Жанр: Электронное издание
44_87
...м и разрешается
средствами математики. Так, например, доказывая, что вращение
Земли вокруг своей оси не вызывает отклонения к западу камня,
падающего с башни, Галилей рассуждает следующим образом.
Представим себе корабль, который с определенной скоростью движется
вокруг земного шара. Все предметы на корабле получили
одинаковую с ним скорость, а потому камень, падающий с вершины
мачты, имея общую скорость и общее направление движения с кор
аблем, упадет туда же, куда он упал бы, будь корабль неподвижен.
Теперь заменим - в воображении - движущийся корабль башней,
которая вращается с Землей при ее суточном вращении. С механической
точки зрения здесь совершенно аналогичная ситуация.
Таким способом Галилей возражает против излюбленного аргумент
а в пользу неподвижности Земли: если бы Земля действительно
двигалась, утверждали противники системы Коперника, то камень
при падении с башни отклонялся бы в сторону, противоположную
направлению вращения Земли.
Характерно, что Галилей здесь не обращается к собственно физическим
факторам, например, к понятию силы (причины движения), к
понятию естественного кругового движения и т. д. Суть доказательств
а сводится к двум моментам. Во-первых, вводится принцип, предст
авляющий собой предположение (гипотезу) о сохранении телом
приданного ему движения (по направлению и по величине). В сущности
это идея импетуса, как ее разработала средневековая физика
и самую достоверную, и физику как науку опытную (апостериорную). "То,
что геометрия... является строго доказательной, обусловливается тем,.. что мы
сами рисуем фигуры. Предметы же и явления природы, напротив, мы нс в состоянии
производить но нашему усмотрению. Эти предметы и явления созд
аны но воле Бога, и, сверх того, большая часть их, например, эфир, недоступн
а нашим взорам. Поэтому мы и не можем выводить их свойства из причин,
которых нс видим" (Гоббс Т. Избр. произведения: В 2 т. М" 1965, Т. 1.
С. 235-236).
" Klovelin М. La philosophic naturelle de Galilee. P., 1968. P. 418.
3 -1610
66 П.П.ГАЙДЕНКО
в лице прежде всего Буридана: не случайно именно Буридан в своих
комментариях к книгам Аристотеля "Физика" и "О небе" доказыв
ал, что все тела на Земле разделяют ее движение - как вращательное,
так и орбитальное. Во-вторых, из этой гипотезы выводится
следствие о необходимости вертикального (без всякого отклонения)
падения тел независимо от движения или покоя той системы, в которой
падает тело. Связь между предположением и выводом носит
математический характер.
Такой перевод физических проблем на язык математики позволяет
придать полученным на определенном единичном примере выводам
универсальное значение. Так, например, параболическая траектория,
описываемая артиллерийским снарядом, рассматривается Галилеем
как частный случай движения тела, катящегося по горизонтальной
плоскости, а затем падающего вниз, с сохранением приобретенной
инерции движения по горизонтали. Этот же принцип объяснения
Галилей считает возможным применить и к движению тела, брошенного
^вверх, и не прибегает при этом ни к каким дополнительным
допущениям, как это делали его предшественники - физики
буридановской школы.
Осуществляемая Галилеем геометризация доказательства позволяет
придать физическому примеру ту всеобщность, которую он
без этого не может иметь, ибо в этом случае не надо принимать во
внимание физические факторы, всякий раз - особые. Вместо физического
движения Галилей рассматривает его математическую
модель, которую он конструирует, и эта мысленная конструкция, в
сущности, уже определяет характер эксперимента.
Условия эксперимента должны быть выполнены так, чтобы физический
объект оказался идеализованным, чтобы между ним и матем
атической конструкцией, с которой имеет дело геометр, было как
можно меньше различия. Вот почему для Галилея так важна точность
его экспериментов - именно она служит залогом возможности
превратить физику в математическую науку. В этом отношении
показателен один из важнейших галилеевских экспериментов -
движение тела по наклонной плоскости, с помощью которого устан
авливается закон свободного падения тел. Галилей так описывает
этот эксперимент: "Вдоль узкой стороны линейки или, лучше сказ
ать, деревянной доски, длиною около двенадцати локтей, шириною
пол-локтя и толщиною около трех дюймов, был прорезан канал шириною
не больше одного дюйма. Канал этот был прорезан совершенно
прямым и, чтобы сделать его достаточно гладким и скользким,
оклеен внутри возможно ровным и полированным пергаментом; по
ХРИСТИАНСТВО И ГЕНЕЗИС ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ 67
этому каналу мы заставляли падать гладкий шарик из твердейшей
бронзы совершенно правильной формы. Установив изготовленную
таким образом доску, мы поднимали конец ее над горизонтальной
плоскостью, когда на один, когда на два локтя, и заставляли скользить
шарик по каналу,.. отмечая... время, необходимое для пробега
им всего пути; повторяя много раз один и тот же опыт, чтобы точно
определить время, мы не находили никакой разницы даже на
одну десятую времени биения пульса. Точно установив это обстоятельство,
мы заставляли шарик проходить лишь четвертую часть
длины того же канала; измерив время его падения, мы всегда находили
самым точным образом, что оно равняется половине того, которое
наблюдалось в первом случае" ".
Галилей, как видим, прежде всего озабочен точностью измерения:
он подчеркивает совершенную прямизну прорезанного канала, его
предельную гладкость, позволяющую до минимума свести сопротивление,
с тем, чтобы можно было уподобить движение по наклонной
плоскости качанию маятника. Но важнее всего для Галилея точное
измерение времени падения шарика, ибо с помощью этого измерения
как раз и должен быть подтвержден закон, установленный Галилеем
математически, т. е. как предположение, а именно что отношение
пройденных путей равно отношению квадратов времени их прохождения.
Между тем точность эксперимента, и притом в самом ответственном
пункте, при измерении времени, далека от той, какой хотелось
бы итальянскому ученому. Послушаем Галилея: "Что касается измерения
времени, то мы пользовались большим ведром, наполненным
водою и подвешенным наверху; в дне ведра был проделан узкий
канал; через этот последний вода изливалась тонкой струйкой и
собиралась в маленьком бокале в течение всего того времени, как
шарик спускался по всему каналу или части его; собранные таким
образом части воды каждый раз взвешивались на точнейших весах;
разность и отношение веса воды для разных случаев давали нам разность
и отношения времен падения, и притом с такой точностью,
что... повторяя один опыт много и много раз, мы не могли заметить
сколько-нибудь значительных отклонений" ". Комментируя этот
отрывок из Галилея, И.Б.Погребысский замечает: "Опыты... опис
аны с подробностями, не позволяющими сомневаться в том, что
они были действительно произведены. Правда, теперь нас смущают
"Галилео Галилей. Избр. труды: В 2 т. М" 1964. Т. 2. С. 255.
" Там же. С. 253-254.
68 П. П. ГАЙДЕНКО
ссылки на то, что все подтверждалось на опыте вполне точно, что
нельзя было уловить разницу во времени "даже на одну десятую
биения пульса" и т.д., но такое безоговорочное изложение результ
атов эксперимента встречается у Галилея не раз" ^.
Думается, что дело тут не просто в недобросовестности эксперимент
атора. Галилей сам хорошо понимал, что абсолютной точности
между теоретическим допущением, имеющим математическую форму,
и реально проводимым физическим экспериментом достигнуть
невозможно: для этого нужны идеальные плоскости, идеальные
шары, идеальные часы и т. д. Но в том-то и дело, что единственным
способом подтверждения истинности математического допущения
мог быть только эксперимент, и потому Галилей должен был убедить
своих слушателей и читателей в том, что в эксперименте может
быть осуществлена близкая к идеальной точность.
Более решительно, чем Галилей, к проблеме конструкции физического
объекта подошел Декарт. Постулировав тождество материи
и пространства, Декарт получил онтологическое обоснование для
сближения физики с геометрией, какого не было еще у Галилея. У
Декарта мир природы превращается в бесконечно простирающееся
математическое тело. Сила, активность, деятельность вынесены за
пределы природного мира; их источник - трансцендентный Бог. С
помощью закона инерции Декарт связывает движение с протяжением,
устраняя из природы - с помощью догмата о творении -
всякое представление о конечных причинах.
Устранение понятия цели при изучении природы - фундамент
альная особенность становящейся механики. "Весь род тех причин,
которые обыкновенно устанавливают через указание цели, неприменим
к физическим и естественным вещам" ^, - резюмирует Дек
арт. "Природа не действует по цели" ^, - вторит ему Спиноза.
То же самое читаем у Френсиса Бэкона: "Физика - это наука, исследующ
ая действующую причину и материю, метафизика - это
наука о форме и конечной причине" *". Изгнанная из природы, целев
ая причина, однако, не была элиминирована совсем, она сохранил
ась в метафизике, изучающей не движения тел, а природу духа
и души. "Душа, - писал Лейбниц Кларку, - действует свободно,
следуя правилам целевых причин, тело же - механически, следуя
^ Там же. С. 460.
^ Декарт Р. Избр. произведения. С. 374.
^ Спиноза Б. Избр. произведения: В 2 т. М., 1957. Т. 1. С. 522.
"Бэкон Фр. Соч.: В 2 т. М., 1971. Т. 1. С. 220.
ХРИСТИАНСТВО И ГЕНЕЗИС ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ 69
законам действующих причин" ^. Однако в XVIII в., в эпоху Просвещения,
когда началась критика метафизики со стороны ученыхестествоиспыт
ателей, а также философов, настроенных позитивистски
и возвестивших победу материализма - Эйлера, Мопертюи,
Кейла, Ламеттри, Даламбера, Гольбаха и др., возникла тенденция к
тому, чтобы всю систему человеческого знания перевести на язык
механики. В этот период понятие цели устранялось отовсюду; возникло
даже стремление понять человека как полностью детерминиров
анного внешними обстоятельствами, "средой", т. е. цепочкой
"действующих причин": появилась "философия обстоятельств" как
проекция механики на науки о человеке.
Как видим, именно христианская теология и прежде всего догматы
о творении и боговоплощении оказали существенное влияние на
становление новой науки. Благодаря этому влиянию было преодолено
характерное для античной науки разделение всего сущего на
естественное и искусственное, а также снят водораздел между небесным
и земным мирами. Соответственно и принципиальное различие
между математикой как наукой об идеальных конструкциях
и физикой как наукой о реальных вещах и их движениях теперь
оказывается преодоленным; немалую роль в этом процессе преодоления
играет устранение из природы целевой, или конечной, причины,
что особенно ярко видно на примере механики Декарта: у
последнего даже центральное для прежней физики понятие силы
элиминируется из природы и выносится за пределы мира; источником
всякой силы и, стало быть, всякого движения оказывается
трансцендентный Бог-Творец "^.
Таким образом, создавая предельно механистическую картину
природы, Декарт направляет весь свой запас аргументов против
распространенного в XV - XVI вв. представления, что мир - это
второй Бог. Вопреки магико-оккультному воззрению, наделявшему
самостоятельностью не только мир, но и все сущее в нем, Декарт
лишает самостоятельности как мир в целом, так и все процессы, в
нем происходящие: он отрицает не только наличие мировой души,
но даже душ отдельных индивидов - будь то животные или человек:
непротяженной (нематериальной) субстанцией, по Декарту,
является только разумная душа, т. е. мыслящее и водящее Я. Физик
а Декарта парадоксальна в том отношении, что природные тела
^Лейбниц Г. Соч.: В 4 т. М" 1982. Т. 1. С. 492.
^ Прежний водораздел между надлунным и подлунным физическими мир
ами устранен; новый водораздел проходит в XVII в. между трансфизическим,
трансцендентным, внемирным Богом и тварным миром.
70 п. п. ГАЙДЕНКО
не наделены у него никакой самостоятельной силой, в том числе и
силой инерции. "...Сила, благодаря которой тело продолжает пребыв
ать в состоянии, в котором оно находится, является позитивной
волей Бога", - пишет французский физик Ж.Роо, последователь
Декарта ^.
Именно убеждение Декарта в том, что все движется и сохраняется
только волею Бога, есть основание его крайнего механицизма. В отличие
от других своих современников, Декарт не наделяет тело ник
акой самодеятельностью и самостоятельностью, а потому как сохранение
его состояния, так и изменение этого состояния объясняет
только действием извне. В механике такого рода действие - это
толчок, соударение тел. Закон соударения тел составляет фундамент
картезианской механики. Подобно тому как Бог, от которого исходит
сила, определяющая существование мира и все движения в нем, является
внешней причиной по отношению к миру, точно так же внешними
причинами должны быть объясняемы все процессы и явления в
мире. Сохранение состояния тела - в движении или в покое - обеспечив
ается внешней по отношению к нему причиной - Богом; изменить
же скорость и направление его движения может только внешняя
по отношению к нему причина - другое тело или система тел.
Этот важнейший принцип механики Декарта - прямое следствие
его теологии. "Декарт, - пишет в связи с этим французский
историк науки А. Койре, - не желал наделять тело способностями,
даже способностью сохранения движения. Он верил в непрекращающееся
творение, в непрерывное воздействие Бога на мир, без которого
этот последний, предоставленный, так сказать, самому себе,
немедленно вновь обратится в ничто, из которого был сотворен.
Таким образом, не врожденная сила, а Бог несет у Декарта ответственность
за то, чтобы тела сохраняли свое состояние движения
или покоя" ^.
6. Герметизм и физика Ньютона
С критикой картезианской механики в последней трети XVII в.
выступил Исаак Ньютон. Целый ряд возражений Декарту Ньютон
сформулировал еще в 1670 г.^, а спустя 17 лет, в "Математических
^ Ц.ит. по: Койре А. Очерки истории философской мысли. М., 1985. С. 256.
" Там же. С. 213-214.
^ Newton 1. De gravitatione et aequipondio fluidoi-um//Newton 1. Unpublished
scientific papers. A selection from the Portsmouth collection in the University
Library. Cambridge. Ed. by A. R. Hall and M.B. Hall. Cambridge, 1962. P. 89-130.
ХРИСТИАНСТВО И ГЕНЕЗИС ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ 71
началах натуральной философии" он предложил отличную от картези
анской научную программу. Нам интересно обратиться к Ньютону
не только потому, что его "Начала" как бы завершают генезис
новоевропейского естествознания, но и потому, что выстроенное им
величественное здание классической механики тоже имеет свой
философско-религиозный фундамент. Ньютонова трактовка христи
анской теологии, и прежде всего догмата о творении мира, существенно
отличается от картезианской; в немалой степени она определяется,
по-видимому, тем влиянием, которое оказали на Ньютона
кембриджские платоники, в первую очередь Генри Мор, а также
оккультно-герметическая традиция, с которой кембриджский платонизм
был тесно связан ".
Выше был рассмотрен вопрос о том, как оккультно-герметическая
установка эпохи Возрождения повлияла на самосознание человека,
подняв его и его возможности на небывалую высоту. А теперь посмотрим,
каким образом магико-оккультные течения оказали воздей-
ствие на ученых в плане содержания тех идей, которые определили
характер новоевропейской науки ^.
Если у Декарта свойства тел сводятся к протяжению, фигуре и
движению, причем источником движения Декарт, как мы -знаем,
считает трансцендентного миру Бога, то Ньютон присоединяет к
перечисленным свойствам еще одно - силу, и это последнее становится
у него решающим. Сила, которой наделены все тела без исключения
как на Земле, так и в космосе, есть, по Ньютону, тяготение,
^ "...в личной библиотеке Ньютона... были сочинения Платона, Ямвлиха,
Прокла, Архимеда, Евклида, Плутарха, Иринея, Иоанна Златоуста, Фотия,
Агриины, Я. Б. ван Гельмопта и Ф. М. ван Гельмонта, двухтомник Каббалы,
изданный Кнором фон Розенротом, книги Ф.Бэкона, А. Арно, Р.Гука,
Н.Мальбранша, Р.Декарта, Т.Гоббса, П.Гассенди, Дж.Рафсона, И.Барроу,..
кембриджских платоников - Р. Кедворта, Н. Кемберленда, Г. Мора (с маргин
алиями Ньютона)... И при этом - ни единого сочинения Аристотеля, ни
одного трактата Альберта Великого, Фомы, Бонавентуры или еще кого-либо
из великих схоластов!" (Никулин Д. В. Пространство и время в метафизике
XVII века. Новосибирск, 1993. С. 109). См. об этом также: HarrisonJ. The
Library of Isaac Newton. Cambridge, London, New York, 1978. P. 59, 74.
^ Этой же теме посвящена сегодня довольно значительная литература.
Укажем здесь наиболее интересные работы: McGuireJ. Е. Force, Active
Principles and Newton's Invisible Realm//Ambix, 1968. ь 2. P. 154-208; Idem.
Neoplatonism and Active Principles: Newton and the Corpus Hermeticum//
Hermetism and the Scientific Revolution. Los Angeles, 1977; Webster Ch. From
Paracelsum to Newton: Magic and the Making of Modern Science. Cambridge,
1992.
72 П.П.ГАЙДЕНКО
"Подобно тому как нельзя представить себе тело, которое бы не
было протяженным, подвижным и непроницаемым, так нельзя себе
представить и тело, которое бы не было тяготеющим, т. е. тяжелым",
- пишет в Предисловии к "Началам" Роджер Коте".
Сила тяготения тел есть та причина, с помощью которой, как
убежден Ньютон, можно объяснить, а не только математически
описать явления природы. Это та последняя причина, к которой
восходит всякое физическое, или механическое, познание природы.
Сама же она, как подчеркивают Ньютон и его последователи, в
рамках механики объяснена быть не может. "Я изъяснил, - пишет
Ньютон, - небесные явления и приливы наших морей на основании
силы тяготения, но я не указывал причины, которая проникает до
центра Солнца и планет без уменьшения своей способности и котор
ая действует не пропорционально величине поверхности частиц,
на которые она действует (как это обыкновенно имеет место для
механических причин), но пропорционально количеству твердого
вещества, причем ее действие распространяется повсюду на огромные
расстояния, убывая пропорционально квадратам расстояний.
Тяготение к Солнцу составляется из тяготения к отдельным частиц
ам его и при удалении от Солнца убывает в точности пропорцион
ально квадратам расстояний даже до орбиты Сатурна, что следует
из покоя афелиев планет, и даже до крайних афелиев комет, если
только эти афелии находятся в покое. Причину же этих свойств
силы тяготения я до сих пор не мог вывести из явления, гипотез
же я не измышляю" ^.
Упрекая Декарта в том, что он изгнал из природы все, что не
сводится к протяжению и механическому движению, включая всякую
силу и всякое активное начало. Ньютон решительно возражает
против отождествления материи с пространством - отождествления,
игравшего в физике и философии Декарта ключевую роль.
Ньютон хочет возвратить природному телу, природному миру в
целом важнейшую долю того, что Декарт безоговорочно приписал
трансцендентному Богу.
Интересно в этом отношении рассмотреть ньютоново понимание
закона инерции. Вот как его формулирует английский ученый в
"Началах": "Врожденная сила материи есть присущая ей способность
сопротивления, по которой всякое отдельно взятое тело, по"
Ньютон И. Математические начала натуральной философии//Собр. трудов
академика А. Н. Крылова. М.; Л" 1936. Т. VII. С. 12.
^Там же. С. 661-662.
ХРИСТИАНСТВО И ГЕНЕЗИС ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ 73
скольку оно предоставлено самому себе, удерживает свое состояние
покоя или равномерного прямолинейного движения" ". На первый
взгляд, это определение мало чем отличается от картезианского:
"Всякая вещь... продолжает по возможности пребывать в одном и
том же состоянии и изменяет его не иначе, как от встречи с другими"
^. Однако внимательный анализ позволяет раскрыть существенное
отличие ньютоновского понимания инерции от декартова.
Приведем ньютонову формулировку первого закона механики на
латинском языке: "Corpus omne perseverare in statu suo quiescendi
vel movendi uniformiter in directum, nisi quatenus a viribus impressis
cogitur statum ille mutare" ("Всякое тело сохраняет свое состояние
покоя или равномерного прямолинейного движения, пока приложенные
к телу силы не вызовут изменения этого состояния"). Обр
атим внимание на глагол perseverare, который переводится как
"сохранять", "удерживать". В латинском языке этот глагол имеет
несколько значений: продолжать, продолжаться, длиться, но также
и упорствовать, быть настойчивым, упорно держаться. Думается,
что Ньютон не случайно употребил именно глагол perseverare, а не
manere, который тоже имеет значение солраняться, длиться, пребыв
ать. Ему важно было подчеркнуть не просто дление того или иного
состояния - покоя или движения, а упорство тела в сохранении
своего состояния, которое предполагает наличие некоторого стремления,
силы, крепости этого тела противостоять всякой тенденции к
уничтожению его настоящего состояния.
В отличие от Декарта, который видел основу закона инерции в
том, "что Бог незыблем и что он простейшим действием сохраняет
движение в материи" ^, будучи при этом полностью отрешенным
от природы и вынесенным за ее пределы, Ньютон подчеркивает,
что активное начало, начало силы и деятельности, а также упорство
в самосохранении присуще самой природе и природным телам.
Разумеется, Ньютон тоже убежден, что мир есть творение Божие,
но как само это творение, так и отношение между Богом и миром
он понимает совсем не так, как Декарт. "...Мы не можем, - пишет
Ньютон, - полагать тела, не полагая в то же время, что Бог существует
и что Он сотворил тела в пустом пространстве из ничего... Но
если мы вместе с Декартом говорим, что протяженность есть тело,
не открываем ли мы тем самым дорогу атеизму?.. Протяженность
" Там же. С. 27.
^ Декарт Р. Избр. произведения. С. 486.
"" Там же. С. 487.
74 П. П. ГАЙДЕНКО
не была сотворена, но существовала извечно, и, поскольку мы можем
ее понять, не нуждаясь для этого в обращении к Богу, постольку
мы можем считать, что она существует, одновременно воображая,
однако, что Бога нет. И это тем более верно, что если деление субст
анций на протяженную и мыслящую является законным и совершенным,
то Бог не будет содержать в себе протяженность, даже в
превосходной степени, и, следовательно, не будет способен ее сотворить..."
^
7. Пантеистическая тенденция ньютоновой теологии:
протяженность Бога
Как видим, здесь идет полемика не просто двух ученых, но, скорее,
двух теологов, по-разному толкующих природу и сущность Бога,
шире - сущность духа вообще. У Декарта Бог - чисто духовное,
а потому непротяженное бытие, бытие сверхприродное, трансцендентное,
поскольку природа есть в первую очередь протяжение, которое
у Декарта тождественно материи. Что касается Ньютона, то
он различает протяженность и телесность, полагая, что Бог бестелесен,
но протяжен, а потому протяженность есть нечто нетварное,
совечное самому Богу^. И если у Декарта материя рассматривается
как протяжение, то у Ньютона она есть скорее сила.
Судя по всему, Ньютон в этом вопросе идет за Генри Мором,
тоже считавшим, что Бог "протяжен на свой манер", и полемизиров
авшим с Декартом. В письме к Декарту от II декабря 1648 г.
Мор так обосновывает свою точку зрения: "...Причиной, заставляющей
меня считать, что Бог протяжен на свой манер, является
то, что Он присутствует везде и полностью заполняет всю вселенную
и каждую из ее частей; иначе каким образом Он сообщит
движение материи - что Он некогда сделал и что Он, согласно
Вам, делает в настоящее время, - как не соприкасаясь, так сказ
ать, определенным образом с материей или по меньшей мере если
Он некогда не соприкоснулся с ней? а этого Он никогда не сделал
бы, если бы не присутствовал везде актуально и не заполнял собой
каждое место и каждую область. Бог, следовательно, протяжен и
^Newton 1. Unpublished Scientific Papers. P. 109.
^ Ту же точку зрения защищал друг и единомышленник Ньютона Самуэль
Кларк. В своей работе "Философские принципы натуральной религии"
Кларк писал: "Дух есть протяженная, проницаемая, активная, неделимая, разумн
ая субстанция" (Лондон, 1705. P. II, Со. IV. P. 4. Цит. но: Каире А. Очерки
истории философской мысли. С. 265).
ХРИСТИАНСТВО И ГЕНЕЗИС ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ 75
распространен на свой манер; следовательно, Бог есть протяженная
вещь..." ^.
С точки зрения Ньютона, отстаиваемая Декартом трансцендентность
Бога ведет к обезбожению мира, к отсутствию в нем Бога,
что открывает путь к атеистической, материалистической интерпрет
ации природы. Характерен аргумент Мора и Ньютона: чтобы
Бог мог создать протяженную вселенную, материю, Бог должен
быть сам протяженным - ибо как иначе Он может создать нечто,
абсолютно ему инородное?
Именно эти соображения служат у Ньютона теологическим
обоснованием его попытки вернуть природе отнятую у нее картези
анцами активность, силу, самостоятельность, вернуть ей то, что
связано с душой и жизнью. Но как понимать тезис о протяженности
Бога? Ведь все протяженное делимо; значит, Бога тоже надо мыслить
делимым на части, как всякую материальную вещь? Как известно,
в "Математических началах натуральной философии" Ньютон
вводит понятие абсолютного пространства, которое он мыслит
всегда равным себе, самотождественным и неподвижным. "Абсолютное
пространство, - пишет он, - по самой своей сущности, безотносительно
к чему бы то ни было внешнему, остается всегда одинаковым
и неподвижным. Относительное есть его мера или какая-либо
ограниченная подвижная часть, которая определяется нашими чувств
ами по положению его относительно некоторых тел и которое в
обыденной жизни принимается за пространство неподвижное..." "
Отвергая картезианское отождествление пространства с материей,
Ньютон утверждает сущест
...Закладка в соц.сетях
