Жанр: Электронное издание
sekir1-3
... свидетелями во время
гибели города Сан-Хуан-де-Артеза.
- А вдруг Кеша когда-нибудь пожелает стать единоличным владельцем вашего
тела? Вы этого не боитесь?
- Ничуть. Как я понял, для Кеши это лишь временный союз. Одна из
метаморфоз, которую он должен пройти, прежде чем стать полноправным
представителем своей расы. Но это случится еще не скоро. А пока мы неплохо
уживаемся вместе.
- Ну дай-то Бог... А выдворить вас из Эдема он больше не пытается?
- Как я догадываюсь, этот замысел не отменен. Но Кеша отлично понимает,
что я буду сопротивляться всеми доступными мне средствами. Поэтому он не
решается идти на конфликт. В нашем с ним положении это чревато обоюдными
потерями...
- А если... - Цыпф понизил голос. - Если ему предложить компромисс?
- Интересно, какой? - Слова Левы, судя по всему, заинтриговали Артема.
- Он, конечно, не забыл местонахождение плантации бдолаха? Вот пусть и
проведет нас прямиком к ней. После этого мы не будем задерживать его, то есть
вас, в Эдеме, - охотно объяснил свой план Лева.
- Вы уверены, что потом сумеете самостоятельно выбраться отсюда? - Артем
внимательно глянул на Цыпфа.
- Почему бы и нет?
- Допустим, с помощью бдолаха вы осилите путь через Нейтральную зону, хотя
еще неизвестно, какие новые ловушки могут подстерегать там человека... Но ведь
и после этого вас будет отделять от родных мест довольно приличное
расстояние... Хохма, Трехградье, так, кажется, называются эти страны?
- Да.
- Как вы думаете пробраться через них? Без оружия, без припасов, почти
голые?
- Там будет видно, - с напускной беззаботностью ответил Лева, и сам уже
много думавший над этой проблемой. - Как говорится, даст Бог день, даст Бог и
пищу.
- Поговорка хорошая, но не забывайте, что Бог давно отнял у вас не только
день с ночью, но и многое другое... Так мог говорить, лежа на печи, крестьянин,
а вам, прежде чем лезть в пекло, надо все хорошенько обдумать.
- У нас еще будет на это время. - Цыпф был явно смущен столь резкой
отповедью. - Главное сейчас - бдолах.
- Да, задали вы мне задачку... - Артем поскреб затылок. - Ну хорошо.
Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ваше предложение дошло до моего
компаньона. Дальнейшее будет зависеть только от него. Думаю, результат станет
ясен в самое ближайшее время.
Результат стал ясен уже через пятьдесят минут, если только часам Смыкова
можно было доверять (Зяблик, дабы уязвить своего вечного оппонента в
идеологических спорах, распустил слух, что некоторые детали механизма
"командирских" изготовлены из синтетических смол, а значит, принимать всерьез
показания стрелок уже нельзя).
Артем, до этого выбиравший путь исключительно по принципу "куда глаза
глядят", резко свернул с заранее намеченного маршрута и повел ватагу к
маячившим на горизонте пологим, густо поросшим лесом холмам, то есть в места,
которые он раньше избегал (картина, запечатлевшаяся в его сознании,
свидетельствовала о том, что плантация бдолаха расположена на открытом
пространстве).
Пройдя еще пять или шесть километров, в седловине между двумя холмами,
столь живописно украшенными райской растительностью, что на любом из них вполне
мог располагаться Божий престол, они наконец нашли то, что так долго и упорно
искали.
Поле бдолаха выделялось на фоне обычного эдемского пейзажа примерно так
же, как холщевая заплата - на парадном фраке. Сухие и жесткие кустики, густо
усыпанные сизоватой рыхлой крупой - не то листочками, не то цветами, - резко
контрастировали с обычной для этих благословенных мест нежной и шелковистой
травой.
Зато уж запах вокруг стоял действительно необыкновенный - тут Артем
оказался прав на все сто процентов. Сладкий, густой и дурманящий аромат кружил
голову и томительно-приятно сжимал сердце. И пары минут не прошло, как люди
забыли, для чего сюда пришли, какие опасности им угрожают нынче и какие тяжкие
лишения предстоят впереди. Кто-то задремывал стоя, кто-то бездумно пялился на
окружающие райские кущи, кто-то, по примеру Зяблика, обрывал верхушки кустиков
и, растерев их в ладонях, жадно глотал.
Леву Цыпфа, впавшего в сладостное оцепенение одним из первых, вернул к
реальности увесистый тумак Артема.
- Лев Борисович, не забывайте о своих непосредственных обязанностях! Ваше
войско на грани морального разложения.
Возможно, дело не ограничилось только физическим воздействием и этими
словами, потому что Лева вдруг ощутил в своем сознании такую необыкновенную
ясность, словно все извилины его мозга щеточкой почистили.
- Прекратить! - он шлепнул Зяблика по рукам, на что раньше никогда бы не
решился.
То же самое пришлось проделать и с Веркой, внезапно утратившей свою
обычную профессиональную осторожность, а Толгая и Смыкова он просто хорошенько
встряхнул. Зато к Лилечке Лева притронуться не посмел, и та продолжала грезить
наяву.
- Скорее, скорее! - подгонял ватагу новоявленный командир. - Рвите бдолах!
Каждый должен взять столько, сколько сможет унести! Поторапливайтесь! Здесь
нельзя долго задерживаться! Обрывайте только верхние веточки!
- Куда этот чертов бдолах девать! - озлился Зяблик. - Ни мешка, ни сумки,
ни карманов... Может, я его, как хомяк, за щеку буду складывать?
- Ты его в сноп вяжи, - посоветовала Верка, в школьные годы неоднократно
выезжавшая в подшефный колхоз на уборку льна. - Сначала собираешь пучок
потолще... Вот так... Потом из тех же стеблей делаешь обвязку. Перевясло
называется... Закручиваешь - и готово.
- Ну уж нет! - уперся Зяблик. - Не получается, хоть убей. Дачные гарнитуры
из лозы вязал, а сноп не могу... Лучше ты за меня сделай.
Кто-то растолкал Лилечку, и она, опомнившись, включилась в общий трудовой
процесс. Сооруженный ею сноп в прежние времена мог украсить Талашевскую
районную выставку достижений народного хозяйства.
В заготовках не участвовали лишь двое - Артему бдолах был без надобности,
а Лева не желал подрывать свой авторитет руководителя, рабочим органом
которого, как известно, является горло и лишь в крайнем случае указательный
палец.
- Как обратно идти, знаете? - с тревогой спросил у него Артем, чье
пребывание в Эдеме, похоже, заканчивалось.
- Карта есть. Не ошибемся, - Лева кивнул на Толгая, чья спина была сплошь
разрисована графитом. - Лишь бы не употел сильно... Эй, батыр, не налегай так!
Хребет береги!
- Как только до Нейтральной зоны доберетесь, бдолах просушите... Да и
смолоть его не мешало бы.
- Незримых нам нужно опасаться?
- Нет. Те, кто идет из Эдема, их не интересуют.
- Ну и слава Богу. Значит, вернемся той же дорожкой, что и пришли.
- Было бы неплохо. Я когда вас, беспомощных, в Эдем тащил, не все вещи
успел подобрать. Аккордеон остался и, кажется, пара дорожных мешков. Вам бы они
сейчас здорово пригодились.
- Постараемся найти.
- Ну тогда, наверное, все, - Артем похлопал Цыпфа по плечу. - Пойду, пока
люди делом заняты. Потом объясните им что к чему. Лилечке особый привет.
- Мы уже не увидимся? - Цыпфу почему-то стало нестерпимо тоскливо, словно
с ним прощался не чужой человек, а старый и добрый приятель.
- Сам не знаю... Кое-какие незаконченные делишки еще остались... Возможно,
я загляну напоследок в Отчину. Тогда и свидимся. А пока желаю всем удачи.
Его рука опять легла на плечо Цыпфа - не только легла, но и легонько
подтолкнула его вперед. Так взрослые прогоняют от себя детей, чтобы те не
видели их в момент горя или слабости.
Лева сделал по инерции несколько шагов, выждал пару минут и только тогда
посмел оглянуться. На том месте, где только что стоял Артем, порхали черные
пушистые снежинки.
Лилечку подвело чрезмерное усердие в работе. Сильно опередив других
сборщиков бдолаха, девушка добралась почти до центра плантации. Наклонившись в
очередной раз, она увидела в путанице сизых веточек нечто такое, что заставило
ее издать звук, обычно определяемый словарями как визг, только куда более
пронзительный. Не исключено, что слышать его можно было даже в ультразвуковом
диапазоне.
Все дружно бросились к Лилечке на помощь, но первым, как ни странно, успел
Цыпф, находившийся от места происшествия дальше всех. Напрочь забыв прошлые
обиды, девушка вцепилась в него, как испуганный детеныш обезьяны - в свою
мамашу.
- Ну все, все, - Лева гладил ее по волосам. - Он же мертвый, он не
кусается...
- Действительно, - сказал" Смыков, раздвинув рукой заросли бдолаха. - Как
он может кусаться? Головы-то нет.
- Ты, Верка, права оказалась, - скривился Зяблик. - Жмуриков тут хоронить
не надо... Сами на нет сходят. Но зато как перед этим выглядят... Тьфу!
- И головы нет, и пальцев. На правой руке. - Смыков преспокойно продолжал
осмотр неведомо откуда взявшегося трупа.
- Может, отъел кто-нибудь? - высказал свое предположение Зяблик.
- Кто здесь мог их отъесть? Мышки-норушки? Разве вы местную живность не
видели?
- Мало ли что мы видели... Прилетели стервятники откуда-нибудь.
- Стервятники бы первым делом потроха склевали. Вон они, все наружу
торчат. И печенка, и селезенка... Хоть анатомию изучай, - авторитетно заявил
Смыков.
- Ты, главное, позыркай, нет ли при нем какого-нибудь оружия.
- Ничего! - Смыков ногой перевернул мертвое тело, которое тут же
развалилось на части, как трухлявая колода. - Ни оружия, ни одежды. Если что и
было, так те, кто его убил, все забрали.
- Убили, думаешь? А не мог он сам загнуться, бдолахом обожравшись?
- Нет! Вы, братец мой, сюда посмотрите. Голова отчленена вместе с
ключицей, наискосок. Страшной силы удар! А пальцев потому нет, что он рукой
прикрывался.
- Башку надо искать, - сказал Зяблик. - По башке определим, кем он был на
этом свете.
- Если она тут осталась, то найдем... Так, упал он сюда... Удар, значит, с
этой стороны нанесен. Следовательно, искать надо в том направлении. - Смыков
взмахом руки очертил примерный район поисков. - Далеко она, конечно, улететь не
могла, но метров пять я гарантирую.
Остальные члены ватаги молчали, с почтением прислушиваясь к
профессиональному диалогу бывшего убийцы и бывшего сыскаря, только Лилечка
продолжала всхлипывать: "Какой ужас, ведь я на него чуть не наступила!"
Отсутствовавшую голову отправились искать всем гамузом, за исключением
женщин и Цыпфа, прикованного к месту объятиями не на шутку перепуганной
Лилечки. Однако, вопреки прогнозам Смыкова, она не обнаружилась ни в пяти, ни
даже в десяти метрах от трупа. Стали высказываться предположения, что, дескать,
голову мог унести с собой убийца, пожелавший изготовить из нее памятный
сувенир, или что обезглавленный прибежал сюда самостоятельно, совсем как
оказавшийся в аналогичной ситуации петух (еще неизвестно, на какие чудеса
способен наглотавшийся бдолаха человек).
- Тут она! Нашел! - объявил наконец Зяблик, добравшийся чуть ли не до края
плантации.
Подняв за волосы черный, изъеденный молниеносным гниением обрубок, все еще
взиравший на мир широко открытыми и на удивление ясными глазами. Зяблик
спросил:
- Может, узнает кто?
Общее мнение сошлось на том, что в таком виде этого бедолагу и мать родная
не узнает.
Тем не менее Зяблик, утративший брезгливость много лет назад в своем
первом следственном изоляторе, продолжал старательно изучать жуткую находку.
- Иди-ка сюда, - позвал он Смыкова. - Пощупай.
- Зачем? - Чувствовалось, что Смыкову очень не хочется марать перед обедом
руки.
- Нет, ты пощупай, пощупай, - настаивал Зяблик.
- Я и так вижу, - ответил Смыков, неохотно подходя к нему. - Ну и что?
- Это я у тебя хочу спросить - ну и что?
- Обыкновенная шишка, - Смыков прищурился, со всех сторон рассматривая
мертвую голову. - Ты что, шишек никогда себе не набивал?
- Какая это шишка? Это рог! Глаза разуй! - нахмурился Зяблик.
- Рога парами растут. А где тогда второй? Нетути...
- Еще не вырос. Рога, как зубы, режутся. Могут сразу оба, а могут
поодиночке.
- Вам, братец мой, аггелы за каждым кустом чудятся... Имелись бы настоящие
рога, тогда бы и спора не было. А это ни то ни се.
- Какой из тебя следователь! - Зяблик скривился, как от зубной боли. -
Никакого любопытства. Лишь бы с рук скорее сбыть. Вот подожди, нарвемся на
аггелов, они нам этого мертвеца припомнят.
- Вот мы вас, такого любопытного, и оставим с ними объясняться, -
ухмыльнулся Смыков. - Ну что, закончилась экспертиза?
- Закончилась... Хотя нет! - Зяблик, уже собравшийся забросить голову
куда-нибудь подальше, вдруг передумал. - А ведь он в кольчуге был!
- С чего вы это взяли?
- А вот! - Из черной коросты, в которую успела превратиться запекшаяся
кровь, Зяблик, морщась, выковырял что-то вроде обрывка цепи, составленной из
круглых плоских звеньев. - Теперь будешь спорить?
- И в самом деле! - Смыков подбросил железные кольца на ладони. -
Кольчуга... От воротника кусок остался... Это же какой удар был! Кстати, я
такие кольчуги и на наших ребятах видел. Вот только не спросил, где они их
берут.
- С мертвых аггелов снимают. Это я точно знаю... Ну, убедился?
- Я и без вас знаю, что аггелы здесь бывают, - пожал плечами Смыков. -
Подумаешь, новость!
- Бывать - это одно. Счастье на земле, говорят, тоже бывает, да как его
найти? А здесь конкретный случай. Аггелы где-то поблизости. Этого лопуха
позавчера пришили, если еще не позже. Он или разведчиком был, или бдолах
охранял. Его хватиться скоро должны, если уже не хватились.
- Пусть себе... Мы же здесь лагерем становиться не собираемся. Наберем
бдолаха - и вперед. Если повезет, завтра в это время уже по Нейтральной зоне
топать будем.
- Ты пойми, голова садовая, что наследили мы здесь! - Зяблик уже едва
сдерживался. - Поле вытоптали, травы помяли, вон лапа твоя босая на земле
отпечаталась. Найдут нас по следу, если вовремя погоню организуют. До самой
Хохмы будут гнать, а может, и до Отчины. Чем отбиваться станем? Вот этим
веником? - он встряхнул снопом бдолаха.
- Товарищ Цыпф! - Смыков поискал глазами Леву. - Тут ко мне какие-то
претензии. Вы разберитесь, пожалуйста. Для чего вас главным выбирали?
- Я все слышал... - Лева нехотя освободился от Лилечкиных объятий. -
Зяблик, я с тобой совершенно согласен. Но только ты, извини уж, прекращай
каркать. А то запугал всех. Надо конструктивные предложения выдвигать, а не
страшилки рассказывать.
- Конструктивное предложение хотите? Пожалуйста! - Зяблик мотнул головой,
словно хотел забодать кого-то. - Жрем бдолах, а после на всех парах дуем в
Нейтральную зону.
- Ты уже нажрался! - этих слов и этого тона Лева и сам от себя не ожидал,
но положение обязывало. - Поэтому и деловой такой! Бдолах тебе не сало и даже
не водка, чтобы его просто так жрать. Это наркотик, только особенный. Про то
много раз говорено. Пока мысль о том, что спасение зависит только от скорости
передвижения, до самых костей не дошла, бдолах не поможет, а, наоборот,
навредит. У каждого в отдельности своя скрытая мечта прорежется, и будем мы как
лебедь, рак и щука в той басне.
- Короче, начальник, куда ты клонишь? - набычился Зяблик. - Ты, значит,
лебедь белый, Смыков - щука зубастая, а я рак поганый? Дохлятиной питаюсь и
черт знает где зимую. Так?
- Только, ради Бога, не надо утрировать. - Цыпф уже и сам был не рад, что
позволил втравить себя в этот дурацкий разговор. - Сами же меня начальником
выбрали. А если не нравлюсь - все! Снимайте.
- Нет, ты командуй! - Зяблик смерил его презрительным взглядом. -
Командуй, а мы посмотрим...
- Тогда немедленно выступаем в сторону Нейтральной зоны. Бдолах разрешаю
употреблять только в крайнем случае, если погоня начнет наступать нам на пятки.
- Лева, я вот что хочу спросить, - Верка бесцеремонно отпихнула в сторону
разобиженного Зяблика. - Куда это наш милый дружок, бывший Дон Бутадеус
подевался?
- С ним мы скорее всего больше не увидимся, - твердо сказал Цыпф. -
Поэтому прошу отныне полагаться только на собственные силы.
- Крысы бегут с корабля, - саркастически усмехнулся Смыков.
- Ты... это самое... не трожь его! - Зяблик погрозил пальцем. - Он мне
жизнь спас... Да и тебе тоже... Хотя тебе и не стоило бы...
Три следовавших друг за другом ближайших ориентира они отыскали легко, по
памяти. Но спустя пять или шесть часов Цыпф стал все чаще поглядывать на
жилистую спину Толгая. К сожалению, быстрая ходьба с редкими передышками давала
о себе знать - карта была уже порядочно подпорчена выступившей на коже
испариной.
Зяблик всю дорогу демонстративно молчал. Получивший временную передышку
Смыков незлобиво потешался над недавним испугом Лилечки.
- Разве вы в первый раз покойника увидели?
- Такого - в первый, - Лилечка передернулась от одного воспоминания.
- Жаль, не приходилось вам принимать участие в эксгумациях. Там и почище
экземплярчики попадаются. Особенно если почва заболоченная... Как, по-вашему,
какие части трупа дольше всего сохраняются в земле?
- Кости, наверное... волосы, - Лилечка отвечала через силу, но и отношений
со Смыковым портить не хотела - он ей прямо какой-то трепет внушал.
- Кости и волосы само собой. Но самое интересное, что из мягких тканей
более всего устойчивы к гниению глазные яблоки... Да-да, не удивляйтесь. На
черепе уже ни кожи, ни мышц не осталось, а они себе лежат в глазницах, как два
яичка.
- Вынимай и сразу в суп, - негромко сказала шагавшая последней Верка. -
Смыков, ты думаешь, что это очень интересно?
- Но, скажу я вам, есть и более впечатляющие зрелища, - не обращая
внимания на ее слова, с жаром продолжал Смыков. - Как вы думаете, какие?
- Утопленники? - выдавила из себя Лилечка.
- Ну что вы! Свежий утопленник как картинка. Обряжай и сразу в гроб клади.
Самое неприятное, что мне доводилось видеть, - это жертвы железнодорожных
происшествий. Народ у нас всегда несознательный был. На крышах ездили, на
подножках, пути перебегали перед самым локомотивом. Ну и самоубийцы, конечно...
Этих больше всего... Зря Лев Николаевич Толстой такую рекламу Анне Карениной
сделал. Плохой пример заразителен. Уж лучше бы она, если так невтерпеж было,
стрихнином отравилась... Ну так вот, был у меня в практике один эпизод. Шла
ночью баба через пути, и зажало ей ногу автоматической стрелкой. Это похуже
волчьего капкана. Ни туда ни сюда. А тут и грузовой поезд на полном ходу
подлетел. Бабу эту, само собой, в клочья. То, что это баба была, а не мужик, мы
по лифчику определили, который за костыль зацепился. Дело это, конечно, должна
вести линейная милиция, но пока их дождешься... Вот и приходилось территориалам
отдуваться. Только осмотр места происшествия закончили, по рации сообщение.
Разбойное нападение совсем в другом конце района. Опергруппа сразу туда
подалась, а меня возле трупа оставили. Ждал я, ждал, потом пошел звонить на
переезд. Из милиции отвечают, что транспорта нет, добирайся, значит, до города
своим ходом. Вместе с покойницей, естественно. Такие безобразия у нас сплошь и
рядом практиковались. А электричка на ближайшем полустанке только два раза в
сутки останавливается. Да и неудобно как-то с покойницей в электричку лезть,
хоть эта покойница, так сказать, и находится в компактном состоянии. Хорошо,
хоть дежурный по переезду душевным человеком оказался. А может, просто
самогонку гнал и на этой почве милиции боялся. Угостил он меня чайком и
посоветовал идти на шоссе, попутку ловить. Там от путей до шоссе всего с
километр было. Взяли мы мешок, тачку, вилы...
- А вилы зачем? - удивилась Лилечка.
- Не руками же мясо собирать. Дежурный выпил двести граммов для храбрости,
и тронулись мы. Собрали все, что от гражданочки этой осталось. Как раз в мешок
уместилось. Килограммов пятьдесят или чуть больше. Тем временем уже светать
стало. Добрались кое-как до шоссе. Час хоть и ранний, но машины ходят. Я в
форме был и первый же грузовик без труда остановил. Хорошо помню, что он
картошкой был гружен. Дежурный помог мне мешок в кузов забросить и назад
подался, допивать. А я, значит, в кабине еду. Болтаем с водителем о том о сем,
но преимущественно о политике. Пиночета ругаем. Он как раз в то время законного
президента скинул. В город въехали, водитель и спрашивает, куда меня
подбросить? Я спокойно отвечаю, туда мол. А адресок известный. Там и морг, и
бюро судебно-медицинской экспертизы под одной крышей. Редкий покойник эту
контору миновать может. Побледнел мой водитель и по тормозам. Зеркальце заднего
вида на кузов направляет. А мешок промок насквозь. Картошка под ним как в
томатном соусе. Начал тогда водитель ругаться! В мат-перемат! Это же, говорит,
картошка не колхозная, а моя личная! От тещи везу.
- Ну и чем все это закончилось? - Рассказ Смыкова в конце концов
заинтересовал и Верку.
- А ничем... Думаю, он ту картошку все равно съел.
- Слушай, Смыков, а у тебя самого эти дела на аппетите не отражались?
- Сначала, конечно, воротило. Особенно от мясных блюд. А потом ничего,
привык. Приходилось иногда прямо возле трупа пить и закусывать.
- Господи, разве вы другого места найти не могли? - вырвалось у Лилечки.
- Зачем же нам другое место... Если эксперт режет труп, который по нашему
делу проходит, мы всегда присутствуем. Коли в прозекторской стол свободный
есть, на нем накрываем. Или на подоконнике. Водочка там, селедка, грибки,
огурчики... Закуска в таких случаях должна быть обязательно острой. Сами-то мы
не очень налегаем, главное - эксперта накачать.
- Никогда не поверю, чтобы менты за просто так кого-нибудь поили, -
недоверчиво покачала головой Верка. - Вы сами до халявы большие любители.
- Если эксперта не напоить, он такое может написать... Ого!
- Недобросовестные, значит, эксперты вам попадались?
- Наоборот! Все как на подбор мастера своего дела. Даже заслуженные врачи
были. В прошлом, конечно. Погорели на чем-то, вот и попали на эту службу. Когда
руки от водки начинают трястись, к живому человеку со скальпелем уже не
подойдешь. А на жизнь-то зарабатывать надо. Куда им, беднягам, деваться? Если
только мясником на рынок. Да и нравилась многим эта работа. Были такие, что
стонали от удовольствия, трупы кромсая. Клянусь партбилетом! Спецы, одним
словом. Если нужно, комариный укус на теле найдут. А это как раз и не всегда
нужно.
- Почему? - спросила Верка недоуменно.
- А вы в наше положение войдите. Привожу простой пример. Однажды под Новый
год пропала девчонка. Так, вертихвостка... Пила, гуляла. Мы ее месяц честно
искали. Все чердаки и канализационные колодцы обшарили. Никаких следов.
Объявили без вести пропавшей, дело законным путем приостановили. А в мае месяце
она взяла да и всплыла!
- Где всплыла? - у Лилечки округлились глаза.
- В озере одном. От Талашевска недалеко. Лед растаял, ее к берегу и
прибило. Тело, само собой, сразу на экспертизу, хотя козе ясно, в чем тут дело.
Ни колготок, ни трусов, ни сапог на девчонке нет. Ну и там телесные повреждения
всякие имеются... Если эксперт даст заключение, что имел место факт
изнасилования, мы хлопот не оберемся. Опять возобновляй дело, ищи убийцу и все
такое прочее. А убийца, может, уже в город Махачкалу съехал или в армии служит.
Ищи-свищи! Такие дела у нас "глухарями" называются. Перспективы расследования
никакой, зато прокурор каждую неделю нервы треплет. Раскрываемость, само собой,
падает. А это в нашей работе основной показатель. Должно быть процентов
девяносто-девяносто пять, не ниже. Иначе тебя самого зашлют, куда Макар телят
не гонял... Вот и стелешься перед экспертом, лишь бы только он соответствующее
заключение дал. Якобы причиной смерти является утопление и следы прижизненных
травм отсутствуют.
- И соглашались эксперты на такое? - ужаснулась Лилечка.
- Не все, конечно... В семье не без урода. Но только тот, кто нам палки в
колеса ставил, долго на своем месте не задерживался. Конфликтовать с органами
опасно для карьеры.
— Вот! - не утерпел Зяблик. - Наконец-то сам признался, что занимался
фальсификацией!
- При чем здесь фальсификация? - возмутился Смыков. - Девчонку-то все
равно к жизни не вернешь! Зачем же людям лишние хлопоты? На каждом оперативнике
и так куча дел висит! Только успевай поворачиваться! Сначала надо
соответствующие штаты дать, технические средства, транспорт, а потом уж
спрашивать.
— Ты еще про законы забыл сказать! - напомнил Зяблик. - Законов вам
подходящих не дали, чтобы человека без суда и следствия в течение двадцати
четырех часов к стенке.
- А и неплохо было бы! - огрызнулся Смыков. - Вывели бы кое-кого в расход,
зато порядок был бы.
- Правильно! Если треть народа в расход пустить, а еще треть пересажать,
остальные порядок зауважают.
- Опять вы, братец мой, за свое! Демагогия это. К тому же махровая. Вот
увидите, скоро народ сам осознает необходимость сознательной дисциплины.
- Уже осознал, - с горечью сказал Зяблик. - Недаром некоторые Каина на
царство зовут... Разговор этот прервал звук, весьма необычный для местности,
где отсутствуют птицы и никогда не дуют сильные ветры, а именно - свист чего-то
летящего. Железная стрела, теряя на излете силу, спикировала по крутой дуге и
до половины вонзилась в мягкую землю. Запасливый Смыков тут же выдернул ее -
железо все-таки, да еще острое.
- Начинается! - голос Цыпфа непозволитель
...Поділитися у соцмережах
