Жанр: Электронное издание
Valeri-p1
...ерию, фатализму Шпенглера и множащимся течениям
нео¤романтического иррационализма. Запись в тетради: "Максимум сознания --
конец света".
"i"1920"/i" Он пишет "Морское кладбище", которое быстро становится объектом
бесчисленных толкований. Этот поэтический диалог между бытием и сознанием
окончательно упрочивает призна¤ние Валери.
Еще недавно он восхищался "холодным анализом" Леонардо "механики
любви". Теперь он записывает: "Счастье... И не будет больше для вас ни дней,
ни ночей, ни рассеяний, ни за¤нятий, ни фактов, ни теорий, но только Рядом и
Далеко, Встреча и Разлука, Согласие и Разлад". По аналогии со своей
дефиницией "эстетической бесконечности" он назовет любовь "тотальным поющим
состоянием". Но это состояние, связывая его с "положением живого существа",
с энергией "внешнего источника", противоборствует в нем аналитической
"способно¤сти отрицания": "... в этом секрет двух-трех моих катастроф". В
предисловии к поэтическому сборнику Люсьена Фабра "По¤знание богини" Валери
выдвигает идею "чистой поэзии". В декабре выходит "Альбом старых стихов".
"i"1921"/i" Статья "Вокруг Верлена" (впоследствии — "Прохождение Вер¤лена")
появляется в журнале "Голуа". "Поэзия, — пишет в ней Валери, — есть
притязание на речь, более отягощенную значи¤тельностью и более насыщенную
музыкой, нежели то бывает и может быть в обыденном языке".
В марте, отвечая на анкету журнала "Коннэсанс", большинст¤во читателей
называют самым выдающимся поэтом современ¤ной Франции Поля Валери.
Из тетради: "Они избрали меня 3145 голосами величайшим по¤этом. <...
> Но я не великий и не поэт, точно так же как их не три тысячи, а всего
лишь четверо в каком-нибудь кафе... " В предисловии к "Эврике" Эдгара По
Валери останавливается, в частности, на понятии вселенной как Единого
Целого: "Что же касается ее происхождения, — вначале была сказка. В ней она
и пребудет вечно".
Журнал "Архитектура" в своем специальном издании публи¤кует
сократический диалог "Эвпалинос, или Архитектор"; в декабре в "Ревю
мюзикаль" появляется "Душа и Танец". Рильке знакомится с произведениями
Валери: его восторг без¤граничен. Он напишет: "Я был одинок, я ждал, все мое
твор¤чество ожидало. Однажды я прочел Валери, и я понял, что моему ожиданию
пришел конец". Рильке переводил поэзию и прозу Валери (в том числе оба
диалога).
Эссе "Об "Адонисе" вскрывает изощренность поэтического ис¤кусства
"простодушного" Лафонтена. Своим прославлением формальной строгости
классического стиха, его "условного порядка" Валери открыто
противопоставляет себя иррацио¤нальным течениям в поэзии. (Такой эскапизм,
однако, приво¤дит его к слепоте в отношении многих самых знаменательных
явлений современного искусства. )
"i"1922 В"/i" феврале умирает Эдуард Лебе. Валери решает не искать работу,
надеясь прожить литературным трудом. Материаль¤ные заботы побуждают его
много и часто писать "на заказ". Он к тому же считает, что поставленные
извне условия и трудности, которые требуют "взыскательного и волевого
уси¤лия", "не всегда лишены подлинной пользы для автора". Они позволяют ему
узнать и выявить свои возможности.
Летом выходит сборник "Чары". С его появлением Валери считает свой
поэтический путь законченным. Он жалуется Жиду: "Хотят, чтобы я представлял
француз¤скую поэзию. Во мне видят поэта! Но мне плевать на поэзию. Лишь
поневоле я ею интересуюсь. Только благодаря случай¤ности писал я стихи. Я
был бы в точности тем же, если бы их не писал. То есть обладал бы в
собственных глазах тою же значимостью. Это для меня совершенно
несущественно. Что для меня существенное — я хотел бы это сказать. Я верю,
что смогу, что смог бы еще это сказать, будь у меня досуг и по¤кой... но я
не принадлежу себе больше. Жизнь, которую я ве¤ду, меня убивает".
К своему общественному положению он втайне относится с иронией,
доходящей порой до сарказма. Даже в старости, даже будучи академиком,
почтеннейшей фигурой, осыпанный наградами, принимаемый королями,
правителями, окружен¤ный и прославляемый цветом интеллектуальной Европы, он
"терпеть не может серьезных людей", не принимает всерьез "Человека с
положением", "Господина". Человек поразитель¤ной скромности, чуждый всякой
рисовки, он любит издевать¤ся над своим двойником — "клоуном, зубоскалом,
который исполняет свой трюк как умеет" (J. В а 11 а г d, Celui que j'ai
connu. — Сб. "Paul Valйry vivant", p. 245).
"i"1923"/i" В Париже, Брюсселе, Лондоне он выступает с докладами о "чистой
поэзии", о Гюго, Бодлере, Верлене, Рембо, о влиянии, которое оказали на него
По, Вагнер, Малларме. "Душа и Танец" появляется вместе с "Эвпалиносом"
отдель¤ным изданием.
В "Вариации на тему одной мысли" он вскрывает рассчитанное искусство
Паскаля как художника. К этому, в сущности, сводится здесь критика "Мыслей"
Паскаля, которая многими была понята в более широком смысле. Это эссе и
особенно его издание 1930 года, снабженное пояснениями, вызвали
ожив¤леннейшую полемику и резкую критику автора. Известный философ Этьен
Жильсон обратился с "Открытым письмом г-ну Тэсту в защиту Блеза Паскаля".
Пристрастные упреки Валери в адрес Паскаля за его "отступ¤ничество" от
науки и другие предполагаемые грехи звучат тем острее, что он представляется
ему "фигурой первой вели¤чины", человеком, который призван был стать
"апостолом лю¤дей науки и мысли".
Статья "Стефан Малларме" появляется в октябре в журнале "Голуа". За ней
последует целый ряд эссе, которые Валери посвятит своему учителю в поэзии.
Валери записывает: "Я ценю человека, если он обнаружил за¤кон или
метод. Прочее не имеет значения". В другой тетради: "Литература — искусство
языка. Лучшим является тот, кто лучше всего владеет своим языком Но языком
можно владеть двояко: как атлет — своими мус¤кулами или как анатом --
чужими. Два рода знания. Нужно сочетать анатома с атлетом".
"i"1924"/i" Валери выступает с докладами в Италии и Испании, где встречается с
Габриэлем д'Аннунцио (между ними завязывается теплая дружба), с
Ортегой-и-Гассетом.
В апреле — встреча с Рильке в Мюзо; хозяин посадит здесь иву в память
об этом "одиночестве вдвоем". Летом в беседе с Бергсоном он говорит о своих
исканиях на¤чиная с 1892 года: "Что касается метода, я полагался
исклю¤чительно на собственную манеру видеть... ". Сентябрь: "Положение
Бодлера" — в журнале "Ревю де Франс".
Он готовит первый номер журнала "Коммерс", который редак¤тирует вместе
с друзьями — Валери Ларбо и Леоном-Полем Фаргом. В этом журнале, одном из
лучших в 20-- 30-е годы, будут, в частности, впервые во Франции опубликованы
пере¤воды из Б. Пастернака и О. Мандельштама. Осенью публикуется "Тетрадь В
1910" — первый из серии сбор¤ников, в которых Валери обнародует фрагменты
своих "тет¤радных" записей. Он продолжает этот свой "центральный" труд до
конца жизни. Его избирают председателем Пен-клуба.
"i"1925"/i" Аббат Бремон выступает во Французской Академии с докладом о
"чистой поэзии", ссылаясь при этом на Валери. В связи с этим завязывается
многолетняя дискуссия поэтов, крити¤ков, эстетиков. 19 ноября Валери
избирается во Французскую Академию.
"i"1926"/i" Он выступает в Вене и Праге. В Берлине, где он делится
литературными воспоминаниями, в числе слушателей — Эйн¤штейн.
Июнь: предисловие к каталогу выставки Берты Моризо. Сентябрь:
предисловие к "Персидским письмам" Монтескье. В "Возвращении из Голландии"
Валери говорит о Декарте, которому посвятит еще несколько эссе. Декартовский
метод — один из главных образцов для Валери, с которым мысль его постоянно
соотносится. Но, пишет он, "порой я мыслю, по¤рой — существую".
13 сентября 1926 г., за три с половиной месяца до своей сме¤рти, Рильке
проводит целый день в гостях у Валери на бе¤регу Женевского озера. Валери
будет вспоминать: "Какие ми¤нуты свободы, отзвучных даров — эти минуты
последнего сен¤тября его жизни!.. "
Запись в тетради: "Трудно проникнуть в мир атомов, но мы уже
погрузились в него; наиболее трудное, однако, снова из него выбраться, то
есть воссоздать и вернуть, исходя из самих элементов, явления нашего
уровня".
"i"1927"/i" Смерть матери, с которой Валери был особенно близок. Он говорил с
ней по-итальянски и признавался, что благодаря ей ощущал дух и характер
Венеции XVIII века. В письме священнику Жийе, выпустившему работу "Поль
Ва¤лери и метафизика", он отрицает влияние на него Бергсона и связывает
философию с проблемами языка. "Что касается ве¤ры — как сказать? Я ее не
ищу и не избегаю. Я стремлюсь выработать о ней четкое понятие". Вопрос о
существовании бога является, по мнению Валери, чисто словесным вопросом,
порождаемым фикциями языка. Почти повторяя древнего ере¤тика Маркиона, он
напишет: "Мой бог обладал бы величием души, позволяющим ценить тех, кто в
него не верит". В его "Зарисовке змеи" провозглашается, "что вселенная --
изъян в чистоте небытия". "Чистая" потенция и "нечистота" бытия, которая
исключает бога, антагонистичны и несоединимы в по¤нимании Валери.
В статье о Стендале, к личности и творчеству которого Вале¤ри всегда
был неравнодушен, он рассматривает проблему ис¤кренности в литературе. За
мнимой непосредственностью писателя всегда стоит некое "искусство",
рассчитанный эффект. "Правдивость немыслима в литературе".
23 июня он выступает с благодарственной речью в Академии.
Присутствующие озадачены: своего предшественника Анатоля Франса он именует
"мой будущий предшественник", ни разу не называя его по имени. Валери не
может простить ему вра¤ждебного по отношению к Малларме поступка, который
все¤ми давно забыт.
В октябре — выступления в Англии: Лондон, Оксфорд, Кемб¤ридж. Ноябрь:
речь на открытии памятника Эмилю Верхарну.
"i"1928"/i" В "Заметках о величии и упадке Европы" Валери осуждает политику
раздоров, уводящую европейскую цивилизацию от ее великого предназначения.
"Единственные договоры, с кото¤рыми стали бы считаться, это те, кои
скреплялись бы задни¤ми мыслями". Поэтому войну он считает не только
преступ¤ным актом, но и решением сугубо иллюзорным. Эта иллюзор¤ность ведет
в конечном счете к войне тотальной. В статье "Об истории" Валери называет
историческую науку "самым опасным продуктом из всех, какие вырабатывает
хи¤мия интеллекта". Свои взгляды на историю как таковую и ис¤торию как науку
он разовьет в целом ряде статей и выступ¤лений, в том числе в "Речи об
истории" (1932), которая вы¤зовет бурные отклики.
Он утверждает, что история — это Муза и в качестве тако¤вой только и
"надлежит ее уважать". Анализируя понятия "движения истории" и
"исторического факта", он подвергает критике прежде всего позитивистскую
историческую науку, как она сложилась к концу XIX века. Впоследствии ряд
пе¤редовых историков XX века (М. Блок и другие) использовал его анализы и
критику арсенала исторической науки, однако разработка новых
научно-исторических методов осталась ему практически неизвестной.
Валери сознавал, что коренной сдвиг в развитии человеческой культуры
требует радикального обновления всей исторической практики. Первым таким
требованием был, по его убежде¤нию, отказ от оглядки на прошлое. Прошлое, по
убеждению Валери, есть лишь часть настоящего и рассматриваться дол¤жно в
перспективе конкретных возможностей будущего. В своем анализе Валери, по
существу, переносит в область ис¤тории принцип относительности времени: не
время "вмещает" историю, но актуально-сущее, "живая" история формирует
время. Этот принцип, связанный с отказом от ретроспекции, способствует
особой меткости и остроте его конкретных оце¤нок и прогнозов.
Август: эссе "Леонардо и философы" появляется в журнале "Коммерс";
Валери, в частности, подвергает критике метафи¤зическую
отвлеченно-нормативную эстетику.
"i"1929"/i" Валери постоянно встречается в это время с учеными: часто посещает
лабораторию Перрена, видится с Луи де Бройлем, Ланжевеном, беседует с
Эйнштейном, о котором записывает после одного из его выступлений: "Он
единственный худож¤
ник среди всех этих ученых". При встрече с ним 9 ноября он его спрашивает,
какова вероятность существования единства в природе. Эйнштейн отвечает: "Это
— акт веры".
Он приветствует Джойса на завтраке в его честь; журнал "Коммерс" еще в
первом своем номере опубликовал в пере¤воде фрагменты из "Улисса".
Запись в тетради: "Знание превратилось теперь из цели в средство --
тогда как философом прежде был тот, для кого оно являлось целью".
И другая: "Машина делает лишь первые шаги. Однажды, быть может,
электрофонический калейдоскоп будет составлять музыкальные фигуры сотнями --
изобретет серийные ритмы, мелодии. У человека появятся машины для
безошибочных рассуждений. — Ему останется лишь выбирать. Комбинацион¤ные
фабрики".
"i"1930"/i" Визит к Бергсону. "Беседуем об эволюции, — записывает Ва¤лери. --
Я говорю ему, что в конце концов мы научимся рассматривать будущее в
качестве причины прошлого... ".
Май: "Взгляд на море" — в "Нувель ревю Франсез". Валери встречается и
беседует с Тейяром де Шарденом.
"i"1931"/i" В марте выходит сборник "Статьи об искусстве".
В Копенгагене он беседует с Нильсом Бором, с работами ко¤торого хорошо
знаком.
23 июня — премьера мелодрамы "Амфион", написанной им в содружестве с
Онеггером и при содействии Иды Рубинштейн: Валери возвращается в ней к
орфической теме. Он в это вре¤мя находится в Оксфорде на церемонии по случаю
присуж¤дения ему титула доктора honoris causa. Июль: выход первого тома
Собрания сочинений. В предисловии к сборнику "Взгляд на современный мир"
Ва¤лери рассматривает вопрос, который затронул уже три года назад:
"Начинается эпоха конечного мира". В истории, писал он, наступает момент,
когда "уже нельзя будет ни предвидеть, ни локализовать "i"почти мгновенные"/i"
последствия того, что предпринято". Он снова выявляет катастрофические
последст¤вия "малоевропейства" и колониальных распрей. "Не было ничего более
глупого в истории, чем европейское соперниче¤ство в области политики и
экономики, когда его сравниваешь, сопоставляешь и сочетаешь с европейским
единством и сою¤зом в области науки". В результате безрассудной политики и
войны "искусственное неравенство сил, на котором зижди¤лось последние три
века господство Европы, быстро сходит на нет. Вновь начинает возникать
неравенство, основанное на валовых данных статистики. Азия приблизительно в
четы¤ре раза больше Европы. Поверхность Американского матери¤ка немного
меньше поверхности Азии. Однако население Китая по меньшей мере равно
населению Европы; население Японии превышает население Германии... "
В это время, когда миру все более угрожают фашистско-то¤талитарные
движения и режимы, наивно-утопически звучит субъективно честный призыв
Валери к совершенно новой по¤литике — "политике Мудрости".
"i"1932"/i" В "Навязчивой идее", наиболее "обнаженном" из всех диало¤гов
Валери, во всем блеске проявляется его гений мастера сво¤бодной беседы.
Затрагивая поочередно проблемы разума и памяти, личности и знания,
языка и морали, современной науки и бессознательно¤го (к фрейдизму он
относится критически), Валери развивает идеи, выработанные за долгие годы
уединенных размышлений. В ходе этой легкой, почти светской беседы автор
возвраща¤ется к своей излюбленной теме — антагонизму знания и бы¤тия — и
пытается осмыслить в этом свете трагические послед¤ствия развития
экстенсивной, утилитаристской буржуазной цивилизации: "болезнь активности",
всеобщий автоматизм и нарастающее ускорение жизни приводят к тотальной
нивели¤ровке и угрожают той самой "свободе духа", тому "высшему благу",
следствиями которого являются.
Как видно из диалога, Валери остается "Робинзоном на остро¤ве", но это
отнюдь не "политика изоляции", равнодушия. "Ос¤тров" служит пунктом
"интеллектуального внимания", пол¤ного тревоги и окрашенного в трагические
тона. Высшее при¤звание человека он по-прежнему усматривает в
неограничен¤ном дерзании разума, но он начинает замечать возникающую отсюда
угрозу. Трагически звучит парадоксальная фраза из его тетрадей: "Разум есть,
быть может, одно из средств, кото¤рое избрала вселенная, чтобы поскорее с
собой покончить".
30 апреля в связи со столетием со дня смерти Гете Валери произносит
речь о нем в Сорбонне. Он видит в этом великом немце великого европейца,
образ которого позволяет нам уга¤дывать, чем могла бы стать Европа, если бы
"могущество по¤литическое" и "могущество духа" счастливо сочетались. Гете
выступает у Валери как некий "мистик внешнего мира", целиком доверяющийся
чувственной реальности, которая, ве¤рит он, "гениальнее его собственного
гения". Именно это при¤водит его к универсальному "протеизму" и возможности
со¤относить бесконечные метаморфозы сущего с этой своею уни¤версальностью.
Валери говорит в связи с этим о демонизме Гете, о его воле к жизни и о его
орфическом начале: "Мы го¤ворим: Гете, как мы говорим: Орфей".
Май: "О Коро и пейзаже" (впоследствии — "Вокруг Коро") — предисловие
к книге "Двадцать эстампов Коро". Июнь: "Триумф Мане" — вступление к
каталогу выставки.
"i"1933"/i" Март: вместе с Мари Кюри, Ланжевеном, Жюлем Роменом он участвует в
Мадриде в заседании Комитета сотрудничества интеллигенции Лиги Наций.
Май: цикл выступлений в Италии.
Он записывает в тетради: "У меня интеллектуальная "шизо¤френия" — ибо
я столь же общителен на поверхности <... >, насколько сепаратист в
глубине... "
С декабря Валери возглавляет Средиземноморский универси¤тетский центр в
Ницце.
В выступлении, озаглавленном "Средиземноморские внуше¤ния", он говорит
о многовековой культуре Средиземноморья и о влиянии на его творчество и его
мысль морской стихии, в атмосфере которой прошло его детство.
"i"1934"/i" Февраль: встреча со Стравинским.
"Эстетическая бесконечность" в журнале "Искусство и меди¤цина".
5 мая — премьера мелодрамы "Семирамида": текст Валери на музыку
Онеггера.
Андре Моруа передает разговор Андре Жида и Валери. Жид сказал: "Если бы
мне не давали писать, я бы покончил с со¤бой". На что Валери ответил: "А я
покончил бы с собой, ес¤ли бы меня заставляли писать".
Декабрь: "Доклад о ценности добродетели" — выступление на заседании
Французской Академии.
"i"1935"/i" Январь: журнал "Нувель ревю Франсез" публикует "Вопро¤сы поэзии".
Выступая в родном городе перед выпускниками сетского кол¤лежа, Валери
отходит от своей антируссоистской позиции, го¤ворит даже об "органическом
бытии" человека и подвергает сомнению свой исходный этический принцип --
ставку на без¤граничность творческой потенции интеллекта: "По мере того как
человек все более и быстрее, чем когда бы то ни было, удаляется от
первоначальных условий существования, все, что он знает, то есть все, что он
может, с силой противобор¤ствует тому, что он есть".
Он председательствует на сессии Комитета искусств и лите¤ратуры Лиги
Наций.
25 мая, в связи с пятидесятилетием со дня смерти Гюго, по парижскому
радио зачитывается статья Валери "Виктор Гю¤го — творец во всеоружии
формы".
15 июня: выступление в Сорбонне на вечере, посвященном Лопе де Вега.
Ноябрь: "Всеобщее определение искусства" опубликовано в "Нувель ревю
Франсез".
"i"1936"/i" Февраль: "Дега, Танец. Рисунок".
Март: выступление в Париже "Философия танца". Апрель: серия лекций в
Алжире и Тунисе. Валери избирается профессором поэтики в Коллеж де Франс. Он
пишет предисловие к книге о Сведенборге. О мистике он будет говорить также в
статьях, посвященных Нервалю и по¤эзии Хуана де ла Крус; в этой последней он
великолепно опишет мистическое состояние "темной ночи". С мистической
литературой, в частности с текстами Рейсбру¤ка Удивительного, Катерины
Эммерих, Сведенборга, он был хорошо знаком еще с юношеских лет. Однако когда
он пишет: "Я мыслю, как сверхчистый рационалист. Я чувствую, как мистик", он
отнюдь не имеет в виду религиозно-мистического переживания.
Запись в тетради: "Я отличаюсь от многих (и конкретно — от Малларме)
тем, что они наделяют литературу некой "аб¤солютной" ценностью, — то есть
ценностью конечной цели, — тогда как я ценю ее лишь как средство развития
выразитель¤ных и комбинационных способностей...
<... > У меня не литературная цель. Моя цель заключается в
воздействии не на других, а на себя — Себя, — поскольку "Я" может себя
рассматривать как произведение... разума". В другой записи Валери
рекомендует себе на будущее заме¤нять по возможности термин "формальный"
термином "функ¤циональный".
"i"1937"/i" Январь: выступление в Париже — "Вийон и Верлен".
В одном из самых изящных и тонких своих эссе "Человек и раковина"
Валери рассматривает различие человеческих конст¤рукций и природных
образований, творчества человека и со¤зидания естества.
В коротком тексте "Преподавание поэтики в Коллеж де Франс" Валери
призывает к созданию такой истории литерату¤ры, которая строилась бы "не как
история писателей и слу¤чайностей их биографии или творчества, но как
"i"история ра¤зума, поскольку он производит и потребляет "литературу";"/i" такая
история могла бы быть создана даже без всякого упо¤минания имен писателей".
Август: "Речь об эстетике" — выступление на Международ¤ном конгрессе
эстетики и искусствознания. 10 декабря — первая лекция курса поэтики в
Коллеж де Франс. Отправляясь от греческого корня "пойейн" (делать), Валери
строго разграничивает творческий акт и само произве¤дение, значимость
которого рождается лишь в акте его вос¤приятия "потребителем". Он призывает
отказаться от взгляда на произведение как на некий застывший объект.
"Творение разума существует лишь в действии".
Он пишет в тетради: "Порою вещи, солнце, мои бумаги как будто говорят
мне: опять ты! Что ты делаешь здесь? Разве ты недостаточно видел нас? Ты
снова хочешь закурить си¤гарету? Но ты курил ее уже триста семьдесят тысяч
раз. Ты опять хочешь улавливать эту брезжущую идею?.. Но ты внимал ее
появлению по крайней мере 10"sup"4"/sup" раз. И я сажусь и той же рукой
подпираю тот же подбородок". Судя по "Тетрадям", старость не приносит Валери
ни ощуще¤ния слабости, дряхления или распада, ни сознания умудрен¤ности, ни
какой-либо глубокой трансформации. Им владеет чув¤ство неизбывного
повторения. "Та же утренняя сигарета, тот же кофе, та же тетрадь, те же
идеи" (N. В a s t e t, Faust et le cycle. — "Entretiens sur Paul Valйry",
1968, p. 119).
"i"1938"/i" В "Предисловии к диалогу об искусстве" Валери говорит о лживости и
пагубности европоцентризма в условиях современной цивилизации. "Со дня на
день догма о неравенстве че¤ловеческих семей становится все более опасной в
политике; она будет для Европы фатальной. Техника распространяется, как
чума".
В августе он пишет "Кантату о Нарциссе", которая должна быть положена
на музыку.
Октябрь: предисловие к альбому Домье в издательстве Скира.
Запись в тетради: "Нужно расти. Но нужно также всю жизнь хранить в себе
Ребенка. Посмотри на окружающих — тех, в чьем взгляде ничего не осталось от
детства. Вот как это уз¤нается: их взгляд отчетлив, когда предметы
отчетливы, и рас¤плывчат, когда предметы расплывчаты и безымянны... " 17
октября — речь перед хирургами, в которой он прославля¤ет великое искусство
человеческой руки.
"Символизм не есть Школа", — утверждает он в "Существова¤нии
символизма". Что же касается самих символистов, "эс¤тетика разъединяла их;
этика их сплачивала".
"i"1939"/i" Январь: лекция об Эдгаре По в Коллеж де Франс.
Валери пишет текст для книги о Чехословакии, отданной на растерзание
гитлеровской Германии. Сентябрь: "Смесь".
В статье "Свобода духа" Валери снова пытается переосмыс¤лить ряд своих
основных установок. Провозглашая свободу духа (которую он отличает от
свободы формальной) "высшим благом", он, однако, констатирует: "Дух
представляет в нас некую силу", которая понудила нас удалиться "от всех
ис¤ходных и естественных условий нашего бытия". Трудно пред¤видеть, к чему
ведет нас этот новый и небывалый мир, со¤зданный нашим духом и "для нашего
духа". Но каковы бы ни были его угрозы, пути назад нет — разве что к
"животно¤му состоянию". Лишь сам свободный дух, без которого "куль¤тура
угасает", может быть критерием и предвидеть порождае¤мые им же угрозы
материального прогресса. Вот почему по¤ра "бить тревогу и выявлять
опасности", которым он под¤вергается, — исходят ли они от "наших открытий",
"нашего образа жизни" или от бесчеловечной политики. Валери, не называя
прямо тоталитарно-фашистских режимов, ясно гово¤рит об их политической сути,
враждебной свободной мысли. Сентябрь он проводит по соседству со
Стравинским, который читает ему наброски своего "Курса музыкальной поэтики";
Валери находит в нем общие идеи с собственной поэтикой.
"i"1940"/i" Он отдыхает после болезни в Динаре, когда 22 июня туда вступают
немецкие войска. "Я мыслю, — следовательно, я страдаю, — пишет он. --
Мысль о том, "i"что происходит,"/i" от
...Закладка в соц.сетях
