Жанр: Электронное издание
hlebnik11
... - всего за три с небольшим недели в
Москве и двух провинциальных городах прогремело пять взрывов, оборвавших жизни
300 человек.
Эти взрывы изменили политическую обстановку в России. Премьер-министр Путин
объявил, что страна находится на осадном положении. Российские города были
охвачены тревогой. Милиция и ФСБ ввели режим повышенной боевой готовности. Ужас
и горе уступили место ненависти к чеченцам, которых официально обвинили во
взрывах. В течение нескольких дней число голосов в поддержку войны против Чечни
резко возросло, поднялся и рейтинг Путина. Молодой премьер-министр говорил
жестко, сурово заявлял о решимости "мочить" террористов даже в сортирах. В итоге
он возглавил боевые действия против террористического государства, которое
угрожало жизни мирных россиян.
Ответственность за взрывы никто на себя не взял. Кремль обвинил тех же боевиковисламистов,
которые вторглись в Дагестан, но чеченские командиры высшего
эшелона, включая террориста Шамиля Басаева, отрицали причастность к этим
взрывам - свою или своих людей. Никаких улик, указывавших на виновность
конкретных лиц или групп, найдено не было. Взрывы, произошедшие в канун
судьбоносных выборов 1999-2000 годов, напомнили о загадочном взрыве в московском
метро за неделю до президентских выборов в 1996 году. Тогда Кремль во всем
обвинил "коммунистов-экстремистов", а режим Ельцина с новой энергией заявил о
том, что только он является гарантом мира и стабильности в России.
Тот факт, что Березовский вместе с другими людьми из окружения Ельцина давно
поддерживал тайные связи с чеченскими экстремистами, породил подозрения о том,
что взрывы жилых домов в 1999 году - дело рук самого российского правительства.
Во французской газете "Le Monde" появились сообщения: российские военные
экспортеры поставляют людям Шамиля Басаева оружие, летом 1999 года в курортном
городке Биаррице состоялась встреча Березовского, Александра Волошина (шефа
ельцинской администрации) с чеченскими полевыми командирами. Позднее "Le Monde"
цитировала Березовского: по его словам, в Биаррице он встречался не с чеченским
командиром, а с Владимиром Путиным, в канун назначения Путина на пост премьерминистра.
Покров тайны над взрывами жилых домов становился только гуще. 22
сентября, через шесть дней после второго взрыва в Москве, милиция нашла бомбу в
подвале жилого дома в Рязани. Местное подразделение ФСБ решило, что здесь снова
замешаны террористы, и собралось арестовать виновных. Но на следующий день
московская служба ФСБ объявила: бомба ложная, призванная проверить, какова
степень готовности и бдительности местных властей. Последовали противоречивые
заявления местных и центральных властей, серьезного расследования проводить не
стали, в итоге суть происшедшего в Рязани так и осталась неясной. Еще через
неделю французская газета "Le Figaro" спросила бывшего секретаря Совета
безопасности России Александра Лебедя: возможно ли, что российское правительство
организовало террористические акции против своих граждан? "Я в этом почти
уверен" - таков был ответ Лебедя.
Эти слова произвели сенсацию: впервые высокопоставленный чиновник сказал вслух о
том, на что лишь намекали в российской прессе. Позднее служба Лебедя по связям с
общественностью заявляла, что эта цитата была выхвачена из контекста. Чтобы
поговорить с инакомыслящим генералом, в Красноярск полетел Березовский. О чем
шел разговор - неизвестно. Но после визита Березовского генерал Лебедь замолчал;
он удалился с российской политической арены и держит паузу по сей день.
Обвинения Лебедя через несколько дней подхватил президент Чечни Аслан Масхадов.
Он подчеркнул, как всколыхнулись политические надежды кремлевского клана
благодаря действиям террористов и последующей военной истерии. "Чечня - полигон
для всех этих политических игр, разменная карта в этих предвыборных дебатах
(Москвы), - сказал мне Масхадов. - Сегодня действительно пахнет войной.
Наверное, начнется большая война, большой пожар. Но виноваты в этом будут только
русские. Весь этот фундаментализм, экстремизм, терроризм искусственно раздуты".
Во всплеске терроризма Масхадов обвинял то Березовского, то российские
спецслужбы. Безусловно, президент Чечни был враждебно настроен к Березовскому,
хотя бы потому, что магнат не раз поддерживал чеченских экстремистов в ущерб
президентской власти самого Масхадова. Более того, оказавшись втянутым в новую
войну с Россией, Масхадов был заинтересован в том, чтобы ослабить российскую
сторону и представить Кремль в виде некой злой силы, замышлявшей что-то за
спинами собственных солдат. И все же к его обвинениям следует относиться
серьезно: Масхадов хорошо знал, как действовали в Чечне Березовский и другие
члены ельцинского клана в течение ряда лет.
Трудно поверить, что к взрывам мог иметь отношение премьер-министр Путин.
Конечно, эти взрывы, как никакое другое событие, обеспечили Путину победу на
выборах, но в прошлом этого человека нет даже намека на то, что он мог бы
совершить такое чудовищное злодеяние ради прихода к власти. Наоборот, вся
прошлая карьера Путина говорит о необыкновенной преданности кодексу поведения
(хоть и авторитарному); его прошлое никак не предполагает безграничного цинизма,
каким нужно обладать, чтобы угробить сограждан ради карьеры. Если взрывы и были
организованы российской стороной, вполне вероятно, что стоять за ними мог кто-то
из зарвавшихся сторонников Путина. В конце концов, в сентябре 1999 года новый
премьер-министр не контролировал все рычаги власти в стране. Он в большой
степени полагался на независимые политические фигуры, такие, как Березовский,
которые действовали ему во благо или от его имени.
В некоторых российских газетах высказывалось предположение о том, что за
взрывами мог стоять Березовский. Если сентябрьские взрывы действительно
организовал Березовский, это преступление свяжет с ним Путина навсегда. Даже
если Путин знал, кто стоял за взрывами, в тот момент он ничего не мог сказать.
Новый премьер-министр тогда лишь нащупывал почву под ногами в Кремле; и
потрясающее откровение о том, что взрывы террористов были инспирированы
кремлевской кликой, подкосило бы под корень и политические надежды Путина, и
военную кампанию России в Чечне. Не мог Путин обнародовать и роль Березовского в
этих взрывах (если, разумеется, магнат имел к ним отношение) позже, победив на
президентских выборах: ему пришлось бы признать, что он замалчивал это
преступление. Отсюда вывод: если Березовский и имел отношение к взрывам, эта
тайна будет приковывать Путина к Березовскому железными цепями.
Но все это - из области домыслов. Просто слишком мало улик в пользу той или иной
версии. Наиболее вероятное объяснение - бомбы действительно подложили чеченские
боевики либо исламские экстремисты, действовавшие от имени своих готовых к бою
собратьев по религии. Шамиль Басаев и другие полевые командиры (Салман Радуев,
например) в прошлом совершали террористические выпады против мирного населения
России и хвастались своими подвигами. Командир ваххабитов Хаттаб был связан со
зловещим международным террористом Осама бин Ладеном. Чеченские полевые
командиры славились убийственной жестокостью по отношению к своему противнику.
Они публично казнили российских военнопленных и гражданских заложников, отрезая
головы охотничьими ножами и снимая все на видеопленку. Ясно, что в недрах
чеченского "подполья" хватало кандидатов на то, чтобы в 1999 году поднять на
воздух жилые дома.
Как следствие взрывов, российская военная машина заработала на полную катушку.
Речь уже не шла о приграничной войне, о карательных ударах по лагерям
террористов. Прежний план Степашина об ограниченных боевых действиях, когда
российские подразделения проводят быструю и относительно бескровную кампанию по
укреплению границы вдоль Терека, уступил место полномасштабным боевым действиям,
призванным усмирить всю Чечню. На территорию маленькой страны были введены
российские войска численностью 100 000 человек. За несколько недель они перешли
Терек и окружили Грозный.
С точки зрения военного искусства эта кампания оставляла желать лучшего.
(Постепенный распад российской армии в период правления Ельцина не мог не
сказаться.) Хотя официальными врагами России были Шамиль Басаев, Хаттаб и другие
экстремисты-командиры, первые удары были нанесены по тем районам Чечни, которые
хранили верность умеренному президенту Аслану Масхадову. Экстремисты в основном
остались нетронутыми. Например, очевидными мишенями для российских боевых
самолетов были расположенные в Грозном дома Басаева и Хаттаба, превращенные в
командные пункты. Именно по этим домам следовало бы нанести удары в первый же
день войны, но российские самолеты оставили их без внимания, выбрав для обстрела
другие объекты, например старый пропеллерный самолет, находившийся в грозненском
аэропорту, или центральный городской рынок. Корреспондент "New York Times" в то
время даже посетил дом Басаева и опубликовал статью, в которой писал, что дом
кишмя кишит полевыми командирами. Но на этот дом сбросили бомбы лишь через
несколько недель, когда главный террорист давно перебрался в бункеры Грозного.
Российские политики и военные лидеры утверждали, что это будет "умная" война, с
минимальными потерями, но вскоре конфликт перерос в "войну на истощение",
напоминавшую первую чеченскую кампанию. За стремительным продвижением российских
войск по северу Чечни последовала тяжелейшая битва за Грозный - бесконечная
череда наступлений россиян на хорошо укрепленные позиции чеченцев среди
городских руин. Кровопролитие в Грозном продолжалось несколько месяцев, и лишь
потом непокорные повстанцы оставили город и ушли на юг, в горы. С обеих сторон
погибли тысячи, но война продолжалась.
Вторая чеченская война только укрепила ненависть, которая жила в сердцах многих
чеченцев по отношению к русским. Перед Россией на обозримое будущее возникла
реальная угроза терроризма -такая угроза заставит любую страну ужесточить режим
внутренней безопасности и стать в большей степени полицейским государством. Я
спросил Олега Сысуева, бывшего заместителя премьер-министра и консультанта
избирательной кампании Путина, - повредит ли дамоклов меч терроризма
нарождающейся российской демократии? "Безусловно, - ответил Сысуев. - Такая
сильная поддержка Путина, во многом связаной с войной, -это на самом деле
проявление тревожное... Видимо трудно будет избежать рецидивов проявления
терроризма и трудно будет избежать очень жестких ответов на это проявление,
которое безусловно будет бить по демократии.
Алюминиевые магнаты
При новой администрации Березовский почувствовал себя достаточно уверенно и
взялся за одну из крупнейших в своей карьере деловых операций. Осенью 1999 года
он начал готовиться к приобретению крупнейших российских компаний по
производству алюминия. Сделка прошла 11 февраля 2000 года. Нефтяная компания
"Сибнефть" сообщила: некоторые "акционеры "Сибнефти" приобрели контрольные
пакеты акций алюминиевых заводов в Братске и Красноярске - двух самых крупных в
стране. В тот же день представитель владельца пятого по величине алюминиевого
комбината в Новокузнецке объявил: контрольный пакет акций комбината выкуплен
"ЛогоВАЗом". Одним ударом Березовский, Абрамович и еще несколько партнеров
завладели двумя третями российской алюминиевой промышленности. Это был
гигантский трофей. Россия держит второе место в мире по производству алюминия -
после США. Алюминий стабильно давал стране валюту. В то же время алюминиевая
отрасль промышленности, как никакая другая, была наводнена бандитами.
Все три алюминиевых комбината, приобретенные Березовским с компаньонами, ранее
контролировались международной торговой компанией "Trans-World Group", которая
возникла из небытия в 1991 году и стала играть важнейшую роль в алюминиевой
промышленности России. Подобно "ЛогоВАЗу" с его коммерческими набегами,
компании "Trans-World Group" всегда удавалось оказываться в самых конфликтных
точках российской металлургии и выходить из борьбы победительницей.
Ключевой фигурой в "Trans-World Group" был Лев Черной, коммерсант из Ташкента.
Страдающий с детства полиомиелитом, Лев Черной вместе со старшим братом Михаилом
занялся в начале 90-х торговыми операциями по продаже сырья, включая экспорт
леса. В 1991 году братья Черные познакомились с Дэвидом Рубеном, владельцем
небольшой международной фирмы по продаже металла. Между ними установились
отношения свободного партнерства. Черные отвечали за поставки алюминия из
России, их интересы за рубежом представляла зарегистрированная в Монте-Карло
компания "Trans-CIS Commodities". Через свою лондонскую компанию "Trans-World
Metals" Дэвид Рубен продавал алюминий иностранным фирмам. Это партнерство стало
известно как "Trans-World Group". В основе бизнеса лежал бартер (или толлинг,
как его называют в отрасли). "Trans-World" поставляла на алюминиевые комбинаты
сырье (в основном переработанный глинозем) и кредитовала их деньгами для
производства алюминия. Комбинат расплачивался готовой продукцией, которая шла на
экспорт. "Trans-World" сумела получить почти все лучшие бартерные контракты в
российской алюминиевой промышленности. К 1994 году ей принадлежало (прямо и
косвенно) большинство блокирующих пакетов акций на крупнейших российских
алюминиевых комбинатах, она контролировала две трети производства алюминия в
стране. Ей принадлежали и значительные доли в других крупных российских
металлургических компаниях. Если говорить о металлопроизводстве, "Trans-World"
вполне могла считаться третьей по величине алюминиевой компанией в мире.
Успех "Trans-World" во многом зависел от деятельности российской стороны,
конкретно от братьев Черных и компании "Trans-CIS". Черные имели хорошие
политические контакты в Кремле. Их российским партнером был Владимир Лисин,
бывший заместитель первого заместителя премьер-министра Олега Сосковца. Но даже
опека из Кремля не спасла братьев Черных от обвинений в сотрудничестве с
организованной преступностью. Например, в 1995 году МВД сообщило, что оно
расследует деятельность компании "Trans-CIS" в связи с делом о фальшивых авизо
1992-1993 годов. Из заявления МВД следовало, что "Trans-CIS" заработала свои
первые деньги через банки-пустышки в Чечне, обманув Центральный банк. Но
доказательных улик не нашли (архивы Центрального банка в Грозном были уничтожены
в ходе первой чеченской войны), и никаких обвинений братьям Черным предъявлено
не было.
Единственным трофеем, который никак не давался братьям Черным, был алюминиевый
гигант в Красноярске. У "Trans-World" был с этим комбинатом бартерный контракт и
20 процентов акций, но осенью 1994 года генеральный директор комбината выступил
против братьев, расторг контракт и попытался (неудачно) стереть строку об их
доле из реестра акционеров. Перед братьями Черными возникла перспектива потерять
один из их самых привлекательных экспортных контрактов, и они решили дать отпор.
Главной фигурой в Красноярске был не генеральный директор комбината, а
тридцатитрехлетний предприниматель Анатолий Быков. Бывший спортивный тренер,
Быков в конце 80-х организовал в Красноярске ассоциацию спортклубов, наводившую
на горожан страх. Вскоре он занялся бизнесом, взял под контроль местные
гостиницы, казино, торговлю автомобилями. Но главным его достижением был
Красноярский алюминиевый завод. Летом 1992 года спортсмен основал компанию по
торговле металлом и следующие пять лет посвятил тому, чтобы взять завод в свои
руки. Битва за Красноярский алюминиевый завод оказалась исключительно
кровопролитной, даже по российским стандартам: по меньшей мере пять директоров
были убиты в лучших традициях гангстерских войн.
Наиболее громкие убийства в связи с Красноярском пришлись на 1995 год. В том
году банк "Югорский", расположенный в роскошном новом небоскребе в центре
Москвы, решил выйти за пределы своего традиционного бизнеса - торговли нефтью -
и заключить партнерские отношения с Красноярским алюминиевым заводом. В начале
1995 года вице-президентом банка "Югорский" стал Вадим Яфясов. Яфясов работал в
Министерстве металлургии, в отделе, отвечавшем за выдачу лицензий на экспорт
металла. Начав работать в банке "Югорский", Яфясов вскоре был назначен
заместителем генерального директора Красноярского алюминиевого завода. 11 апреля
1995 года Яфясов по дороге домой был застрелен прямо в своей машине. Через три
месяца пришла очередь президента банка "Югорский", Олега Кантора. Убийцы
устроили ему засаду, сначала выстрелили из пистолета в голову охраннику, потом
убили самого Кантора, нанесли ему множество ударов ножом и в конце концов
выпотрошили тело. Кто и зачем убил руководителей банка "Югорский", неизвестно и
по сей день.
У Красноярска были и другие контакты, сулившие независимость от братьев Черных -
сотрудничество с нью-йоркской компанией по продаже металлов "AIOC". Во главе
этой структуры стоял тридцатичетырехлетний южноафриканец Алан Клингмен; эта
компания, явившись из небытия, стала одной из наиболее удачливых коммерческих
структур на российском рынке металлов: она торговала алюминием, медью, никелем,
цинком, сталью, ферросплавами, углем и драгоценными металлами. "Моя прибыль
составляет до 100 процентов", - хвастался мне Клингмен в 1994 году. В 1995 году
"AIOC" удалось установить особо плодотворные отношения с Красноярским
алюминиевым заводом. "AIOC" приобрела небольшой пакет акций завода, но, самое
главное, заключила бартерный контракт на экспорт красноярской продукции. В конце
лета 1995 года главный представитель "AIOC" в России, Феликс Львов, заказал
билет на заграничный рейс. Он прибыл в Шереметьево, прошел таможенный и
паспортный контроль и ждал вызова на рейс. К нему подошли двое, представились
сотрудниками правоохранительных органов и попросили пройти с ними. Несколько
дней спустя мужчина, ждавший автобус на остановке неподалеку от аэропорта,
отошел в кусты по нужде и обнаружил разлагающийся труп Львова. Убийство остается
загадкой. Но "AIOC" восстановить свои позиции не удалось. Бартерный контракт с
Красноярском был расторгнут, а менее чем через год компания объявила о
банкротстве и исчезла.
Между тем "Trans-World" набирала в Красноярске обороты. В 1998 году она уже была
партнером Анатолия Быкова на заводе. Но правоохранительные органы не давали
братьям Черным покоя. 21 февраля 1997 года министр МВД Анатолий Куликов
выступил в Думе с удивительным заявлением: Россия должна сделать все возможное,
чтобы оградить стратегически важную алюминиевую промышленность от преступников.
Он заявил, что почти все контракты на Братском и Красноярском алюминиевых
заводах контролируются бандитами, и попросил Генеральную прокуратуру ускорить
расследование деятельности братьев Черных. "Криминальные структуры
монополизируют рынок, разрушают его, превращают экономические отношения в
отношения между преступными группировками", - написал Куликов через три недели в
письме в газету "Коммерсант". Но опять-таки, как и в 1995 году, расследование
деятельности братьев Черных ни к чему не привело, и никаких обвинений
предъявлено не было.
Возникает вопрос: почему после такого лихорадочного, но весьма прибыльного
налета на российскую алюминиевую промышленность "Trans-World Group" в 1999 году
вдруг решила выйти из игры? Ни Лев Черной, ни Дэвид Рубен в официальной прессе
ничего об этом не говорили. Но, судя по всему, выгодная для "Trans-World" сделка
стала кому-то активно не нравиться. Основной партнер компании по Красноярскому
алюминиевому заводу, Анатолий Быков, попал в венгерскую тюрьму. "Trans-World"
лишилась влияния над весьма важным для ее деятельности Ачинским глиноземным
комбинатом, а правительство Путина увеличило налоговое бремя по бартерным
соглашениям, в прошлом ключевым источникам прибылей для "Trans-World". Разговоры
о том, что в отношениях между лондонским шефом "Trans-World", Дэвидом Рубеном, и
российским шефом, Львом Черным, возникла трещина, шли давно. (Брат Льва Михаил к
тому времени вышел из дела и занялся Саянским алюминиевым заводом.) Лондонское
подразделение компании стремилось не запачкаться и никогда не вдавалось в детали
того, как работал российский филиал. В этом отношении можно предположить, что
инициатором раскола был именно Черной, решивший поменять малоэффективного
компаньона (Рубена) на людей с мощными политическими связями (Березовского и
Абрамовича).
Партнерство с Березовским сулило Черному прекрасные перспективы. У Черного было
очень много ликвидного капитала, но не хватало политического влияния (особенно
после того, как летом 1996 году был отправлен в отставку Сосковец). Березовский
же постоянно испытывал нехватку средств (его огромное богатство представляло
собой преимущественно неликвидные активы), но мог обеспечить Черному
политическую поддержку, в которой тот крайне нуждался. Так Березовскому с
партнерами удалось взять под контроль один из крупнейших в России источников
валютной выручки.
Могло показаться, что вторжение в алюминиевый бизнес было со стороны
Березовского полной неожиданностью. Но есть свидетельства: алюминий привлекал
его внимание и раньше. В 1993 году ежегодник по нефти и газу, составленный лосанджелесским
торговым издательством совместно с крупной аудиторской компанией
"Ernst & Young", перечислил основные контракты в сфере торговли сырьем в первые
годы ельцинского режима; в ежегоднике фигурирует "ЛогоВАЗ", в 1992 году он
провел операции по экспорту 840 000 алюминия. Это была гигантская поставка,
тянувшая по тем временам на 1 миллиард долларов. Я не нашел подтверждения этой
операции в другом источнике; но если "ЛогоВАЗ" действительно экспортировал такое
огромное количество алюминия, весьма вероятно, что он просто позволил кому-то
воспользоваться своим правом на спецэкспорт, этот "кто-то" и провел саму сделку.
В любом случае, через два года лицензия на спецэкспорт у "ЛогоВАЗа" была
отозвана, и больше в 90-е годы "ЛогоВАЗ" в операциях с алюминием замечен не был.
А вот Березовский поддерживал тесные отношения с ключевой фигурой в "Trans-World
Group" - Львом Черным. Хотя помощники Черного утверждают, что два
предпринимателя познакомились лишь в 1998 году, за многие годы деловые интересы
Березовского и Черного не раз проявлялись в одно и то же время в одном и том же
месте. К примеру, в 1992-1993 годах, когда Березовский только завязывал контакты
с чеченцами на предмет "крыши" на рынке автомобилей, компания "Trans-CIS
Сommodities" якобы использовала регистрацию в Чечне для того, чтобы провернуть
банковскую аферу. В 1994-1995 годах у Березовского и Черного были одни и те же
политические покровители: в первую очередь первый заместитель премьер-министра
Олег Сосковец. В 1997 году "ЛогоВАЗ" и "Trans-World" союзничали в борьбе с
"Онэксим-банком" Владимира Потанина при проведении залоговых аукционов. В 1999
году их снова упоминали вместе - в контексте приобретения влиятельной газеты
"Коммерсант". Но хотя карьеры Березовского и Черного во многом развивались
синхронно, человеку со стороны невозможно определить, каковы истинные
взаимоотношения этих людей.
Березовский последовательно брал в свои руки автомобильную, телевизионную,
авиационную и нефтяную отрасли промышленности, и алюминий - это его пятый
серьезный набег на мир бизнеса. Видимо, он полагал, что может считать Владимира
Путина своим другом. Во многих отношениях Березовский оказывал новому премьерминистру
покровительство. Летом 1998 года он сыграл важную роль в приходе Путина
на пост главы ФСБ. Его роль была еще важнее, когда год спустя Ельцин принял
решение заменить Путиным премьер-министра Степашина. Кампания в средствах
массовой информации в поддержку Путина перед выборами - и здесь Березовский как
следует постарался. Но все это не гарантировало Березовскому иммунитета от
судебного преследования.
Иммунитет
Чеченская война всколыхнула волну национализма, и политический пейзаж перед
парламентскими выборами 1999 года решительным образом изменился. Прокремлевская
партия "Единство", не успев возникнуть, стала одной из наиболее популярных
политических организаций в стране. Одновременно партия Лужкова и Примакова
"Отечество - вся Россия", в чьей победе на парламентских выборах (а потом и на
президентских) еще несколько месяцев назад никто не сомневался, неумолимо
утрачивала свои позиции - по опросам общественного мнения.
В этих событиях Березовский играл ключевую роль. Безусловно, его телеканал ОРТ
не был единственным в стране, но основная часть населения именно его продолжала
считать главным источником новостей и информации. Поколения россиян привыкли к
тому, что официальную линию компартии им скармливали именно по первому каналу.
Березовский позаботился о том, чтобы этот канал поддерживал войну против Чечни,
восславлял Путина, продвигал партию премьер-министра. Одновременно звезда
новостных программ канала, Сергей Доренко, взялся по воскресеньям вести обзор
событий за неделю и в этих обзорах разносил в пух и прах Лужкова и Примакова.
Московского мэра Лужкова Доренко стал обвинять в некомпетентности, подкупе и
совершении убийства. Найти компромат на бывшего премьер-министра Евгения
Примакова было гораздо сложнее, поэтому кремлевские специалисты по связям с
общественностью решили обыграть возраст Примакова - например, развешанные по
Москве и другим городам плакаты изображали не что иное, как инвалидное кресло.
Пропутинская пропаганда велась весьма эффективно, за ней, как и в 1996 году,
определяя направления главных ударов (и озвучивая их через Доренко), стоял
Березовский. "Один Доренко смог решить результат (парламентских выборов) в
декабре, - сказал мне позднее помощник Путина по избирательной кампании Олег
Сысуев. - Возможно, это преувеличение, но большая доля правды тут есть".
Сам Березовский решил баллотироваться в Думу. Может показаться странным, что
мастер кремлевской интриги захотел выделить время и деньги на то, чтобы стать
избранным членом парламента, но чл
...Закладка в соц.сетях
