Жанр: Электронное издание
correct
...птечка.
Тон Макнивена изменился:
- А как я объясню это директору? Если ты собрался в экспедицию, действуй
официальным путем.
- Официальным не могу, мне надо навестить приятеля, срочно. Придумай
что-нибудь, завтра в десять я должен быть в аэропорту. Спасибо, Рут!
Не давая Макнивену опомниться, Алиссон нажал рычаг и начал обзванивать
соответствующие службы по бронированию мест на самолет и доставке билетов на
дом. Затем нашел карту штата и углубился в изучение географии окрестностей
Тонопы. Если уж он брался за дело, то готовился к нему основательно, с тщанием
опытного, битого не раз человека, закаленного многими жизненными передрягами.
Он был старше Кемпера на три года, но склонность к риску, даже порой с
оттенком авантюризма, проглядывала в его облике так четко, что в свои тридцать
пять Алиссон выглядел студентом, а не доктором палеонтологии и археологии с
восьмилетним стажем. "Мальчишеский" вид уже не раз сыграл с Норманом злую
шутку, в том числе и в браке, когда на третьем году супружеской жизни жена
вдруг вознамерилась командовать им, упрятать "под каблук", по выражению
Кемпера, из-за чего и произошел раскол семьи. Тем не менее Алиссон не потерял
ничего из того, что ценил: независимость, самостоятельность, тягу к
приключениям и мальчишескую улыбку.
В понедельник утром Алиссон упаковал в саквояж дозиметры, щупы, пинцеты,
молоток, нож, набор пакетов и в десять утра вылетел на "боинге-747" компании
"Эйр Пенсильвания" в Лас-Вегас, откуда самолет местной линии за два часа без
происшествий доставил его в Тонопу.
Кемпер ждал его возле трапа, загорелый, худой, улыбающийся ослепительной
улыбкой киноактера. Волна выгоревших до желтизны волос падала на его жилистую
шею, скрывая старые шрамы. Одет Вирджин был в летный комбинезон, сидевший на
нем как собственная кожа.
Они обнялись.
- По норме полагалось бы отвезти тебя сначала в отель, - сказал Кемпер,
отбирая саквояж Алиссона и показывая рукой на стоящий неподалеку джип. -
Садись, это наша. Но у меня изменились обстоятельства. Сейчас мы поужинаем, ты
расскажешь о себе - и в путь.
- То есть как в путь? - Ошеломленный Алиссон безропотно дал усадить себя в
машину. Кемпер сел рядом, и джип резво побежал по бетонному полю к левому крылу
аэропорта - длинному бараку из гофрированной жести.
- У нас с тобой всего два для плюс сегодняшний вечер на все изыскания. В
среду намечается очередное испытание"... э-э, одной штучки...
- Не мнись, что вы там взрываете?
Кемпер засмеялся, останавливая машину так, что Алиссон едва не проломил
головой ветровое стекло.
- Всего полсотни килотонн под названием "Тайгершарк" и, что главное,
совсем недалеко от того места, куда я тебя везу на экскурсию, милях в двадцати.
Поэтому-то и надо поторопиться.
Они спустились в полуподвал и поужинали в столовой для летного состава
аэропорта, рассказывая друг другу последние новости.
- Ну, а чем конкретно ты занимаешься в настоящее время как ученый? -
поинтересовался Кемпер, не страдающий отсутствием аппетита ни в молодые, ни в
зрелые годы.
- Пишу трактат о пользе вреда, - булькнул куриным супом Алиссон. - Причем
уже второй.
- А без шуток?
- Я вполне серьезно: занимаюсь теорией пользы вреда. Ты уже слышал,
наверное, что динозавры вымерли около трехсот миллионов лет назад?
- Ну, раз их нет сейчас, то, очевидно, вымерли.
- Есть несколько гипотез, определяющих причины регрессии рептилий: вспышка
сверхновой звезды недалеко от Солнца, долгая галактическая зима - из-за
попадания Земли в полосу пыли, накопление ошибок в генетическом коде и так
далее. Все эти факторы нанесли непоправимый ущерб фауне и флоре нашей планеты,
не так ли? Ну, а я пытаюсь доказать, что такой вред чрезвычайно полезен для
эволюции приматов и вообще прогрессирующих форм жизни.
- По-моему, это ерунда.
- Истина ничуть не страдает от того, если кто-нибудь ее не признает, как
сказал Шиллер. Ты его не знаешь.
- Откуда я могу знать твоих сотрудников? Я не о том, просто можно было бы
найти проблему поинтересней. Правильно я тебя оторвал от рутины, чувствую -
сохнешь на корню в тиши кабинета. Вон даже морщины на лбу появились... от
усилий сохранить умное выражение лица.
- От такого слышу. - Алиссон улыбнулся. - Раз шутишь, значит, дела твои
идут неплохо. А за то, что вытащил из города, спасибо, я действительно никуда в
последнее время не выезжал. По теории моего непосредственного босса Макнивена
город наносит организму человека комплексную травму, и надо бывать в нем как
можно реже. Так ты мне скажешь, наконец, зачем вызвал? Я еще не миллионер,
чтобы ни за что ни про что выкладывать триста шестьдесят долларов за перелет из
Питсбурга в Тонопу.
- Миллионы нас ждут в пустыне, увидишь сам. - Вирджин расплатился за ужин,
и они снова залезли в джип.
Самолет Кемпера стоял в ангаре под охраной мрачного капрала ВВС
предпенсионного возраста. Вирджина здесь знали, и проблем никаких не возникло,
никто даже не спросил, кто с ним летит, и куда, и по какому поводу. Алиссон
оглядел самолет: моноплан фирмы "Локхид" с выпирающим брюхом и блямбой на носу
- локатором в обтекателе, а также с дюжиной контейнеров на подвесках под
крыльями.
Кемпер помог другу устроиться в кабине за сиденьем пилота, и через
двадцать минут они взлетели в сторону низко опустившегося солнца. Алиссон и сам
не любил проволочек, ожидания и размеренного ритма бытия, но и он был поражен
тем, как быстро Вирджин принимает решения и, главное, претворяет их в жизнь.
Алиссон не слышал, как их самолет дважды окликали по радио посты
радиолокационного охранения полигона, борясь с внезапно забастовавшим
организмом: хотя Норман был физически крепок и вынослив, но и его вестибулярный
аппарат в результате десятичасового пребывания в воздухе начинал барахлить.
Справившись с "вестибуляркой", Алиссон задумался над глубокой философской
проблемой: какая причина побудила его принять участие в очередной авантюре
Кемпера. Дружили они с детства, и всегда заводилой во всех компаниях и
похождениях был Вирджин.
Они почти не разговаривали, хотя Кемпер дал шлем с ларингофонами и
пассажиру. Лишь когда солнце зашло и внизу перестали встречаться огни -
свидетели вторжения человека в жизнь гористой пустыни Невада, Вирджин окликнул
палеонтолога:
- Не уснул, старина? Скоро будем на месте. Я там давно высмотрел неплохую
ровную площадку и на своем "ишаке" сяду даже с закрытыми глазами, так что не
дрейфь.
- А я думал, что придется прыгать с парашютами, - меланхолически пошутил
Норман. Кемпер фыркнул.
- За всю жизнь я прыгал с парашютом всего два раза, третий был бы лишним.
Смотри вниз, вправо по борту градусов десять.
Алиссон напряг зрение и через минуту в хаосе коричнево-черных бугров и
рытвин под самолетом разглядел маленькое облачко зеленовато-желтого свечения.
- Что это?
- То самое, из-за чего я оторвал тебя от комфортного туалета. Держись
крепче, сейчас немного протрясет.
"Ишак" резво завалился влево, нырнул вниз, земля и вечереющее небо
поменялись местами, но ненадолго. Когда Алиссон сориентировался, самолет уже
катился по твердому грунту, подпрыгивая на неровностях почвы, вонзая вперед
столбы прожекторного света. Остановился, пробежав метров двести. Кемпер
выключил моторы, и наступила пульсирующая тишина.
- Жив, орел?
- И весел, - вяло пошутил Норман.
- На место пойдем завтра. - Вирджин снял шлем и оглянулся. - Э, да ты
совсем квелый, парень. Посиди здесь, пока я поставлю палатку.
- К черту, - сказал Алиссон, проведший в воздухе в общей сложности
одиннадцать часов с лишним. - Я способен уснуть и так. Разбудишь завтра к
вечеру... а еще лучше послезавтра. Что там светилось так красиво? Радиация?
- Фон, конечно, выше, чем везде в пустыне, кроме "нулевых точек"5, но в
костюмах, которые выдаются всему летному составу полигона на время испытаний,
пройти можно. Отдыхай и не забивай голову вопросами, сам все увидишь, оценишь и
пощупаешь.
Алиссон кивнул и провалился в сон, как в пещеру. Он не проснулся даже
тогда, когда Кемпер перенес его из кабины в палатку и впихнул в спальный мешок,
сняв только мокасины.
Летчик поднимался первым, и Алиссон видел только склон горы и подошвы его
сапог. Оба обливались потом, облаченные в блестящие антирадиационные балахоны с
яйцевидными шлемами, несмотря на включенные системы терморегуляции. Идти мешали
россыпи крупных и мелких валунов, собиравшиеся в длинные моренные гряды.
Солнце еще не встало, но было уже светло, рассвет в горах занимался рано.
Воздух на высоте полутора тысяч метров был прозрачен и чист.
- Не понимаю, - пропыхтел Алиссон.
- Ты о чем? - обернулся Кемпер.
- Не понимаю, зачем ты меня сорвал с места. По горам я мог бы полазить и у
себя дома. Здесь нужны сильные ноги, а не умная голова.
- Не спеши, умник, уже немного осталось. Если бы не эти камни, мы были бы
на месте давно.
- Это не камни - дропстоны.
- Что-что?
- Эрратические валуны.
- Не объясняй икс через игрек. Какие валуны?
- Принесенные и обточенные ледником. Видимо, ледник был мощный и растаял
недавно - пару десятков тысяч лет назад.
- Для меня недавно - три часа назад.
Кемпер взобрался на гребень перевала и показал вниз:
- Вот оно, чуть ниже, прошу любоваться.
Алиссон остановился рядом, перевел дух.
С этой стороны склон горы без единого намека на растительность уступами
спускался в долину древнего водного потока - сейчас там струился ручей с густой
коричневой водой, а на площадке первого уступа располагался длинный каменный
вал необычной формы с выступающими из камней толстыми дугами и остроконечными
столбами серебристо-белого цвета. Что-то он напоминал, этот вал: смутные
ассоциации зароились в голове Алиссона - где-то он видел нечто подобное,
странно знакомое и волнующее. Он достал бинокль, подкрутил окуляры.
Кемпер щелкнул футляром дозиметра.
- Фон вполне сносный - семнадцать рентген. Вблизи будет около тридцати, но
я долго прохлаждаться там не собираюсь, покажу кое-что и назад. Отсюда, кстати,
видно лучше. Ну, что тебе напоминает эта осыпь?
- Кладбище динозавров! - сообразил наконец Алиссон, у него даже дух
захватило. - И ты молчал?!
- Во-первых, мог бы и сам догадаться, что я не поволоку палеонтолога в
горы любоваться рассветом, а во-вторых, здесь почил всего один экземпляр, а не
стадо динозавров.
Алиссон хмыкнул скептически, но чем дольше рассматривал останки, тем
больше убеждался, что Вирджин прав. Перед ним лежал наполовину забитый землей и
камнями скелет чудовищного, неизвестного науке гиганта, достигавшего в длину
никак не менее двухсот метров! Колосс лежал на спине, раскинув лапы, - их было
почему-то пять, как показалось Алиссону, - и откинув голову назад, почти
полностью скрывавшуюся в земле. Форма конечностей была в общем-то понятной,
мало отличающейся от известных Алиссону форм скелетов древних пресмыкающихся,
но все же хватало и деталей, назначение которых было неизвестно палеонтологу с
первого взгляда. И еще пятая конечность, не хвост - хвост был виден -
сорокаметровой длины, из позвонков размером с человеческую голову, с шипами,
раздваивающийся на конце, а именно скелет лапы, странной, напоминающей скелет
зонтика.
- Вот это да-а! - сказал наконец Алиссон, опуская бинокль. - С ума можно
сойти! Удружил ты мне, ничего не скажешь! Или это по трясающее открытие,
сенсация века, или снова твои шутки.
Кемпер засмеялся.
- Как говорил Дидро: неверие - первый шаг к философии. Скептицизм - худшее
из мировоззрений, хотя, с другой стороны, ученый обязан быть замешан на
изрядной доле скепсиса. Пошли, покажу главное.
Они опустились на сто метров ниже и приблизились к полузасыпанному,
вернее, наполовину вылупившемуся из почвы скелету отжившего свой век исполина.
Обошли кругом, прислушиваясь к треску счетчика Гейгера в руке Вирджина:
радиация сблизи скелета достигала сорока четырех рентген в час.
Цвет костей был или серебристо-серым, или белым, словно они были покрыты
инеем, но пальцы Алиссона в перчатке защитного комбинезона ощутили твердый
монолит, похожий на гофрированную сталь. Кемпер остановился возле пятиметрового
бугра с тремя ямами, расположенными на одной линии, стукнул в макушку бугра
кулаком.
- Череп полностью в земле, придется очищать. Чувствуешь, какая громадина?
Что тебе ковш двадцатитонного экскаватора!
Алиссон с дрожью в коленях погладил торчащий из-под каменной осыпи
снежно-белый шип, похожий на бивень мамонта.
- Что-то не припомню подобных находок... да и не знаю, могли ли такие
гиганты жить на Земле, он же должен был весить не менее тысячи тонн! Как он
себя таскал?
Кемпер пожал плечами.
- Спроси у него самого. Факты - упрямая вещь. А теперь загляни сюда. -
Летчик взобрался на груду камней, протиснулся между двумя изогнутыми столбами и
посторонился, пропуская палеонтолога вперед. Счетчик Гейгера, засунутый им в
карман, заверещал сильнее.
Алиссон остановился на краю громадной ямы, окруженной частоколом
наклонившихся серебристых столбов - это явно была грудная клетка исполина,
внутри которой свободно уместился бы железнодорожный вагон. В центре ямы,
глубина которой достигала семи метров, среди крупных и мелких камней выдавались
три граненых глянцево-черных кристалла, заросших щетиной, отсвечивающих
серебром шипов. Над ними струилось марево нагретого воздуха, словно они были
металлическими болванками, вынутыми из электропечи после нагрева. Макушки двух
кристаллов были срезаны, открывая взору отблескивающие зеленым внутренности. У
Алиссона внезапно родилось ощущение, что эти черные "кристаллы" - живые, и он
сглотнул ставшую горькой слюну.
Кемпер отобрал у него фотоаппарат, сделал несколько снимков и завернул
аппарат в освинцованную пленку.
- Давай за мной вниз, самое интересное там, у этих яиц, но задерживаться
возле них нельзя - там рентген восемьдесят, если не больше, наши "пингвины"
такую радиацию долго не удержат.
Они спустились в яму, прыгая с камня на камень, пот заливал глаза, но
вытереть его мешало стекло гермошлема. Температура воздуха в яме держалась на
уровне семидесяти градусов по Цельсию.
Кемпер подошел к одному из многогранников, поверхность которого украшал
рисунок трещин, нагнулся к срезу, заглянул и тут же уступил место Алиссону. Тот
наклонился над горячим щетинистым срезом "кристалла" и остолбенел. "Кристалл"
на самом деле оказался верхним концом огромного яйца, заполненного
прозрачно-желтым желе, в котором плавал "желток" - светящийся нежно-зеленым
светом, свернувшийся в комок... зародыш! Из переплетения каких-то жил, крючьев,
лап и перепонок на Нормана глянул пристальный немигающий глаз!
Алиссон сглотнул комок в горле и с трудом оторвал взгляд от этого
странного, завораживающего, не человеческого, да и не звериного, а скорее
птичьего глаза, в котором, однако, пряталась не то мука, не то смертельная
тоска.
- Идем отсюда, - потянул летчик Алиссона за рукав. - Потом придем еще раз
с лопатами и кинокамерой, возьмем образцы.
Палеонтолог словно в ступоре последовал за ним, но на полдороге к подъему
из ямы вернулся и еще раз заглянул внутрь чудовищного яйца - теперь было
совершенно очевидно, что это именно яйцо с живым зародышем! Как специалист,
Алиссон знал, что его коллеги не раз находили яйца динозавров, но окаменевшие,
утратившие прежние качества и материальный состав, однако живых яиц не находил
никто, он был первым...
- Я не хотел заявлять об этом один, - сказал Кемпер, когда они выбрались
наверх, на уступ, и смотрели на останки монстра. - Да и времени, честно говоря,
не было, второй месяц испытания идут одно за другим, передохнуть некогда. Мой
напарник заболел, и я срочно позвонил тебе. Кстати, когда я нашел скелет, яйца
были целые, дырки в них появились только неделю назад.
- И ты никому ничего не говорил?
- Какой смысл? Здесь никто не ходит, никто не летает, кроме спецбригады
обслуживания полигона, так что сохранность тайны обеспечена, и денежки за
сенсацию все наши. Интересная зверюга была, а? И радиация ей нипочем!
- Похоже, она сама была радиоактивна, радиация полигона тут ни при чем. -
Не обращая внимания на стекающий по лицу пот, Алиссон снова достал фотоаппарат
и доснял пленку до конца. - Любопытно, что помогло скелету выбраться на белый
свет? Судя по базальтам, это ларамийская складчатость, конец мела - начало
палеогена...
- Оползень, - сказал Кемпер. - Все четыре уступа образованы оползнями,
последний и вскрыл скелет. Это же полигон, каждый взрыв трясет землю не хуже,
чем природная стихия.
- Мезозойская эратема, - бормотал Алиссон, не слушая друга; он все еще
находился в трансе. - Фанерозой... ни триас, ни юра, ни мел не могли породить
таких гигантов... совершенно невозможная вещь!.. Даже бронтозавры не могли жить
только на суше, как и сейсмозавры, и большую часть жизни проводили в воде, а
ведь весили они всего-навсего около сотни тонн... Понимаешь?
Кемпер развернул палеонтолога спиной к своему открытию и повел,
упирающегося, обратно к самолету.
- Рад, что тебе интересно, но пора и отдохнуть.
- Радиация... - продолжал бормотать Алиссон. - Может быть, все дело в
радиации? Просто перед нами результат мутации, обособленная экологическая ниша?
Чем не гипотеза? Впрочем, любое живое существо на Земле должно быть
приспособлено к ее гравитации, это закон. Что ж, выходит, этот провозвестник
апокалипсиса не подчинялся законам физики? Как он таскал свое тысячетонное
тело? Никакие мышцы не в состоянии этого сделать и никакие кости не выдержат
такой вес!
- Снова ты о своем. Вот же он, перед тобой, можно пощупать руками. У него
кости словно из металла, я пробовал отломить кусочек - не смог даже с помощью
пассатижей. Попытаемся взять анализы под вечер, когда немного спадет жара, я
буквально плаваю в поту, никакой регуляции в этих саванах, врет реклама...
Они с наслаждением сбросили с себя "пингвины", вымылись водой из бака,
пропахшей пластиком и железом, и переоделись в сухое.
Алиссон никак не мог успокоиться, у него от волнения дергалось веко, а он,
растирая глаз, все бормотал что-то, исписывая страницу за страницей своего
член-корреспондентского блокнота, привезенного из Стокгольма месяц назад.
Кемпер только посмеивался над проснувшимся в палеонтологе профессионалом,
понимая, что Норман сам придет в себя и станет прежним Алиссоном, простым и
веселым парнем.
В шесть часов вечера они предприняли еще один поход к скелету неизвестной
твари, которой Алиссон дал название суперзавр - сверхъящер. Полюбовались на
плавающих в зеленом желе зародышей, готовых вот-вот явиться на свет, и
попытались откопать череп суперзавра, утонувший в обломочном материале почти по
шейные позвонки. Но, во-первых, в скафандрах работать лопатой было неудобно,
изыскатели вспотели уже через несколько минут работы, а во-вторых, для
освобождения черепа нужен был по меньшей мере ковшовый экскаватор, потому что
Алиссон определил длину головы исполина метров в пятнадцать. И, наконец,
в-третьих, радиация возле скелета была все-таки выше защитных свойств
"пингвинов", предназначенных для работы в горячих зонах атомных реакторов на
подводных лодках с радиацией не выше сорока-пятидесяти рентген в час.
И все же Алиссон сумел уловить характерные особенности строения черепа
зверя - череп внутри был свободен от камней и почвы и просматривался хорошо
даже без помощи фонаря - и, придя в лагерь, набросал сначала его эскиз, а потом
и реконструкцию головы ящера. Получилось нечто экзотическое, непривычное, ни на
что не похожее. Алиссон даже засомневался и сделал необходимые расчеты, но
рисунок не изменился: голова суперзавра представляла собой сложный агрегат из
тех подвижных рыл с рогами, причем глаз у этого монстра было тоже три - один
спереди и два по бокам. Хотя вполне могло случиться, что отверстия, которые
Алиссон принял за глазные, на самом деле служили для других целей.
- Ну и урод! - пробурчал потрясенный Кемпер. - Ты случайно не
последователь Босха или Сальвадора Дали? Этот зверь больше похож на бурильную
установку, чем на живое существо. Ничего похожего на твоих обычных динозавров.
- Обычных! - Алиссон усмехнулся. - Ты говоришь так, будто сызмальства
охотился на них с луком и копьем. Знаешь, сколько видов зверья репродуцировала
природа в мезозое? Около ста пятидесяти тысяч! А мы знаем, вернее, рассчитали
облик всего трех с небольшим тысяч видов, то есть два процента, а раскопали и
реставрировали и того меньше. Никто не может представить, какие чудища жили в
те времена.
- Но мы же наткнулись на одно из них...
Алиссон покачал головой.
- Не уверен.
- Что?! Уж не хочешь ли ты сказать, что и этого монстра я смастерил своими
руками?
- Нет, не смастерил, сие не под силу и всему нашему институту, но у меня
мелькнула мысль: вдруг наш сверхъящер не является жителем Земли?
Кемпер перестал помешивать в котелке суп из концентрата, варившийся на
походной спиртовой горелке.
- Ты неоригинален. В свободное время и я почитываю научно-популярную
литературу и знаю, что такое панспермия. Хочешь сказать, что спора или яйцо
этого чудовища выпало на Землю из космоса, а он потом здесь родился? Лично мне
нравится первая гипотеза: суперзавр - детище мутации. В истории Земли столько
белых пятен, что нет смысла искать пришельцев там, где их нет. Природа более
изобретательна, чем мы думаем. Во всяком случае, Богу с ней не сравниться.
Алиссон с проснувшимся любопытством слушал летчика, вдруг открыв в нем
качества, которых еще не знал: любознательность, начитанность и способность к
философским обобщениям.
- Бога нет, - сказал он. - Вернее, я в него не верю.
- Я тоже. В мире столько безумия, что извинить Бога может лишь то, что он
не существует6.
- Не помню, кто сказал, что безумие - избыток надежды.
- В таком случае я безумен сверх меры. - Кемпер налил в алюминиевые
тарелки дымящийся суп. - Я настолько безумен, что надеюсь дожить до глубокой
старости.
Алиссон покачал головой, но продолжать разговор не стал.
Мысли вернулись к находке, и его снова увлекла пропасть тайны, которая
крылась в появлении на свет суперзавра с живыми зародышами. Поужинав, он
поднялся на небольшую пирамидальную скалу и оглядел окрестности "посадочной
площадки", где приземлился их "беременный ястреб", как назвал самолет
палеонтолог, или "ишак" - по образному выражению Кемпера.
Серо-белую твердь каменной пустыни уже расчертили длинные черные тени от
удивительных геологических структур - даек, напоминающих огромные, будто
воздвигнутые человеческими руками коричневые стены, ориентированные, как спицы
гигантского колеса. Это были остатки древних лавовых потоков, излившихся через
трещины в эпоху вулканизма и горообразования. Конусовидные, зубовидные
скалы-штоки застыли сторожами древних вулканов, конусы которых были разрушены
эрозией. Сплюснутый багровый овал солнца падал за горизонт в пелену пыли. Белый
шрам - след высотного самолета - делил чашу неба пополам и вонзался в солнце
оперенной стрелой злого охотника-великана.
Алиссон вдруг ощутил - не услышал, а именно ощутил - тишину пустыни:
громадное пространство вздыбленного камня замерло в ожидании чего-то привычно
ужасного, как укол для больного ребенка, но крылось в этом молчании еще и
терпеливое спокойствие матери, и суровый укор отца...
- А вообще-то странно, - раздался над ухом голос Кемпера.
Алиссон вздрогнул, оглянулся.
- Ты о чем?
- Странно, что в таком хаосе отыскалась приличная ровная площадка, и как
раз в самом интересном с точки зрения геологии месте.
- Насчет геологии не знаю, а с точки зрения палеонтологии - точно.
- Вот я и говорю. Пошли еще разок посмотрим издали на нашу золотую жилу и
ляжем спать. Завтра утром я должен быть в воздухе, испытание ровно в двенадцать
по местному, перенесли гады на сутки вперед. Побудешь один, а потом я за тобой
прилечу.
- А тут оставаться не опасно? Если до эпицентра всего двадцать миль...
- Не дрейфь, взрыв подземный, тряхнет маленько, и все. Не подходи близко к
осыпи, чтобы не засыпало ненароком. Но если не хочешь оставаться, возьму с
собой, хотя это прямое нарушение инструкции.
- Хорошо, останусь. Но тебе придется связаться с одним человеком в
Питсбурге, он нам понадобится как специалист.
- Кто он?
- Питер Маклин, биолог, неплохой парень... кстати, брат моей бывшей жены.
Хотя он в этом не виноват.
Кемпер пожал плечами, но возражать не стал.
Антирадиационные костюмы надевать не стали, взяли только фонарь, дозиметр,
фотоаппарат, зарядив его особочувствительной пленкой. Стемнело, когда они
влезли на перевал и увидели мягкое переливчатое нежно-зеленое облако свечения
над полуутопленным скелетом суперзавра. Сами кости светились зеленым, а порода,
земля и камни вокруг - желтым, лишь изредка в этой желтизне просверкивали алые
и вишневые искры, словно тлеющие угли или сигареты. Смотреть на эту светящуюся
феерию можно было не отрываясь всю ночь, но Кемпер знал пределы
любознательности и риска.
- Очнись, Норман, здесь фон тоже небезопасен, а лишние рентгены мне ни к
чему, да и тебе тоже.
Алиссон настроил фотоаппарат, сделал с де
...Закладка в соц.сетях
