uilson_robert_glaz_v_piramide
страница №17
...авление о реальности. Отсюда вывод, что самый объективный человек — это самый настоящий шизофреник.Трудно подняться над общепринятыми убеждениями эпохи. Первый человек, который мыслит по новому, высказывает новые мысли очень осторожно. Должно пройти некоторое время, пока люди свыкнутся с новыми идеями и начнут усердно содействовать их развитию. В своей первоначальной форме новые идеи похожи на крошечные, почти незаметные мутации, накопление которых может привести к возникновению нового вида. Вот почему настолько важно взаимное обогащение культур. Оно приумножает генофонд воображения. Скажем, у арабов находится одна часть ребуса. У франков — другая его часть. Поэтому когда тамплиеры знакомятся с хашишин, рождается нечто новое.
Человеческий род всегда жил более или менее счастливо в царстве слепых. Но среди нас есть слон. Одноглазый слон.
Джордж опустил фломастер и хмуро прочитал зеленые слова. Его по прежнему не покидало ощущение, что эти мысли приходят к нему откуда то со стороны. И причем тут тамплиеры? Он не испытывал ни малейшего интереса к этому историческому периоду с тех пор, как еще на первом курсе колледжа старый Моррисон Глинн поставил ему низкую оценку за доклад о крестоносцах. Предполагалось, что это будет обычный научный доклад, который продемонстрирует, насколько хорошо докладчик усвоил новый материал, но Джордж предпочел объявить крестоносцев первым массовым проявлением западного расистского империализма. Он даже не поленился разыскать текст письма Синана, третьего лидера хашишин, в котором тот снимает обвинение с Ричарда Львиное Сердце в причастности к убийству Конрада Монферра, короля Иерусалимского. Джордж расценил этот эпизод как серьезный показатель доброй воли арабов. Откуда он мог знать, что Моррисон Глинн был ревностным консервативным католиком? Среди прочей желчной критики Глинн заявил, что письмо из замка, названное мессианским, общепризнано подложным. Отчего вдруг у него снова появились мысли о хашишин? Возможно, они навеяны образом храма, который привиделся ему в тюрьме Мэд Дога?
Двигатель подводной лодки мерно вибрировал под полом, балкой, кроватью. Пока что путешествие напоминало Джорджу его первый полет на Боинге 747: мощный подъем, сменившийся таким плавным движением, что невозможно было почувствовать ни скорости, ни расстояния.
Раздался стук в дверь, Джордж отозвался, и в каюту вошла секретарша Хагбарда. Она была одета в обтягивающий золотисто желтый брючный костюм. Едва заметно улыбаясь, она пристально смотрела на Джорджа повелительным взглядом, и ее зрачки казались громадными обсидиановыми озерами.
— Ты меня съешь, если я не отгадаю загадку? поинтересовался Джордж. — У тебя взгляд сфинкса.
Ее губы цвета спелого винограда раскрылись в улыбке.
— Я ему подражаю. Но никаких загадок, один простой вопрос: Хагбард хочет узнать, не нужно ли тебе чего нибудь. Чего нибудь, кроме меня самой. У меня сейчас много работы.
Джордж пожал плечами.
— Конечно, нужно. Я бы хотел пообщаться с Хагбардом и выяснить как можно больше о нем, об этой лодке и о том, куда мы направляемся.
— Мы направляемся в Атлантиду. Он наверняка тебе об этом сказал. — Она перенесла вес тела на другую ногу, покачивая бедрами. У нее были потрясающие длинные ноги. — Грубо говоря, Атлантида находится примерно на полпути между Кубой и западным побережьем Африки, только на дне океана.
— Ага... именно там она ведь и должна быть, верно?
— Верно. Хагбард собирается чуть позже пригласить тебя в капитанскую рубку. А пока, если хочешь, можешь покурить. Это помогает скоротать время. — Она протянула ему золотой портсигар. Пальцы Джорджа коснулись бархатистой черной кожи ее руки. Внезапно его охватило острое желание. Потрудившись над защелкой, он открыл портсигар. Там были тонкие белые трубочки, на каждой вытиснена золотая буква К. Он вытащил одну трубочку и поднес к носу. Приятный, землистый запах.
— У нас есть плантация и фабрика в Бразилии, — сказала она.
— Судя по всему, Хагбард богатый человек.
— О да. У него миллиарды тонн льна. Ладно, слушай, Джордж, если тебе что то понадобится, нажми вот эту кнопку на столе. Кто нибудь придет. А позже мы тебя позовем. — Она с томным видом повернулась и пошла по коридору, освещенному лампами дневного света. Джордж не мог отвести глаз от ее умопомрачительной попки, пока она не поднялась по узкой ковровой лестнице и не скрылась из вида.
Как звали эту женщину? Он лег на постель, взял одну сигарету и закурил. Это было чудесно. Он моментально улетел, но это был не обычный постепенный набор высоты на воздушном шаре, а взлет на ракете, как под нитроамилом. Он мог бы догадаться, что у такого Хагбарда Челине должно быть что то особенное по части травы. Он изучал искорки, вспыхивавшие в люстре медузе, и быстро вращал глазными яблоками, чтобы заставить эти искорки танцевать. Все сущее — это искры света. Появилась мысль, что Хагбард может быть преступником. Он напоминал какого то барона разбойника из XIX века. Норманны завоевали Сицилию в IX веке. Произошло смешение кровей викингов и сицилийцев, но разве они когда нибудь походили на Энтони Куинна? Нормально завоевали Сесилию. Какую еще Насильную? Боже Всесильный. Глас народа — глаз Божий. Большой и красный глаз смотрит на нас. Аум Шива. А ум — не вшивый? Не верь тому, кто льном богат, он может быть ползучий гад. Ее зовут Стелла. Стелла Марис. Черная звезда морей.
Сигареты осталось полдюйма. Он сунул ее в пепельницу и раздавил. Если здесь курят траву вместо табака, он может себе позволить такую роскошь. И вторую пока что не надо. Это был не кайф, это был уже трип\ Ракета на Сатурн, подальше от этого мира. И обратно, так же быстро.
— Джордж, я жду тебя в капитанской рубке.
Вот как. Звуковые галлюцинации. Значит, он все таки еще не совсем вернулся. Сейчас ему словно кто то показывал план той части подводной лодки, которая находилась между его каютой и капитанской рубкой. И зрительные галлюцинации тоже. Он встал, потянулся, встряхнул головой: волосы рассыпались по плечам. Подошел к двери, отодвинул ее и зашагал по коридору.
Через некоторое время он вошел в другую дверь и оказался на балконе, который был копией носа корабля викингов. Вверху, внизу, впереди, со всех сторон был сине зеленый океан. Казалось, что они находились в стеклянном шаре, выпущенном в океан. Над Джорджем и Хагбардом возвышался красно зеленый дракон с длинной шеей, золотистыми глазами и колючим гребнем.
— Мой подход скорее фантастичен, чем прагматичен, сказал Хагбард. — Если бы я не был таким умным, у меня была бы масса неприятностей. — Он похлопал рукой фигурку дракона на носу корабля; рука была покрыта черной шерстью. «Викинг, — подумал Джордж. — Викинг неандерталец».
— Классный фокус, — сказал Джордж, чувствуя себя проницательным, хотя все еще под кайфом. — Вызвать меня в рубку по телепатической связи.
— Я вызвал тебя по интеркому, — сказал Хагбард невинно.
— Вы считаете, что я не могу отличить голос, который звучит в голове, от голоса, который слышу ушами?
Хагбард расхохотался во все горло, так громко, что Джорджу стало немного не по себе.
— Во всяком случае, не тогда, когда ты впервые попробовал «золотого Каллисти», парень.
— Могу ли я назвать лжецом человека, который только что вставил меня лучшей дурью, которую я когда либо пробовал? — сказал Джордж, пожав плечами. — Подозреваю, что вы пользуетесь телепатией. Многие люди, обладай они такой способностью, не только бы ее не скрывали, а лезли бы на телевидение ее показывать.
— А я вместо этого показываю по телевизору океан. — Хагбард показал рукой на шар, окружавший викингский нос субмарины. — Все, что ты видишь, — это просто цветное телевидение, слегка реконструированное и модифицированное. Мы находимся внутри экрана. Камеры расположены вдоль всей поверхности субмарины. Разумеется, в камерах используется не обычное освещение. При обычном освещении ты ничего не смог бы увидеть. Субмарина освещает океан вокруг нас инфракрасным лазерным радаром, к лучам которого чувствительны наши телекамеры. Этот тип излучения лучше всего проводится водородом, которого много в воде. В результате мы видим дно океана почти так же отчетливо, как сушу с самолета.
— Что позволит нам хорошо рассмотреть Атлантиду, когда мы до нее доберемся, — сказал Джордж. — Кстати, зачем, вы говорили, мы направляемся в Атлантиду? Тогда я вам просто не поверил, а сейчас я слишком торчу, чтобы вспомнить.
— Иллюминаты планируют разграбить один из величайших архитектурных памятников в истории человечества — храм Тефиды. Это храм из чистого золота, которое они собираются переплавить и продать, чтобы финансировать серию политических убийств в Соединенных Штатах. Я же намерен их опередить и попасть туда раньше.
Эта фраза напомнила Джорджу о том, зачем он сам отправился в Мэд Дог. Джо Малик подозревал, что там можно найти ключ к разгадке заговора, планировавшего политические убийства. Если бы Джо узнал, что этот ключ приведет на глубину двадцати тысяч лье под водой и целых эпох в прошлом, поверил бы он? Джордж в этом сомневался. Малик был одним из «трезвомыслящих» левых, с «научным» складом ума. Хотя в последнее время он и вел себя, и говорил немного странно.
— Кто, вы говорите, собирается ограбить храм? — спросил он Хагбарда.
— Иллюминаты. Та сила, которая на самом деле стоит за всеми коммунистическими и фашистскими движениями. Не знаю, известно ли тебе, что они также контролируют правительство Соединенных Штатов.
— Я думал, что в вашей компании все правые...
— Я ведь тебе говорил, что такие метафоры неуместны при обсуждении современной политики, — прервал его Хагбард.
— Просто вы действительно похожи на банду правых. До последней минуты я слышал от вас и ваших людей только то, что иллюминаты — сплошь коммунисты или стоят за коммунистами. Теперь вы говорите, что они стоят за фашизмом и даже за нынешним правительством в Вашингтоне.
Хагбард рассмеялся.
— Поначалу мы притворялись правыми параноиками, чтобы посмотреть на твою реакцию. Это был экзамен.
— И?
— Ты его сдал. Ты мне не поверил — это было очевидно, — но проявлял желание и готовность слушать. Если бы ты был правым, мы бы тебе вешали на уши коммунистическую лапшу. Суть в том, чтобы выяснить, способен ли новый человек, будь то мужчина или женщина, воспринимать, по настоящему воспринимать любую новую информацию или же он мгновенно блокирует каждую шокирующую идею.
— Я всех слушаю, но критически. Скажем, если иллюминаты уже контролируют Америку, в чем тогда смысл политических убийств?
— Их влияние на Вашингтон пока еще весьма сомнительно. Они сумели социализировать экономику. Но если бы они раскрыли свои карты сейчас и установили впредь полный тоталитаризм, началась бы революция. Центристы объединятся с правыми реакционерами и левыми сторонниками свободомыслия, а иллюминаты пока недостаточно могущественны, чтобы противостоять такой революционной массе. Но они могут править при помощи обмана, и так постепенно обрести доступ к тем инструментам, которые им нужны для завершения работы по уничтожению Конституции.
— А что это за инструменты?
— Ужесточение мер безопасности. Тотальное электронное наблюдение. Законы, оправдывающие действия полиции на произведение арестов и обысков помещений без ордера. Право задерживать иобыскивать человека на улице. Право государства на перлюстрацию частных писем. Автоматическое снятие отпечатков пальцев, фотографирование, взятие анализов крови и мочи любого арестованного человека еще до предъявления обвинения. Закон, объявляющий незаконным сопротивление даже при незаконном аресте. Законы о создании карантинных лагерей для потенциальных подрывных элементов. Контроль над огнестрельным оружием. Ограничения в передвижении. Понимаешь, когда происходят политические убийства, в общественном сознании возникает потребность в принятии таких законов. Вместо того чтобы понять, что существует руководимый кучкой людей заговор, народ приходит к выводу (или его заставляют прийти к выводу), что все население должно смириться с ограничением его свобод ради защиты лидеров. Народ соглашается с тем, что ему верить нельзя. Мишенями для убийств становятся левые или правые диссиденты, которые либо не принадлежат к заговору иллюминатов, либо признаются ненадежными. Братья Кеннеди и Мартин Лютер Кинг, к примеру, могли бы возглавить некое свободолюбивое движение, к которому примыкали бы левые и правые, черные и белые. Но убийства, которые происходили до сих пор, не идут ни в какое сравнение с тем, что может начаться. Следующая волна убийств будет осуществляться Мафией, услуги которой будут оплачены золотом иллюминатов.
— Хотя бы не золотом Москвы, — заметил с улыбкой Джордж.
— Марионетки в Кремле не имеют ни малейшего представления о том, что их, как и марионеток в Белом Доме, дергают за ниточки одни и те же люди. Иллюминаты контролируют всевозможные организации и правительства, но так, что никто из них не догадывается, что остальных тоже контролируют. Каждая группа считает, что конкурирует с остальными группами, хотя в действительности лишь исполняет предписанную ей роль в спектакле иллюминатов. Даже «Моритури» — законспирированные группы, отколовшиеся от «Уэзерменов» СДО, которых они сочли слишком осторожными, — и те контролируются иллюминатами. «Моритури» считают, что их деятельность направлена на свержение правительства, но в действительности они лишь укрепляют его позиции. Иллюминаты проникли в «Черные Пантеры». Они проникли всюду. При сохранении нынешних темпов через несколько лет иллюминаты начнут осуществлять более жесткий контроль над американским народом, чем в свое время Гитлер над немцами. И вся прелесть в том, что большинство американцев будут настолько запуганы терроризмом, спланированным иллюминатами, что начнут молить об ужесточении контроля, как мазохист молит о плети.
Джордж пожал плечами. Слова Хагбарда казались типичным бредом параноика, но ведь эта подводная лодка вполне реальна, как реальны и странные события последних нескольких дней.
— Выходит, иллюминаты планируют властвовать над миром, я правильно понял? И вы прослеживаете их историю вплоть до Первого Интернационала?
— Нет. Они возникли в результате столкновения Просвещения XVIII века с немецким мистицизмом. Правильное название этой организации Древние Видящие Иллюминаты Баварии. По их преданиям, они были основаны или возрождены в 1776 году человеком по имени Адам Вейсгаупт. Вейсгаупт был иезуитом расстригой и масоном. Он считал, что необходимо уничтожить все религии и национальные правительства, а миром должна управлять элита материалистически настроенных атеистов с научным складом ума. Она будет как бы «опекуном» человечества, пока просвещение не станет всеобщим и человечество не продемонстрирует способность к самоуправлению. Но такой была лишь «внешняя доктрина» Вейсгаупта. Помимо нее существовала «внутренняя доктрина», которая утверждала, что эта власть и есть самоцель и что Вейсгаупт и его ближайшие сподвижники должны воспользоваться новыми знаниями ученых и инженеров, чтобы захватить власть над миром. Тогда, в 1776 году, миром в основном управляли Церковь и феодальная знать, а капиталисты только начинали примериваться к власти. Вейсгаупт объявил, что эти группы устарели и пришло время сосредоточить власть в руках элиты, обладающей монополией на научное и технологическое знание. Вместо создания демократического общества, обещанного «внешней доктриной», Древние Видящие Иллюминаты Баварии планировали установить вечную диктатуру над человечеством.
— Хм, вполне правдоподобно, что в то время кому то могли прийти в голову такие мысли, — сказал Джордж. — И кем же мог быть такой человек, как не масоном, да еще и лишенным сана иезуитом?
— Ты признаешь, что рассказанное мною звучит правдоподобно, —сказал Хагбард. — И это хороший знак.
— Знак того, что это правдоподобно, рассмеялся Джордж.
— Нет, знак того, что ты из тех людей, которых я всегда ищу. Так вот, просуществовав достаточно долго, чтобы создать ядро организации из масонов и вольнодумцев и установить международные контакты, иллюминаты решили сделать вид, что распались, когда их деятельность была запрещена баварским правительством. Впоследствии иллюминаты начали первую экспериментальную революцию во Франции. Они обманули средний класс, истинные интересы которого находились в сфере неограниченной свободы частного предпринимательства, сумев увлечь его лозунгом Вейсгаупта «Свобода, равенство, братство». Но там, где царит равенство и братство, не бывает свободы. После успеха с Наполеоном, чьи взлет и падение были исключительно результатами манипуляций иллюминатов, они начали сажать семена европейского социализма, которые привели к революции 1848 года, рождению марксизма и захвату России — одной шестой части земной суши. Конечно, чтобы революция в России стала реальной, им пришлось развязать мировую войну, но к 1917 году им это удалось. Вторая мировая война была еще более искусной работой и еще больше укрепила их позиции.
— Это в очередной раз объясняет, — перебил его Джордж, — почему всегда оказывается, что ортодоксальный марксизм ленинизм, несмотря на все его великие идеалы, ни на что не годен. И почему он всегда предает интересы народа там, где укореняется. И почему Америка с такой неотвратимостью дрейфует в сторону тоталитаризма.
— Верно, — заметил Хагбард. — Сейчас их мишень — Америка. Они захватили бо'льшую часть Европы и Азии. Как только они захватят Америку, то объявят о себе во всеуслышание. И тогда мир превратится в подобие того, что предсказал Оруэлл в романе «1984». После публикации романа они уничтожили автора, как ты знаешь. Книга попала в самую точку: очевидно, он напал на их след. Вот почему он рассказывал о внутренней и внешней партиях с их разными учениями, вот откуда речь О'Брайена о том, что власть — это самоцель. За это они с ним и расправились. Видишь ли, Оруэлл столкнулся с ними во время гражданской войны в Испании, где в какой то момент они действовали довольно открыто. И вообще, писатели могут добраться до истинной сути вещей с помощью воображения, если способны отпустить его в свободный полет. Они с большей вероятностью добираются до истинной сути происходящего, чем люди логического склада ума.
— Вы только что увязали двести лет мировой истории в такую складную теорию, что мне придется встать в ваши ряды, если я в нее поверю, — сказал Джордж. — Хотя готов признать, что она меня привлекает. Отчасти интуитивно: я понимаю, что вы психически здоровый человек и вовсе не параноик. Отчасти потому, что ортодоксальная версия истории, которую вдалбливают в школе, всегда казалась мне бессмысленной, и потом, мне известно, как можно переписывать историю, подгоняя ее под свои убеждения. Поэтому я вполне допускаю, что история, которую я изучал, переписана. Отчасти меня привлекает само безумие этой идеи. За последние годы я хорошо понял: чем безумнее идея, тем больше вероятности, что она верна. Но, несмотря на все обстоятельства, позволяющие мне верить вам, я бы хотел получить еще какой нибудь знак. Хагбард кивнул.
— Прекрасно. Знак. Да будет так. Сначала вопрос к тебе. Предположим, твой шеф, Джо Малик, напал на какой то след. Предположим, что место, куда он тебя послал, действительно имеет какое то отношение к политическим убийствам и может вывести на иллюминатов: что в таком случае случилось бы с Джо Маликом?
— Я понимаю, к чему вы клоните. Но я не хочу об этом думать.
— А ты не думай. — Хагбард неожиданно вытащил откуда то телефон. — Мы можем подключаться прямо с лодки к трансатлантическому кабелю. Набирай код Нью Йорка и звони любому человеку, который может сообщить тебе последнюю информацию о Джо Малике и журнале «Конфронтэйшн». И не говори мне, кому звонишь. А то сразу заподозришь, что у меня на лодке есть человек, который выдает себя за твоего абонента.
Отвернувшись от Хагбарда, Джордж набрал номер. После паузы, длившейся секунд тридцать, во время которой слышались щелчки и другие странные звуки, Джордж услышал телефонные гудки. Через мгновение голос произнес «Алло».
— Это Джордж Дорн, — сказал он. — С кем я говорю?
— Черт побери, а с кем ты можешь говорить? Ты же набрал мой номер.
— О господи, — произнес Джордж. — Слушай, я нахожусь в таком месте, где не доверяю телефонам. Я хочу быть уверен, что действительно говорю с тобой. Поэтому давай ты сам себя назовешь, чтобы я не называл твоего имени. Понимаешь?
— Конечно, понимаю. И не надо разговаривать со мной как со школьником. Я — Питер Джексон, Джордж, и надеюсь, ты этого и хотел. Где ты, черт возьми, находишься? Все еще в Мэд Доге?
— Я на дне Атлантического океана.
— Зная твои дурные привычки, я не удивлен. Ты слышал, что у нас случилось? Ты поэтому звонишь?
— Нет. А что случилось? — Джордж плотно сжал телефонную трубку.
— Сегодня рано утром в наш офис подложили бомбу, и произошел взрыв. Исчез Джо.
— Он убит?
— Насколько нам известно, нет. Среди обломков мертвые тела не найдены. А как ты? С тобой все в порядке?
— Я влип в историю, в которую невозможно поверить, Питер. Она настолько неправдоподобна, что я даже не буду пытаться тебе о ней рассказывать. Пока не вернусь обратно. Если тебя к тому времени можно будет застать на месте и ты все еще будешь руководить журналом.
— Ну, по крайней мере сейчас журнал пока еще существует, и я руковожу им из квартиры, — сказал Питер. — Мне остается лишь надеяться, что они не вздумают взорвать и меня.
— Кто?