Жанр: Электронное издание
hlebnik11
...рждают, обслуживал "Менатеп-банк"
Ходорковского. Когда летом 1995 года разрабатывалась схема залоговых аукционов,
"Менатеп-банк" помог "ЛогоВАЗу" выплатить долги "АвтоВАЗу". Во время самих
аукционов "Менатеп-банк" и финансовые компании Березовского давали взаимные
гарантии - способствовать победе друг друга.
Офис Михаила Ходорковского находился в угрюмом особняке в центре Москвы. Здание
обнесено высоким металлическим забором с острыми зубцами. Прилегающая территория
кишела охранниками в хорошо сшитых костюмах или черном обмундировании и сапогах.
Пропуска проверялись самым тщательным образом.
"Лично мне не принадлежит ни одной акции в моей компании. У меня только зарплата
и машина", - сказал Ходорковский в нашу первую встречу. Однако он возглавлял
одну из крупнейших империй в стране и входил в число самых богатых людей России.
Его холдинг включал Банк "Менатеп", дюжину других банков, крупную недвижимость в
Москве, сталелитейный завод, крупнейшие в России заводы по производству титана и
магния, а также множество пищевых комбинатов, текстильных фабрик, предприятий по
производству минеральных удобрений и химикатов.
И все же, сидя в своем кабинете у изразцовой печи за чашечкой кофе, со шкурой
уссурийского тигра в ногах, Ходорковский, тридцати одного года от роду, держался
подчеркнуто скромно, как прилежный старшекурсник. За плечами у него была
классическая карьера крупного предпринимателя ельцинской эпохи. В 1987 году,
занимая высокий пост в московском комсомоле, Ходорковский основал торговый
кооператив на партийные деньги; год спустя создал банк. В 1990-1993 годах
Ходорковский работал в правительстве России, сначала на посту экономического
советника российского премьер-министра, затем заместителем министра топлива и
энергетики. Группа "Менатеп" между тем разрасталась. Ее торговые компании
получали большие прибыли от нефти, зерна, сахара и металлов. Банк "Менатеп"
богател на обслуживании счетов московских учреждений и различных федеральных
структур.
Ходорковский предусмотрительно обзаводился нужными связями за границей. Первым
заместителем председателя Банка "Менатеп" был Константин Кагаловский, женатый на
Наташе Гурфинкель-Кагаловской, главе отдела "Bank of New York" по работе с
Россией. (Гурфинкель уйдет со своего поста в 1999 году, когда американское
правительство займется расследованием дела об отмывании денег через "Bank of New
York".) Ходорковский старался создать "Менатепу" имя за границей. В 1994 году он
истратил миллион долларов на рекламу во всю страницу в "Wall Street Journal" и
"New York Times". Он нанял компанию "Arthur Andersen", чтобы провести аудит,
выпустил через "Bank of New York" АДР (Американские депозитные квитанции).
Однако некоторые крупные внешнеторговые сделки Ходорковского не вызывали
восторга в США. Он тесно работал с беглым американским коммерсантом Марком
Ричем. С 1994 по 1996 год "Менатеп" продал Кубе нефти на сотни миллионов
долларов в обмен на кубинский сахар. Ходорковский также способствовал созданию
структуры под названием "Еuropean Union Bank" на острове Антигуа в Карибском
море, небезызвестном райском местечке для отмывания денег, особенно
наркодолларов.
На залоговых аукционах Ходорковского интересовал недавно созданный холдинг
"Юкос" - вторая по величине нефтяная компания в России. В холдинг входила
добывающая компания "Самаранефтегаз" - экспортом ее продукции занимался
Березовский - и Самарский НПЗ, на котором за два года до этого произошло
несколько убийств. По запасам нефти "Юкос" считался одной из богатейших компаний
в мире и на залоговых аукционах был самым лакомым куском. На торги выставили 45
процентов акций. В начале ноября 1995 года "Менатеп" прямо велел остальным
потенциальным желающим от участия в торгах воздержаться. "Двух мнений быть не
может, - заявил прессе первый зампредседателя "Менатепа" Константин
Кагаловский, - "Юкос" будет нашим".
Месяц спустя, 8 декабря, консорциум из "Инкомбанка", "Альфа-банка" и банка
"Российский кредит" предложил за акции "Юкоса" 350 миллионов долларов - намного
больше, чем другие участники. Но структурой, ведавшей регистрацией заявок на
участие в аукционе по продаже "Юкоса", был "Менатеп-банк". И он не принял заявку
консорциума по следующей причине: часть залога консорциум внес государственными
краткосрочными облигациями, а не деньгами. В итоге "Юкос" достался компании,
представлявшей интересы "Менатепа", она заплатила за пакет акций "Юкоса" всего
на 9 миллионов долларов больше стартовой цены в 150 миллионов.
Между тем автор идеи по проведению залоговых аукционов Владимир Потанин положил
глаз на другой трофей - металлургический гигант "Норильский никель". Это
предприятие было одним из важнейших российских экспортеров и крупным акционером
"Онэксим-банка". Город Норильск был основан недалеко от Северного полюса в 1935
году; он зародился как один из самых страшных советских лагерей. Первыми
директорами норильского конгломерата были генералы НКВД - печально известной
сталинской тайной полиции. За двадцать лет в норильском лагере от голода,
болезней, холода погибли и были расстреляны около 100 тысяч заключенных.
В недрах арктической тундры в этом месте было скрыто 35 процентов разведанных
мировых запасов никеля, 10 процентов меди, 14 процентов кобальта, 55 процентов
палладия, 20 процентов платины, а также крупные залежи угля и серебра.
"Норильский никель" разрабатывал, возможно, самое богатое в мире месторождение
руды с исключительно высоким содержанием металла.
После 1991 года контроль над предприятием взяли директора заводов, они основали
собственные торговые компании за рубежом и принялись стричь валютную выручку
предприятия. Акционеры с незначительным количеством акций - "Онэксим-банк" и "CS
First Boston" - были не в состоянии положить конец грабежу. С проведением
залоговых аукционов у Потанина появился шанс: правительство решило продать свой
пакет акций (38 процентов общих, 51 процент голосующих).
На аукционе по продаже акций "Норильского никеля" самое большое предложение -
355 миллионов долларов - поступило от компании "Конт", представлявшей интересы
банка "Российский кредит". "Онэксим-банк", проводивший регистрацию заявок на
участие в аукционе, отстранил "Российский кредит" из-за "недостаточных
финансовых гарантий". Победителем стал филиал "Онэксим-банка", заплативший 170,1
миллиона долларов - всего на 100 тысяч больше стартовой цены.
Несколько недель спустя опять-таки "Онэксим-банку" поручили регистрировать
заявки на участие в аукционе по продаже 51 процент акций нефтяного гиганта
"Сиданко". В очередной раз "Российский кредит" подал заявку, и "Онэксим-банк" ее
снова не принял: якобы "Российский кредит" не внес необходимый задаток; между
тем представители "Российского кредита" утверждали, что их даже не пустили в
здание "Онэксим-банка" в день аукциона. Аукцион выиграла связанная с "Онэксимбанком"
МФК, заплатившая всего 5 миллионов долларов сверх стартовой цены в 125
миллионов.
К тому времени всем стало ясно, что залоговые аукционы имели мало общего со
свободным рынком. Аукционы были подтасованы - сделки осуществлялись в угоду
избранной группе предпринимателей.
Аукцион по продаже акций "Сибнефти"
Аукцион по продаже 51 процента акций "Сибнефти" был последним в серии залоговых
аукционов. "Сибнефть" была блестящим трофеем. Одна из крупнейших частных
нефтяных компаний в мире, она имела разведанные запасы углеводородов, равные
запасам "Аmoco" и "Mobil", вместе взятых, хотя ее фактическая добыча составляла
треть добычи вышеназванных американских гигантов. Добившись создания "Сибнефти"
летом 1995 года, Березовский никому не собирался уступать ее акции.
Для покупки акций "Сибнефти" была специально создана "Нефтяная финансовая
компания", "НФК". Березовский утверждал, что лишь оказывал "НФК"
консультационные услуги по участию в аукционе. Не прошло и года, как он бросил
разыгрывать комедию и в интервью мне честно признался: "НФК" принадлежит ему.
Аукцион по продаже акций "Сибнефти" состоялся 28 декабря 1995 года. Стартовая
цена составила 100 миллионов долларов. Было два конкурента: "Инкомбанк", чья
дочерняя металлургическая компания "Самеко" предложила за пакет акций 175
миллионов долларов, и "НФК" Березовского, предложившая 100,3 миллиона.
Еще за несколько месяцев до аукциона Березовский решил, что победителем станет
он. Но как нейтрализовать соперника? Некоторое время спустя глава
Госкомимущества Альфред Кох рассказал мне, как прошли торги.
"Аукцион начинается. Вдруг как у Гоголя в "Ревизоре" раздается "стук сапог".
Открывается дверь. Заходит человек и кладет на стол комиссии факс: "Я, Иван
Иванович Иванов (фамилии не помню), директор завода "Самеко", отзываю свою
заявку". Все. Конкуренции не было. Остался один покупатель, и он победил".
"Что в этом такого странного?"
"Я, находясь в твердом уме и здравой памяти, - ответил Кох, - подав однажды
заявку на аукцион, не придумаю завтра ее отобрать, тем более, что речь идет о
ста или двухстах миллионах долларов. Директор "Самеко" - кажется, его фамилия
Оводенко - подал заявку (и снял ее). Что-то должно случиться в течение
нескольких дней, чтобы я наплевал на своего хозяина ("Инкомбанк"), наплевть на
то, что я буду выглядеть просто смешно на старости лет..."
"Вы думаете, он сделал это против воли "Инкомбанка"?" - спросил я.
"Абсолютно. На сто процентов".
"Но почему?"
"Жизнь дороже, наверное, чем хозяин, - усмехнулся Кох. - Ему сделали
предложение, от которого он не смог отказаться".
Тем не менее требовался по крайней мере еще один участник, чтобы аукцион
состоялся. Весьма кстати подвернулась компания "Тонус", представлявшая интересы
"Менатеп-банка" и одновременно дававшая финансовые гарантии "НФК" Березовского.
Она предложила 100,1 миллиона долларов. "НФК" предложила 100,3 миллиона (всего
на 300 тысяч больше стартовой цены) и выиграла аукцион.
Итак, Борису Березовскому удалось купить контрольный пакет акций "Сибнефти",
когда, если исходить из стоимости этих акций, ее цена была меньше 200 миллионов
долларов. Два года спустя "Сибнефть" продавала свои акции на российской бирже,
компания уже оценивалась в 5 миллиардов долларов. Чем же объяснить прирост
стоимости акционерного капитала за два года на 2400 процентов? Со времени
залогового аукциона на "Сибнефти" мало что изменилось - то же неуклюжее
предприятие-гигант, добывавшее столько же нефти для тех же покупателей. Но едва
акции компании стали продаваться на свободном рынке, их стоимость приблизилась к
реальной.
В последующие месяцы глава "Инкомбанка" Владимир Виноградов неоднократно заявлял
в прессе, что результаты залоговых аукционов были фальсифицированы. "Инкомбанк",
один из крупнейших коммерческих банков России, просто-напросто вывели из игры.
Зимой 1994/95 года он значился в списке акционеров ОРТ (куда входили только
самые избранные), но в последнюю минуту его вычеркнули. Он участвовал в
подготовке залоговых аукционов, но на последнем этапе в число намеченных
победителей не попадал. Он пытался купить акции "Юкоса", но безуспешно. Пытался
купить акции "Сибнефти", но ему не позволили.
Как только "Инкомбанк" публично опротестовал результаты аукционов по продаже
акций "Сибнефти" и "Юкоса", государственные структуры стали на него нажимать. 15
января Центробанк приступил к расследованию платежеспособности банка. Несмотря
на то что "Инкомбанк" своевременно производил все платежи, в прессе появились
домыслы о его финансовой несостоятельности; Центробанк даже ввел там на короткое
время временное административное управление. К осени 1996 года "Инкомбанк"
перестал бороться за то, чтобы результаты аукционов признали недействительными;
но в частных беседах Владимир Виноградов продолжал утверждать: за кампанией по
дискредитации его банка стояли Березовский со Смоленским.
Березовский продолжал скупать оставшиеся акции "Сибнефти", подав заявку на
приобретение 15 процентов акций на денежном аукционе и еще 34 процентов на
инвестиционных торгах.
Во время интервью накануне первых инвестиционных торгов (15 процентов акций
"Сибнефти" были проданы 19 сентября 1996 года) Березовский держался на удивление
спокойно. Когда я спросил его, насколько возможно участие иностранных инвесторов
в аукционе по продаже 15 процентов акций, он ответил - маловероятно. Вести дела
в России иностранцам чрезвычайно рискованно. "Мы управляем процессом в большей
степени, чем им управляют западные компании", - объяснил он. На самом деле
западные инвесторы поняли, что это не свободный рынок, а что-то вроде мафиозного
сговора.
В обмен на 34 процента акций Березовский с Абрамовичем обещали инвестировать в
"Сибнефть" 78 миллионов долларов в течение трех лет. Этой суммы было
недостаточно даже для поддержания в норме существующих нефтяных скважин, не
говоря уже о повышении производительности.
"Власть должна выражать интересы бизнеса"
Главный архитектор залоговых аукционов Анатолий Чубайс отрицал, что они были
подтасованы и что государство получало до смешного мало денег. "Не забывайте,
что это была огромная сумма", - сказал он о миллионах, которые "Менатеп"
заплатил за акции "Юкоса".
Но правительство Ельцина явно не стремилось получить как можно больше денег за
государственное имущество. Об этом говорит хотя бы то, что иностранцы не были
допущены к участию в аукционах. "Предприятия продавались бы дороже, если бы в
аукционах участвовали иностранцы, - признал Потанин. - Я выступал за их участие,
но мое предложение не нашло поддержки в правительстве".
Сколько были готовы заплатить иностранные стратегические инвесторы за акции,
выставляемые на аукционах? Об этом можно судить хотя бы по продаже акций
"Лукойла" осенью 1995 года. На залоговых аукционах сам "Лукойл" купил 5
процентов акций своей компании за 35 миллионов долларов. Несколькими месяцами
раньше американская нефтяная компания "Arco", купила 6 процентов акций "Лукойла"
за 250 миллионов.
Есть и еще одно свидетельство подтасовки результатов залоговых аукционов: к
каждому аукциону были допущены по крайней мере два участника, но почти всегда
победитель платил лишь на несколько миллионов долларов больше стартовой цены.
Эта цена была искусственной, она не имела никакого отношения к рыночной
стоимости компании, что видно из следующей таблицы.
Шесть самых дорогих залоговых аукционов (в млн долларов США)
Из этих жемчужин в короне российской промышленности только акции "Норильского
никеля" были проданы по более или менее реальной цене, хотя и она была в шесть
раз меньше, чем на открытом рынке полтора года спустя. Продажа акций нефтяных
компаний (первых пяти в таблице) была чистым надувательством - их стоимость на
рынке была в 18-26 раз выше уже через полтора года после аукционов.
"Почему государство продавало свою собственность так дешево? Потому что
продовали сами себе. Произошло сращивание государственного аппарата, части
чиновников с этими генераторами идей, - утверждает полковник Стрелецкий, позже
написавший бестселлер на эту тему. - Березовский, Гусинский, Бойко, Потанин и
остальные. Эти люди знали, как нужно украсть. Для того чтобы украсть, им
требовался союз с государственными чиновниками. Госчиновникам тоже были нужны
деньги. И союз состоялся".
Березовский рассматривал этот вопрос философски. "Власть, если не говорить об
абстрактном выражении должна выражать интересы бизнеса", - заявил он в ноябре
1995 года в интервью газете "Коммерсант". - И в последнее время власть все
больше выражает интересы капитала.
Залоговые аукционы имели для России катастрофические последствия. Государство
разом лишилось значительной части предприятий, кормивших бюджет. Эта ошибка
проявится с особой силой уже через три года, когда государственная финансовая
система рухнет.
"Мы совершили ошибку, приватизировав самые доходные отрасли, за счет которых
правительство могло худо-бедно пополнять бюджет, - сказал министр внешних
экономических связей Олег Давыдов. - Они (банки) забрали прибыли у государства,
у тех слоев населения, которым зарплату не платили. Трагедия сегодняшнего дня в
том, что если это были бы государственные предприятия, они приносили бы доходы,
платили бы налоги, платили бы зарплату своим рабочим, они вносили в обновление
капитала своего. Предприятие бы жило. Но пришли вот эти "собственники", и что
произошло? Прибыли нет. Налогов нет. Оборудование изнашивается. А деньги
уплывают за рубеж".
Ирония, в частности, заключается в том, что деньги, на которые Березовский и
другие олигархи купили акции предприятий на залоговых аукционах, принадлежали
государству. Как только Гайдар с Чубайсом начали экспериментировать с
капитализмом, правительство Ельцина стало делать все, чтобы укрепить кучку
привилегированных банков. Эти структуры получали кредиты Центробанка под
отрицательный реальный процент. Им давали огромные государственные средства для
размещения на депозитах под процент ниже рыночного. Им разрешили захватить
прибыли российских торговых организаций и не платить с них налоги. И, наконец,
их допустили на эксклюзивный рынок государственных краткосрочных облигаций (ГКО)
с доходом в 100 процентов и больше в долларах. Выплачивая такие высокие проценты
по внутреннему долгу, российское правительство неотвратимо приближалось к
банкротству. А банки со связями - "Онэксим", "Менатеп", "Столичный" - жирели на
легко нажитых деньгах.
Часть денег ушла на предметы роскоши, часть - на покупку промышленных
предприятий на залоговых аукционах.
Залоговые аукционы были лишь очередным этапом в стратегии ельцинского режима -
интересы страны были принесены в жертву интересам ближнего круга олигархов.
Истоки этих коррумпированных отношений восходят к соглашению между Березовским и
президентом Ельциным о публикации его мемуаров в 1994 году. Проникнув в ближний
круг президента первым среди крупнейших российских предпринимателей, Березовский
проложил дорогу другим олигархам. Олег Сысуев, вице-премьер правительства при
Ельцине, позже сделал следующий вывод: "Ельцин допустил одну серьезную ошибку:
он дал возможность большому бизнесу приблизиться к себе и своему близкому
окружению на расстояние непозволительное. (Ни в одном законе не сказано было,
насколько тесными могут быть такие отношения). Просто этого он не мог или не
мог, как человек, чувствовать: насколько это расстояние должно быть. Вследствии
этого, видя насколько это все близко и, как это все развивается, остальные
решили, что это правила, правила, которые установленны высшей властью и, что
этим правилам можно следовать и при этом быть спокойным за свою судьбу".
Залоговые аукционы были самой наглядной иллюстрацией этих правил. Возможно,
именно они подтолкнули Россию к банкротству (дефолт в августе 1998 года), но с
точки зрения макиавеллизма они оказали режиму Ельцина неоценимую услугу, вынудив
олигархов поддержать переизбрание Ельцина. Поскольку аукционы проводились в два
этапа - в 1995 году олигархи дали правительству взаймы деньги, но официально
должны были получить предприятия в свою собственность только после президентских
выборов 1996 года, - Чубайс и его команда получили гарантии, что победители
аукционов сделают все возможное для переизбрания Ельцина на второй срок. Таким
образом, олигархи и правительство Ельцина стали подельниками в грабеже.
Глава 8.
"Черная касса" президентской кампании Ельцина
Давос
Каждый год в конце января богатые и влиятельные люди со всего света съезжаются в
Давос, эксклюзивный горнолыжный курорт в Швейцарии. Это событие называют
Всемирным экономическим форумом.
Когда в начале 1996 года Борис Березовский приехал в Давос, предстоящие
президентские выборы в России находились в центре внимания. Положение Бориса
Ельцина было весьма сложным: до выборов оставалось всего шесть месяцев, а по
результатам социологических опросов лидер коммунистов Геннадий Зюганов опережал
других кандидатов с большим отрывом. Опросы показывали, что за
шестидесятипятилетнего Ельцина готовы отдать свои голоса от пяти до восьми
процентов опрошенных. В списке претендентов на президентский пост он занимал
четвертое или пятое место. На парламентских выборах в декабре прошлого года
российские избиратели решительно выступили против его политики; коммунисты и
партия Жириновского получили две трети мест в нижней палате парламента. Накануне
Нового года у Ельцина случился инфаркт, и его отправили на лечение в санаторий
"Барвиха".
Создавалось впечатление, что деловая и политическая элита во всем мире поставила
на нем крест - шансы Ельцина на переизбрание были минимальны. Между тем Геннадий
Зюганов своими умеренными взглядами произвел на Запад положительное впечатление
- когда коммунисты придут к власти, никакой революции на большевистский манер не
будет, заявил он. "Я помню прекрасно, какое было отношение деловых кругов Запада
к Зюганову в Давосе, - говорил Березовский. - Я помню, как энергично велись
переговоры с Зюгановым о возможном партнерстве и прочее, прочее. Но у нас
(российских олигархов) альтернатив не было - мы не могли вести разговоры с
Зюгановым о партнерстве".
В российскую делегацию в Давосе входили такие политики, как Анатолий Чубайс и
Юрий Лужков, предприниматели Владимир Гусинский, Владимир Виноградов и Михаил
Ходорковский. Березовский понимал, что ведущим российским бизнесменам необходимо
объединиться вокруг Ельцина, несмотря на разногласия. Первым делом он решил
наладить отношения со своим главным противником - Владимиром Гусинским. Их
встреча состоялась; они договорились забыть, как выразился Березовский, о своей
"жестокой конкуренции" и создать объединенный фронт против коммунистов.
"Не могу сказать, что сегодня у нас с Борисом Абрамовичем любовь и дружба, -
сказал Гусинский в интервью российской газете пару месяцев спустя. - Просто в
какой-то момент понимаешь, что, продолжая драться, ты наносишь ущерб не только
противнику, но и себе. У меня нет шансов одержать верх над Березовским, как и у
него нет шансов одержать верх надо мной. Поэтому нам нужно было когда-то сесть и
договориться".
Когда Гусинского спросили о новой единой цели, возникшей у российских олигархов
после Давоса, он ответил: "Я бы не стал говорить о банковской корпоративности.
Такого не бывает. Возможно только временное объединение интересов. У каждого
финансового института нет ни друзей, ни врагов - есть временные союзники и
временные конкуренты. Проходит время, и все меняется".
Но чтобы обеспечить Ельцину необходимую поддержку дома, объединения банкиров в
Давосе было мало. Некоторые олигархи - например, Владимир Потанин, глава
"Онэксимбанка" - туда даже не поехали. Несмотря на весь свой дар убеждения,
Березовскому не удалось уговорить влиятельных российских промышленников, в
частности главу "Газпрома" Рема Вяхирева, и главных нефтедобытчиков, что
объединить их должен именно он. Тогда Березовский обратился к Анатолию Чубайсу.
Будучи архитектором приватизации в России, Чубайс практически каждому из новой
элиты хоть что-то дал. Он больше всех подходил на роль руководителя предвыборной
кампании Ельцина. Он всегда был прекрасным администратором - хладнокровным,
трезвомыслящим и решительным. Он хранил верность олигархам, пользовался
поддержкой на Западе. И руководители транснациональных корпораций, и
правительственные чиновники на Западе считали Чубайса своим человеком в России.
"(Чубайс) тогда был практически не у дел, - рассказывал Березовский газете
"Коммерсант". - Я встретился с Чубайсом с глазу на глаз. Я тогда предложил ему
попытаться создать некую группу из нас, объединить нас, имею в виду финансовую
элиту. Мы все ему доверяли. Мы точно знали, что со всеми нами у него были
абсолютно формальные отношения, когда он был на государственной службе.
Наверное, это было главным - мы не сомневались в его порядочности".
После жесткой критики залоговых аукционов, как подтасованной приватизации,
президент Ельцин был вынужден отправить Чубайса в отставку с поста первого
заместителя премьер-министра в середине января. Со своей стороны олигархи щедро
профинансировали вновь созданную некоммерческую организацию, которую Чубайс
возглавил после ухода из правительства. "Столичный банк сбережений", совместно
контролируемый Березовским и Александром Смоленским, предоставил этой
благотворительной организации беспроцентный кредит в 3 миллиона долларов. Деньги
вложили в государственные облигации ГКО, годовой доход в долларах составлял
около ста процентов. Позже Генпрокуратура займется расследованием нецелевого
использования финансов в благотворительной организации Чубайса. (Через девять
месяцев расследование было прекращено.) Так или иначе, проработав в частном
секторе в 1996 году всего шесть месяцев, в налоговой декларации Чубайс указал
налогооблагаемый доход в 300 тысяч долларов от "лекций" и "консультаций".
Для элиты новых русских Чубайс был чудотворцем - ведь им удалось фантастически
разбогатеть именно благодаря ему. Но Березовский сохранил на диво презрительное
отношение к строителю российского капитализма. "Чубайс хорошо исполняет задания,
которые дает ему хозяин, - говорил позднее Березовский. - В свое время (начало
1996 года) он был нанят на работу теми, кого потом стали называть
"семибанкирщиной" (Березовский, Потанин и другие олигархи). Это факт. Он был
наемным служащим с очень хорошей зарплатой. И он адекватно этой зарплате
справился с задачами, которые перед ним поставили эти конкретные люди. А задача
была простая: нам нужно было выиграть президентские выборы".
Березовский и его сообщники вернулись в Москву и плотно занялись предвыборной
кампанией. Генерал Коржаков говорит, что был поражен новой стратегией и особенно
новым союзом между Березовским и Гусинским. "Когда (Березовский) вернулся в
Москву, он прибежал ко мне в Кремль и сказал, что не надо никого убивать, а
лучше всем вместе дружить, - вспоминает Коржаков. - Я удивился. "Как же ты
можешь сегодня просить убить человека, а завтра дружить с
...Закладка в соц.сетях
