Жанр: Электронное издание
DARKMAN
...рога. "Зуброносорог" окутался мощной короной электрических разрядов,
на месте его рога вздулся ослепительный радужный пузырь, несколько
разрядов сорвалось с "хвороста" ног под телом "сторожа" в пол. Что
последовало за этим, Мальгин увидеть не успел, он был уже в коридоре,
оставив за собой "крик" маатан в пси-диапазоне, а в звуковом - вой и
треск поврежденного автомата.
В конце коридора мелькнуло маскировочное облако Джумы, Мальгин
рванул за ним с такой скоростью, что едва не сломал себе шею от этого
рывка. Он сбил какого-то маатанина в голубом, не успевшего увернуться,
увидел сзади еще двух "зуброносорогов" и выстрелил для острастки:
прозрачно-желтый хлыст разряда проложил огненную дорожку в полу
коридора, отгородив маатанскую стражу от беглецов.
"Черный человек" вывел их другим путем - со стороны "леса" -
зарослей "стрекозиных крыльев" величиной с лопасть воздушной мельницы.
Тотчас включилась связь с Умником, и началась отработка операции
возвращения, рассчитанной аналитиками отдела безопасности, но и
маатане не дремали, все-таки технологический потенциал их цивилизации
был очень высок, хотя и необычен.
Над зданием клиники висели один над другим аппараты маатан,
асимметричные, плоские, похожие на гигантских каракатиц диаметром в
две сотни метров. Из днища нижнего аппарата торчала вращающаяся
кособокая решетка, окутанная шубой электрического сияния. Второй снизу
через дыру в борту "метал икру" - выгружал маатанский десант в зеленой
броне; эта операция здорово напоминала выброс парашютного десанта из
самолета на Землю двухвековой давности.
Стоило только беглецам появиться на открытом пространстве, как их
тут же заметили. Из зарослей "стрекозиного леса" с треском выползла
навстречу кошмарного вида конструкция, слепленная из ржавых на вид
балок, штанг и рычагов, сквозь мешанину которых виднелась туша
маатанина. Из носовой части этой машины угрожающе выдвинулась вперед
косая ажурная башенка.
- Нет оружие, - торопливо высветил предупреждение "черный
человек". - Службе контроля нет загроза... опасно да вверх... беглие
назад быстрие...
- Не стрелять, - торопливо перевел Мальгин Умнику. - Первый, у нас
всего одна-две минуты, здесь их десант.
- Видим, успеем, - отозвался Ромашин. - Отойдите от "черного",
быстрее!
- Прощай, друг, - сказал Джума Хан, освобождая диагностер от туши
"черного человека". - Извини за хлопоты и боль. Держись!
- Понятие да хомо эмоцие, - ответил маатанин, грузно осев на одну
из серых плит, цепочкой уходивших в заросли леса. - Маатание
безнадежност... желание дружно Шаламо здоровие да... вам здоровие...
мы не ест разумно хомо да... не есто понятие вы.
- Спасибо! - успел крикнуть Мальгин до того, как их накрыл силовой
трал упавшего с неба десантного когга, втянул внутрь корабля. Стены
дезокамеры сомкнулись вокруг, в глазах померк свет...
В джамп-режиме когг преодолел атмосферу Маата в три прыжка и
растаял во тьме космоса, подхваченный невидимым спейсером "Стратег",
готовым прийти на помощь всей своей интеллект-компьютерной и
энергетической мощью. Отпустив на волю задержанный чужой зонд, под
который был замаскирован когг, спейсер включил компакт-генераторы и
ушел в "струну", а вышел из нее уже в Солнечной системе, дома.
В дезокамере когга вспыхнул свет, открылась дверь наружу.
- Выползаем, - сказал Джума Хан, превращаясь в человека в
скафандре. - Рокамболь [Необыкновенные приключения (по имени героя
романов Понсон дю Террайля).] наш кончился.
Мальгин с удивлением обнаружил, что со времени старта к Маату на
когге прошло всего лишь тридцать восемь минут.
- Я думал - по крайней мере два часа, - сказал он хриплым голосом.
- Знаешь, чего я хочу больше всего?
- Чего? - спросил Хан из ангара спейсера.
- Пить и есть!
Мальгин выключил аппаратуру "динго", расправил плечи и вышел из
дезокамеры. В конце коридора показался Ромашин без скафандра, в белом
кокосе, за ним вся его гвардия, десантники риск-обоймы, пограничники,
члены экипажа спейсера и оперативники бригады сопровождения.
- Поздравляю с успехом, - невозмутимо сказал начальник отдела,
протягивая руку. - Вы, Джума, были неподражаемы, особенно когда
скомандовали маатанам не мешать от имени "контроля кризиса". Знаешь,
как переводится на маатанский ваш грозный рык "не мешать, контроль
кризиса"? У маатан нет такой службы, и, будь с вами Умник, он перевел
бы эту фразу, как "могильщики энтропии". К счастью, "черные люди" вас
не поняли и поэтому не вмешались.
Ромашин пожал руку Мальгину, пристально взглянул ему в глаза:
- Вы довольны?
- Еще минуту назад я ответил бы - да, - сказал Мальгин.
- Что же изменилось?
- Я подумал... что будет с "черным человеком"? По сути, он
допустил утечку информации...
Ромашин улыбнулся, оглядываясь на зашумевших парней.
- На Маате не знают, что такое смертная казнь, это раз. Мы не
находимся в состоянии войны с маатанами, это два. Наша работа не есть
игра в "шпионов и контрразведчиков", как может показаться с первого
взгляда, - не те масштабы и задачи, - это три. И наконец, последнее.
Проведенная операция - только начало намеченного контакта, давно
подготовленного Институтом внеземных культур. Комиссия по контактам
порядка работает у Маата на "Эдипе-2" и готова объяснить смысл нашей
вылазки, которая должна бы всколыхнуть омут маатанского равнодушия и
подготовить почву для переговоров. Контакторы испробовали до этого
момента все доступные им средства и методы ведения переговоров -
безрезультатно, наш десант - последний шанс.
- И все же... - Мальгин откашлялся. - Поймите меня правильно...
может быть, я не затевал бы подобного эксперимента, подумай об этом
раньше... вероятно, мы в душе больше антропоцентристы, чем принято
считать... мы не подумали... вернее, я не подумал о судьбе "черного
человека". Вы можете сказать точно, что будет с ним?
Участники операции замолчали.
Ромашин не отвел взгляда, но в глубине его глаз вдруг всплыла
печаль. Не презрение, жестокость или ирония - печаль!
- Точно - нет, - сказал он тихо. - Я думаю, что ничего плохого с
ним не случится, если верить ксенопсихологам, а я им верю. Они давно
возятся с Маатом и, хотя вынуждены довольствоваться только косвенными
методами исследований, смогли довольно верно определить основные
аксиомы психологии "черных людей". Успешный финал десанта - тому
подтверждение.
- И все же история маатан темна и непонятна...
- Согласен. Я, кажется, понял вас. Но учтите - невозможно, жалея
двоих, остаться посередине, нейтралитет в такой ситуации хуже
предательства. Вы не сможете помочь обоим сразу, а значит, не поможете
никому. Убедил?
- Не знаю... я подумаю. Извините меня, я еще не пришел в себя и
поэтому столь резок в оценках.
- Все нормально, Клим, - вмешался Джума Хан, - не вешай на себя
ярлык. На их месте я бы сразу взял тебя если не в безопасники, то уж в
пограничники обязательно.
Обступившие их десантники засмеялись.
- А что? - улыбнулся и Ромашин, он понимал Мальгина и сочувствовал
ему, но характер и положение не давали ему права на колебания. -
Пойдете?
- Нет, - сказал Мальгин, внезапно ощутив на губах горечь этого
слова. Слова, которое так ненавидела Купава.
Глава 5
Отдыхать не пришлось.
Шел уже десятый час вечера, когда Мальгина доставили на базу
погранслужбы "Луна - центр", откуда он сразу позвонил в институт
Таланову - предупредить, что будет на месте к десяти, лишь слегка
приведет себя в порядок.
Хан прямо с базы умчался к экспертам-кибернетикам с драгоценным
диагностером, битком набитым полученными от "черного человека"
сведениями, и обещал явиться сразу, как только удастся расшифровать
хотя бы небольшой фрагмент записи. Мальгин попрощался с Ромашиным и с
базы отправился домой, мечтая только о горячей хвойной ванне и глотке
клюквенного морса, а в гостиной ему навстречу встала с дивана Купава.
С минуту они молча смотрели друг на друга, потом Купава шагнула к
нему и, как в былые времена, ткнулась в грудь лицом. Прошла вечность,
прежде чем Мальгин опомнился и отстранил женщину, вглядываясь в ее
ставшее мокрым от слез лицо. Пришли на ум некрасовские строки:
От ликующих, праздно болтающих,
Обагряющих руки в крови,
Уведи меня в стан погибающих
За великое дело любви!..
Купава потянулась к нему губами, странно робкая и беззащитная, но
Мальгин уже овладел собой, погладил ее по щеке и усадил на диван.
- Подожди немного, я переоденусь, а то с корабля на бал.
Вскоре он появился в гостиной в строгом сером костюме. Купава
заметила эту перемену, усмехнулась:
- Ты, словно крепость, намерен выдерживать долговременную жестокую
осаду. Неужели боишься, что возьму тебя измором?
- Боюсь, - серьезно кивнул Мальгин, усаживаясь напротив; она тоже
привела себя в порядок и слез уже не было заметно. - Но боюсь не тебя,
а себя.
- Плохо верится, что мастер Клим Мальгин может чего-либо бояться.
И не говори намеками, я давно перестала тебя понимать, ты стал
загадочен как сфинкс.
- Хорошо, давай говорить прямо. Зачем ты пришла?
Купава стойко выдержала его взгляд.
- Мне сказали, что ты ушел на Маат для встречи с...
- Кто сказал?! - спросил он с тихим бешенством. - Кто этот
благодетель?
- Не важно. Ты был там и...
Он встал так резко, что Купава испуганно отшатнулась,
отвернувшись, сказал глухо:
- Купава, если ты хочешь, чтобы я не потерял рассудок, не приходи
ко мне больше.
Женщина задумалась, пристально разглядывая профиль хозяина, встала
тоже, подошла к нему, не решаясь дотронуться; он слышал ее тихое
дыхание, чувствовал теплоту ее тела, и душа рвалась на части.
- Не сердись, - тихо проговорила Купава. - Сердиться - мстить себе
за ошибки других. Я знаю, ты не простил мне мою, хотя ошибкой это
назвать трудно. Я не приду больше... может быть. Ответь мне только на
один вопрос: почему ты рискуешь собой, пытаясь вытащить Дана? Из-за
того, что я... обещала... вернуться?
Мальгин медленно повернул голову к ней, лицо его побледнело.
Внутри с крутых гор души сошла лавина, столкнулись тайфуны, замерз
океан, погасло солнце, взорвалась сверхновая звезда... Несколько
секунд он смотрел на Купаву, изогнув бровь, будто силясь сдержать
стон, и произнес только одно слово:
- Нет!
Глаза Купавы вспыхнули, заискрились радостью и слезами, она поняла
наконец, что пряталось на дне израненной души Клима.
- Благодарю.
И не успел Мальгин ничего сообразить, как горячие ладони женщины
обожгли его щеки, горячие губы прижались к его губам - поцелуй был
оглушающе долог, - и Купава исчезла, оставив после себя тонкий запах
ландыша. И горьковато-нежный привкус поцелуя на губах...
Мальгин почувствовал боль, перевел взгляд на руку: он сжал кулаки
с такой силой, что ногти впились в ладони до крови.
- Намеки тонкие на то, чего не ведает никто... - пробормотал он
глубокомысленно. - Еще одна такая встреча, и меня можно будет класть
вместо Даниила...
Окончательно хирург пришел в себя только после пятиминутного
сеанса аутотренинга. По дороге в институт дал себе обещание выяснить,
кто же все-таки сообщает Купаве о действиях безопасников и какие цели
преследует этот "друг-благодетель". Правда, это мог быть и сотрудник
института, однако Мальгин не верил в отсутствие у коллег врачебной
этики.
Таланов встретил заведующего отделением в кабинете вопросом:
- Тебе никто не звонил?
- Нет, а что случилось?
- Джума Хан...
- Что?! - у Мальгина перехватило дыхание. - Что с ним?
- Тебе придется оперировать двоих.
Мальгин так и сел.
- У кибернетиков он включил диагностер через Умника, - продолжал
Таланов, - сначала в режиме выдачи диагноза, то есть выдачи тех
данных, что записал сам диагностер с помощью своих датчиков при
обследовании "черного человека". Потом включили программу, с помощью
которой записали информацию, выведенную маатанином из своего
компьютера. На выходе - тарабарщина! Код записи оказался не тем, что
рассчитали кибернетики при составлении программы. И тогда Джума
подключился к диагностеру напрямую.
- Он с ума сошел!
- А черт его знает, чем он руководствовался! У него спинальный
шок. Поэтому времени у те... то есть у нас осталось всего ничего.
Шаламов не выходит из комы и жив только с помощью аппаратов.
Мальгин глубоко вздохнул, посидел немного и встал.
- Мне надо было идти с Джумой.
- Теперь уже поздно сожалеть. Данные диагностера введены в
Гиппократа, можешь ознакомиться. Группа ждет тебя у Стобецкого...
кроме Джумы и Карой Чокой. Она с ним в клинике СПАС-центра, примчалась
сразу, как только узнала. Непонятно...
- Она его жена, - сказал Мальгин, думая о своем, - чего ж тут
непонятного. Идем, заменишь Джуму, мне понадобятся по меньшей мере три
ассистента.
- Возьми Зарембу, парень рвется в бой, да и специалист он
неплохой.
- Посмотрим.
Они спустились к лифту.
- Что нового выдал диагностер? Я имею в виду, из того, чего мы еще
не знали?
- Практически все! У маатан нет нервной системы в общепринятом
значении этого слова. То есть она существует, но не постоянно, а в
нужный момент формируются нервные пути и узлы в толще однородной
массы, которая называется телом. Почему вдруг именно эти участки тела
становятся нервной тканью, нервами, узлами, сплетениями волокон -
загадка! То же касается и мозга. По сути "черный человек" - единый
организм - мозг с постоянно меняющейся структурой, иерархией,
архитектоникой. Кстати, точно так же построен и маатанский компьютер.
Но самое интересное у него внутри: сверхтвердое ядро массой около ста
килограммов, закапсулированное к тому же силовым полем с головоломными
характеристиками. Поле пульсирует, а энергетическая мощь его, по
оценкам экспертов, равна мощи десантного когга!
- Ерунда какая-то! Он что - живой реактор?
- Кто знает?
- А пульсирует из-за чего? Может быть, это сердце?
- Нет у него сердца.
Они вошли в отделение Стобецкого в тот момент, когда у Шаламова
после долгого беспамятства наступила "фаза хозяина" - период
парадоксального сознания.
Шаламов не лежал, а сидел с открытыми глазами, поддерживаемый
лапой манипулятора, и, казалось, смотрел на сдвинувшихся к вириалу
реаниматора людей, хотя видеть их, конечно, не мог.
- Найдите Клима, - проговорил он негромко, но четко, голос был не
его - гортанный, с каким-то вибрирующим тембром, и говорил Шаламов,
почти не разжимая губ. - Найдите Мальгина, прощу вас. Быстрее найдите,
мне нужно поговорить с ним.
- Я здесь, Дан, - ответил Мальгин, заставив всех у полусферы
вириала оглянуться. - Слушаю тебя.
- Клим, как там мой "крестник"? Я знаю, ты был у него.
- Откуда знаешь?
- Не важно, знаю. - Шаламов раздвинул губы в улыбке. - Он еще
помнит меня?
- Да, - ответил Мальгин после паузы. - Он... болен.
- Говори все.
- У него проявляются черты человека...
- Обратный эффект, эффект бумеранга. Я тогда слишком поздно понял,
что он тоже связан со своим компьютером напрямую... Ему можно помочь?
- Подумай лучше о себе, - проворчал Стобецкий.
Шаламов не обратил на реплику внимания.
- Не знаю, - сказал Мальгин, с трудом подавляя вдруг поднявшийся
из глубины души гнев. - Скорее всего - нет. Но врач прав, подумай о
себе.
- Обо мне думай ты, а кто подумает о "черном"? Ты все же прикинь
наши возможности, он стал для меня крестником, а для своих
соотечественников - отщепенцем, изгоем, и, хотя у них нет смертной
казни, маатане способны на казнь равнодушием, а эта пытка пострашней
остальных. И еще, Клим: не торопись ты меня оперировать, подожди
немного, может быть, я справлюсь сам. Не прошу - требую.
- Но это невозможно! - воскликнул Заремба. - Ты все реже выходишь
из комы, а искусственно поддерживать работу внутренних органов до
бесконечности невозможно, они теряют способность функционировать
нормально в отрыве от организма.
- Это ваша забота, - отрезал Шаламов. - Ты слышишь, Клим? Не спеши
с операцией.
- Слышу, - сказал Мальгин в наступившей тишине.
Шаламов закрыл глаза, тело его расслабилось. Со всех сторон
ударили дымные струйки физиогаза, внутренности реанимакамеры затянуло
зеленоватой мутью.
Мальгин оглядел обращенные к нему лица.
- Ваши предложения?
- Оперировать и немедленно! - быстро сказал Заремба.- Если и не
приведем все в норму, то хотя бы остановим процесс регрессивной
трансформации. У него все большую роль начинает играть Р-комплекс
[Мозг человека создавался эволюцией постепенно, сначала ядро -
Р-комплекс, так называемый "комплекс рептилий", который возник сотни
миллионов лет назад, потом "средний" мозг - лимбическая система, общая
со всеми млекопитающими, и наконец неокортекс - новая кора, отвечающая
за интеллект и высшие психические функции.], понимаете?
- Я - тоже за операцию, - сказал Стобецкий с непривычной для него
неуверенностью. - Шансы благополучного исхода с каждой минутой падают.
- Предпочту воздержаться, - пожевав губами, проговорил Каминский,
ни на кого не глядя.
Мальгин кивнул, полузакрыв глаза и постукивая пальцем по меняющей
световой узор прозрачной "шляпе" вириала.
- С одной стороны, желание больного - закон. - Таланов был не
менее решительным, чем Мальгин, но в данной ситуации решал не он. - С
другой - Шаламов сейчас...
- Вот именно, он в таком состоянии, - перебил главного
экспансивный Заремба, - что не может отвечать за себя сам. Мы не имеем
права ждать.
- Не кипятись, - бросил Стобецкий, морщась. - Вчера ты доказывал
обратное.
- Мало ли что я говорил вчера, - пожал плечами молодой хирург, -
главное, что я говорю сегодня.
- Кредо болтуна.
- Кредо человека, способного вовремя почувствовать собственную
ошибку...
- Стоп! - глухо сказал Мальгин. - Я выслушал вас. Операция
откладывается... на сутки. Вопросы есть?
- Ты понимаешь, чем это может обернуться? - проговорил Таланов. -
Автоматика поддержки на пределе, еще сутки такой работы, и она не
справится...
- Сутки и подождем. У нас есть еще один больной - Джума Хан, будем
работать с ним. Иван, мчись в СПАС-центр и вместе с Карой
транспортируй его сюда.
Заремба с готовностью поднялся.
- Остальные с этого момента включаются в постоянную связь через
Гиппократа. Час на изучение научной информатуры о маатанах, час на
подготовку к операции. Координатором буду я, центральным ассистентом
Готард, остальные - периферийными. Надо задавить процесс перерождения
у Джумы в самом... - Мальгин не закончил.
В реанимационную вошла грациозная, улыбающаяся Карой Чокой, а за
ней невозмутимый, хотя и бледней обычного, Джума Хан.
Сцена, последовавшая за его появлением, длилась ровно пять секунд,
пока обстановку не разрядил смех Зарембы:
- Явился не запылился! Тебе ж положено лежать в шоке, мы уже
оперировать тебя собрались!
- Этого-то я и испугался.
- Так слухи о твоем нездоровье преувеличены?
- Кто меня отпустил бы из "Скорой"?
- Поклянись.
- Чтоб я сдох! - не моргнув глазом, поклялся Джума.
Смеялись несколько минут все, кроме Мальгина, постепенно отходя от
неожиданного сюрприза, потом Клим спросил:
- Что с тобой случилось? Нам сообщили, что ты в шоке...
- Так оно и было, но кибернетики молодцы, поставили на
пси-съемоблокировку, и как только информация "пошла густо" - сработал
отстрел. Мне, конечно, попало много всякого "мусора", но, как видишь,
все обошлось.
- Он как ребенок, - сказала Чокой своим красивым низким контральто
с непередаваемым акцентом. - Совсем по Лермонтову: то кровь кипит, то
сил избыток!
Джума посмотрел на нее вопросительно, и Мальгин понял, что все
можно объяснить данью привычке, вежливости и участию. Видимо, по
дороге в институт они успели объясниться, хотя соотношение между
де-факто и де-юре осталось прежним. "Дьявол их душу знает! - с мрачной
завистью подумал вдруг про себя Мальгин. - Не копайся в чужих
отношениях и чувствах, разберись лучше в своих собственных".
- На чем мы остановились, коллеги? - Чокой сделала вид, что не
заметила взгляда нейрохирурга, невольно выдавшего его мысли.
- Операция переносится на сутки, - сказал Таланов.
- Извините, нам необходимо поговорить. - Мальгин увлек Хана за
собой. - Продолжаем работу, как наметили. Я подключусь к общей связи
позже.
Не обращая внимания на удивление в глазах женщины, Мальгин
подтолкнул к двери Джуму и вышел сам. В своем кабинете он усадил врача
и некоторое время изучал его лицо. Джума выдержал испытание спокойно,
без обычной иронии или насмешливости.
- Зачем ты пошел на этот неоправданный риск с диагностером?
Лицо Хана не выразило досады, хотя было видно, что вопрос ему
неприятен.
- Если честно, это тот редкий случай, когда у меня сработало
самолюбие. Подумалось: смог же Шаламов выдержать информационный удар
маатанского компьютера и расшифровать запись, почему не смогу я? Тем
более что диагностер - не маатанский аппарат.
- Я думал, ты лишен подобных недостатков, хотя самолюбием твой
поступок не объяснишь, скорее это ложная гордость, переоценка сил.
- Свои недостатки я не оправдываю. - Джума слегка нахмурился,
однако тут же вернул себе равновесие. - Но и причислять их к семи
смертным грехам я бы не стал.
Мальгин непонимающе уставился на собеседника. Тот вполне серьезно
пояснил:
- Гордость входит в число семи смертных грехов.
- Екклезиаст? Вы неплохо начитанны для своей профессии, слуга
Гиппократа, а на вид - обычный конокрад.
Хан засмеялся.
- Ты тоже на вид простой, в меру воспитанный спортсмен.
- И за то спасибо. Как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
- Скажи это Карой. Я недаром мастер-медик, мон шер, а любой мастер
- интуитив высокого класса. Ты сильный парень, но после этого
прискорбного случая я не могу оставить тебя в группе риска. А жаль.
- Жаль, - согласился Джума Хан, погрустнев. - Ты прав, мне здорово
досталось, и отпустили меня из "Скорой" только под честное слово,
обещал, что я приду на обследование при первых признаках...
недомогания. Но ассистентом я был бы неплохим.
- Знаю, потому и жаль. Что сказали кибернетики?
- Код записи неизвестен, но логику маатан мы уже знаем. В общем,
надежда на расшифровку есть, все дело в том, сколько может ждать
Шаламов.
- Он потребовал не оперировать его вообще.
- Снова "фаза хозяина"?
На столе замигало индикаторное окошко, раздался голос Таланова:
- Клим, зайди ко мне, как освободишься.
Мальгин молча ткнул пальцем в окошко.
- Карой, кстати, как только узнала... - Клим замолчал, заметив
напрягшиеся скулы Джумы, - что...
- Не стоит об этом. Все непросто, туманно и скользко... гололед с
дождем.
Мальгин покачал головой.
- Если бы ты был ей безразличен, она не менялась бы в лице и не
бежала к метро сломя голову, узнав, что с тобой приключилось.
- Да ни о чем это не говорит! - В голосе Джумы неожиданно
прорвалась тоска. - В том-то и дело, - сказал он тоном ниже, - что она
становится заботливой только в экстремальных ситуациях. Я уже два года
пытаюсь понять свою ошибку, где я свернул с тропинки, ведущей к ее
мироощущению, вернее, к взаимопониманию, и не могу найти. И ты мне в
этом деле не помощник, Клим, извини. Ты и сам, похоже, в ситуации
похлеще.
Мальгин посмотрел на свой кулак, потом на лицо Хана. Тот невесело
улыбнулся.
- А ты врежь, может, полегчает... а потом я тебе, если встану.
Идет?
Мальгин в ответ улыбнулся через силу, прислушался к себе и
почувствовал, как тает в сердце лед одиночества и отчаяния, лед,
невидимый никем и никогда.
- Давай думать, старик, нам обоим теперь надо много думать.
Видать, чего-то нам недостает, может быть, чисто человеческого,
доброты или простоты, щедрости или азарта, жадности или способности
удивляться и совершать незапрограммированные поступки... не знаю. Но
успел убедиться, что женщине недостает мужского суперменства,
постоянной готовности мгновенно ответить на любой вопрос, жесткой
постоянной стойкой уверенности в своей правоте. Может быть, им не
хватает минутного колебания между "да" и "нет", еле заметного
проявления слабости, что уравновешивает нас в их глазах и придает
силы... Может быть, уже плохо то, что мы редко ошибаемся. Прав был
мудрец, мы редко думаем о том, что имеем, зато всегда думаем о том,
чего нам недостает [В. Шопенгауэр.]. Не поменять ли принципы?
- Нет, - качнул головой Джума Хан после долгого размышления. -
Принципы менять не годится, зачем тогда жить? Но думать надо. Кажется,
мы с тобой прирастаем друг к другу, а?
- Я как будто не против. А ты?
- Взаимно.
Мальгин кивнул, замыкаясь в обычной оболочке непреклонной
уверенности, потом искоса посмотрел на Хана, в глазах которого
запрыгали насмешливые чертики взаимопонимания, и они одновременно
рассмеялись.
Всему свое время, подумал Клим, отворачиваясь, время собираться в
тугой комок мышц и время расслабляться, радоваться и страдать, думать
и чувствовать... Научиться бы вот только угадывать нужный момент или
на худой конец вырастить в себе инстинкт безошибочной реакции на
происходящее, чтобы всегда и везде при любых обстоятельствах
действовать только правильно... впрочем, стоп! Это уже было -
безошибочно, скорей всего это и есть одна из самых страшных
человеческих ошибок...
- Тебе пора к шефу, -
...Закладка в соц.сетях
