Жанр: Электронное издание
Brayde16
... - Да хоть Буркина-Фасо. Сопротивляться не в ваших интересах.
- Да кто вы такие?
- Об этом узнаете чуть позже.
- Придётся подчиниться силе... - Людочка отодвинула недоеденную котлету. -
Пойдем, малышка.
- Куда? - наивно удивился Ваня. - А разве это не группа "Смэш"? Я думала, они нам
споют...
Долго идти не пришлось. Пятиминутная прогулка по закоулкам огромного вокзального
здания привела их в комнату, двери которой не имели ни таблички, ни номера.
За неказистым письменным столом сидел лысый мужчина преклонных лет с седыми
вислыми усами, что делало его весьма похожим на гетмана Мазепу, как того изображают на
иллюстрациях к поэме Пушкина "Полтава". Не хватало только широченных шаровар, булавы и
оселедца.
Молодые люди оставили паспорт седоусому и, печатая шаг, удалились.
- Меня зовут Илья Тарасович Горигляд, - представился хозяин кабинета. - А вы, надо
полагать, Людмила Савельевна Лопаткина? - Он раскрыл перед собой паспорт.
- Можно просто Люся.
- На службе предпочитаю воздерживаться от фамильярностей, - сообщил седоусый.
- А где вы, простите за любопытство, служите?
- В одном из правоохранительных ведомств Республики Украины, - ответил человек,
назвавшийся Ильёй Тарасовичем. - Такое определение вас устраивает?
- Меня ничего не устраивает! Вызовите сюда российского консула.
- У консула и своих забот предостаточно. Зачем его зря беспокоить? Вас ведь не
задержали, а просто пригласили для беседы.
- О чём, интересно?
- О вашем странном поведении, Людмила Савельевна. Вы четвёртый час кряду
болтаетесь на вокзале, пристаёте к людям, задаёте провокационные вопросы. А ваша юная
дочурка курит сигареты и хлещет водку.
- Я не намерена отвечать на ваши вопросы. Это вмешательство в мою личную жизнь.
- Не намерены, а придётся. - Илья Тарасович расправил свои усы, в каждом из которых
было не меньше пятнадцати сантиметров длины. - С какой целью вы прибыли в город
Харьков?
- Мы направлялись в Симферополь, но на подъезде к Харькову обнаружили, что чемодан
с вещами и деньгами пропал. Продолжать путешествие дальше не имело смысла. Вот мы и
сошли здесь. - Людочка передала Илье Тарасовичу свои железнодорожные билеты.
- Вы заявили о пропаже вещей?
- А какой смысл? Чемодан пропал на российской территории. Вор, скорее всего, сошёл в
Белгороде. Там и разбираться будем.
- Почему вы сразу не отправились обратно? В сторону России ушло уже несколько
поездов.
- А на какие шиши? - Для наглядности Людочка раскрыла свою сумочку. - У нас
остались только карманные деньги. Я дала срочную телеграмму родне и дожидаюсь перевода...
Вот квитанция.
- А при чём здесь взрыв?
- Какой взрыв? - Людочка сделала удивлённое лицо.
- Вот и я себе думаю, какой взрыв... Вопросиками про него вы все уши добрым людям
прожужжали.
- Ах вот вы о чём! Кто-то из попутчиков обмолвился, что недавно в Харькове произошёл
взрыв, вот я и спрашивала. Уж простите моё женское любопытство.
- За нас, стало быть, беспокоились, - с понимающим видом кивнул Илья Тарасович. -
Отрадно слышать... А никаких других документов у вас при себе не имеется?
- Каких, например?
- Ну, например, служебного удостоверения.
- Там, где я служу, удостоверения не выдаются.
- Повезло вам. И как же сия прелестная организация называется?
- Это уже допрос?
- Нет, пока еще беседа.
- Я служу домохозяйкой у собственного мужа. Вас это устраивает?
- Вполне. Скажите, пожалуйста, какое учебное заведение вы закончили?
- Неужели при моей внешности необходимо сушить мозги наукой? - Людочка с
вызывающим видом закинула ногу на ногу.
- Ну что вы, упаси боже! Мата Хари тоже академий не кончала, а дело своё знала, -
произнес Илья Тарасович, ни к кому конкретно не обращаясь. - Значит, задерживаться у нас
вы не собираетесь?
- Ни на минуту! Получим деньги и сразу обратно.
- А если мы отправим вас на родину, так сказать, за казённый счёт? Соответственно,
вернув перевод отправителю... Такой вариант вас устроит?
- Почему бы и нет? - Людочка пожала плечами. - . Если только под казённым счётом
вы не подразумеваете автозак, конвой и наручники
- Зачем вы так плохо думаете о нас, Людмила Савельевна? В наших местах женщин и
детей не едят уже больше двадцати тысяч лет. Об этом мне недавно сообщили в краеведческом
музее.
- А к чему, позвольте узнать, такая спешка? Неужели мы попали в число так называемых
персон нон грата?
- Угадали! Ваша деятельность на территории суверенного государства не отвечает
традиционному духу добрососедства. Но это, прошу заметить, отнюдь не мое мнение. Я лишь
послушный исполнитель. - Илья Тарасович вновь стал просматривать документы, лежавшие
перед ним. - Билетики брали в предварительной кассе?
- Нет, непосредственно перед отъездом.
- А говорят, что билеты на южные направления сейчас в Москве даже с боем не взять.
- Меня подобные проблемы, признаться, не волнуют.
- Ах да, вы ведь профессиональная домохозяйка, я и забыл... А этот Кондаков кем вам
приходится? - Вооружившись лупой, он тщательно изучал телеграфную квитанцию.
- Мужем, - обронила Людочка и, опережая неизбежно напрашивающийся вопрос,
добавила: - Мы живём в гражданском браке.
- Кондаков П.Ф... - Седоусый задумался. - Случайно не Пётр Фомич?
- Допустим. - Людочка насторожилась, но вида не подала.
- Староват он уже для любовных утех, - заметил Илья Тарасович, поглядывая на
Людочку уже как-то совсем иначе. - Ведь ему, кажись, уже за шестьдесят.
- Для мужчины возраст значения не имеет, - безапелляционно заявила Людочка,
продолжавшая играть роль состоятельной и заносчивой дурочки. - Мы их ценим совсем за
другое.
- Конечно, конечно, - закивал головой Илья Тарасович. - Как он там? Служит или уже
на пенсии?
Отпираться смысла не имело, и Людочка ответила:
- Служит
- В генералы не выбился?
- Пока в полковниках ходит. - Людочка щедро добавила Кондакову одну звёздочку.
- А это, значит, дочурка ваша? - Илья Тарасович с прищуром уставился на Ваню, то ли
в самом деле задремавшего, то ли только прикидывавшегося спящим. - Пьющая и курящая.
Куда только папочка смотрит.
- Мы придерживаемся принципов свободного воспитания, - сообщила Людочка. -
Никто из членов семьи не должен вторгаться в личную жизнь другого.
- На Петра Фомича это не похоже, - покачал головой Илья Тарасович. - Он мужик
строгих правил. По крайней мере раньше таким был... За каждый проступок строго взыскивал.
Хлебнули мы с ним и горя, и радости. И всяких взрывов на своем веку повидали. Ещё
позаковыристей этого. - Он задумчиво уставился в окно, из которого открывался вид на
железнодорожные пути, сплошь заставленные грузовыми составами.
Это уже становилось интересным, и Людочка осторожно поинтересовалась:
- А почему вы назвали здешний взрыв заковыристым?
- Даже не знаю, как сказать, чтобы было понятно домохозяйке... Каждый взрыв имеет
свою причину и оставляет свои следы. Имеются в виду следы оболочки и взрывчатого
вещества. А в нашем случае нет ни того, ни другого. Зачем, спрашивается, производить
диверсию на заброшенном объездном пути, которым уже давно никто не пользуется? Ещё
год-два, и на этом месте построили бы пакгауз, а рельсы сдали в металлолом. Само
происшествие гроша ломаного не стоит, но старший диспетчер, подменявший дежурного по
станции, поднял тревогу. Приехали взрывотехники, развернули походную лабораторию, но так
ничего и не нашли. Ни микрочастиц, ни окислов, ни каких-либо побочных продуктов,
порождаемых взрывом. Просто мистика какая-то. Вы согласны?
- На правах домохозяйки могу дать вам один дельный совет. - Судя по всему, здесь
затевалась какая-то игра, и Людочка решила включиться в неё, даже не разузнав правил. -
Есть веши и явления, которых лучше вообще не касаться. Убедить себя и других, что их не
существует в природе. И тогда проблемы, обусловленные этими вещами и явлениями,
рассосутся сами собой.
- Если мне не изменяет память, это называется позицией страуса. - Илья Тарасович
хитровато улыбнулся.
- Сходным образом рассуждал и Будда, - возразила Людочка. - Я знаю это потому,
что пользуюсь сборником тибетских кулинарных рецептов. Там каждое блюдо сопровождается
соответствующей цитатой из священных буддийских текстов.
- Просто удивительно, откуда некоторые люди умудряются черпать знания... То есть вы
советуете поставить на этом деле крест?
- Вы же сами говорили, что в принципе оно не заслуживает никакого внимания... Хотя
было бы любопытно узнать, как выглядел ваш таинственный взрыв. - Дабы
продемонстрировать необязательность этого вопроса, Людочка дурашливо улыбнулась.
- Обыкновенно. Яркая вспышка, почти не сопровождавшаяся дымом. Соответствующее
звуковое оформление. Покорёжено несколько ближайших стрелок. Загорелась картонная тара,
брошенная между путями. По прикидкам специалистов, сила взрыва была невелика Что-то
около килограмма в тротиловом эквиваленте Домохозяйке эта терминология понятна?
- Естественно. Кроме сборника кулинарных рецептов, я читаю ещё и детективные
романы. Скажите, это случилось днём?
- Ранним утром.
- Наблюдались ли перед взрывом какие-нибудь загадочные явления? Например,
свечение атмосферы? Или то, что у нас принято называть миражом?
- А кто их мог наблюдать? Места глухие. Там даже бомжи не задерживаются... Правда,
пробиралась сторонкой одна молодица, здешняя аккумуляторщица, но у неё близорукость
обоих глаз минус пятнадцать. Для следствия личность бесперспективная. Ей и муха могла
орлом показаться.
- Спасибо за интересную историю. - Людочка хотела похлопать в ладоши, но,
покосившись на слегка посапывавшего Ваню, передумала. - Пётр Фомич выслушает её с
огромным удовольствием. Он большой охотник до всяких казусов. В особенности его
интересуют детали.
- К сожалению, этим порадовать не могу. - Илья Тарасович развёл руками. - Насчёт
деталей туговато. Вся информация о взрыве поместилась на половинке стандартного листа.
- Взглянуть на этот листок вы мне, конечно, не позволите?
- У меня его просто нет при себе. Но могу побожиться, что ничего не утаил... Так вы,
значит, в Крым направлялись?
- Само собой. Собиралась немного отдохнуть от домашних хлопот. Да и ребёнку море
полезно.
- Это верно. - Илья Тарасович потянул носом. - С перепоя морская вода первейшее
средство. Пару раз нырнёшь и опять как стёклышко... А где вы в Крыму хотели остановиться?
Случайно не в Ливадии?
- Как вы догадались? - Людочка сделала удивлённые глаза.
- Интуиция.
- Поговаривают, что и там неспокойно. - Людочка осмелела настолько, что даже
подмигнула Илье Тарасовичу.
- Врут, - категорически заявил тот. - Тишь да гадь. Если, конечно, не обращать
внимание на суету курортников.
- Не надо обманывать бедную домохозяйку. Что-то аналогичное здешнему взрыву было
и в районе Ливадийского дворца.
- Ну хорошо. Сознаюсь. Было. Только в куда меньших масштабах.
- А где? Неужели прямо во дворце?
- Нет. Вблизи Крестовоздвиженской церкви, там, где когда-то отпевали Александра
Третьего.
- Экскурсанты, надеюсь, не пострадали?
- На тот момент дворец был закрыт для посещений. Ожидалась очередная встреча на
высшем уровне.
- Вот даже как!
- Именно. Все наши спецслужбы после этого случая стояли буквально на ушах.
Естественно, сор из избы решили не выносить. Тем более что ущерб ограничился выбитыми
церковными витражами и развороченной мостовой.
- Оптических иллюзий и на сей раз не наблюдалось?
- Подождите, подождите... - Илья Тарасович даже ладонь к своей лысой макушке
приложил. - Что-то такое, кажется, было... Говорили, что за несколько секунд до взрыва резко
стемнело. Но не везде, а в очень ограниченном пространстве, где потом и рвануло. Как будто на
землю упала густая тень, хотя небо оставалось совершенно ясным... А в остальном всё то же
самое. Никаких причин, никаких следов. До прибытия высоких договаривающихся сторон
оставалось ещё дня три. Территория дворца была оцеплена двойным кольцом охраны. Плюс
следящие телекамеры, плюс патрульный вертолёт... Как говорится, даже мышь не
проскользнёт.
- Но ведь кто-то же проскользнул?
- Очень сомневаюсь, что это было делом рук человеческих.
- Неужели следует подозревать нечистую силу?
- Почему бы и нет? С позиций человека, одной ногой уже стоящего в могиле, могу
заявить: многое из того, что происходит в мире, особенно за последнее время, здравому
объяснению не подлежит... Но, с другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов и чистую силу,
то есть матушку-природу. Меняется климат, меняется экология, меняется положение Земли
среди звёзд, меняется, пишут, даже магнитный полюс. Так почему же не могут появиться
какие-то новые, досель неведомые природные явления? Террористы чаще всею бьют в десятку,
редко в девятку, а тут всё молоко да молоко. Недаром говорят, что природа слепа. По крайней
мере такая аналогия напрашивается... Впрочем, не исключено, что у вас появились какие-то
иные сведения.
- Окститесь, Илья Тарасович! - Людочка даже руками замахала. - Что может
появиться у домохозяйки? Разве что преждевременный радикулит.
- Ну, вам-то об этом говорить пока рано. - Он потрогал собственную поясницу и
болезненно закряхтел. - Вы, Людмила Савельевна, ещё лет тридцать попрыгаете кузнечиком.
А там, глядишь, медицина придумает какое-нибудь радикальное средство. Завидую вашему
поколению... К сожалению, наше знакомство подходит к концу. До отправления поезда
остаётся ровно пятьдесят минут. Продлить ваше пребывание в нашем гостеприимном городе
выше моих сил.
- Я понимаю. Служба есть служба. Надеюсь, сейчас обойдёмся без услуг ваших ретивых
подчинённых. От них за версту разит казармой и плацем.
- Сочту за честь лично проводить жену моего старого приятеля. Не забудьте передать
ему привет.
- Обязательно. А как насчёт последней просьбы на прощание?
- Разве вам откажешь!
- Я хочу переговорить с той самой аккумуляторщицей, которая оказалась
свидетельницей взрыва. Буквально несколько слов! - Инстинктивно принимая просительную
позу, Людочка даже руки к груди прижала.
- Это уже сложнее. - Добродушная улыбка исчезла с лица Ильи Тарасовича. - Тут
одной моей доброй воли мало. - Он потянулся было к телефонной трубке, но потом в
нерешительности отвёл руку.
- Я понимаю, что злоупотребляю вашим доверием, но это не пустой каприз, а
наисерьёзнейшее дело, - продолжала молить Людочка. - Помогите!
- А если она не захочет говорить с вами?
- Захочет!
- Боюсь, что на сей раз ваше обаяние вряд ли сработает.
- Человека можно вызвать на откровенность многими другими способами, и вам ли не
знать об этом! Илья Тарасович, вы же сами говорили недавно, что побывали с Петром Фомичём
во многих передрягах. Ну что вам стоит рискнуть ещё разок?
- Подождите. Сейчас попробую. Но за успех не ручаюсь. - Илья Тарасович
решительным жестом снял трубку, и его голос сразу изменился, обретя
высокомерно-повелительные интонации: - Попрошу начальника службы сигнализации и
связи... Привет, это подполковник Горигляд беспокоит. Подскажи, твоя Царапкина сегодня
работает?.. До пяти часов, говоришь... Будь другом, пришли её через двадцать минут на
седьмую платформу... Нет, нет, всё нормально... Там её будут ждать. Заранее благодарю.
Илья Тарасович вывел их на перрон через служебный выход, минуя бесконечные
подземные переходы. Проходящий поезд на Москву ожидался только через полчаса, и публики
на седьмой платформе было пока не густо.
Людочка внимательно посматривала по сторонам, Ваня безудержно зевал, а подполковник
Горицвет держался в стороне, словно бы эта парочка не имела к нему никакого отношения.
- Вот видишь, старая дружба оказалась сильнее служебного долга, - вполголоса
произнёс Ваня.
- Так ты, значит, не спал, а притворялся! - Людочка строго глянула на него.
- А что, по-твоему, мне оставалось делать? Вступать в перепалку с этим бегемотом? Уж
мы бы друг другу наговорили...
- Как выяснилось, он весьма порядочный человек. И служебный долг тут ни при чём.
Ведь мы, в принципе, делаем одно и то же дело.
- Ну-ну, рассказывай... Тебе просто повезло. Скажи спасибо Кондакову. А с кем-нибудь
другим и разговаривать бы не стали. Дали бы пинка под зад и запретили впредь въезжать в
страну... Кстати, от какого корня образуется фамилия этого деятеля: "гори" или "горе"?
- Помолчи немножко. - Людочка дернула Ваню за Цукав. - Кажется, сюда идут.
С дальнего конца платформы, где бетонные плиты резко обрываются, сменяясь чёрным от
мазута щебнем, и где постороннему человеку делать в общем-то нечего, спешила невысокая
женщина в грубой брезентовой спецодежде, замотанная платком, словно правоверная
мусульманка.
Судя по тому, что в каждого встречного она всматривалась, как астроном в далёкую
звезду, это была близорукая аккумуляторщица Царапки на.
Со словами: "Здравствуйте. Я вас жду", - Людочка загородила ей дорогу.
- А что случилось? Вы откуда? - Царапкина уставилась на разодетую столичную
штучку очками-лупами, сквозь которые даже цвет глаз различить было невозможно.
- Неважно. - Гудок приближающегося поезда заставлял Людочку торопиться. -
Недавно недалеко отсюда произошёл взрыв. Помните?
- Допустим. - Царапкина тревожно зыркнула по сторонам, словно зверёк, почуявший
неладное. - И что дальше?
- Вы сами взрыв видели?
- Краем глаза... На работу спешила, хотела дорогу срезать. Вот меня и саму чуть не
срезало. Бог уберёг.
- Что вы ещё видели? Меня интересует момент, предшествующий взрыву.
- А кто вы такая, чтобы меня допрашивать? - Царапкина попятилась.
- Это тоже неважно. Но за откровенность я заплачу. - Людочка чуть приоткрыла
сумочку.
- Сколько? - сразу оживилась Царапкина.
- В размере вашей месячной зарплаты.
- Добавили бы ещё и прогрессивку.
- У меня больше нет. Осталось только на обратную дорогу.
- Так и быть... А не обманете? - Глаза Царапкиной в силу своих особенностей ничего
не могли выражать, зато голос был чрезвычайно богат интонациями.
- Неужели я похожа на обманщицу?
- Сейчас разве разберёшь... Бога забыли, каждый свою выгоду урвать хочет... Так что
вы там хотели спросить?
- Вы перед взрывом видели что-нибудь необыкновенное?
- А как же! Было мне видение.
- Какое?
- Будто бы я в другом месте оказалась. Впереди должны быть сплошные пути, аж до
тяговой подстанции, а тут, смотрю, деревья в рядок стоят. Высоченные! Тополя, по-моему... Я
сначала, грешным делом, подумала, что дорогой ошиблась, и поворачивать стала. А тут в этих
деревьях и рвануло.
- А потом?
- А потом их уже и в помине не было. Рассеялись как сон.
- Деревья, значит... А сияния вы не видели?
- Чего не было, того не было. Врать не хочу.
- Какими были эти деревья: зелёными, жёлтыми, вообще голыми?
- Зелёными... Хотя точно не скажу. У меня со зрением, сами понимаете, не очень.
- Но вы уверены, что это были именно деревья?
- Конечно! Я, может быть, и подслеповатая, но семафор или там электрический столб от
тополя отличу.
- Спасибо. Вот, возьмите. - Людочка сунула Царапкиной деньги, которые прежде
хранила за подкладкой сумочки.
- Благослови вас господи... - Вместо Людочки близорукая аккумуляторщица
перекрестила подходящий локомотив.
Прощаясь, подполковник Горигляд вручил новой знакомой визитку и с лукавой
улыбочкой поинтересовался:
- Людмила Савельевна, а если по-честному... Какое у вас звание?
- Лейтенант, - призналась она.
- Ну, тогда желаю дослужиться до полковника. Насколько мне известно,
женщин-генералов в нашем ведомстве ещё не было.
- Значит, я буду первой, - пообещала Людочка.
Затем, как равный равному, Горигляд подал руку Ване:
- Слыхал о тебе, парень. Приезжай ещё, вместе поработаем.
- Да я бы с радостью, только дел выше крыши... Вы бы обратили внимание на дом
номер шесть по Вокзальной улице. Там в подвале ворованного текстиля несчитано, а вчера
пришла партия наркоты из Херсона. Да поторопитесь, к вечеру её собираются растолкать по
разным местам...
Глава 5. ПОЛЕТЫ НАЯВУ
Когда остальные члены опергруппы уже катили в разные стороны - кто на юг, кто на
северо-запад, Кондаков ещё оставался в столице, где ему нужно было Утрясти кое-какие
неотложные дела, естественно, служебные.
Предварительно выяснив, какое отделение связи обслуживает Ленинградский вокзал, он
отправился прямиком к начальнице сортировочного цеха и, расшаркавшись с вальяжностью
старого ловеласа, предъявил фотокопии пресловутого конверта.
- Наша работа, - незамедлительно сообщила начальница, за тридцать лет беззаветной
службы повидавшая почтовые штемпели и Суринама, и Малави, и Сейшельских островов. -
Погодите, погодите, да ведь насчёт этого письма уже приходили... Тоже с грозными ксивами,
но помоложе вас. Мы даже составили официальную справку о том, что в соответствующий
почтовый ящик оно было брошено шестого числа текущего месяца в промежуток между
восемью и двенадцатью часами.
- Ещё один вопросик. - Кондаков осклабился всеми оставшимися в наличии зубами и
фиксами. - Ваши подчинённые работают в перчатках?
- Конечно! А иначе за смену руки чёрными сделаются.
Как и следовало ожидать, шустрые ребята из ФСБ опережали особый отдел на два дня,
иначе говоря, на целый корпус. Впрочем, богатый жизненный опыт Кондакова подсказывал
ему, что в начале охоты проще идти по проторённой тропе, чем самостоятельно штурмовать
снежную целину. А уж потом, когда впереди мелькнёт зверь, можно выбирать свою
собственную дорожку. Трофеи достаются не тому, кто начал облаву, а тому, кто сделал меткий
выстрел.
Узнать, какие именно поезда прибывают на Ленинградский вокзал между восемью часами
утра и полуднем, не составило никакого труда. Таковых оказалось шесть.
Зато дальше предстояла задача, требующая для своего решения и настойчивости, и
выдержки, и, если хотите, удачи.
Каждый пассажирский состав сопровождают десять-двенадцать проводников. Если
приплюсовать ещё бригадира, электрика и персонал вагона-ресторана, цифра возрастёт до
двадцати душ. Перемножив на шесть, получим сто двадцать. Целая рота, в настоящий момент
рассеянная по самым разным станциям и магистралям, вплоть до Мурманска и Архангельска.
Как говорится, ищи-свищи.
А если письмо за скромное вознаграждение доставил кто-нибудь из пассажиров? Тогда
вообще пиши пропало!
Однако Кондаков, подобно африканскому носорогу, перед препятствиями отступать не
привык и незамедлительно отправился в заведение, именовавшееся "резервом проводников". И
опять ему, можно сказать, повезло. Первый же начальственный чин, с которым Кондаков
заговорил о своей проблеме, согласно закивал головой:
- Знаем, знаем! Пренеприятнейший случай! Подвела нас проводница Удалая. Как
говорится, бросила тень на весь здоровый коллектив. Соответствующие меры уже приняты, и
провинившаяся понесла наказание. Приказ выслан во все отделения дороги.
Кондаков, доверявший официальным документам куда больше, чем самым горячим
словесным заверениям, не поленился лично прочитать приказ, гласивший, что проводница
скорого поезда Санкт-Петербург - Москва Раиса Силантьевна Удалая за грубое нарушение
производственной дисциплины, выразившееся в перевозке постороннего предмета, лишена
премиальной доплаты по итогам полугодия и переведена в прачки сроком на восемь месяцев.
- И кто же её, интересно, разоблачил? - осведомился Кондаков, перенося все
интересующие его сведения в записную книжку.
- Да ваши коллеги... Или смежники. Они свои удостоверения в чужие руки не давали, а
только помахивали ими небрежно... Явились рано поутру, проверили документацию и за сутки
перетрясли бригады всех поездов, которые утром шестого числа прибыли на наш вокзал. Кто-то
из своих же на Удалую и указал. Она сразу раскололась. От вас разве что утаишь.
- А не строго наказали? - полюбопытствовал Кондаков.
- Как положено. У нас ведь тоже устав, как в армии. Правда, войско дырявое... Вдруг бы
она бомбу подрядилась провезти?
- В конверте? - Кондаков с сомнением покачал головой. - Маловероятно... Ну да
ладно, раз попалась, надо отвечать. Где я эту Удалую могу найти?
- В Питере. На территории Московского вокзала находится наша ведомственная
прачечная, где она замаливает свою вину, стирая постельное бельё.
- Увольняться, стало быть, не желает?
- Где же с её образованием другую такую хлебную работу найдёшь! Самая плохонькая
проводница за один рейс имеет до пятидесяти долларов навара. Но это, конечно, строго между
нами.
Из столицы первопрестольной в столицу северную Кондаков добрался без всяких
приключений. Он не пьянствовал в дороге, как Ваня, и к нему не цеплялись сластолюбивые
кавказцы, как к Людочке.
С попутчиками Кондаков был вежлив, от карточных игр, совместного разгадывания
кроссвордов и флирта уклонился, перед сном проверил сохранность служебного удостоверения
и табельного оружия, а напоследок запер дверь купе не только на защёлку, но и на специальное
стопорное устройство, о существовании которого большинство пассажиров даже и не
догадывались (для пущей надёжности он ещё и заклинивал стопор спичечным коробком).
Имея предельно ясные ориентиры, полученные в Москве от железнодорожного
начальства, Кондаков без особого труда отыскал ведомственную прачечную, где, несмотря на
все достижения современной бытовой индустрии, горячий пар стоял сплошной стеной, по полу
текли потоки мыльной пены, а прачки были похожи на души грешниц, отбывающие наказания
за разврат во втором круге ада.
Раису Удалую тут почему-то никто не знал, и, лишь проявив завидное упорство, Кондаков
в конце концов выяснил, что она в прачечной не проработала и дня, а немедленно ушла в
отпуск, положенный ей сразу за два года. Хорошо ещё, что Кондаков, предвидевший такой
поворот событий, имел при себе все анкетные данные проштрафившейся проводницы, включая
адрес.
Жила Удалая на Васильевском острове, в ничем не примечательном доходном доме, куда
в своё время, возможно, заглядывали и Родион Раскольников, и Сонечка Мармеладова.
Благодаря выгодному расположению этого каменного скворечника стоимость его квартир резко
подскочила, и старожилы, покусившиеся на жирный куш, разъезжались по спальным районам.
Везде шел евроремонт, сопровождавшийся неизбежным в т
...Закладка в соц.сетях
