Жанр: Электронное издание
denyrogmonstra
...енах распылен
люминофор и при облучении в радиочастотах он начинал светиться. Вот тогда
пещеры становились сказочными.
В центре, под самой горой, сходилось сразу шесть подземных галерей. Это
место уже не строилось с расчетом на подражание природе: здесь бил обыкновенный
механический источник, поднимавший предварительно опресненную воду из морских
глубин и широкая шахта со ступенями вела в глубокую черноту.
Светили в полнакала лампочки. Коре распечатал блок с наблюдательными
мушками. Номер шахты был 218, это означало, что шахт никак не меньше двухсот, и
ещё несколько сот коридоров. Он распечатал пять пачек по сто и активировал
устройства. Рой мошек слаженно загудел. Аппаратики довольно противно пахли —
это отпугивало некоторых хищников, — тех, которые не боялись ультразвуков.
Мошки сразу облепили потолок и стены.
— Прикажи им лететь, — сказал Хост.
— Они сориентируются сами. Подождем.
Мухи одна за другой исчезали в боковых коридорах. Им нужно было время,
чтобы согласовать свои действия. Мухи из каждого блока вели себя как единый
организм и постоянно оставались на связи друг с другом.
На поверхности их ждал сюрприз: юноша, последние дни находившийся в
полнейшей апатии, вдруг принялся бушевать и разбил часть аппаратуры. Сейчас он
сидел среди осколков и рыдал. На приказание встать и дать отчет о произошедшем
он не отреагировал.
Гессе осмотрел оставшееся целым.
— Плохо, — сказал он.
— Сийер?
— Не восстановить.
Сийер позволял связаться со спутником и вообще с любой системой связи на
материке. Сейчас они остались отрезанными от мира. Тринадцать безоружных
человек в джунглях и один вооруженный. К счастью, хорошо вооруженный и знающий
свое дело.
Юношу попытались связать, но он начал отбиваться и проявил удивительную в
таком слабом теле прыть и силу.
— В пещеру! — приказал Хост. — Пусть остынет. Надеюсь, ваше величество не
станет возражать?
— Не стоит мне хамить, — ответил Коре.
За годы службы он настолько привык ко всевозможным выходкам самых разных
людей, что уже не замечал их — так пасечник не боится пчел.
Юношу отнесли в пещеру и привязали к большому камню у ручья.
— Пускай посидит там, пока остынет, — повторил Хост.
— А если не остынет?
— Тогда там и останется.
— Ночью температура опускается до пяти градусов, он ведь простужен, —
попробовала вступиться Кларисса.
— Можешь пойти вместе с ним и согревать его собственным теплом, — ответил
Хост.
Шестеро мужчин отправились тащить пленника. Кларисса пошла с ними. Мастер
подошел к Коре.
— Я вот все думаю, — сказал он, — почему СМ не убил нашего мальчика
сразу, а только оглушил его? И что значил этот долгий и внимательный взгляд в
глаза?
Взгляд, после которого он бьет всю аппаратуру — то есть делает как раз
то, что нужно монстру. Ведь раньше Досик так себя не вел. Можно списать на
несчастную любовь, но слишком смахивает на выполнение задания. Похоже, что СМ
его перепрограммировал. Просто перекачал информацию из глаз в глаза. Тебе шах,
командир. А ещё я думаю…
— Не думай слишком много, а то распухнет голова, — ответил Коре.
25
Коре с двумя мужчинами снова спустился в долину. Со времени нападения
монстра прошло семь суток. Он сам находился поблизости, но не подходил.
Долина все ещё хранила явные следы произошедшего. Круг огня все же
замкнулся — земля была полностью выжжена и оплавлена. Они прошлись по окраине
сожженной территории и обнаружили широкий провал в чаще. Монстр пришел отсюда и
ушел сюда. Было совсем тихо, не было слышно даже птиц. Где-то падали редкие
капли. Деревья были покрыты плотным мхом толщиной в ладонь. Кое-где мох свисал
с веток светло-зелеными бородами.
Гессе переключил одну из оставшихся мошек на дальний поиск и пустил по
следу монстра. Когда-то для этого использовали собак, но собака есть существо
несовершенное — она есть божья тварь, как выражался, помнится, дряхлый
профессор прикладной медицины, — а потому суть тварь, обреченная на ошибку.
Муха не ошибалась, не уставала, не теряла следа, не зависела от погоды и
других особенностей местности. Муха пошла по лесной дороге, дважды свернула —
монстр будто бы заметал следы, — потом поднялась над небольшой скалой —
наверное, монстр поднимался сюда, чтобы осмотреть окрестности, — потом
действительно нырнула в пещеру. Экран стал совершенно темным. Переключение на
инфракрасный диапазон ничего не дало.
— Как вы думаете, монстр излучает? — спросил Гессе.
— Обязательно излучает, если движется, как и любая машина. Но
необязательно, если лежит. В любом случае ничего интересного сейчас мы не
увидим.
Мушка искала всю ночь, но все же нашла цель.
Следующим утром они увидели монстра, отдыхающего среди скал. Он лежал на
боку, задрав заднюю лапу и вылизывал себе брюхо. Муха сидела метрах в тридцати,
но передавала картинку с большим увеличением. У морды чудовища лежало
недоеденное тело с остатками одежды. Еще один человек. Значит людей он все-таки
ест.
Коре и Хост удалились в палатку — яркое солнце и подвижные тени ветвей
мешали смотреть.
— Ближе! — приказал Коре, — второй режим!
Муха подлетела и стала кружить у морды монстра. Потом села и проползла по
хребту. Добралась до хвоста и снова вернулась к морде.
— Глаз!
Муха приблизилась к глазу и на мгновение отразилась в нем, перевернутой и
увеличенной — это означало, что глаза монстра вогнуты как парабаллические
антенны, а не выпуклы, как глаза большинства живых существ.
— Пасть!
Аппарат пролетел между клыков; монстр выдохнул, но муха уже крепко
вцепилась в механическую плоть. Монстр глотнул и изображение исчезло.
— Она разрушена?
— Вряд ли. Она может выдержать пять тысяч атмосфер плюс агрессивную
среду.
Сейчас она начнет передавать в другом диапазоне.
По экрану прошли полосы, потом случилось нечто неожиданное: экран начал
показывать сводку правительственных новостей с континента. Еще одно
землетрясение в Азии. Жертв нет, разрушения велики. Перевыполнен план по отлову
беженцев. Сегодня начинается сборка космического зеркала, которое навсегда
уничтожит на планете зиму. Выходите на улицы и смотрите в небо — такого вы ещё
не видели. Казнен депутат, превысивший полномочия. Трансляция казни по
окончании новостей. В созвездии Стрельца обнаружен уникальный квазар,
передающий инфйормацию, которая, возможно, будет расшифрована. Новый
синтетический продукт питания — дневной рацион семь грамм на взрослого мужчину.
Уже поступил в продажу. Полчище чундриков изнасиловало женскую футбольную
команду. Говорит потерпевшая…
— Что это? — удивился Хост.
— Не понимаю. Сейчас попробую выяснить.
Он передал запрос; экран мигнул и снова стал показывать новости.
— Он что, набит изнутри правительственными передатчиками?
— Скорее свего, он набит такими устройствами, которые сумели распознать и
перепрограммировать нашу муху.
Хост выругался на местном языке. У него что-то с голосом, — подумал Коре.
— Не стоит ругаться. Это не так уж плохо. Чем больше мы будем знать, тем
больше у нас шансов.
— Я хочу, чтобы он был уничтожен сейчас.
Раньше он говорил эти слова гораздо уверенее. Что это с ним? Говорит, как
будто отвечает заученный урок.
— Невозможно по двум причинам; во-первых, у нас утрачена связь со
спутником; во вторых, я имею приказ не уничтожать СМ, пока не соберу всей
нужной информации.
— А если без спутника?
— Для этого нужно подойти на расстояние прямой видимости. Он никого не
подпустит — у него слишком сильные системы распознавания. Он имеет основания
опасаться нас.
— А если это будет женщина?
— Кларисса? Может быть. Может быть, он не станет уходить от одинокой
женщины. Идея неплоха, но приказ есть приказ. И Кларисса не умеет управляться с
оружием. У меня ведь сложная система.
— Зато я умею. Я проходил подготовку.
— Я об этом догадался.
— Вы, люди оттуда, не можете понять наших условий, — продолжал Хост, — вы
не понимаете очевидного. Если монстр не испугается женщины, то, возможно, он не
испугается мужчины, принявшего облик женщины.
— Еще одна хорошая мысль, — сказал Коре, — но я запрещаю.
— Здесь особые условия, — сказал Хост, — и здесь особая страна. Вы можете
приказывать у себя дома, но не здесь.
— Непослушание может дорого обойтись.
— Я же говорил, что не пожалею ничего, ради… А впрочем, это говорил не я.
Пожалуйста, внимательнее. Я уже изменяюсь.
Коре присмотрелся. Лицо сидящего перед ним человека расплылось, утратило
выразительность, стало маской; вот на маске начали проступать новые черты.
Волосы осыпались и клочками падали на плечи.
— Кто? — спросил Коре. — Ну да, среди нас лишь один лысый. Зачем ты это
сделал?
Маска открыла рот и произнесла, все ещё очень неразборчиво (рот не успел
переоформиться:
— Он приказал.
— Где он сам сейчас?
— Там.
— Он подбирается к монстру?
— Уже подобрался.
— В образе женщины?
— Да.
— И он хорошо умеет обращаться с оружием?
— Очень.
— На материке это бы закончилась казнью, — сказал Коре, — а здесь,
возможно, не пострадает и волосок на твоей голове (он не смог удержаться от
иронии). Зато на моей пострадает. Будем надеяться, что ему повезет. Нам сейчас
остается только смотреть на картинку. Послушаем хотя бы новости.
Еще несколько часов шли правительственные передачи, потом экран ярко
вспыхнул и погас. Люсый к этому времени уже завершил свое превращение.
— Он победил.
— Или не победил. Но что-то случилось. Скоро узнаем.
Хост вышел затемно. Привычная тяжесть оружия радовала руку. Он взял
второй комплект Dkf — 6, — первый Коре держал возле себя, постоянно готовым к
бою.
Машина легкая, но оборудована антиотдачником и системой принятия решений:
сама выбирает нужную мощность выстрела; если нужно, поднимет в воздух небольшой
домик. Пробивает стену метровой толщины. Естественно, есть самонаводка и
система поиска врага. Он установил вектор на бесшумную стрельбу нулевого уровня
и стал спускаться в долину. Он знал, где искать СМ.
Он чувствовал близость монстра.
Это ощущение не оставляло его последние два дня. Нечто, напоминающее
детский безотчетный страх темноты — чистое и яркое чувство дистилированного
ужаса. Еще это напоминает тот всплеск в груди, который чувствуешь
поскользнувшись и падая затылком назад. Нет, это тоже не совсем так. Есть такая
грань между сном и явью, на которой видения уже ясно различимы, но разум ещё не
потух — на этой грани мимо тебя проносятся быстрые черные существа; некоторые
вдруг задевают тебя крылом и ты вздрагиваешь и можешь даже вскрикнуть, а
дежурный по комнате выругается и назовет тебя больным идиотом. Вот на что это
похоже.
Одно из направлений в пространстве было особенным. Когда он смотрел туда,
то ощущал ужас. Вполне надежный пеленг; сейчас он был уверен, что чувствует
монстра.
Когда он спустился в долину, воздух уже начинал светлеть. Было прохладно,
туман слоисто двигался между деревьями и придавал каждому звуку отчетливость
мазка, сделанного тушью. Тихие шаги собачьих лап за спиной. Пока не подходят
близко. То ли боятся, то ли просто не очень голодны. Не стоит пока стрелять —
на запах крови их соберется больше. В тумане уже обозначились черные влажные
стволы и идти стало легче. На концах низких веток висели бороды мха и на каждой
— несколько капель, готовых сорваться. Ну, это вы зря так близко подошли! — он
развернулся и очень точно разнес три собачьих головы тремя бесшумными
выстрелами. Слышно, как кость шлепнула по стволу.
Следующий час он шел быстро, не оглядываясь. Псы отстали. Он прошел
полосу горелого леса: там и здесь торчали острые черные пеньки и земля под
ногами была древесным углем и скрипела как угли недавно потухшего костра.
Сейчас это место заросло гигантскими подсолнухами, каждый метров семь высотой,
наклоняет голову и смотрит вниз, похожий на бестеневую лампу. Кто-то растил их
для себя.
Наверное, сторож или егерь, от скуки. В конце поля подсолнухов начиналась
тропинка, у тропинки колодец и зеленая скамья в серебрянном тумане утра.
Изгородь. Черный фейерверк бузины. И домик без стекол. Пусто. Этот сбежал
заранее.
Дверь выбита. Внутри затоптанный пол. Два целых передатчика. Вот отсюда
можно было бы связаться и попросить помощь. Да или нет?
Он подошел к столу и сел в кресло. Да или нет? Если попросить помощь, то
помощь дадут. После того, как монстр применил луч, помощь пришлют обязательно.
Какая-нибудь летающая машина или просто спутниковая ракета. Вот и все,
достаточно набрать номер и попросить о помощи. Только протянуть руку, включить
аппарат — и уже завтра монстр будет мертв. Или послезавтра. Я бы мог даже не
выходить отсюда. Отсюда выстрелы и взрывы были бы слышны. Да или нет? Он все
ещё не решался протянуть руку.
Он протянул руку и взял шлем электронаслаждений. Три месяца, три месяца
без электростимуляции — как только я смог выдержать такое? Он медленно надел
шлем, застегнул под подбородком. Включил, поискал нужную программу.
Женщины. Почему-то они совсем не сексуальны. Ну да, потому что я сам в
женском теле. Поищем что-нибудь получше. На другой программе он лежал на берегу
моря, а четверо мускулистых мужчин жадно целовали его женское тело. Ощущение
было столь непривычно и сладостно, что он помедлил. Потом отключил шлем,
подошел к дверям и двумя выстрелами взорвал приборы. Нет. Мне не нужна помощь.
Я сделаю это сам.
К вечеру Хост, уже в своем настоящем теле, вернулся в лагерь.
— Когда мы вернемся, вам грозит казнь второй ступени, — сказал Коре. —
При всей моей симпатии к вашим целям и идеалам, я не имею не малейшей симпатии
лично к вам, поэтому я не стану просить о смягчении приговора. Поэтому вам
лучше не возвращаться.
— Я не собираюсь возвращаться, — сказал Хост.
— Тогда вам придется прятаться в этих лесах до самой смерти. Но это дело
будущего. Вы чего-то добились?
— Я выстрелил и попал.
— И что же?
— Я сказал, я выстрелил и попал! Разве этого мало? Он ранен. Может быть,
смертельно! А вы лезете с чужими законами.
— Закон есть закон. Вы сами настаивали на законах военного времени, и
даже на более строгих. Оружие!
Хост отдал автомат.
— А вынимаю заряды и с этой минуты все припасы буду носить с собой. Он не
преследовал вас?
— Я разрушил его нервные центры. Любое животное или механизм…
Но он не умер — или умер не сразу. Конечно, он меня не преследовал.
— Если бы преследовал, то вы бы не ушли. Но если он ранен несмертельно,
он скоро прийдет в себя. Если его психика хоть немного напоминает психику
живого существа, он либо уйдет, либо попытается напасть. В первом случае нам
его не найти, а во втором…
Гора над ними поднималась километра на полтора и разрушалась сверху.
Среди леса лежало много больших камней. Внутри каждого такого камня можно было
бы разместить двухсотквартирный дом. Еще десяток таких камней висел над их
головами. Камни сцепились друг с другом и ждали малейшего толчка, чтобы упасть.
Но вечность для камней — ничто. Такие висячие глыбы могут прождать тысячу
лет, пока одна из них решит, наконец, скатиться. Раздался толчок и гора
загудела.
Скатт говорил, что здесь не опасно. Висящие камни расположены так, что
при падении попадут в строго определенное место. Он даже показывал несколько
таких мест.
Это не просто камнепад. Это землетрясение.
Зашуршала мелкая щебенка. Высоко-высоко внизу запрыгал по почти отвесной
стенке небольшой камешек, величиной с кирпич; щелчки приближались и вот камень
зарылся в глину в десятке метров от лагеря. Еще один толчок. Нависающая глыба
шевельнулась.
Коре включил сирену тревоги и чуть не оглох от её рева.
— В пещеру! В пещеру! В пещеру! — орала сирена. В критических случаях она
сама выбирала правильный вариант действий.
Глыба шевельнулась и поплыла. Она падала очень медленно, будто её
поддерживали невидимые нити. Есть ещё секунд тридцать, чтобы уйти.
Когда камнепад закончился, оказалось, что вход в пещеру завален снаружи.
Впрочем, все внутренние пещеры соединялись, поэтому должен найтись
свободный выход. Вот только очень холодно здесь. И ящик с боеприпасами остался
снаружи.
Он либо раздавлен камнями, либо…
— Мы потеряли оружие, — сказал Коре.
— Тогда ваша помощь нам не нужна.
— И что из этого следует?
— Я принимаю командование, — сказал Хост.
Теперь Коре был уже уверен, что Хост стал выше ростом и шире в плечах. За
последний месяц Хост подрос на целую голову. А почему бы и нет? Медленный рост
не противоречит закону сохранения материи. Все изменяющиеся, которых я встречал
на материке, были низкими или щуплыми — все, кроме проституток и громил —
потому что их значение было ничтожно. А здесь его собственная земля и он сам
себе хозяин…
— Я принимаю командование.
— Интересно, как это у вас получится?
— Прав тот, кто сильнее, — Хост Хо подошел совсем близко, сейчас он
держал незаряженный автомат как холодное оружие. Подрос ты или не подрос, это
ничуть дела не меняет, — подумал Коре.
Коре ударил его приемом sdfh!, в ослабленном варианте, и Хост мягко
опустился и лег прямо в ручей. При свете автоматических светильников было
видно, как вода шевелит его волосы.
— Вот именно, прав тот, кто сильнее, — сказал Коре. — Давайте отложим
выяснение отношений. Сейчас не время. Если он пришел в себя, то он попробует
поймать нас здесь, в тупике и безоружных. Но…
Светильник мигнул и сменил цвет на красный. Это значило, что одна из
пещерных мошек заметила приближающегося монстра.
Монстр был разьярен. Пули, разорвавшиеся в его теле, не причинили ему
боли, потому что он не знал, что такое боль — он просто выпал из течения жизни
на те семь или восемь часов, которые требовались его системам, чтобы
самовосстановиться. Восстановившись, он изверг из себя осколки пуль, похожие на
многокрылых ажурных бабочек, и ещё несколько часов отдыхал, набирался сил,
глядя на окружающую жизнь неподвижными вогнутыми глазами. Все, что он видел,
было враждебно ему, все, чего он не видел, было враждебно также. Он не имел
нужды в самке или потомстве, а потому не мог знать тех чувств влечения, которые
встречаются между живыми существами. Он не был создан людьми, подобно любой
живой машине, поэтому не чувствовал любви к человеку, обычно закладываемой в
программу. Он не принес ничего в этот мир, не создал ничего в этом мире, не
позволил миру проникнуть в себя. Он был чужим всему и все было чужим для него.
Он имел слишком много врагов — все что не подчинялось ему, было
враждебно.
Мелкие звери, которыми кишел лес, были его врагами и большие птицы,
пролетавшие так высоко, что не было приятной возможности их уничтожить, также
были его врагами. Врагами были облака в небе, которые плыли куда им вздумается
и не считались с его желаниями. Врагами были деревья, растущие на его пути и
камни, не уходящие с дороги при его приближении. Опасными врагами были люди —
монстр знал, что люди достаточно сильны, чтобы причинить неприятности. Его
системы все ещё не восстановились окончательно; он ощущал необычную слабость во
всем теле и потому не спешил вставать на ноги. Люди были опасными врагами,
поэтому он искал и уничтожал поселения людей, но он был один, а людей слишком
много.
Сейчас монстр шел по широкой подземной тропе, сдвигая камни, непрочно
сидящие в песке. Его тело все ещё оставалось слабым, но эта слабость была
заметна лишь ему самому. Тело стало чужим и хотя подчинялось ему, но не так,
как подчиняется собственное тело — а так, как подчиняется отряд
дисциплинированных солдат. Это большая разница, потому что цисциплину нужно
поддерживать и наказывать нужно даже самых лучших — чтобы худшие и подумать не
могли о неподчинении.
Иногда он бил хвостом о стены, но странное ощущение не проходило. Вокруг
него был каменный грунт и этот грунт был его врагом, потому что не подчинялся
ему, повелителю вселенной. СМ знал, что живет на большом плавучем острове, и
этот остров был его врагом, как и вода океана под островом — вода, полная
бесчисленных существ, не знающих, что над ними проходит их повелитель. Монстр
знал, что океан огромен, а за ним есть материки, полные людей, и те люди тоже
его враги. Знал он и то, что мир не заканчивается Землей, что дальше тянется
бесконечность, враждебная ему бесконечность, которую он рано или поздно покорит
и уничтожит. Только уничтоженный враг перестает быть врагом.
Сейчас он был разьярен. Люди осмелились напасть на него и застали его
врасплох. Он не смог ответить и не смог уничтожить обидчика. Разрывные пули
были направленны точно в четыре его нервных центра и все четыре центра
оказались поражены. Очнувшись, он долго не мог двигаться. Все тело было
онемевшим, оно не слушалось диктата воли. Некоторые мышцы дергались сами собою,
вразнобой.
На его спину села наглая птица и СМ не смог убить её или прогнать. Если
бы люди оказались сейчас поблизости? — но их не было.
Монстр умел ждать и ярость, клокотавшая в нем, была холодной и разумной
яростью. Как только он смог подняться на ноги, он сжег все живое вокруг себя, а
затем пошел к пещере, оставляя за собой черный радиоактивный след. Никогда и
ничто больше не будет жить там, где проходит он. Пещера слепым провалом уходила
в глубину, но монстру не нужен был свет. Он спустился на нижний ярус — туда,
где есть ещё один мир, мир без жизни и света, мир пустот, каркасов, деталей,
растяжек, упоров, оголенных машинных внутренностей. И все это вечно неподвижно.
Так выглядит последний круг ада для машин. Спустившись, он пережег одну
из подпорок и весь механизм вздогнул и сдвинулся. Огромные горы, те, что
наверху, сейчас начинали оседать. Он уничтожит этих людей, как ближайшую
опасность, а затем других, других, и, в конце концов, всех остальных. Люди, эта
плесень планеты, думает, что способна помешать ему. Но если он не сможет
сделать этого сразу, он будет ждать нужного момента. Люди, осмелившиеся
охотиться за ним, были обречены. Как, впрочем, и все остальные живые и неживые
существа во
Вселенной.
Он чувствовал сейчас, что люди движутся ему навстречу. Ему не нужен был
свет, чтобы видеть — его глаза изгучали в гамма-диапазоне и принимали часть
отраженных лучей. Поэтому он мог убить взглядом. Поэтому на том месте, куда он
смотрел хотя бы несколько минут вскоре оставался совершенно мертвый кусок камня
или полоса песка. Поэтому он умел видеть сквозь любые препятствия, кроме очень
плотных металлических; поэтому он видел все, всегда и везде, на любых
расстояниях и в любых условиях. Сейчас люди двигались навстречу — все, кроме
одного. Один лежал в отдалении. Это может означать ловушку. Пожертвовать одним
ради всех. Пожертвовать всеми ради одного. Монстр был достаточно разумен, чтобы
не нападать на людей без подготовки. Два часа назад он пережег одну из многих
тысяч подземных растяжек, которыми, как паутиной, была заплетена внутренность
Силенда. Из-за этого начался камнепад. Люди, идущие к нему, сейчас безоружны.
Это непохоже на людей. Они что-то задумали и, хотя монстр не знал что, он не
боялся. И вдруг люди исчезли.
Он остановился, поводя мордой из стороны в сторону. Прозрачные каменные
стены пещеры были едва различимы. Монстр мог видеть сразу все подземные рукава
— и ни в одном из них не было людей. Оставался лишь один человек, неподвижный,
связанный, прикрепленный к камню. СМ понял, что это приманка. Он сам поступил
бы точно так же, будь он на месте людей. Он направил взгляд в потолок и увидел
лишь сплошную неструктурированную серость над собой. Выше камня было небо с
далекими звездами, горящими враждебно, но там не было людей. Но опустил голову
к полу и стал всматриваться в переплетения бесчисленных структур внизу. Вот
она, шахта. Вот они, уходящие вниз. В шахту мне, конечно, не войти. Но все
равно сейчас я возьму хотя бы одного из вас.
Досик лежал на холодном камне и изредка кашлял. Его руки были связанны за
спиной. Веревка позволяла ему перемещаться в пределах примерно трех метров. На
дальнем конце досягаемости он вырыл ногами импровизированную уборную. Он
изнывал от страсти, страха, холода и голода. Его не кормили и держали без воды
уже третьи сутки. Вначале он кричал и даже бился головой о камни, получая от
боли удовольствие, так как боль физическая гасила другую боль, сильнейшую.
Потом он устал и просто лежал, чувствуя, что слабеет с каждым выдохом. У
него слезились глаза, распухали запястья и лодыжки. Кожа на лице покрылась
волдырями. Все, что могло болеть, болело невыносимо. Волосы на голове вылазили
клочками. Левое ухо, в котором он носил металлическую серьгу, воспалилось и
распухло, став похожим на большую грушу. Зубы раскачивались во рту и уже были
готовы выпасть. Он знал, что обречен и знал, что обречен потому, что взглянул в
глаза монстра.
Он уже не хотел жить потому что жизнь пропитана болью, как губка водой;
он хотел всего лишь ещё раз увидеть ту, ради которой он умрет. Усилиями
истощенного воображения он раз за разом вызывал образ женщины и просил этот
образ говорить.
Образ говорил, но неубедительно, да и сам он лишь на мгновения вспыхивал
правдоподобием. Досику хватало и этих мгновений. Он уже никогда не увидит её.
Послышался ш
...Закладка в соц.сетях
