облаком. Кроме того, не
стоит забывать, что возвращается назад не просто алюминиевая болванка, у нее внутри
лежит, потея, хрупкое разумное млекопитающее - как его ни тренируй, оно не обретает
плотность кристаллической решетки. Так что нормальной технологической расе никак не
следует врезаться в воздушную оболочку под слишком крутым углом, тем более сейчас,
когда скорость равняется второй космической.
Перед тем как попасть в хитрую вату атмосферы, спускаемый аппарат осуществил
небольшую коррекцию - он должен был войти в достаточно узкий для таких скоростей
коридор шириной двадцать километров, обеспечивающий его замедление с приемлемыми
для человека ускорениями. А чуть раньше, за несколько секунд и десятков километров до
плотных слоев воздуха, еще до последнего акта деления, до расставания с готовым
вылупиться спускаемым аппаратом, "Зонд?9" сделал своему одинокому пилоту маленький
прощальный подарок - разрядил тормозные двигатели, снизив скорость на сотню метров.
Сущая мелочь против одиннадцати тысяч, но все же это было минусование будущей
шестикратной перегрузки, когда масса человека скакнет за четырехсоткилограммовый
рубеж. По большому счету, вписывание в коридор означало продолжение жизни, промах -
смерть. Но последняя была вовсе не однозначной. В зависимости от того, на сколько и с
какой стороны мазала капсула, смерть могла иметь разные оттенки. В случае большего
отклонения к планете, это был скачок перегрузок далеко за двадцать "G" и перегрев кабины
до непереносимых организмом условий. А в варианте отклонения в сторону звездных далей
корабль лишь чиркал по разряженным слоям и, подчиняясь инерции, несся дальше. Так как
он все-таки успевал несколько замедлиться, то оставался спутником Земли, но помещенному
внутрь космонавту от этого было мало проку. Что с того, что где-нибудь за двести тысяч
километров нити гравитации поймают капсулу и дернут обратно? У него не только мало еды,
но даже воздуха не вволю. Маленький спускаемый аппарат не предназначен для скачек на
большом ипподроме Солнечной системы.
Вообще-то посадочному конусу не просто нужно вписаться в яблочко
двадцатикилометрового диаметра. Здесь тоже имелись свои нюансы. От того, сюда или туда
попал корабль, зависела крутизна его схода с орбиты. А входя в верхний участок "трубы",
капсула "Зонда" пронизывала слой воздуха насквозь, выскакивала в безвоздушное
пространство, но на сей раз не уносилась к звездным россыпям, а неминуемо падала обратно
и повторяла вход по новой. Теоретически этот трюк можно было повторять несколько раз -
нечто вроде метания гальки вдоль волн, только каждый взлет оставлял за собой тысячи
километров. Однако для таких маневров, даже для двойного "погружения", кораблю
следовало иметь усиленное - дважды и трижды по сравнению с обычным - термостойкое
днище. Понятно, что эта эквилибристика к "Зонду?9" не относилась. Согласно
распоряжению из ЦУПа он должен был протаранить нижнюю часть коридора безопасного
приземления и попасть на Землю с первого захода. Точнее, не на Землю... Спускаемый
аппарат входил в атмосферу планеты с юга, со стороны Индийского океана.
Из-за неопределенности некоторых параметров входа в "коридор" капсула имела
довольно широкую зону вероятного отклонения от идеала. Морским поисковым службам
требовалось искать Владимира Волкова приблизительно на двадцати тысячах квадратных
километров морской поверхности.
Мишени
Как это могло выглядеть для постороннего наблюдателя? Пока еще никак. Вот позже,
когда невидимая атмосферная плотность напряжет воздушные бицепсы, это будет выглядеть
двумя падающими звездами. Они будут падать долго, можно поднапрячься и произвести
ревизию желаний, дабы просеять подзабытое искомое. Но загадать два сразу все же не
получится. Даже если поставить Джомолунгму посредине Индийского океана и растопырить
глаза - все едино не поймать взглядом два сверкающих болида разом: слишком велико
расстояние, слишком круто загибается планетарная круглость. И потому это возможно
увидеть только внутренним зрением, исходя из теоретического всезнания разжеванной
математикой правды.
Однако в деле имеется еще одна составляющая. Она не сверкает метеором, а
медленно - с первой космической - крадется пятьюдесятью джомолунгмами выше уровня
моря. Это всевидящий и всезнающий хищник. Он уже бросил монетку и произвел выборку.
Те, кто заходит со стороны Луны на второй космической, не знают о его выборе. Хуже: они
не ведают всех тонкостей глобальной операции, не в курсе подробностей трагедий,
свершившихся в околоземном мире днями и часами ранее. Они не знают о глубине
стратегического провала и не могут представить всесилие разрушившего боевые порядки
ферзя. А он может простреливать все оперативные линии. Ведь все так просто - обе жертвы
абсолютно связаны в маневре. Они не способны отклониться от "коридора входа". А ведь
все давно рассчитано не только в Центре управления: Америка - родина компьютеров, уж
там-то...
Героям-атеистам, заброшенным на Луну с помощью алгебры и сверхточной отливки
механических деталей, остается только молиться. О чем? О том самом "орле-решке", давно
выпавшем, но с неизвестным статистам результатом.
Лобовая поверхность
И в соответствии с поставленными на службу партии законами природы они
продолжали падать. Они заходили с двух сторон большого Индийского океана, беря его в
вилку. Оба уже сбросили лишнее - хвосты и лапы ящериц, - всякие приборные и бытовые
отсеки. Отвалились прочь необтекаемые крылья-обманки - солнечные панели. Ушел на
параллельный курс большой двигатель ориентации - до последней капли выжатая,
обманутая железка, должная теперь сплющиться и испариться от столкновения с
тренированной метеорами грушей атмосферы.
Корабли приобрели особый вид обтекаемости - так называемую сегментальную форму.
Теперь толстая тяжесть направленной к Земле поверхности спускаемого аппарата должна
принять на себя удар всегда готового к поединку газового потока. Можно было бы сказать,
что аппарат входил в атмосферу задом, ибо именно спиной к опасности возлежали
пристегнутые к креслам и уже абсолютно потерявшие власть над процессом космонавты.
Однако русские люди привыкли встречать угрозу самой твердой частью организма - лбом.
Эту свою анатомическую особенность они распространили на механизмы, изобретенные
спрятанным под этим же лбом слоем новой коры. И, значит, поверхность, должная таранить
стальную вуаль атмосферы, называлась "лобовой".
Однако триста километров не хрустального в ракурсе одиннадцати километров в
секунду воздуха нельзя протаранить просто твердостью. Лобовые поверхности "Зонда" и
"Союза" - это сходные штуки, использующие хитрость многослойной защиты. Экран
спускаемого аппарата покрыт абляционным материалом - специальным слоеным пирогом,
являющимся расходной вещью, такой же, как и топливо. Когда механика удара и трения
преобразится в температурный скачок, там, за спинами потеющих от перегрузок людей,
начнет испаряться спрессованность асбестовой ткани. Слой рассчитан точно и должен
создать буфер безопасности, отсекающий трехтысячеградусную жару. Однако и он ничто по
сравнению с миллионом градусов лазерной концентрации.
Победитель
Наблюдая из нашего времени, трудно уяснить, что страна, теперь не умеющая
смастерить качественную тефалевую сковороду, могла поточным методом производить
штуковины, способные проламывать атмосферу, гася в ней одиннадцатикилометровые
посекундные броски. И при этом штуковины оставались целы-невредимы и, кроме того,
сохраняли внутри себя живого, только несколько подуставшего человека. Сейчас нам очень
сложно представить, что эти, построенные на дому выращенными гениями, штуковины
после прокалывания стокилометровой ваты воздуха могли не просто падать на грунт
пышущими жаром чайниками, а совершать мягкую посадку, и не только на твердость
континентальных плит, но и на поверхность гидросферы. Причем не успевала такая
раскаленная штуковина окутаться паром, как, подтверждая статистику всех десятков
проведенных загодя испытаний, из нее выстреливались объемистые надувные запчасти,
требующиеся для повышения плавучести до уровня, способного выдержать шторм средней
интенсивности. И знаете, вся эта машинерия запускалась с помощью хитрой, но
примитивной автоматики, способной посоревноваться в надежности с кувалдой, попавшей в
руки умелого кузнеца. Новая информационная революция еще скрывалась в глубине
будущего, и потому для приведения в готовность всего букета технологической
безопасности не требовалась перемалывающая в секунду сто или пятьсот миллионов
операций электроника. Это было гораздо бол
...Закладка в соц.сетях
