uilson_robert_glaz_v_piramide
страница №11
....)Обычно Джеймс Идущий Медведь не питал любви к бледнолицым, но перед прибытием профессора Маллори он как раз проглотил шесть пейотных батончиков и потому был настроен благожелательно и снисходительно. В конце концов, разве не сказал когда то Вождь Проводник на очень священном летнем пейотном празднике, что строчка «как и мы прощаем должникам нашим» имеет для индейцев особое значение? Он сказал, что, только когда все мы простим бледнолицых, наши сердца полностью очистятся, и лишь когда они полностью очистятся, с нас сойдет проклятие — и тогда белые перестанут грешить, уберутся назад в Европу и начнут там мучить друг друга, а не нас. Джеймс попытался простить профессора за белый цвет кожи и в который раз убедился, что пейот весьма облегчает эту задачу.
— Билли Фрешетт? — переспрашивает он. — Черт побери, она умерла в шестьдесят восьмом году.
— Знаю, — сказал профессор. — Я ищу фотографии, которые могли остаться после ее смерти.
Ясно. Джеймс понимает, о каких фотографиях идет речь.
— Вы имеете в виду те, где Диллинджер?
— Да, она долгое время была его любовницей, фактически гражданской женой, и...
— Не надо. Опоздали на много лет. Репортеры скупили все, что у нее было, даже если там был виден лишь затылок Диллинджера. И это было давно, еще до того, как она приехала к нам в резервацию умирать.
— А вы ее знали?
— Еще бы. — Джеймс старается оставаться доброжелательным, и поэтому не добавляет, что все индейцы меномины знают друг друга так, как вам, белым, не понять.
— Она когда нибудь говорила о Диллинджере?
— Конечно. Старые женщины всегда говорят о своих умерших мужьях. И всегда говорят одно и то же: не было такого хорошего человека, как он. Если только не говорят, что не было никого хуже, чем он. Но это они говорят, когда пьяны.
Бледнолицый продолжает менять цвет кожи, как это обычно происходит с людьми, когда ты смотришь на них под пейотом. Сейчас он выглядит почти как индеец. Поэтому с ним легче говорить.
— А рассказывала ли она что нибудь о том, как Джон относилсяк масонам?
Почему люди не меняют цвет? Все мировые проблемы вызваны тем, что люди всегда сохраняют один и тот же цвет кожи. Джеймс многозначительно кивает. Как обычно, пейот открыл ему великую Истину. Если бы у белых, черных и индейцев все время менялся цвет кожи, в мире исчезла бы ненависть, потому что никто не знал бы, какой из народов ненавидеть.
— Я спросил, не упоминала ли она когда нибудь об отношении Джона к масонам?
— Ага. Ну да. Смешно, что вы спрашиваете.
Сейчас над головой профессора появилось сияние, и Джеймсу стало интересно, что это значит. Всякий раз, когда он принимал пейот в одиночку, происходили подобные штуки, и всегда он сожалел, что рядом нет Вождя Проводника или кого нибудь из других шаманов, чтобы объяснить, что это значит. Так что там насчет масонов? Ах да.
— Билли рассказывала, что масоны были единственными людьми, которых Джон по настоящему ненавидел. Он говорил, что это они в первый раз засадили его в тюрьму и что они владеют всеми банками, поэтому он сводил с ними счеты, когда грабил эти банки.
Профессор от удивления и удовольствия открыл рот — и Джеймс подумал, как это забавно, особенно на фоне сияния, которое становится то розовым, то голубым, то розовым, то снова голубым, и все это одновременно.
(«Огромная пасть, а мозгов вовсе нет. Заботит ее только сытный обед», — пел Говард.)
Заметки, найденные стюардессой в кресле самолета, которое занимал мистер «Джон Мейсон», после завершения рейса «Мадисон (штат Висконсин) — Мехико» 29 июня 1969 года, через неделю после последнего в истории съезда СДО:
«Мы лишь грабили в банках то, что банки грабили у людей», — Диллинджер, тюрьма Краун Пойнт, 1934 год. Такое мог бы сказать любой анархист.
Люцифер — носитель света.
«Просветление» Вейсгаупта и «просвещение» Вольтера: корень «свет» — от латинского «lux».
Христианство: сплошные тройки (Троица и т. п.). Буддизм — четверки. Иллюминизм — пятерки. Прогрессия?
Учение индейцев хопи: сейчас у всех людей по четыре души, но в будущем их будет пять. Найти хорошего антрополога и расспросить. Кто решил строить здание Пентагона в форме пятиугольника? «Отвязаться»??? Перепроверить39.
«Адам» — первый человек. «Вейс» — знать; «гаупт» — глава, лидер. «Первый человек, ставший лидером тех, кто знает». Псевдоним с самого начала?
Иок— сотот в Пнакотических Рукописях. М. б., Йог Сотот?
ТРУП — Тронувший Рожок Умрет Преждевременно. Пинчон знает?40 Пусть Саймон объяснит, что такое «Желтый Знак» и «песнопения Акло». Может понадобиться защита.
Ч. утверждает, что на каждого из нас приходится тысяча неофобов. Если так, все это безнадежно.
Меня поражает, сколь многое из этого было все это время у всех на виду. Не только книги Лавкрафта, Джойса, Мелвилла и т. д. или мультфильмы про Багза Банни, но и научные труды, которые претендуют на то, чтобы все это объяснить. Любой, кто хочет нарваться на неприятность, может, например, узнать, что «тайной» элевсинских мистерий была фраза, которую шептали на ухо неофиту после того, как он принял священный гриб: «Бог Осирис есть черный бог!» Пять слов (естественно!), смысл которых не понимает ни один историк, антрополог, фольклорист и т. п. Или же кто то понимает, но не хочет в этом признаваться.
Можно ли доверять Ч.? И кстати, можно ли доверять Саймону?
Так или иначе, история с Тлалоком должна меня убедить.
(«Ищет, где б кого замучить: ей бы жить на суше лучше. Ненавижу дрянь такую, где увижу — атакую».)
Когда Джо Малик сошел с самолета в международном аэропорту Лос Анджелеса, его встречал Саймон.
— Поговорим в машине, — кратко сказал Джо.
Разумеется, машина Саймона оказалась психоделически разрисованным «фольксвагеном».
— Ну? — спросил он, когда они выехали со стоянки аэропорта на Сентрал авеню.
— Все подтверждается, — отозвался Джо со странным спокойствием. — Когда раскапывали Тлалока, дождь полил как из ведра. И с тех пор в Мехико идут не по сезону сильные дожди. Зуб отсутствовал справа, а у человека, убитого возле «Биографа», зуба не было слева. Обычными способами Билли Грэм попасть в Чикаго никак не мог, а значит, либо это была самая лучшая работа гримера в истории шоу бизнеса и пластической хирургии, либо я был свидетелем самого настоящего чуда. В таком же духе все остальное, Закон Пятерок и прочее. Вы меня убедили. Я отказываюсь от членства в гильдии либеральных интеллектуалов. Ты видишь во мне отвратительный образец ползучего мистицизма.
— Готов попробовать кислоту?
— Да, — сказал Джо. — Я готов попробовать кислоту. И сожалею лишь о том, что у меня есть лишь один ум, с которого я могу сойти ради обретения Шивадаршаны.
— Тогда вперед! Но сначала ты все таки познакомишься с ним. Я отвезу тебя в его коттедж, это недалеко отсюда.
По дороге Саймон начал что то напевать. Джо узнал мотив: «Рамзес Второй умер, любовь моя» из репертуара «Фагз». Некоторое время ехали в молчании, затем Джо спросил: «А сколько лет... нашей маленькой группе... если точно?»
— Она существует с 1888 года, — ответил Саймон. — Именно тогда в нее пролез Роде, и они «вышвырнули ДЖЕМов», как я рассказывал тебе в Чикаго после шабаша.
— А Карл Маркс?
— Говнюк. Мудила. Ходячее пустое место. — Саймон резко вывернул руль. — А вот и его дом. Самая большая головная боль, которая у них была с тех пор, как Гарри Гудини разгромил их спиритуалистические прикрытия. — Он усмехнулся. — Что, по твоему, ты почувствуешь, разговаривая с мертвецом?
— Иррациональность происходящего, — ответил Джо, — но это ощущение и так не покидает меня последние полторы недели.
Саймон припарковал машину и открыл дверцу.
— Только представь себе, — сказал он, — как Гувер каждый день сидел за столом, на котором лежала посмертная маска, и в глубине души догадывался, как лихо мы его провели.
Они пересекли дворик маленького скромного коттеджа.
— Какое прикрытие, а? — фыркнул Саймон. Он постучал. Дверь открыл невысокого роста старик. Джо помнил по материалам ФБР, что его рост составлял ровно пять футов семь дюймов.
— Это новый член нашей организации, — скромно говорит Саймон.
— Входи, — предлагает Джон Диллинджер, — и выкладывай, как с помощью такого занюханного интеллектуала, как ты, мы выбьем дерьмо из этих сволочных придурков иллюминатов.
(— Их книги полны ругательных слов, и они называют это реализмом, — ораторствовал Улыбчивый Джим перед собранием РХОВ. — Что это за реализм такой? Я не знаю ни одного человека, который бы разговаривал на этом грязном языке, который они называют реализмом. Они описывают всевозможные извращения, противоестественные акты, которые настолько возмутительны, что я не позволю себе привести даже их медицинские названия, дабы не смущать слух присутствующих. Некоторые из них прямо прославляют преступность и анархию. Вот бы я хотел, чтобы один такой писака подошел ко мне и, глядя прямо в глаза, сказал: «Я делаю это не из за денег. Я честно пытаюсь рассказать людям хорошую, правдивую историю, которая научит их чему то полезному». Но нет, они не посмеют это сказать. Ложь застрянет у них в глотке. Разве мы не знаем, где они получают свои заказы? Кому в нашем зале нужно объяснять, какая группа стоит за этой бурлящей клоакой сквернословия и непристойности?)
"Пусть всех их шторм тайфун побьет, — пел Говард, — Великий Ктулху пусть сожрет".
— Я вступил в ДЖЕМы в Мичиганской городской тюрьме, — рассказывает заметно успокоившийся и утративший высокомерие Диллинджер. Он, Саймон и Джо сидят и пьют «блэк рашн».
— И Гувер знал об этом с самого начала? — спрашивает Джо.
— Разумеется. Я хотел, чтобы этот негодяй знал, — и не только он, но и любая другая высокопоставленная марионетка масонов, розенкрейцеров и иллюминатов в этой стране.
Старик хрипло смеется. Если бы не выражение этих глаз, в которых до сих пор чувствуется ирония и глубина, замеченные Джо на фотографиях тридцатых годов, Диллинджер ничем не отличается от любого другого старика, приехавшего доживать последние годы под теплым солнцем Калифорнии.
— Во время первого ограбления банка в Дейлвилле, штат Индиана, я выкрикнул фразу, которую всегда потом повторял: «Лечь на пол и сохранять спокойствие». Гувер не мог ее не заметить. Это был девиз всех ДЖЕМов со времен Диогена Циника. Он не знал ни одного заурядного грабителя банков, который цитировал бы малопонятного греческого философа. Во время каждого грабежа я повторял эту фразу специально, чтобы подразнить его.
— Но вернемся к Мичиганской городской тюрьме, — напоминает Джо, пригубив свой стакан.
— Инициировал меня Пирпонт. К тому времени он уже много лет был с ДЖЕМами. А я то был простым мальчишкой, понимаете, мне было двадцать с небольшим, и за мной было только одно дело, да и то плохо выполненное. Я никак не мог понять, почему приговор оказался таким суровым, ведь окружной прокурор пообещал смягчить наказание, если я признаю себя виновным. В общем, на душе кошки скребли. Но старина Гарри Пирпонт разглядел мои способности.
Поначалу, когда он начал вокруг меня крутиться и задавать разные вопросы, я принял его за обычного педика. Но он был тем человеком, которым я сам хотел стать, — удачливым грабителем банков, — поэтому я его не гнал. Сказать по правде, мне все время так хотелось, что я бы даже не возражал, окажись он педиком. Ты даже не представляешь, как хочется мужику в тюряге. Вот почему Нельсон Бэбифейс и многие другие ребята предпочли умереть, чем снова вернуться в тюрьму. Черт побери, если ты там не был, тебе не понять. Ты просто не знаешь, что такое по настоящему хотеть.
Ну так вот, он долго трепался про Иисуса, Иегову, Библию и всякое такое, а потом на прогулке как то раз спросил меня напрямик: «Как ты считаешь, может быть одна истинная религия?» Я только собрался ответить: «Чепуха, это все равно что сказать, что может быть честный коп», — но что то меня остановило. Я почувствовал, что он спросил на полном серьезе и от моего ответа многое зависит. Так что я подбирал слова очень осторожно. И сказал: «Если она есть, то я о ней не слышал». А он так же спокойно отозвался: «Как и большинство людей».
— Через пару дней он снова вернулся к этой теме. А затем перешел прямо к делу, показал мне Священное Хао и все остальное. Я просто обалдел.
Старик умолкает, погрузившись в воспоминания.
— И это действительно пришло из Вавилона? — спрашивает Джо.
— Я не большой интеллектуал. Моя арена — действие. Так что об этом тебе лучше расскажет Саймон.
Саймон уже сгорает от нетерпения вступить в разговор.
— Главный источник, подтверждающий это предание, — говорит он, — это «Семь космогонических табличек». Они были написаны приблизительно за 2500 лет до нашей эры, в эпоху Саргона, и утверждают, что первые боги, Тиамат и Апсу, существовали в Мумму, или первобытном хаосе. Фон Юнцт в книге «Безымянные культы» рассказывает, что примерно в то время, когда создавались «Семь табличек», появились «Древние Жрецы Единого Мумму». Понимаешь, при Саргоне главным божеством был Мардук. По крайней мере, именно так говорили народу верховные жрецы — а сами тайно поклонялись Иок Сототу, который в «Некрономиконе» стал Йог Сототом. Но я забегаю вперед. Возвращаясь к официальной религии Мардука, скажу, что она была основана на ростовщичестве. Жрецы монополизировали средство обмена и могли давать ссуду под проценты. Кроме того, они монополизировали землю и сдавали ее в аренду. Это и было началом так называемой цивилизации, которая зиждилась на арендной плате и ссудном проценте. Древнее вавилонское мошенничество.
По официальной легенде, Мумму погиб во время войны богов. Когда возникла первая анархистская группа, она назвала себя «Древние Жрецы Единого Мумму», или, сокращенно, ДЖЕМ. Как Лао цзы и даосы в Китае, они хотели избавиться от ростовщичества, монополий и всего остального дерьма цивилизации, чтобы вернуться к естественному образу жизни. Так вот, грокай, они вспомнили о якобы мертвом боге Мумму и заявили, что он все еще жив и на самом деле сильнее всех остальных богов. А знаешь, как они это аргументировали? «Оглянитесь вокруг, — говорили они, — и скажите, что вы в основном видите? Хаос, верно? Это значит, что бог Хаоса жив и сильнее всех других».
Конечно, нам здорово надрали задницу. В те дни мы не могли тягаться с иллюминатами. Не имели ни малейшего представления о том, например, как они творят свои «чудеса». Поэтому нам снова надрали задницу в Древней Греции, где ДЖЕМы начали все сначала — в рамках движения циников. К тому времени, когда эта же история повторилась в Древнем Риме — ростовщичество, монополия и прочие штуки, — наступило перемирие. «Древние Жрецы Единого Мумму» примкнули к иллюминатам и стали специальной группой, которая, сохраняя прежнее название, выполняла приказы Пятерки. Мы считали, что сумеем их очеловечить, как и те анархисты, которые остались членами СДО после прошлогодних событий. Так продолжалось до 1888 года. Затем Сесиль Роде создал свой Круг Посвященных и произошел Великий Раскол. На каждое собрание мальчики из фракции Родса приходили со значками «Вышвырнем ДЖЕМов!» Наши дорожки разошлись. Они нам просто не верили — или, возможно, боялись очеловечивания.
Но за долгое время нашего пребывания в заговоре иллюминатов мы многому научились и теперь знаем, как с ними сражаться их же оружием.
— К такой то матери их оружие, — прерывает Диллинджер. — Я хочу сражаться с ними моим оружием.