Жанр: Электронное издание
hlebnik11
...ала лучших тележурналистов, например
Евгения Киселева, который быстро стал самым влиятельным телеведущим в стране.
Перспектива более высокой зарплаты и возможность приобрести акции компании
стимулировали продюсеров первого канала к переходу на НТВ. Результат превзошел
все ожидания. НТВ сразу поднялось на голову выше всех российских телеканалов -
по крайней мере, в чисто техническом смысле. Несмотря на то, что на НТВ
показывали много порнографии, ужасов и крови (даже по американским стандартам),
почти все признавали высокое техническое качество ее передач.
Создание НТВ встретило противодействие известных российских продюсерских
компаний - их руководители завидовали особой благосклонности, какую снискал
новый канал. Этим продюсерам во главе с союзницей Березовского Ириной Лесневской
удалось приостановить исполнение указа Ельцина о создании НТВ в конце 1993 года.
Из лагеря Гусинского немедленно последовал ответ. По словам Лесневской, в тот
самый день, когда указ положили под сукно, ей позвонил Игорь Малашенко, директор
НТВ.
"Это ты сделала?" - спросил Малашенко.
"Не знаю, я или не я, но руку к этому приложила", - ответила Лесневская.
"Тебя хочет видеть Гусинский".
"Я знаю его, - сказала Лесневская. - Если он хочет, пусть приезжает на REN-TV".
Тогда Гусинский снял трубку, вспоминает Лесневская, и "очень вежливо, почти
ласково" сказал, что не может к ней приехать, и пригласил ее и руководителей
других независимых телепродюсерских компаний приехать к нему. Лесневская, ее сын
Дмитрий (тоже телевизионный продюсер) и еще трое поехали к Гусинскому.
"В течение сорока минут, бегая по комнате, визжа и крича Гусинский кричал, что
одну бабу просчитал", - утверждает Лесневская. - ...полгода я пробивал этот указ
(о создании НТВ) и вот указ остановлен.
Он запугивал нас, оскорблял, говорил мне (Лесневской): "Что может быть важнее
для матери, - у вас один сын - чтоб сын был живой и здоровый, а ведь на сто
первом километре постоянно что-то случается: случайно может задеть машина,
перевернуться, сгореть..."
Лесневская говорит, что она и другие продюсеры перестали сопротивляться созданию
НТВ; президентский указ вскоре вступил в силу.
Однажды Гусинский рассказал журналисту, что заставляет его двигаться вперед на
такой головокружительной скорости. "В России есть бродячий цирк, один из его
главных номеров - белка в колесе из металлической решетки, - объяснял
Гусинский. - Я как эта белка - бегу без остановки. Она думает, что это она
крутит колесо, но все наоборот: колесо крутит белку. Если она попытается
остановиться - лапки застрянут между прутьев и их переломает".
"Мордой в снег!"
В конце лета 1994 года, вернувшись после лечения из Швейцарии, Березовский
поехал на встречу с генералом Коржаковым в Кремль - обсудить вопросы
безопасности. Хотя Березовский это отрицает, Коржаков говорит, что на этой
встрече и на нескольких последующих магнат пытался убедить его организовать
покушение на Гусинского. "Он настаивал, что Гусинский - враг президента и
представляет для Ельцина смертельную опасность, - вспоминал позднее Коржаков. -
Березовский часто говорил: "Александр Васильевич, что бы мы ни делали, сколько
бы ни работали, пока существуют эти люди, все наши усилия напрасны".
Коржаков говорит, что доказательством кровожадной натуры Гусинского Березовский
считал взрыв машины, в котором он едва не погиб. Идею подал Гусинский, а
исполнителем была "мразь", правившая Москвой - так якобы заявлял Березовский.
Отвечая на это обвинение в прессе, Гусинский сказал одной московской газете:
"Именно я и охрана "Моста" эвакуировали в ночь после покушения Березовского и
его семью из Москвы, а через некоторое время я летал к ним в Швейцарию".
Однако, по словам Коржакова, Березовский стоял на своем - Гусинского надо убить.
Я спросил шефа Службы безопасности, какими словами Березовский сформулировал эту
просьбу. "Березовский употреблял специальную терминологию, - говорит Коржаков. -
Вместо слова "убить" предпочитал "кончить". Слово из бандитского лексикона".
Если Березовский действительно просил генерала Коржакова убить Гусинского,
почему шеф Службы безопасности не арестовал его по обвинению в покушении на
убийство? Возможно, в начале ельцинской эпохи не было принято заявлять во
всеуслышание о том, что один бизнесмен просит государственного чиновника
организовать покушение на другого. Возможно, в то время презрение к верховенству
закона в России было так велико, что вопрос состоял не в том, просил Березовский
организовать покушение или нет, а в том, выполнит ли эту просьбу начальник СБП.
Как бы то ни было, Коржаков говорит, что вся эта история была ему омерзительна.
"(Березовский) считал, что СБП для того и создана, чтобы "убирать" неугодных
Березовскому людей, - говорил Коржаков. - С этого момента я обрел стойкое
убеждение, что Борис Абрамович психически неадекватен, и уже наблюдал за ним,
как врач за пациентом".
Коржаков утверждает, что даже сочувствовал Березовскому. Шеф Службы безопасности
явно считал суетливого финансиста слабаком, который нуждается в защите. "Этот
человек никогда не служил в армии, никогда не занимался спортом. Я просто
понимал, что человек находится под впечатлением взрыва у "ЛогоВАЗа" в 1994 году
и он, естественно был не в себе. Когда ты видишь человека, водителя, без головы
и изуродованного охранника, и сам еле-еле выпутался. Для него это был шок".
По словам Коржакова, как только Березовский понял, что его просьбу оставят без
внимания, он решил действовать через Татьяну Дьяченко, минуя Коржакова.
Березовский убеждал любимую дочь и ближайшего советника Ельцина в том, что
Гусинский - кровожадный мафиозо и заклятый враг правительства.
Ни Гусинский, ни его покровитель Юрий Лужков не выступали открыто против
ельцинского режима. Понимая, что его успехи в Москве - своего рода пощечина
ельцинским некомпетентным министрам, Лужков не бросал прямого вызова Ельцину.
Мэр начал свою политическую карьеру под покровительством Ельцина, и их связывала
личная дружба. В октябре 1993 года, когда он мог бы изменить расстановку сил не
в пользу Ельцина, Лужков твердо оставался на стороне президента России. И все же
Москва была единственным политическим субъектом, который, по крайней мере,
частично, не зависел от Кремля (как и НТВ Гусинского не зависело от
государственной политики в области СМИ). Уже в этом для Ельцина таилась угроза.
Генерал Коржаков говорит, что поздней осенью 1994 года он стал замечать, что
лоббистские усилия Березовского в отношении дочери Ельцина принесли плоды.
Президента удалось настроить против Гусинского.
"Как-то за обедом, - вспоминает Коржаков, - обращаясь ко мне и Барсукову,
президент повысил голос: "Почему вы не можете справиться с каким-то Гусинским?
Что он вытворяет? Почему везде разъезжает?! На него все жалуются, и семья тоже.
Сколько раз случалось, что Таня или Наина едут, а им перекрывают дорогу из-за
этого Гусинского. Его НТВ распоясалось, ведет себя нахально. Я вам приказываю:
разоберитесь с ним".
Коржаков понял. "Эта тирада показала, что Березовский отыскал верную дорогу к
ушам Ельцина", - вспоминал он некоторое время спустя. Он знал, что каждое утро
Гусинский ехал из своего загородного дома на работу в центр Москвы по Успенскому
шоссе. Каждое утро кортеж Гусинского - бронированный "мерседес" банкира и еще
несколько машин с вооруженными до зубов охранниками - несся по шоссе со
скоростью 140 километров в час, не останавливаясь на красный свет и нередко
двигаясь по встречной полосе. Поскольку Ельцин и его семья часто ездили этим же
маршрутом в город, Коржаков заявил, что кортеж Гусинского представляет угрозу
безопасности президента. Шеф СБ решил установить за Гусинским, как он выразился,
"демонстративное дорожное наблюдение".
В пятницу, 2 декабря (через два дня после подписания указа о создании ОРТ),
Гусинский выехал с дачи и направился в центр Москвы. Его кортеж состоял из
"мерседеса", джипа и "форда", в которых ехала дюжина охранников и водителей.
Почти сразу телохранители Гусинского заметили, что им кто-то сел на хвост.
Последовала погоня на высокой скорости. Машины Коржакова попытались вклиниться
между автомобилем Гусинского и его телохранителями. Тем удалось увильнуть, и они
нажали на газ. Охранники Гусинского подумали, что на них напали бандиты.
Правительственных опознавательных знаков на автомобилях не было.
Наконец кортеж добрался до здания группы "Мост". Гусинский вбежал внутрь, а его
телохранители остались на автостоянке. Люди из СБП окружили здание и перекрыли
выходы. Из своего кабинета Гусинский позвонил в московский РУОП. Вскоре приехали
крепкие парни из РУОПа, подошли к сотрудникам СБП, увидели опознавательные знаки
и номера машин Российской армии и мирно уехали.
В пять часов подразделение СБП получило подкрепление. На автобусах приехали два
десятка людей в масках. Они не представили никаких документов, не имели никаких
знаков различия. Они были в полном боевом снаряжении, в масках, с пистолетами и
автоматами. Водители и охранники Гусинского закрылись в машинах. После
многочисленных угроз их вытащили из машин и бросили на землю. "Водитель
бронированного "мерседеса" Гусинского закрылся в машине, - позднее вспоминал
Коржаков. - На предложение выйти он ответил категорическим отказом. Тогда ему
положили на крышу гранату. Он мгновенно выскочил как ошпаренный. Хотя граната
была безопасной - в нее даже не вставили запал".
Охрана Гусинского потерпела поражение. Телекамеры засняли эпизод, как сотрудник
СБП в маске бьет в пах лежащего на земле охранника из СБ "Моста". Эта часть
операции стала известна в народе под названием "Мордой в снег!". Сотрудники
"Моста" больше часа пролежали на автостоянке, уткнувшись лицом в снег под
стволами сотрудников СБП.
В отчаянии Гусинский позвонил своему другу Евгению Савостьянову, начальнику
столичного управления ФСБ. Люди Коржакова прослушали этот разговор. "Женя,
выручай, - передает слова Гусинского Коржаков. - За мной бандюки какие-то
увязались. Приехали менты по моему вызову, ничего с ними не сделали, умотали.
Надежда только на тебя".
Вскоре приехали сотрудники ФСБ и подошли к нападавшим. Они вели себя увереннее
руоповцев - открыли стрельбу, продырявили шины автомобиля СБП; один из ее
сотрудников получил рукояткой пистолета по темечку. Но, как и их
предшественники, сотрудники ФСБ ничего не добились. В конце концов, они
развернулись и уехали, оставив СБП доводить дело до конца.
В десять вечера люди Коржакова, наконец, сняли осаду и уехали. Около десяти
сотрудников "Моста" были доставлены в ближайшее отделение милиции, где их
обвинили в незаконном владении оружием; трое сотрудников "Моста" попали в
больницу.
Позже Коржаков утверждал, что при обыске машин Гусинского обнаружили
незарегистрированный пистолет Макарова, три помповых ружья, фальшивое
удостоверение сотрудника милиции, незарегистрированную рацию, настроенную на
милицейскую волну, и сканирующее устройство, позволяющее вести радиоперехват.
Дальнейшее расследование показало, что все необходимые документы на оружие
имелись. Филипп Бобков и другие бывшие специалисты КГБ, отвечавшие за
безопасность Гусинского, были не новичками.
Москва была в шоке от случившегося. Через несколько дней "Независимая газета"
Березовского напечатала свою версию событий. В статье не было ни слова о том,
что за всем этим, возможно, стоял Березовский. Ссылаясь на высокие кремлевские
источники, газета писала, что приказ о нападении отдал Ельцин после того, как
прочитал папку с "разведданными" о политических амбициях Гусинского. По этой
информации Гусинский и его покровитель (Лужков) пытались с помощью интриг
добиться назначения своего союзника генерала Бориса Громова на пост министра
обороны; тогда уважаемый ветеран афганской войны стал бы солидной политической
фигурой и смог бы участвовать в президентских выборах 1996 года.
Группа Гусинского-Лужкова была подавлена всего за несколько дней. Генерала
Громова уволили с поста заместителя министра обороны; также был уволен начальник
столичного управления ФСБ Евгений Савостьянов, который пришел на помощь
Гусинскому во время осады. Гусинский отправил жену и детей за границу, а вскоре
и сам бежал из России. Он пробыл на Западе целых три месяца.
А Коржаков между тем хвастался в московских газетах, как он любит "охотиться на
гусей".
В январе 1995 года появились слухи об ордере на арест Гусинского. Опять-таки
"Независимая газета" Березовского представила ситуацию в самых мрачных красках.
Опять со ссылкой на "хорошо информированные источники в Кремле" газета сообщила
о подготовке скоординированной кампании против Гусинского (и его покровителя
Лужкова): публикации компрометирующих материалов в прессе, аресты и уголовные
преследования.
В ответ на это Гусинский дал интервью журналу "Euromoney", в котором утверждал:
нападение на "Мост" второго декабря было частью кампании против мэра Москвы Юрия
Лужкова. Заместитель Гусинского Сергей Зверев добавил: "Я думаю, что одной из
причин (нападения) было желание наших конкурентов дискредитировать нас".
Основным соперником Гусинского был, конечно, Березовский. Автомагнату удалось
выдворить противника из страны. Лужков ушел в тень и ослабил деловые связи с
Гусинским. В православное Рождество в начале января 1995 года Лужков и премьерминистр
Виктор Черномырдин продемонстрировали дружбу при закладке храма Христа
Спасителя. Несколько месяцев спустя Лужков создал "Банк Москвы" и перевел
значительную часть муниципальных счетов из "Мост-банка" Гусинского в новый банк.
Но к этому времени опасность ареста висела уже не над Гусинским, а над Борисом
Березовским - в связи с убийством телепродюсера Влада Листьева.
Покушение
Первоначально идея приватизации первого канала принадлежала не Борису
Березовскому, а Владу Листьеву, самому популярному в России телеведущему и
самому преуспевающему телепродюсеру. В одном из опросов он был назван среди тех,
кто пользовался наибольшим доверием в стране - вслед за патриархом Русской
православной церкви и острым на язык генералом ВДВ Лебедем. Влад Листьев получил
всенародную известность благодаря телепередаче "Взгляд", которая вышла в эфир в
1988 году и быстро превратилась в арену острой и честной критики компартии. У
"Взгляда" был самый высокий рейтинг в России в течение шести лет, по
популярности он не уступал телеигре "Поле чудес", еще одному детищу Листьева.
Именно Листьев обратился к Березовскому с идеей помочь группе независимых
телепродюсеров приватизировать первый канал. Будучи ведущим продюсером канала и
автором идеи приватизации, Листьев считался естественной кандидатурой на пост
руководителя новой компании.
Но по мере приближения приватизации Листьев видел: Березовский хочет
безраздельно подчинить канал себе. Появились сведения, что Березовский хочет
видеть на посту генерального директора другого человека. Кто-то из руководства
"ЛогоВАЗа" проталкивал на эту должность союзницу Березовского - продюсера Ирину
Лесневскую. Но генеральным директором был все-таки назначен Влад Листьев, а
заместителем председателя совета директоров - Березовский.
"Приватизация первого канала состоялась зимой 1995 года, - позже вспоминал
генерал Коржаков. - Никаких конкурсов - ни открытых, ни закрытых - по продаже 49
процентов акций не проводилось. Березовский сам решил, кому и сколько процентов
он даст".
В отдельных случаях выбор акционеров был проще простого. Некоторым частным
банкам Березовский объявил: они являются акционерами ОРТ. Новых владельцев
канала выбирали тайно, на основе личной договоренности. Поскольку по российскому
закону приватизация должна проводиться через публичный аукцион, ОРТ с формальной
точки зрения приватизировали незаконно.
Среди частных акционеров были такие влиятельные организации, как банки
"Менатеп", "Столичный", "Альфа" и "Национальный кредит", а также "Газпром" и
"Национальный фонд спорта". Очевидно, что выбор совладельцев был обусловлен не
финансовыми возможностями инвесторов, а их связями с самим Березовским - в
реестр акционеров ОРТ не попали такие российские тяжеловесы, как "Лукойл",
"Онексим-банк" и "Инкомбанк".
Общий акционерный капитал ОРТ составил два миллиона долларов. Компании
Березовского купили 16 процентов акций. Березовский контролировал еще 20
процентов. Таким образом, вложив всего 320 тысяч долларов, он приобрел контроль
над самым важным российским телеканалом. Означало ли это, что он будет
финансировать текущие затраты ОРТ из своего кармана? Вовсе нет. Предполагалось,
что государство, имея 51 процент акций, будет продолжать делать массовые
вливания в бюджет телекомпании.
Сразу после приватизации ОРТ генеральный директор Влад Листьев решил
сосредоточиться на деятельности, из-за которой канал недополучал миллионы
долларов: продажу рекламного времени. Он начал вести переговоры с главой
"Рекламы-холдинга" Сергеем Лисовским. Рекламный магнат, по всей видимости,
предложил заплатить ОРТ отступные за право распоряжаться рекламой на канале и
тем самым сохранить единоличный контроль. Но переговоры затянулись.
"Накануне Нового года (я уже знал), что Влада убьют, - сказал мне один из друзей
и деловых партнеров Листьева. - Он связался с людьми, которые свою политику
жизни стоят криминальным путем".
Двадцатого февраля 1995 года Листьев объявил: он прерывает монополию Лисовского
и Березовского на рекламу и вводит временный мораторий на все виды рекламы, пока
ОРТ не разработает новые "этические нормы".
"Отмена рекламы (на ОРТ) означала лично для Лисовского и Березовского потерю
миллионных прибылей", - отмечал Коржаков.
Листьев знал, что играет с огнем. В одном из докладов сотрудник столичного РУОПа
отмечал: Листьев знает, что за ним следят и, возможно, он не доживет до лета. Из
этого же доклада следует, что в конце февраля Листьев объяснял ближайшим
друзьям, за что его убьют. Когда он решил покончить с монополией на рекламу, к
нему явился Лисовский и потребовал возмещения ущерба в размере ста миллионов
долларов, пригрозив расправой. Листьев сказал, что нашел европейскую компанию,
которая готова заплатить за право распоряжаться рекламным временем на ОРТ даже
больше - 200 миллионов долларов. Листьев обратился к главному финансисту ОРТ -
Борису Березовскому с просьбой провести операцию по выплате 100 миллионов
долларов недовольному Лисовскому. Деньги были переведены на счет одной из
компаний Березовского. Но когда Листьев попросил Березовского разблокировать
деньги, автомобильный магнат отказался. Березовский туманно пообещал выделить
средства через три месяца.
Были и другие версии того, что тогда происходило на ОРТ. По сообщению
аналитической службы "Онэксим-банка", запрет Листьева на рекламу на ОРТ
объяснялся просто: он пытался взвинтить цену. Он добивался более выгодных
предложений за право распоряжаться рекламой на ОРТ. Лисовский предложил ОРТ 100
миллионов долларов, но Листьев рассчитывал на 170.
Как позже признавал Березовский, в то время он с помощниками действительно вел
необычные переговоры с несколькими преступными группировками. Есть сведения, что
в начале 1995 года столичная милиция допросила сидевшего в тюрьме бандитского
авторитета. Тот заявил, что к нему обратился помощник Березовского, Бадри, и
заказал убрать Листьева. Мафиозо не удалось выполнить заказ - его арестовали в
ходе масштабной зачистки Москвы от криминальных элементов и бросили в тюрьму.
Милиция получила сведения о том, как Березовский вел переговоры с другим
известным бандитом. 28 февраля, за день до убийства Листьева, Березовский
встретился с вором в законе, по имени "Николай", и передал ему сто тысяч
долларов наличными.
Ночью 1 марта после работы Листьев подъехал к своему дому. В темноте мрачного
подъезда его караулил убийца. Прогремели выстрелы.
"Москвой управляет мразь"
За день до убийства Березовский в свите премьера Черномырдина, отправился в
Великобританию. Когда Березовскому сообщили об убийстве, он немедленно заказал
частный самолет и прилетел в Москву. Там он присутствовал на гражданской
панихиде в Останкино.
"В пятницу, когда я был на панихиде по случаю кончины Влада в Останкино, мне
позвонили туда мои сотрудники и сказали, что в "ЛогоВАЗе" намечается обыск и
приезд ОМОНа, - вспоминает Березовский. - Я был страшно удивлен".
Ельцина в это время в Москве не было, и Березовский решил обратиться к другому
своему политическому покровителю. "Я обратился к (первому вице-премьеру) Олегу
Николаевичу Сосковцу, который оказался на месте, с просьбой помочь мне выйти на
Министерство внутренних дел". Сосковец позвонил министру внутренних дел Виктору
Ерину и получил заверения - ни "ЛогоВАЗ", ни Березовского никто не тронет.
В три часа дня, когда Березовский вернулся с панихиды в здание "ЛогоВАЗа", там
было полно детективов из РУОПа и омоновцев с автоматами Калашникова. Они
предъявили ордер на обыск и разрешение на допрос Березовского в качестве
свидетеля по делу Листьева.
Обыскивать здание Березовский запретил. Он потребовал объяснений, и его охрана
(в том числе сотрудник ФСК, Александр Литвиненко) не пропускала милиционеров.
Противостояние продолжалось до полуночи. В конце концов, руоповцы попросили
Березовского и его помощника Бадри проехать в отделение милиции на допрос.
Березовский знал - если он поедет, его вполне могут арестовать, в таком случае
повлиять на расследование будет крайне сложно. Он позвонил исполняющему
обязанности генерального прокурора Алексею Ильюшенко. Главный законник России
сказал своему заместителю, чтобы тот приказал руоповцам снять показания с
Березовского и Бадри в офисе "ЛогоВАЗа", а не в отделении милиции. Те выполнили
приказ и уехали.
Но неприятности для Березовского отнюдь не закончились. Он знал, что его могут
арестовать в любую минуту. При том количестве улик, какими располагала милиция,
был только один способ избежать ареста - убедить президента Ельцина, что все
происходящее - часть масштабного заговора против него. Ельцина в Москве не было,
поэтому Березовский поехал в приемную Коржакова в Кремле и попросил записать
прямое видеообращение к президенту. Он попросил Ирину Лесневскую, одного из
главных продюсеров первого канала, выступить вместе с ним; Лесневская была
косвенным акционером ОРТ и близкой подругой жены президента Ельцина.
Зрелище было захватывающим (текст обращения см. в приложении 1). Березовский и
Лесневская сидят рядом. Оба говорят в камеру, обращаясь к президенту России, как
его хорошие знакомые. Березовский в своем обычном темном деловом костюме,
говорит быстро, нервно. Ирину Лесневскую захлестывают эмоции, она чуть не
плачет.
"Я знаю, кто убил Влада", - начинает Лесневская. И называет убийц Влада
Листьева: Владимир Гусинский, мэр Москвы и старая гвардия КГБ.
"Борис Николаевич, надо сделать все, чтобы расследование вел лично Коржаков и
ФСК, а никак не милиция, - умоляет она. - Потому что сейчас разворачивается
версия и готовы люди, которые говорят, что Влада убил Березовский. ...Когда нас
стали вызывать в прокуратуру и задавать вопросы, мы поняли, что у них одна
версия: убийца либо Березовский, либо его первый заместитель, Бадри Шалвович
(Патаркацишвили), все нитки тянутся только к Березовскому".
Лесневская переводит убийство Листьева исключительно в политическую плоскость,
пытаясь действовать на психику Ельцина. "Мы пришли к Коржакову, потому что мы
понимаем, что то, что произошло, - это переворот, - продолжает Лесневская. - Это
хуже Белого дома. Это хуже ГКЧП. Это внутри города. Создана огромная структура,
которая руководит всем: всеми мафиозными структурами, всеми бандитами, решает,
кому жить и кому не жить..."
Березовский, сидя рядом с Лесневской, кивая в знак согласия, прерывает ее.
"Борис Николаевич, - обращается он к Ельцину. - Я хотел бы обратить ваше
внимание на то, что когда вас нет в Москве, когда в Москве нет людей, которые
непосредственно рядом с вами, в Москве творится абсолютный произвол... Борис
Николаевич, Москвой управляете уже не вы. Это реальность. Ею управляет мразь!"
Ставка была сделана на то, что Ельцин не терпел сильных соперников в политике
(президент всегда был скор на расправу со своими политическими противниками).
Выступить с обвинением в адрес конкретных людей Березовский предоставил
Лесневской.
"Я совершенно не сомневаюсь в том, что логическая цепочка выстроенная группой
"Мост", господином Гусинским, господином Лужковым и той структурой, которая под
ними сидит - огромная пирамида со стволами - бывший КГБ, придумала этот
иезуитский план убийством Влада", - заявляет Лесневская.
Милицейское расследование - это часть того же заговора. Почему подставляют
Березовского? Чтобы добраться до президента Ельцина, конечно! "Страна встает
дыбом (после убийства Листьева): "В отставку всех силовых министров!" (говорят в
народе). "В отставку Вы! - рассказывает Лесневская президенту. - И тут крыть
нечем. Они взяли убийцу - Березовского и Бадри..."
В деле Листьева были и другие подозреваемые - в день, когда была сделана попытка
обыскать здание "ЛогоВАЗа", милиция также нагрянула с обыском на работу к
рекламному магнату Сергею Лисовскому, - но самые серьезные улики указывали на
Березовского. Как объяснить, зачем он передал известному вору в законе сто тысяч
долларов за два дня до убийства Листьева? Березовский не отрицал этого факта, но
утверждал, что деньги передал для того, чтобы найти виновных во взрыве его
машины у здания "ЛогоВАЗа" прошлым летом. Более того, он встречался с вором в
законе в присутствии двух сотрудников РУВД и велел двум своим агентам из службы
безопасности записать встречу на видеопленку, "чтобы доказать, что меня
шантажируют". (?)
Но это алиби проблематично. В своем видеообращении Березовский и Лесневская, не
жалея времени, доказали только одно: четыре свидетеля, присутствовавшие на
встрече Березовского с вором в законе - основа его алиби, - фактически были
агентами политической оппозиции. Сотрудники РУВД -
...Закладка в соц.сетях
