Жанр: Электронное издание
58_87
...гии
, имеющие глобально культурное значение, особенно отчетливо
прорисовываются в уже упоминавшейся статье "Философия как строгая
наука". Полное, универсальное и все постигающее познание имеет ценность
также и для "общезначимого практического решения". И относительн
ая ценность мировоззренческой философии, против которой борется
Гуссерль, признается лишь с той оговоркой, что человек "не может
ждать", пока будет реализована идея строгой науки "''. Но уже тогда - в
1911 г. - Гуссерль считает, что "духовная нужда (Not) сделалась действительно
невыносимой" "*, причем речь идет не только о неясности смысла
тех "действительностей", которые исследуют естественные и гуманитарные
науки, но и о "радикальнейшей жизненной нужде, от которой мы
страдаем". Тут же поясняется: "Всякая жизнь есть занятие позиций, всякое
занятие позиций подчиняется должному (Sollen), оценке значимости
(Gtlltigkeit) или незначимости предполагаемых норм абсолютного значения
(Geltung). Покуда эти нормы не были оспорены и им не угрожал ник
акой скепсис... стоял лишь один жизненный вопрос: как наилучшим обр
азом соответствовать им практически. Но как быть теперь, когда все
нормы спорны или эмпирически фальсифицированы и лишены своей иде-
альной значимости (Geltung)?" ". - Решению этих проблем должна была
помочь организация интеллектуального сообщества, члены которого объединили
бы свои усилия в "феноменологических исследованиях и анализе
сущности", причем "не только из-за проблем самой философии, но и в интерес
ах основоположения философских дисциплин" .
Опыт первой мировой войны только усугубил проблему. Еще более акту
альной стала задача восстановления или, точнее, замены той системы
норм, которая ранее была общеобязательной для всего общества и выполнял
а по отношению к нему связующую функцию. То, что феноменология
должна была служить этой цели, очевидно ".
Но здесь - снова - Зонтхаймер указывает на более серьезную проблему.
Опыт кризиса, осознание разрушенного единства зачастую вело к
"* Ibid., 52.
"' Husserl 191 1, 333-334
^ Ibid., 336.
^ Ibid.
"* Husserl 1913 a, 63. О феноменологическом сообществе ср. далее 31 б.
"* Об этом свидетельствуют не только многочисленные высказывания самого
Гуссерля, но и то, что в 20-х гг. он даже специально обращается к проблеме
культуры в серии статей, написанных для японского журнала "Kaiso".
"форсированной антирелятивистской установке, которая... не была в состоянии
содействовать естественному росту некой новой системы норм
для культуры в целом" (курс. мой. - И.М.) *ш.
Итак, "кризис", или "состояние кризиса" как особый феномен культуры.
Размышления Зонтхаймера ставят перед нами вопросы, на которые однозн
ачного ответа нет, но которых придется вспомнить, когда речь зайдет о
борьбе Хайдеггера сначала против ограниченности трансцендентализма
Гуссерля, затем против гуссерлевского варианта феноменологии в целом,
одновременно - против неокантианства, "кафедральной философии", а
позднее и вообще против всей традиции западноевропейской метафизики.
Вопросы эти можно сформулировать так: насколько вообще оппозиционность
как позиция может в принципе помочь Хайдеггеру освободиться от
того, против чего он борется? Неясно также, какими могут быть конкретные
результаты этой борьбы ".
"ш Sonthemer 1992, 53. Нам, правда, может показаться странным: каким обр
азом борьба с релятивизмом может способствовать его росту? Однозначного
ответа нет, как не всегда ясны и конкретные механизмы, по которым развив
аются культурные сообщества. Сходный феномен, еще требующий своего
объяснения, заключается в следующем: феноменология явилась одним из
важнейших источников экзистенциализма, который, казалось бы, радикально
расходится с основополагающими интенциями феноменологии. "Таков парадокс
альный результат, к которому приводит феноменология. - Отмечает
Н.В.Мотрошилова. - Оказалось, что раскритикованные Гуссерлем концепции
возродились. И не сами по себе, а посредством той теории, которая мыслилась
как их антипод". {Мотрошшова 1968, 10-11). Ср. также высказывавшуюся
Ж.-П. Сартром мысль о том, что "Гуссерль возродил мир пророков и художников"
(Цит. по: Тавризян 1982, 173.). Важные мысли, связанные с тем, каким
образом в рациональной установке обнаруживаются "тенденции, которые
разрушают его (рациональное. - И.М.) само" мы находим также у Ясперса.
Jaspers 1919,73.
* Хайдеггер - непримиримый боец по натуре. Радикальность и глубина критики
долгое время выступает для него в качестве характерной черты подлинности
постановки проблемы и проникновения в нее (ср. неоднократно высказыв
аемую им мысль: "Ясперс писал мне, что я во многом несправедлив к нему
(об этом говорил Гуссерль и другие). Мой ответ: для меня это только знак, что
я хотя бы попытался ухватиться (zuzugreifen)..." - письмо К. Левиту, от 19
авг. 1921 г.). Лишь постепенно Хайдеггер начинает осознавать, насколько
непросто обстоит дело с критикой и всяким противостоянием вообще:
"Замаскированные нападения и уверенные в своем превосходстве удары с
флангов относятся к тем настроениям, в которых делаешь свои первые вещи.
Лет через десять эти жесты успокаиваются - при условии, что человек в состоянии
направить всю страсть ... в верное русло дела своей жизни" И далее:
"...Я выбрал нейтральность, что обычно не в моем вкусе". - Письмо Левиту в
августе 1927 г. Позднее, в 1936-1938 гг., он высказывается еще более однозн
ачно: "Никакого движения-против, поскольку все движения против и противо-силы
в сущности своей определены [одним и тем же] "против-чего",
пусть даже и в форме его оборачивания. Поэтому движение-"против" никогда
не является достаточным для сущностного разворачивания истории. Движения-против
всегда попадают в ловушку собственной победы, и это значит, что
они застревают в побежденном. Они не освобождают творческое основание,
Однако необходимо вернуться к главному вопросу, который нас здесь
интересует. В какой мере философская традиция, к которой принадлежит
Хайдеггер, и в какой степени он сам оказываются подвержены главному
упреку адресованному философии того времени, а именно прямом или
косвенном содействии росту удельного веса иррационалистических, антиинтеллекту
алистских тенденций в Веймарской республике? Приведенные
выше наблюдения в большой степени касаются и Хайдеггера, поскольку
он ищет обновления феноменологии именно в обращении ее к
особому "изначальному феномену" - "фактической жизни" ".
Послушаем опять Зонтхаймера:
"Все органицистские или консервативные мировоззрения Веймарской
поры работают с понятием жизни. Жизнь есть та ось, вокруг которой
крутятся все новые воззрения. Во имя жизни они родились, ее
полноте они должны служить. Понятию жизни соответствует субъективн
ая форма переживания в противоположность аналитическому проникновению
и продумыванию проблемы... Кто ничего не переживает,
тот ничего не поймет. Пережитое изначально, мышление производно.
Переживание (Eriebnis) не может быть доказано и не требует рацион
ального оправдания" .
Здесь Зонтхаймер уточняет: непосредственное отношение к разрушению
идеологии права и государства имеет вульгаризированная философия жизни,
к представителям которой он причисляет братьев Эрнста и Фридриха
Юнгера, Шпенглера, Клагеса и др. Тем не менее он считает, что понятию
жизни самому по себе присуща определенная суггестивная сила, основыв
ающаяся на его полемическом характере:
"Когда Карл Шмидт говорил о политических понятиях, что они являются
полемическими понятиями, то идея жизни была полемическим
понятием kat exochen. Еще для философии жизни Георга Зиммеля было
важно подчеркнуть текучий (stromender) характер жизни, которая позволяет
схватить себя в формах и мыслительных категориях неизменно
лишь недостаточным образом" ".
Итак, может оказаться, что уже сама по себе попытка построить философию
на основе "жизни" может представлять опасность: ведь в самом
выборе таких понятий, как "жизнь", "экзистенция", заключено нивеллиров
ание других понятий, в оппозиции к которым находятся первые. Тем
самым, явно или неявно, указывалось на ограниченность ratio Нового
времени. Разум разделяет, расчленяет, разобщает все, что попадает в его
сферу, и потому необходимо вернуться к изначальной полноте, противодействов
ать рационализации и атомизации жизненного процесса, ограничить
ratio в его правах. Такова общая тенденция, и "то, что происходит в
но, скорее, отвергают как ненужное. Превзойти противо-силы, противопорывы
и противо-установки должно нечто совершенно Иное... должно быть
сначала основано место принятия решения - посредством раскрытия истины
бытия во всей ее единственности, предшествующей всем противопост
авлениям прежней "метафизики"". Heidegger 1936/38, 186-187.
" Об этом см. в 43-48.
" SoMheimer 1992,56.
" Ibid., 60.
вульгарной философии с такими, разумеется философскими, понятиями,
как жизнь, метафизика, экзистенция, есть многократное издевательство
над творцами и толкователями этих понятий" ".
Одно представляется несомненным: если вообще когда-либо Хайдеггер
мог ставить перед собой цель обоснования иррационализма, то всего менее
вероятно, чтобы это произошло в период 20-х годов: хотя в эти годы
Хайдеггер и отказывается от идеала "строгой науки", он все еще думает
над тем, в какой мере возможна философская научность.
Впрочем, этот тезис, даже будучи доказан, все равно не в состоянии отмести
все упреки. Необходимо разобраться:
1). Как происходит, что такие философские понятия как "жизнь", "экзистенция"
порой деформируются в вульгарном сознании настолько, что
звучат "издевательством" над теми, кто пытался дать им философское осмысление?
Не является ли философия жизни на самом деле таким
"плодом", который, как полагает Плесснер, "должен был созреть"?
2). В какой мере "чревата экстремизмом" любая вообще глобальная попытк
а философии создать "всеобщий фундамент" культуры? "
" Ibid., 54-55. Кстати, здесь Зонтхаймер указывает, что не только философия
жизни, но и феноменология Эдмунда Гуссерля подверглась такой вульгаризации
- в лице В. Штапеля.
" К последнему вопросу ср. 27 и послесловие к 29.
24 Интеллектуалы в смутное время
Мы должны были проиграть войну,
чтобы обрести нацию.
Франц Шаувекер
Мировая, война, в которой Германия участвовала самым активным образом,
привела немецких интеллектуалов в состояние шока. В первую очередь
нас интересует, как воспринимались эти события в феноменологическом
сообществе.
В апреле 1919 г. высказывания Гуссерля (в письме Беллу ") предельно
пессимистичны:
"Дело теперь не в спасении политического будущего Германии ... - с
этим все кончено, и никто не надеется здесь даже на самое малое - дело
в спасении немецкой нации от полного физического и вместе с тем
морального обнищания... Повседневные сообщения, леденящее развитие
болезни немецкой души и физическое истощение от уже едва выносимого
голода порождает все новые приступы отчаяния. Ситуация
такова, что даже большевизм уже не ужасает нас всерьез. Нам едва ли
осталось что-либо по-настоящему терять ". В конце концов думаешь,
что это даже хорошо, что столь много восхваленная материальная
культура умирает. А если у нас, то пусть тогда и у "врагов"" "
"Эта война, наиболее всеохватывающее и глубочайшее грехопадение человечеств
а во всей его обозримой истории, обнажила все господствующие
идеи в их неясности и неподлинности" "ш. Практически о том же мы читаем
в письме Гуссерля к Хокингу: "Что обнажила война, так это несказ
анную не только моральную и религиозную, но и философскую нищету
человечества. И вот духовная нищета превратилась в нищету физическую,
в свою очередь увеличивающую моральную нищету в ужасающей прогрессии"
". Осознание катастрофы ставят интеллектуалов перед следующими
задачами:
1) осмыслением причин и истоков разразившегося кризиса:
" Винтроп Пикарт Белл (1885-1965),- в 1911-1914 гг. обучался у Гуссерля в
Геттингене, под его руководством защитил также диссертацию. Впоследствии
занялся семейным бизнесом в Канаде.
"Через год (в августе 1920) Гуссерль сам корректирует это столь свойственное
людям заблуждение: "От года к году, даже каждые три месяца,
думаешь, что вот теперь ты дошел до предела того, что еще можно вынести.
Но вскоре уже тоскуешь по возвращению прежнего положения" (В письме к
Беллу от 11 августа 1920. CM.: Briefe III, 13).
*" Bnefe III, 5. Впрочем, Гуссерль сам осознает проблематичность своего
"пусть умирает": "тогда встает вопрос: где же та противоположная сила
морального и религиозного обновления, которая только и принесет
выздоровление?" (Ibid., 5). Именно размышления над этим вопросом побужд
ают Гуссерля впоследствии представить свое ведение путей выхода из кризис
а в систематической форме (ср. далее 29).
"ш В письме Беллу от 1 1 августа 1920.
"' CM.: Briefe III, 163.
2) необходимостью поисков той силы, которая способна "спасти и испр
авить человечество".
Осмысление войны становится проблемой, требующей своего разрешения:
"Проблема войны, взятая в совокупности с проблемой нации (чистая
идея нации в ее отношении к идее чистого человечества) должна быть
рассмотрена вновь, распознана и разрешена из своих истоков" ".
"Кто спасет, - спрашивает далее Гуссерль, - немецкий народ в его подлинном
бытии, его духовном Эросе, кто сохранит непрерывность немецкого
духовного развития?" ". То, как формулирует эти вопросы Гуссерль,
показывает, что в ситуации, когда немецкая культура не успела оправиться
от послевоенного шока, выход из кризиса связывается с возрождением
национальной идеи как идеей национальной культуры. (Что же касается
Хайдеггера, то ни в одной его опубликованной работе [лекции, письме] в
1914-1925 гг. ни разу не было замечено, чтобы он говорил о "нации" или
"национальности"). Примечательно еще одно обстоятельство. Гуссерль и
его современники отчетливо сознают, что привести к возрождению может
только новая идеология.
Для Гуссерля такой новой идеологией становится феноменология, поним
аемая как "чистый идеализм, по которому томится молодежь" " "Невозможно,
- объясняет Гуссерль далее свою веру в идеализм, - приподняться
над нищетой этих времен, разве что на крыльях идей, и вообще-то
все чувствуют так, весь народ" "'. Это важное и интересное замечание.
Действительно, как "чувствует весь народ"? Характеризуется ли это
"народное чувство" только верой в идеалы?
В первые недели августа 1914 г. Германия была охвачена энтузиазмом
боевого содружества. Начало войны было временем рождения нового
ощущения единства нации. В "Докторе Фаустусе" Томас Манн усматрив
ал в этом чувстве "праздничную героичность". Разумеется, частично воодушевление
было связано просто-напросто с необычностью события,
разрушившего привычное течение повседневной жизни. Вскоре многие
люди начали испытывать отвращение перед бессмысленностью человеческих
жертв ради дела, которое оставалось чужим большинству населения.
Однако рост пацифистских настроений вызывал не менее мощную
реакцию противодействия со стороны националистических кругов, восприним
ающих войну как горнило мужественности и геройства, а антивоенные
настроения - как предательство. (Интересно, что ситуация на
книжном рынке Германии окончательно изменилась в пользу абсолютного
преобладания прославляющих военные подвиги изданий как раз тогда, когд
а появилось талантливое антивоенное произведение "На западном
фронте без перемен" Э.-М. Ремарка ").
" В письме Беллу от 1 1 августа 1920, Ср. Briefs III, 12.
" Ibid., 6.
"* "Я верю в возрождение (Aufschwung) чистого идеализма, по которому томится
молодежь", - заявляет Гуссерль 16 ноября 1918 в письме к Ингардену.
CM.: Briefe III, 201.
" Briefe III, 201.
" Sontheimer 1992,94-96.
В душах людей война оставляла следы, которые не всегда осознавались,
да и не могли осознаваться ими во время военных действий или даже
спустя годы. Возникает особый культурный феномен: "опыт", "переживание
войны". Война воспитала новый дух боевого товарищества и братства.
С этим духом, как правило, связано легкое презрение к буржуазному, гражд
анскому миру и его ценностям, в котором много поверхностного, ложного,
наносного. Война же - так казалось в то время многим - приоткрыв
ает более элементарный, подлинный и истинный опыт мира и выступает
в качестве более глубокого источника познания себя в пограничных ситу
ациях.
Возникает иллюзия, что на войне, т. е. в экстремальной ситуации, когда
люди становятся героями или, наоборот, предателями, в человеке рождается
"личность". Когда же на это наслаивается опыт армейской иерархии,
складываются благоприятные условия для того, чтобы и в гражданской
жизни личность противопоставлялась "массе".
"Опыт войны" неизбежно переносит энергию, самоотверженность и устремленность,
мощь напора в гражданскую жизнь. Некоторые неуловимые
черты строк, написанных людьми именно в тот период, создают впечатление,
что еще спустя годы после окончания боевых действий воина продолж
ачась - только теперь уже не в армейских окопах, а на полях аудиторий:
"[Вот уже] третий семестр [с тех пор как распустили войска] я вновь
читаю перед полными, даже переполненными аудиториями... Гунны
возвратились с полей - и что за гунны\ За 30 лет у меня ни разу не было
такой аудитории, движимой такой голодной тоской по идеалам,
[студентов], столь всерьез устремленных, столь сильно жаждущих религиозно-этического
импульса, исполненных воодушевления строгой
истинной, научно основательной философией и такой ненавистью ко
всякой фразе и всякой кажимости (Scheinwesen)" (курсив, мой. -
И.М.) "".
Война отпускает от себя не легко и не сразу. Вернувшиеся с фронта молодые
люди порой бессознательно воспринимают продолжение войны как
задачу национального масштаба "'. (Впрочем, как мы знаем, этот соци-
альный феномен можно наблюдать не только в послевоенном обществе
Германии). Потому вновь и вновь встает вопрос о том, насколько всеобщими
были эти настроения. Насколько опыт войны затронул круги интеллекту
алов, академическую среду? По-видимому, определяющей здесь оказыв
ается ситуация вольной или невольной причастности к событиям.
Наша задача - очертить тот экзистенциальный фон, на котором проходило
развитие идей новообоснования культуры Германии в конце 19101920
гг. нашего века. О немецком "опыте войны" необходимо будет помнить,
когда чуть позже речь зайдет о попытках Хайдеггера философствов
ать из "фактического Я есть"; о том примечательном внимании, которое
он практически во всех своих ранних, начиная с 1919 г., лекциях уделяет
" Письмо Хокингу от 3 июля 1920, - Briefs III, 163-164.
"' Ср.: Southerner 1992, 105.
проблеме Университета и обновления университетской жизни; наконец о
том ((боевом содружестве" с Ясперсом, о котором он мечтает.
Что происходило в том интеллектуальном сообществе, доступ к которому,
начиная с 1916 г. ищет Хайдеггер?
На фронт пошли многие феноменологи. "Месяц за месяцем смерть отним
ает многих близких мне людей, - пишет Гуссерль, - друзей молодых и
постарше, одного за другим" "". Дочь Гуссерля работает в полевом госпит
але. Оба сына (21 и 19 лет) добровольно идут на фронт. В феврале 1915
года тяжелое ранение в легкое получил сын Гуссерля Вольфганг. Едва опр
авившись от ранения, вновь отправляется на фронт. Погибает. Второй
сын Гуссерля, Герхардт, в конце войны попадает в русский лагерь для военнопленных.
В 1917 г. погибает Адольф Раинах - один из тех кто консолидиров
ал феноменологическое сообщество вокруг Гуссерля и имел, возможно,
даже большее влияние на молодые умы, нежели сам Мастер. Всегд
а ли удается быть нейтральным наблюдателем по отношению к событиям,
в которых прямо или косвенно вовлечены родные и близкие? Если
нет. то каковы возможные формы проявления этой "не-нейтральности"?
22 апреля 1918 г. Гуссерля извещают, что "Его величество Кайзер и Король
Прусский", признавая особые заслуги Гуссерля в организации специ-
альных университетских курсов при армейском отделении "В',' награждает
его крестом за помощь в войне.
Важно представить себе масштабы вовлеченности немецкого народа в
военные действия, в особенности той ее части - академической - которая
представляет здесь для нас наибольший интерес. По разным оценкам,
только в первые месяцы войны добровольцами на фронт ушли от 20 до 25
тыс. студентов. Такая степень участия академических кругов в военных
действиях наблюдалась не всегда. Все изменилось, когда один
"гениальный монарх" сделал воинскую повинность принудительной. Так,
если раньше войны не были столь популярны, поскольку "не проистекали
из совокупного желания народа" и университеты рассматривали войну в
лучшем случае как одно из ремесел наряду с другими и во всяком случае
как такое, которое лишь нарушает учебный процесс '"", то уже к первой
мировой войне к "совокупному желанию" или, по крайней мере, участию
в судьбе отправленных на фронт близких, народ был принужден всеобщей
причастностью и вовлеченностью, рождавшей соответствующие настроения.
Не остались в стороне и академические круги. Одним из величайших
разочарований 1914 года, как вспоминал об этом К. Ясперс, было то, что
университеты, как англосаксонской принадлежности, так и немецкие, активно
высказывались в поддержку военных интересов своего государств
а "".
Эти соображения позволяют предположить: Гуссерль действительно
прав в том, что кризисность ситуации осознается всеми, "все чувствуют
так, весь народ". Но нет ли в этом "чувстве" едва заметного пафоса борь""
Письмо Фрицу Кауфманну (20 сент. 1915 г.) Bnefe HI, 339.
"" Deutsche Kriegsreden. Hrsg. v. K. Pinthus. MUnchen; B., 1916, S. 429-43]
"' Ясперс 1953, 46-52; Jaspers 1953, 57-58.
бы, войны с кризисом? Послушаем Хайдеггера: "Духовная жизнь должна
стать у нас подлинно действительной - она должна получить рожденную в
Личном мощь, которая "опрокинет" и по-настоящему принудит подняться...
и эта мошь проявится в качестве подлинной только лишь в простоте.
не в дутом, декадентском и вычурном " '".
И Гуссерль, и Хайдеггер осознают, что кризис требует своего преодоления.
Однако можно отметить по крайней мере одно явное расхождение
двух мыслителей в ответе на вопрос: ".какии образом возможно возрождение?".
Для Гуссерля оно должно осуществиться благодаря еще большей
сконцентрированности на проблемах абстрактной "духовности" и
"гуманизма", причем эта концентрация приводит к специфическому восприятию
мира:
"Сам я по возможности избегаю васшискового взгляда времени и окруж
аю свою душу, насколько мне это удается, фшософиеи как броней'.
я страстно сосредотачиваюсь на моих старых и новых проблемах,
работая с той продуктивностью, каковую дозволяет недостаточное пит
ание" '".
Для Хайдеггера же возрождение возможно только в ориентированности
на "конкретно-фактическое "Я есть"", только через личное. А тем реальным
миром, в котором может произойти возрождение, становится "Университет".
Кстати, эта тема пройдет через все творчество Хайдеггера,
правда, замечена будет главным образом благодаря его ректорству 1933 г.
Между тем, "университет" для Хайдеггера, как феноменологическое сообщество
для Гуссерля, являются воплощением всех надежд. Поэтому,
мне кажется неслучайным, что уже после цитированных выше патетических
слов о "подлинно действительной" духовной жизни Хайдеггер
прибавляет: "Эта простая спокойная линия духовного бытия потеряна в
наших университетах...".
'" Письмо Блохманн от 15 июля 1918 года: Heidegger/Blochmann. 1.
'" Из письма от 19 апреля 1919, курсив мой. - И.М. (Briefe III, 7)
Глава третья. Феноменология и творческая активность "Я"
25 "Противоестественность" феноменологической установки
Когда потеряны религия, наука и
нравственность... и внешние устои угрож
ают падением, человек обращает
свой взор от внешнего внутрь самого
себя
В. Кандинский
Феноменологическая парадигма мышления отнюдь не является простой
для понимания, на что неоднократно указывал и сам Гуссерль, называя
феноменологическую установку "противоестественной". Однако даже при
формальном понимании основных идей Гуссерля, не всегда и не всем удается
проникнуться глубиной его веры в силу и мощь идеального. Что стоит,
например, за следующим парадоксальным высказыванием Гуссерля:
"Так радует, что есть еще люди на этой мрачной земле: Если бы их не
было, я бы все равно не пал духом и постарался бы построить их эйдетически,
будучи твердо убежден, что чисто сформированные (gestaltete)
идеи должны произвести соответствующих им живых людей".
Напомним: речь идет о спасении человечества. Каким же образом идеи
могут "произвести" людей? Как реализуется власть идеального? Прояснение
историко-культурных взаимосвязей между феноменологией и другими
движениями начала XX в. должно помочь с ответом. Здесь я буду в
значительной степени опираться на оригинальные исследования Фердин
анда Фелльмана, который впервые поставил вопрос об общекультурном
контексте, связывающем: а) феноменологию, б) литературный экспрессионизм,
в) протестантское мировоззрение ""
26 Действительность духовного
Необходимо представить и экспрессионизм и феноменологию как разные
стороны одних и тех же процессов мировой культуры начала XX в.
При этом революционность не является внешним культурным феноменом,
связанным с описываемыми процессами лишь внешним образом. Если
'"' Briefe III, 16-17. (Письмо от II авг. 1920). Мысль - важности чрезвычай-
ной. "Оптический атеизм" Хайдеггера (ср. 57), а также его негативное отношение
к теоретическому в 1918-1919 гг. (ср. 31 б) проистекают как раз из
неверия в то, что подобная "власть идей" возможна.
'"* Fellmann 1983. Исследования Фелльмана оказали без всякого сомнения
революционное воздействие на историко-философские исследования культуры
того периода. Кроме самой идеи сопоставления феноменологии, литер
атурных и художественных течений того времени, восходящей к Фелльману,
без труда узнаются и более частные примеры, даже если ссылки на Фелльмана
и отсутствуют. Ср. проблематику "зрения" и "выражения", извлеченную из
писем Гофманнсталя в Safranski 1
...Закладка в соц.сетях
