Жанр: Электронное издание
ABOUT1
...аркса и ряда других авторов-употребляется
то в смысле "гражданский", то в смысле "буржуаз
ный", "капиталистический" (причем о переходе от
одного оттенка значения к другому подчас приходит
ся догадываться исходя из контекста) , то сразу в обоих
смыслах.
Вот в этом пункте у меня есть серьезные сомнения
относительно некоторых толковании сложившейся
марксистской традиции, и в частности той трактовки,
которую предлагает К). Хабермас. Хочу быть понятой
правильно: я отнюдь не отрицаю существования бур
жуазного частнособственнического интереса и его
идейных, в том числе философских, выражений,
реминисценций, которые действительно воплощают
ся не только и даже не столько в откровенно аполо
гетической идеологии, сколько в довольно общих,
иногда предельно общих рассуждениях о правах и
свободах человека. Правда, в нашей стране, где разоб
лачение капитализма и буржуазной идеологии по
большей части было делом людей, далеких от потреб
ностей грамотного и объективного анализа, возникло
недоверие даже и к попыткам аргументированно и
доказательно раскрывать связь тех или иных поли
тических структур, духовных продуктов, процессов
общественного сознания именно с буржуазным част
нособственническим интересом. А как раз такой гра141
нотный объективный анализ буржуазной обуслов
ленности идей и действий не перестает осуществлять
Хабермас, причем независимо от меняющейся социа
льно-политической конъюнктуры: он делал это и в
первой половине высококонъюнктурных для капита
лизма 60-х годов, и во второй их половине, и в начале
70-х, когда развернулись антикапиталистические
движения протеста; продолжал он свое дело и после,
в 70-х и 80-х годах, когда капитализм вновь сущест
венно укрепил и расширил свои позиции.
Тем, кто тяготеет к подобному анализу.есть чему
поучиться у Хабермаса. Он превосходно знает и заме
чательно использует историческую фактуру; что же
касается современности, то связь именно между бур
жуазным интересом, вообще частным интересом и
политическими, духовными, нравственными процес
сами знакома ему не понаслышке, а изнутри. Он жи
вет в ФРГ, одном из самых динамичных государств
Запада, и входит во все существенные подробности
его социально-политического развития. К). Хабермас
а отличают политическая интуиция, бескомпро
миссные демократические устремления. Он к тому же
опирается на огромный фактический материал социа
льного наблюдения. Вот почему проникновение бур
жуазного частнособственнического интереса в те или
иные институты, структуры, движения, идеи, социальныепроекты,
концепции; настроения, формы куль
туры философ обнаруживает с редкими проницатель
ностью и настойчивостью.
Вместе с тем Хабермас уделяет гораздо меньше
внимания конструктивным, продуктивным возмож
ностям сферы частного: частной жизни, частного ин
тереса и частной собственности. Здесь, как мне ка
жется, возможен диалог с Хабермасом и с представля
емой им традицией социально-философской мысли.
Однако, чтобы вести его серьезно, необходимо и уточ
нение перечисленных понятий, и развертывание
сложной аргументации, и-что особенно относится к
1 42
нашим отечественным условиям-преодоление стой
ких стереотипов, еще существующих у нас идейных
запретов. Вот почему , лишь обозначая тему этого воз
можного и чрезвычайно актуального диалога, но не
располагая возможностью вести его в рамках данной
статьи, я надеюсь на то, что такая возможность пред
ставится в ближайшем будущем.
А1пуальное значение понятия и концепнии
"общественности" (Offentlichkeit)
Для реального сдерживания негативных влияний
частных интересов и авторитаристско-тоталитарных
поползновений государственной власти были созданы
в разных странах мира цивилизационные структуры
демократии. И в их числе структуры "гражданского
общества", т.е. негосударственных общественных
объединений, среди которых , как уже говорилось, Хаберм
ас выделяет неформальные, неофициальные, дн-
алектически подвижные структуры "общественнос
ти".
Освоить теоретически и практически проблему
гражданского общества, в частности "общественнос
ти", нам особенно важно сейчас, в переживаемый пе
риод. Среди тяжелейшего наследия тоталитаризмапочти
полное разрушение начавших возникать в Рос
сии структур гражданского общества и недопущение
новых структур "общественности". Ныне и то и другое
спонтанно формируются у нас на глазах, хотя, конеч
но, процесс этот не может не быть чрезвычайно слож
ным, болезненным.
Спонтанность, по Хабермасу, есть принцип воз
никновения и жизнедеятельности "общественности";
потому он в московских лекциях сделал такой акцент
на свободном формировании, текучести, динамике
возникновения и изменения мнении, суждении, воли
"общественности". Для отечественной ситуации это
143
тоже моменты чрезвычайно важные, актуальные:
быть может, нашей стране и предстоит стать своего
рода лабораторией нового формирования и "измене
ния структур общественности". Почему я и думаю,
что было бы очень важно быстрее перевести и издать
работы Хабермаса на рассматриваемую здесь тему. И
еще, пожалуй, интересоваться его суждениями о про
исходящих в нашей стране процессах независимо от
того, будут ли они нам приятны или нет (публикуе
мые в этой книге интервью-первый шаг на этом пу
ти) .
В произведениях Хабермаса постоянно имеются в
виду и анализируются основные опасности, угрожа
ющие спонтанному процессу формирования самооп
ределения свободной "общественности". Это, во-пер
вых, проникновение в ее структуры и процессы
эгоистических, деструктивных индивидуальных и
групповых интересов. И разве не видим мы сегодня у
нас примеры использования рождающихся структур
"общественности" индивидами или группами,
стремящимися к личной власти? Во-вторых, "общест
венности" угрожают власть бюрократического госу
дарства и стремление его тут же прибрать к рукам,
использовать себе на благо прежде спонтанные про
цессы. В-третьих, внутреннюю опасность представ
ляет и сама спонтанность: она грозит выродиться в
рыхлость, амбивалентность соответствующих соци
альных сил и движений. Поэтому Хабсрмас и ведет
речь о способности "общественности" (Qffentlichkeit)
создавать свои .. автономные объединения,
формирования (Offentlichkeiten), действующие
организованно, сплоченно, цивилизованно,
политически грамотно. Но на этом пути "организации
спонтанного" возникает еще одна опасность. Это, вчетвертых,
угроза окостенения, бюрократизирования
прежде текучего, подвижного процесса: опасность то
го же субъективного индивидуального и группового
интереса, пробивающегося и через спонтанные, сво
бодные структуры "общественности".
I 44
Есть и более общая, так сказать, общеисториче
ская йроблема, которую ставит Хабермас. В начале
60-х годов он полагал, что зародившиеся на заре Но
вого времени и действующие еще сегодня "структуры
общественности гражданского общества" находятся в
состоянии упадка, распада. Причины? Именно в том,
о чем уже шла речь: государство и общество, по мне
нию Хабермаса, все более тенденциозно посягают на
якобы свободную частную сферу, ограничивают, раз
рушают ее постулируемую неприкосновенность. Хо
тя "структуры общественности" формируются в про
тивовес интервенции государства, бюрократии, всего
официального, последние через многие экономиче
ские и политические каналы находят возможность
выхолостить спонтанные, свободные, неформальные
импульсы "общественности". Такова же, по Хабермасу,
тревожная судьба демократии в целом.
Я хорошо помню, как в одной из аспирантских
аудиторий, где я в начале 70-х годов рассказывала о
хабермасовской концепции "общественности", у ка
кой-то части слушателей возник вопрос: а не напрас
ной, не тщетной ли была многовековая борьба чело
вечества за эти и подобные демократические
структуры, если они столь противоречивы, уязвимы,
хрупки? Для самого Хабермаса тут нет сомнений: при
всей противоречивости демократии он не видит, не
знает, не приемлет иного пути, нежели постоянное
совершенствование ее форм. Демократическое чутье
и глубокие познания помогают ему, философу-тео
ретику, в реальной политике распознавать псевдодемокр
атические суррогаты и подделки под "общест
венность", например подвергать критике любой, в
том числе респектабельный по виду, антидемокра
тический консерватизм. И вот еще что обязательно
должен иметь в виду читатель: Ю. Хабермас считает
постоянную самокритику демократии самым дейст
венным средством ее развития. Наиболее демокра
тические в его понимании формы-свободная "обще1
ственность" и ее объединения- нашли именно в кон
цепции Хабермаса 60-х годов способствующую их об
новлению самокритику.
Добавлю, что в .50-бО-е годы не только в нашей
стране, но и на Западе тематика и проблематика кон
цепции "общественности", идея "интеракции"-взаимодействия
людей на пути создания новых форм небюрокр
атической коммуникации-лишь наиболее
проницательными людьми оценивались как перспек
тивные. Многим казалось, что Хабермас занимается
какими-то экзотическими для социальной теории ча
стностями. Догматический марксизм выносил свой
приговор: в теории Маркса Хабермас критикует самое
главное-теорию стоимости и обнищания, учение о
базисе и надстройке, упрощенное, как он заявляет,
представление о связи производительных сил и про
изводственных отношений, но зато выдвигает натюрвый
план и стремится развить далее такие "частнос
ти", как учение о превращенных формах сознания,
анализ идеологии-словом, длемснты социологии по
знания, исследование проблем общения и критику
овеществления социально-коммуникативных связей.
А вот сегодня то, что представлялось частным, пе
риферическим, придвинулось к самому центру прак
тических устремлении люден и социальной теории: в
разных странах общению, коммуникации, новым
формам "общественности" принадлежит возрастаю
щая роль. Они все более прочно утверждаются в раз
ных странах в противовес именно бюрократическим
официальным институтам, в борьбе с ними.
Опасения Хабермаса относительно бюрократиза
ции традиционных для Нового времени форм "обще
ственности", конечно, были небезосновательными.
Но его предсказание: необходимыми станут постоян
ные обновления структур "общественности"-сбывается.
Впрочем, то было предсказание-призыв. И не
малое число демократически настроенных людей в
разных странах-особенно, конечно, студенты, пред
ставители интеллигенции-призыв Хабермаса услы1
шали и ему последовали. Я вовсе не утверждаю, что
широкие неформальные движения 70-80-х годов
образовывались потому, что их призывали к жизни
Хабермас и близкие к нему мыслители. Я утверждаю
лишь то, что для философов-теоретиков, пишущих
сложные специальные труды и читающих весьма
трудные для восприятия профессиональные лекции
(что видно и по московским лекциям Хабермаса) , они
сумели оказать на совершенствование мирового де
мократического процесса завидно глубокое влияние.
Теория коммуникативного действия
(80-е годы)
Опубликованная в начале 80-х годов двухтомная
работа Ю. Хабермаса "Теория коммуникативного
действия" является своего рода продолжением, а еще
больше-новым развитием концепции "обществен
ности". Формировалась эта обновленная концепция
во второй половине 60-х-70-х годах, впитав в себя
идеи, рожденные осмыслением поворотов этого инте
реснейшего и труднейшего для понимания историче
ского периода. Актуальность книги в 80-е годы только
возросла. Она еще ждет у нас своей объективной,
вдумчивой интерпретации. Вряд ли возможно при
первоначальных целостных характеристиках столь
крупнаго произведения избежать некоторой описательности.
Какие же цели философ стремился реализовать,
представляя концепцию коммуникативного дейст
вия?
Прежде всего-и здесь своего рода парадокс-на
злободневные социальные проблемы Хабермас отве
тил еще более сложными, изощренными, я бы сказа
ла, еще более специальными, чем прежде, теорети
ческими комплексными разработками. Дальше я по1
пробую раскрыть несколько конкретнее специфику
проблемного и методологического синтеза новой кни
ги, но для начала, забегая вперед, отмечу: речь идет о
теории, которая объединяет новое понимание дея
тельности, рациональности, социально-историче
ской природы (здесь: коммуникативности) деятель
ности и познания. (Осведомленный читатель легко
заметит, что в центре своего исследования Хабермас
выдвинул те же проблемы, которые, с одной стороны,
разрабатывались в лучших работах наших отечест
венных философов, психологов, а с другой-оказа
лись заболтанными, затасканными и отчасти дискре
дитированными из-за огромной массы низкокачест
венной псевдофилософской продукции.) С помощью
нового теоретического синтеза, идущих от немецкой
классики и Маркса идей деятельности, рациональ
ности, социальной коммуникативности Хабермас хо
чет заложить фундамент обновленной критической
теории, которая смогла бы еще глубже и основатель
нее влиять на развитие современного общества, пол
ное тревог и смертельных опасностей. Для развития
новой концепции коммуникативного действия и ра
зума Хабермас, как и раньше, мобилизует все сколь
ко-нибудь ценное, что имеется в западном духовном
наследии.
К. idhor/lehhomy пониманию разума
Очень важно уяснить (в том числе и для пони
мания московских лекций, выбора тем для них и их
содержания) причины и истоки постоянного, но зна
чительно усилившегося в 80-х годах интереса К). Хаберм
аса к проблеме разума, причем и в ее социальнофилософском,
и особенно социологическом
толковании. Хабермас в обсуждаемой двухтомной
книге претендует на развертывание широкомасштаб
ной теории общества и строит теорию ком
муникативного действия как ее начало, основание.
1 48
Одновременно эта теория является своего рода совре
менным критическим вариантом "социологии разума
и рационализации", что для Хабермаса определено
глубоко продуманными, я бы сказала, выстраданны
ми идеями и устремлениями.
Не являются ли они "фундаменталистскими", ог
радительными в отношении традиционного рациона
лизма (включающего-в восприятии западного читателя-и
концепции философии и социологии XX в.,
которые в нашей литературе привыкли зачислять по
ведомству "иррационализма")? Подобный упрек Хаберм
ас предвидит и открыто говорит о своем объе
ктивном, но и глубоко критическом отношении к тра
дициям рационализма. "С конца 60-х годов западные
общества подошли к такому состоянию, при котором
наследие западного рационализма уже не имело бес
спорного значения. Стабилизация внутренних отно
шений, которая была достигнута на основе компро
миссов, свойственных "социальному государству"* (в
особенности впечатляют они, возможно, в ФРГ), бы
ла достигнута ценой некоторых социологических и
* Термин "der Soziatslaal" (он, кстати, часто встречается и
в московских лекциях), который приходится переводить не слиш
ком удачным словосочетанием "социальное государство", означает
у Хабермаса и других западных авторов тип современного государ
ства (например, ФРГ, Англия, Австрия, Швеция, Канада) , отлича
ющегося следующими особенностями: укреплением и расшире
нием правовых оснований деятельности, проведением в жизнь со
циальных программ, а вследствие Лого повышением уровня
жизни, смягчением классовых конфликтов (Haberuias J. Theorie
des Kommunikativen llandels. Frankfurt a. Main. Bd. I. S. 512. Далее
при цитировании указынаются том и страница). Вместе с тем "со
циальное государство" в капиталистических странах не утрачива
ет, согласно Хабермасу, своей классовой природы. "Полбе мирное
развертывание в социальном государстве (die somlslaatlichc Гаzifizierung)
клаесоных конфликтов имеет место при условии про
должающегося процесса аккумуляции, капиталистическую при
роду стимулирующих механизмов которого вмешательстно такого
государства хотя и замаскировывает, но ни в коей мере не изменяет"
(1. S. 512) .
1 4')
культурных издержек; к тому же никогда не исчезав
шая лабильность в отношениях между сверхдержа
вами становилась все более явственной для сознания.
При теоретической обработке этих феноменов речь
заходит о самой субстанции западных традиций и ин
терпретаций" (1. S. 9-10). И в первую очередь, ко
нечно, о судьбе таких субстанциональных идей, как
идеи разума, рационализма.
Хабермаса в его работе больше всего интересуют
проблемы возможного "воплощения" разума (или,
напротив, анти-разума) в деятельности людей, в их
связях, взаимодействиях и объективных жизненных
формах. Но при всем интересе Хабермаса к кантовек
ай, гегелевской или гуссерлевскои традициям речь
у него идет отнюдь не об идеалистическом постулиров
ании разумности истории, действия, сознания,
"жизненного мира", а о достаточно определенном со
циологическом анализе, который позволяет рас
крыть, как именно в "структурно-дифференцирован
ном жизненном мире выражается потенциал
разума..." (1. S. 10). Итак, рационалистические тра
диции используются, но они критически переосмыс
ливаются.
В первой из московских лекций Хабермас, на
пример, вполне позити вно испод ьзуст понятие "прак
тический разум". Но это понятие во многом обновля
ется, ибо вычленяются и высвечиваются различные
ипостаси деятельности, взаимодействий людей, норм
и принципов (лекция является примером дифферен
цированного анализа , стоящего на границе эпистемологии,
этики и социологии познания, социологии ра
зума, но это, несомненно, лишь фрагмент, который
надо воспринимать в целостном социально-философ
ском и социологическом контексте хабермасовской
теории). Практический разум, как и разум в целом,
давние философские темы и понятия, что Хабермас
признает: "Основная философская тема-это разум.
С самых первых шагов философия предпринимает
I 50
усилия понять мир в целом, объяснить единство в
многообразии явлений с помощью принципов, кот*
рые должны быть найдены в разуме... Когда я так
говорю, то пользуюсь языком философии Нового вре
мени" (1. S. 15). Однако далее он продолжает: "Но
философское предание, поскольку оно внушает
мысль о возможности философской картины мира,
поставлено под сомнение. Философия сегодня больше
не может относить себя к целостности мира , природы,
истории, общества в смысле некоего тотализирующего
знания. Теоретические суррогаты картины мира
развенчиваются не только фактическим прогрессом
эмпирических наук, но еще более рефлексивным соз
нанием, сопровождающим этот прогресс..." (1. S. 15).
Хабермас имеет в виду не только традиционную
философию. Анализируя новейшие направления фи
лософской мысли, он ставит общий диагноз: "Фило
софия в ее постметафиз*ческой, постгегелевской ста
дии все же устремляется в пункт конвергенции с
теорией рациональности" (1. S. 1 6) , ибо она интересу
ется "условиями рациональности познания"
(ibidem)-все равно, идет ли речь о логике науки,
теории языка и значения, этике, теории действия,
эстетике и т.д. Одновременно философия и в ее клас
сически метафизических, и в постметафизических
современных вариантах теряет иллюзию самодоста
точности, самозавершенности и тем более способнос
ти завершать, увенчивать собой здание науки.
Но Хабермас отнюдь не хочет склонить читателей
к выводу о ненужности философии, ее оторванности
от науки или о том, что в наше время она сугубо
рационалистична. Напротив, первую свою задачу он
видит в том, чтобы проложить путь "новой констел
ляции", новой форме взаимодействия науки и фи
лософии. Вторая задача, которую ставит перед собой
Хабермас, связана с тем, что, по его словам, "в по
следние десятилетия радикальная критика разума
стала почти что модой" (Habertnus J. Ocr
philosophische Disfcurs der Moderne. S. 352). Хабермас
же стремится противостоять наступлению на разум и
науку-и особенно его самым изощренным формам
(например, выросшим на французской почве и разоб
ранным в процитированной только что работе "Фило
софский дискурс модерна"). Он твердо держится
тезиса о необходимости взаимодействия обновленной
философии разума с наукой.
"Новая констелляция)" философии' и науки инте
ресует Хабермаса со стороны социально-философско
го и социологического синтеза , предполагающего, од
нако, неординарные, многоплановые частные меж
дисциплинарные подсинтезы. Например, при
предварительном определении понятия рациональ
ности в книге "Теория коммуникативного действия"
своего рода трамплином для разбега мысли становит
ся анализ многообразных учений, объединяемых рас
ширенно понятым термином "теория аргументации".
Для определения понятия разума одним из фунда
ментальных моментов действительно является аргументиров
анность, обоснованность рассуждения. И
тут, пожалуй, ничто более или менее интересное от
носительно аргументации в философии второй по
ловины нашего столетия-в логике, философии язы
ка, логике науки, концепции ценностей- не ускольз
нуло от внимания Хабермаса. Что самое главное,
фрагменты чужих мнений, суждений как бы склады
ваются в некоторое целое, ибо Хабермасу удается экс
трагировать из множества книг, статей позитивно
важное или, наоборот, заслуживающее дискуссии со
держание. Но весь этот специальный экскурс для об
щих целей работы имеет лишь подготовительное зна
чение. В разбираемой на первых этапах анализа лите
ратуре "рациональность", "разум" осмысливаются в
плоскости сознания, познания, знания индивидуаль
ного субъекта. А Хабермаса, не забудем, интересует
коммуникативное действие и соответственно "разум
общения", взаимодействия людей. Начинается син152
тезирование философского (гносеологического, логи
ческого) подхода с социально-философским, а их обоих-с
социологическим.
По моему мнению, это увлекательное путешес
твие мысли Хабермаса через домены максимально
дифференцированных знаний о разуме, рациональ
ности, через их взаимные переливы, переходы име
ет-несмотря на высказанный мыслителем скепсис в
отношении рационалистического "философского
предания)"-самое прямое отношение как раз к тво
рению нового типа философии рационализма, кот*
рому именно "социологизация", с одной стороны, а с
другой-постоянная верность Хабермаса философ
ским понятиям, философскому ракурсу придают
весьма оригинальный облик и обещают, по-видимо
му, интересные перспективы. Особенно в период, ког
да на философию, очевидно, возрастает практиче
ский спрос (например, у нас на ту же философию
демократизации, нового мышления, цивилизационного
развития, рационализации и модернизации об
щественной жизни) и когда философия, говорит ли
она на прекрасном или тарабарском языке, увы, быс
тро ответить на эту потребность оказывается почти не
способной.
Пожалуй, главное в работах Хабермаса-его
стремление выявить потенции человеческого разума,
проявляющиеся в рационализации и модернизации
действий индивидов и общественных групп, в фор
мировании и рациональном совершенствовании того,
ради чего, собственно, и создано человеческое обще
ство: взаимодействия (интеракции), общения, т. е.
коммуникации людей. А сфера коммуникации, об
щения людей-семья ли это, группы, гражданское
общество, объединения "общественности"-вовсе не
изначально "рациональна". Напротив, в ней гнездят
ся (и тщательно обсуждаются Хабермасом) много
численные возможности отклонения от рационально153
го, разгула иррационально-злобных страстей, эмо
ций и т. д. В нее могут канализироваться, накап
ливаться, находить сложноопосредованное, преврат
ное, в том числе и иррациональное, выражение
настроения недовольства, протеста, злобы, раздраже
ния, которые рождены совсем другими (некоммуник
ационными) явлениями и причинами. Например,
недовольство бюрократией, последствиями власти то
талитарного государства, протест против неэффек
тивности дефицитной экономики могут иррацио
нально канализироваться и в без того
высокочувст-вительную к внутренним напряжениям
сферу межнациональных коммуникаций и там спо
собствовать рождению глубоких, в том числе крова
вых, конфликтов.
Итак, один проблемный срез в книге Хабермасатеоретическое
раскрытие возможностей практиче
ского использования внутренних потенций рациона
лизации в социальном развитии, во взаимодействии
людей. Эта сторона дела мне представляется наиваж
нейшей. Вопреки мнению, согласно которому совре
менное общество страдает от чрезмерного якобы ра
ционализма, от рассудочности , в частности от засилья
технократического, управленческого и т. д. ризуми,-
вопреки этому я полагаю, что общество наших дней
скорее захлестнуто невыверенными научным разу
мом проектами, решениями, действиями, что оно ско
рее страдает от технократических безрассудства и
глупости, от противления элементарному здравому
смыслу, что им очень часто управляют отнюдь не
разум и рассудок, а невежество, раскалившиеся эмо
ции, несдерживаемые страсти и т. д. Вспомните хотя
бы олокальных войнах, непрерывно ведущихся после
страшной мировой бойни-о Вьетнаме и Афганиста
не, о Ливане и других кровавых конфликтах. Где уж
тут сетовать на "безраздельную власть разума"? Вот
почему я горячо поддерживаю Хабермаса и других
философов, полагающих, что в конце XX в. опять
встает отнюдь не решенный в прошлом вопрос о ра
ционализации жизнедеятельности человечества, об
изыскании и мобилизации новых рациональных воз
можностей для сдерживания вражды и конфликтов,
которые особенно опасны сегодня, когда человечество
неразумно, нерасчетливо, во многом иррационально
поставило себя на грань гибели.
И вторая сторона дела, подробно исследованная в
книге Хабермаса,-сама коммуникативная деятельность-не
менее существенна.
Ступтчатьй анализ рационально-k-ommljhwwriubhbix
аспектов человеческою дйствия
В отличие от достаточно узкого толкования дея
тельности, действия, в частности "коммуникативного
действия", в ряде философских, социологических, ло
гико-лингвистических учений анализируемая книга
очерчивает очень широкую и, как подчеркивает сам
Хабермас, все еще открытую исследовательскую пер
спективу.
К сожалению, я не могу входить в подробности
того, как К). Хабермас, совершая восхождение по ис
кусно выстроенной лестнице историка-теорстического,
а по сути, и теоретико-систематического анализа
развивает одно за другим существенные определения
коммуникативного действия. На этом пути кажд
...Закладка в соц.сетях
