Жанр: Электронное издание
О лекциях Ю. Хабермаса в Москве и
об основных понятиях его концепции
В августе 1988 г. во время Всемирного философ
ского конгресса в Брайтоне немецкий философ ГОрген
Хабермас от имени Философского общества СССР
был приглашен в Москву. Приглашение было приня
то. Визит организовал Институт философии АН
СССР, где в апреле 1989 г. К). Хабермас прочитал три
лекции, а также провел две встречи, во время которых
ответил на многочисленные вопросы и дискуссионные
замечания присутствовавших. За этим событием, ко
торое можно воспринять к;ак сугубо внутрифилософское
дело,-ни много ни мало как повррот нашей стра
ны к перестройке и гласности, как начавшееся осво
бождение от духовного изоляционизма. В прежние
годы приглашение и не могло состояться, хотя К). Хаберм
ас уже к середине 60-х годов был философом с
мировой славой: его выходившие одна за другой книги
затем многократно переиздавались в ФРГ и перево
дились на другие языки; он постоянно с огромным
успехом читал и читает лекции во многих универ
ситетах мира; его выступления на конгрессах, симпо
зиумах неизменно привлекали особое внимание.
Роль лекций и выступлений Ю. Хабермаса я особо
подчеркиваю по той причине, что свои оригинальные,
острые идеи этот философ не только проверяет, так
сказать, обкатывает в самых разных аудиторияхмне
кажется, они во многом и рождаются в обсуж
дении, споре, дискуссии (или дискурсе-это слово в
последнее десятилетие широко вошло в обиход запад
ной философии). Мысли его как бы зажигаются от
многих живых огоньков дискурса общественности. А
1 13
уж потом возникают, публикуются книги. И они сно
ва проходят проверку дискурсом.
Но почему же этот философ бывал во многих стра
нах, да только не у нас-как не были допущены к
контактам, дискурсам с нашей философской общест
венностью другие крупнейшие и влиятельнейшие фи
лософы современного Запада, к когорте которых, не
сомненно, принадлежит и Хабермас? Да вот именно
из-за всего перечисленного; в соответствии с "зазерк
альными" правилами идейной жизни застойного
времени вероятность появления у нас зарубежных
философов была тем меньшей, чем большим был их
вес в мировой философии. (Исключения немногочис
ленны-например, визиты в СССР Ж.-П. Сартра в
60-х годах, но, впрочем, ровно до 1968 г., когда после
довал протест философа против советских танков на
улицах Праги и когда он стал у нас persona поп grata.)
Бдительные идеологические надсмотрщики внутри и
вне философии как раз в выдающихся мыслителях и
видели главную идеологическую опасность: а вдруг
"совратят" они слушателей и читателей... Впрочем, и
сами влиятельные философы Запада, преклоняясь
перед нашей культурой, глубоко почитая Толстого,
Достоевского, Чехова, В. Соловьева и уже познако
мившись с произведениями М. Булгакова, Б. Пастер
нака, М. Бахтина, по большей части не испытывали,
как они честно признаются, особого интереса к тому,
что происходило в философии нашей страны. Ибо им
представлялось, что в ней ничего содержательно зна
чимого не происходит и происходить не может. Отвле
чемся сейчас от вопроса о том, в чем они были правы
и в чем неправы.
Давайте лучше подумаем о том, в какой тупик
духовного изоляционизма упомянутые идеологиче
ские надсмотрщики (и, увы, наше непротивление или
недостаточно активное противление их силе) загнали
отечественную философию. И как выбираться из это1
1 4
го тупика, блага первые предпосылки для преодоле
ния пока что огромнейшей нашей провинциальности
в философии уже созданы.
Слова мои о провинциальности не наговор, не
навет. Судите сами: в той большой заинтересованной
аудитории, которая собралась на лекции Ю. Хабермас
а в Институте философии в Москве, по правде гово
ря, было очень мало людей, которые читали произве
дения этого философа. Можно, конечно, да и нужно
посетовать на то, что из-за катастрофически плохо
поставленного изучения иностранных языков, а так
же из-за отсутствия соответствующей литературы
большинству дипломированных философов у нас
пока не доступны подлинники западной мысли. Но
это особый вопрос. Я хотела бы подчеркнуть другое:
хотя имя Ю. Хабермаса даже и у нас достаточно хо
рошо известно, хотя о его философии у нас время от
времени писали (правда, редко когда объективно и с
пониманием) , переводы книг этого читаемого во всем
мире философа в СССР пока не публиковались. И
по-видимому, данная книжечка, предлагаемая чита
телю, окажется самой "большой" пока публикацией
работ Ю. Хабермаса в русском переводе.
Правда, благодаря журналу "Вопросы филосо
фии" (1989, Ns 2) читатель может познакомиться с
переводом доклада К). Хабермаса на конгрессе в
Брайтоне; в "Историка-философском ежегоднике.
1989" опубликовано на русском языке предисловие
К). Хабермаса к нашумевшей книге В. Фариаса о Хай-
деггере,-к ее немецкому переводу, который вышел в
ФРГ тоже в начале 1989 г. Итак, начало положено.
Перечисленные публикации можно считать начав
шейся выплатой давнего долга нашему читателю: он
ведь имеет право на информацию о том, что в фило
софском развитии других стран выходит на передний
план. Правда, долг столь огромен, что выплачивать
его надо бы не столь скромными порциями. Но к пуб
ликациям, о которых я тол ько что упомянула, а также
I I 5
к этой книжечке справедливо подойти и по-другому:
ведь они (в противовес сложившейся у нас практике
если уж и публиковать подобные работы, то через
десятки лет после их появления) относятся к числу
относительно недавних печатных и устных выступ
лений философа. Можно констатировать, что тема
"К). Хабермас в Москве"-и сам факт приезда этого
философа в нашу страну, и отбор проблем для лекций,
и оценка мыслей, выраженных в лекциях, в публику
емых здесь интервью,-вызвала живой интерес на
шей философской, да и не только философской, обще
ственности. То, что мы начинаем двигаться в
пространстве мировой философской мысли в такт с
самим ее движением,-хороший знак назревших и
медленно, но совершающихся перемен.
Лекции Ю. Хабермаса в Москве, как мне кажется,
прошли с большим успехом. Главное, во имя чего
лекции организовывались,-привлечь внимание к
живому слову, к сегодняшнему развитию мысли
Ю. Хабермаса, внимание людей, занимающихся фи
лософией, любящих ее, было достигнуто. Самые про
сторные залы Института философии АН СССР, где
проходили лекции и беседы, были заполнены до отка
за. Визит Хабермаса в Москву мог быть лишь очень
коротким (четырехдневным) : философ и так с трудом
встроил его в свой ранее сложившийся распорядок
работы на 1989 г. Лекции проходили в первой по
ловине дня, встречи, дискуссии-во второй. Напря
женный график работы имел, конечно, свои сущест
венные минусы: далеко не все, кто хотел задать воп
росы или побеседовать с известным западным фило
софом, имели возможность это сделать. Из-за
недостатка времени не получилось настоящей раз
вернутой дискуссии между Хабермасом и нашими фи
лософами. И все же первый опыт непосредственной
"коммуникации"-я намеренно использую одно из
ключевых понятий хабермасовской социальной фи
лософии-состоялся.
1 16
Быть может, на этом и следовало бы закончить
вступление к публикуемым далее материалам, если
бы не одно обстоятельство. Хотя Хабермас и пытался
построить лекции в качестве относительно самостоя
тельных и завершенных кратких размышлений, я
опасаюсь, что далеко не все в них будет понятно чита
телям, не знающим прежних работ философа. В лек
циях он спрессовывал в краткие формулы и тезисы то,
что развертывал и доказывал многие годы на сотнях,
тысячах страниц опубликованных текстов, что от
стаивал в спорах, дискуссиях. Адресовать читателя к
сколько-нибудь целостным интерпретациям филосо
фии К). Хабермаса в нашей литературе, которые мог
ли бы послужить введением к освоению нижеследу
ющих текстов, я, к сожалению, не имею возможности.
Вот почему я решила, сообразуясь прежде всего с
проблемно-тематическим разворотом московских
лекций и интервью, поместить их в более общий и,
надо сказать, весьма сложный, специфический кон
текст основных понятий и принципов социальной фи
лософии Хабермаса.
Опираясь на понятийно-теоретическую реконст
рукцию, по необходимости очень краткую и далекую
от всяких претензий на полноту и целостность, я так
же хочу предложить сегодняшние собственные оцен
ки дела, вклада, характера мысли этого современного
нам выдающегося философа. Прошу читателей
учесть, что мои оценки иподход к философии Хаберм
аса во многом отличаются от тех, которые за
крепились в философии застойного времени и кото
рые, по моему глубокому убеждению, имели к
идеологической атмосфере периода застоя самое пря
мое отношение. При этом желание более объективно
осмыслить масштабность и злободневность социаль
ной философии Хабермаса не предполагает с моей
стороны некритического ее восприятия. Напротив, у
меня были* и есть сегодня серьезные критические за
мечания в адрес философии Хабермаса.
Например, в книге "Философия эпохи ранних буржуаз
ных революций" (М., 1983. с. 483) я высказывала критические
117
В принципе чрезвычайно важно было бы по-ново
му ответить на следующие общие вопросы: чем интересен-и
не только в историческом плане, но и в свете
сегодняшних острейших проблем, переживаемых че
ловечествами-более чем тридцатилетний путь в фи
лософии, который прошел ГОрген Хабермас, чем су
щественны результаты, которых он достиг к началу
90-х годов? Но здесь я могу взять на себя только не
большую пропедевтическую часть этой задачи: поста
раюсь раскрыть и оценить в их взаимосвязи лишь
некоторые понятия из тех, которые либо с самого на
чала, либо в 80-е годы отчетливо закрепились в цент
ре его социальной философии (они же и в центре
московских лекций Хабермаса). А одновременно по
пробую поразмыслить над тем, какой тип социальной
философии стремится сегодня развивать Хабермас, в
чем оригинальность, значимость, перспективность
этой философии.
Историка-философские и социологические
истоки
Среди завидных качеств западных философов,
контрастно оттеняющих широко распространенную в
среде наших философов по диплому безграмотность и
полуграмотность, нельзя не отметить высокий про
фессионализм. Уже степень доктора (по-нашему,
кандидата) философии, полученная в университетах
ФРГ, Франции, Англии, США, удостоверяет то, что
ее обладатель изрядно потрудился над изучением ис
тории философии, культуры, науки, что он освоил
также новейшие направления мировой философской
мысли (причем обязательно и аналитическую, лин
гвистическую, структуралистскую, герменевтичесообр
ажекия относительно некоторых опенок философии XVII в. у
10. Хабермаса (в книге "Теория и практика")- Этих соображений я
придерживаюсь и сегодня.
1 1 8
скую философию и методику) независимо от того,
какова его более узкая философская специализация.
А что уж говорить о признанных сегодня лидерах фи
лософии Запада! Их философская эрудиция
поразительна: вспомним, например, о Г.-Г. Гадамере,
Л. Рикере, других известных мыслителях. (Наши вы
дающиеся философы-гуманитарии А. Ф. Лосев, С. С.
Аверинцев, М. К. Мамардашвили могут быть на рав
ных поставлены в этот ряд.) Но даже на фоне
традиционно высокой философской культуры запад
ной мысли и чрезвычайно широкой эрудиции ее лиде
ров Юрген Хабермас все-таки выделяется. Когда он
читал свои краткие лекции в Москве, то я не раз
пожалела о многих безжалостно устраненных лекто
ром ссылках на соответствующий материал: оставле
но было лишь то, что Хабермас хотел акцентировать
именно в данный момент. А обычно, теоретически
анализируя какой-либо вопрос, Хабермас одновре
менно почти исчерпывающе обрисовывает и оценива
ет сколько-нибудь значимые узлы исторического и
современного дискурса, т. с, обсуждения, дискутиров
ания соответствующей темы. Но еще важнее то, что,
в сущности, ни одна отсылка не вводится ям ради
ритуала-простого демонстрирования эрудиции и ин
формированности, а служит позитивному проблем
ному анализу. (Я заметила, что это соответствует
стилю поведения Ю. Хабермаса как личности: по-мо
ему, он всегда лучше ощущает себя в стихии содержа
тельных споров, неритуальных контактов, т. с, имен
но в живом, неформальном и глубоко
демократическом философском дискурсе.)
Путь Хабермаса в философии-если взять для на
чала один, но чрезвычайно важный и постоянный ас
пект непрекращающегося формирования его мыслиотмечен
вехами углубленной проработки больших
пластов мыслительного материала, причем и того, ко
торый оставлен историей, и того, которым располага
ет современность. В 50-60-х годах это были главным
образом: наследие классической философии1
1 9
с акцентом на социальную философию Нового време
ни, немецкой классической мысли; марксизм-в ос
новном марксистская классика, но также в то время
еще довадьно мощные и влиятельные ответвления за
падной философии XX в., испытавшие глубокое вли
яние Маркса; социальная философия (в особенности
социально-философский анализ знания, познания,
интереса) второй половины XIX и начала XX в. Разу
меется, исследованию подвергалось и все то в соци
альной философии 50-60-х годов, что было особенно
близко самому К). Хабермасу, молодому, но быстро
замеченному мыслителю, и что, напротив, вызывало
его неприятие.
На одном полюсе-полюсе наследования, осво
ения, критического постижения-прежде всего была
традиция немецкой философии и социологии, причем
сначала в том толковании, которое предложили эмиг
рировавшие из фашистской Германии, а после войны
возвратившиеся на родину создатели так называемой
Франкфуртской школы, выдающиеся философы
М. Хоркхаймер и Т. Адорно, а также Г. Маркузе, фи
лософ (по моей оценке) не столь высокого ранга, но
благодаря эрудиции, критицизму, антифашизму ока
зывавший немалое воздействие на формировавшееся
сразу после войны поколение немецких радикалов. А
оно болезненно переживало позор фашизма, требова
ло от своей нации идейно-нравственной самокрити
ки, самоанализа, покаяния. К этому поколению мо
лодых людей, которые вошли в философскую,
идейную работу, движимые такими очистительными
импульсами, непримиримостью по отношению ко
всяким формам тоталитаризма, антидемократизма,
националистического шовинизма, человеконена
вистничества, и принадлежал Юрген Хабермас.
Вот почему на другом полюсе-полюсе активного
критического неприятия для этого поколения немец
ких философов-расположились все те идеи и кон
цепции, которые "обслуживали" тоталитаризм или
оказались способными хоть на какой-то с ним комп
ромисс. Разумеется, была категорически отринута-с
негодованием, презрением, но на основании уничто
жающего критического анализа-фашистская иле*
логия как таковая. Строго отнеслись немецкие ра
дикалы второй половины 40-х и 50-х годов к тем, кто,
подобно М. Хайдеггеру, поддались фашистской идей
ной чуме. Как разворачивалась история, обозначен
ная темой "Хайдеггер и нацизм", рассказал сам Хаберм
ас в упомянутом выше предисловии к переводу
книги В. Фариаса. Хабермас относится к числу интел
лектуалов, которые и сегодня решительно не соглас
ны отпустить Хайдеггеру-из-за истечения срока
давности или по каким-либо другим причинам-грех
его сотрудничества и идейного согласия с нацизмом.
Неудивительно, что под критический обстрел Хаберм
аса попал и так называемый "советский марк
сизма-догматический диамат и истмат. Я не могу
сказать, что Хабермаса можно считать знатоком на
шей отечественной догматики (русским языком он не
владеет). Когда читаешь (например, в книге "Теория
и практика"-Theorie und Praxis. 2. Ann. Frankfurt
a. Main, 1967. S. 261 ff) написанное Хабермасом о
"советском марксизме", то поражаешься чрезвычай
ной бедности информации и случайности материала,
что резко контрастирует с необычайной начитанно
стью этого автора в других областях. Однако и то надо
признать, что даже беглого знакомства с некоторыми
переведенными на европейские языки или обильно
процитированными в работах советологов образцами
диамата и "истомата" (такой термин распространен в
ФРГ) оказалось вообще-то достаточно, чтобы верно
распознать в них догматические и, что для Хабермаса
всегда было особенно существенно, тоталитаристскокультовые,
беспардонно-апологетические идейные и
нравственные, точнее, безнравственные парадигмы.
Того постоянства и той резкости, с которыми Хаберм
ас, знаток Маркса, отлучал от философии псевдо121
марксистскую псевдофилософик), конечно же, не
могли простить ему наши отечественные идеологи
ческие надсмотрщики, подвизавшиеся в философии.
И это была, пожалуй, одна из главных причин, поче
му работы этого автора, который, подобно своим
учителям Хоркхаймеру, Адорно, Маркузе, считал и
считает необходимым глубоко, внимательно, посто
янно, но, разумеется, тоже критически осваивать
классическое наследие Маркса, не только переводи
лись у нас в стране, но и были подвергаемы систе
матическим идейным проработкам как антимарк
систские.
Итак, кратко обрисован идейный дискурс, раз
вернутый в работах Хабермаса 50-бО-х годов. Осмы
сление этим философом-всегда яркое, острое, само
стоятельное, а потому всегда дискуссионное-учений
Нового времени о естественном праве, социально-фи
лософских, политических, этических учений немец
кого идеализма, особенно Канта и Гегеля, наследия
Маркса, работ Г. Лукача, Э. Блоха и др., концепций
Копта, Дильтея, Ницше, Фрейда да и многих других
авторов читатель сможет найти в таких лучших (по
моему мнению) книгах Хабермаса 60-х годов, как
"Познание и интерес" (Erkenntnis und Interesse.
Frankfurt а. Main, 1968), "Техника и наука как идео
логия" (Technik und Wissenschaft als Ideologic.
Frankfurta.Main, 1968).
Вышедшая в самом начале 60-х книга 10. Хаберм
аса "Структурное изменение общественности"
(Strukturwandel der Offentlichkeit. Gmbh.,
Luchterhand, 1962), одна из самых значительных, не
устаревших и до сего для книг философа, развертыва
ла несколько иной мир дискурса: Хабермас вводил
читателя не только в традиционные проблемы соци
альной философии (особенно философии права и по
литики), но также в мир идей социологии.
Но тот, кто решит, что прошедший блестящую
философскую (в том числе историка-философскую) и
социологическую выучку К). Хабермас использовал
1 22
свою удивительную эрудицию, чтобы "печь" одну за
другой пухлые книжки, тот серьезно ошибется. Пото
му-то его книги и выделились на фоне богатейшей и
высококвалифицированной западной литературы по
истории мысли, потому-то они, будучи изданными
первый раз, затем каждый год, и не по одному разу и
не одним издательством, переиздаются (так, "Струк
турное изменение общественности" только западно
германское издательство "Херман Лухтерханд" в
1984 г. перепечатало в 15-й раз), что актуализация
истории мысли была в них средством самостоятельно
го теоретического, концептуального подхода к злобо
дневнейшим социально-философским проблемам.
А еще и потому, что философ нашел оригиналь
ный ракурс анализа насущной социально-философ
ской проблематики. Какой проблематики? И какой
ракурс? Вопросы очень непростые, но попытаться от
ветить на них весьма важно-тогда мы, возможно,
подберем ключ к текстам и лекциям Ю. Хабермаса.
Понятие и концепция "обхнественности"
(Offentlichkeit)
"Обществотость", ее рождение и развитие в
гражданском общеотще
Я предлагаю подойтмк ответу на поставленные
вопросы через понятие "Offentllchkeit", вокруг кото
рого с начала 60-х годов и до последнего времени
организуется важнейшая для социально-философ
ской концепции Хабермаса исследовательская сфера.
В московских лекциях оно используется весьма ак
тивно. Представляет трудность уже и перевод на рус
ский язык этого понятия, весьма многогранного по
своему содержанию. Продумав различные варианты,
мы решили "Offentlichkeit" переводить как "общест1
венность", а то же слово во множественном числеисходя
из контекстуального его употребления, обык
новенно в сочетаниях типа die (autonome)
Offentlichkeiten-переводить как "(автономные) об
разования (соответственно объединения, группы) об
щественности". Однако, работая над текстами Хаберм
аса, читатель должен постоянно иметь в виду слож
ное и специфическое, непередаваемое одним словом
содержание этого емкого понятия. Что же такое
"общественность" (Offentlichkeit) в трактовке Хаберм
аса? И почему это понятие он считает столь важ
ным? В чем его особое значение для осмысления со
циальной жизни современного человечества?
Вслед за Хабермасом отвечая на эти вопросы, мы
прикасаемся к сокровенной проблематике его теории
общества и одновременно специфическим методам
его исследовательской мысли. "Способ работы в дан
ном исследовании,-пояснял К). Хабармас,-
обусловлен трудностями самого его предмета. Его
комплексность-вот что в первую очередь заставляет
отказаться от того, чтобы предписывать себе спе
цифические способы исследования какой-либо одной
специальной дисциплины. Категория "обществен
ность" должна, напротив, быть обнаружена в том
широком поле, которому традиционная политика не
когда позволяла определять свой подход; внутри гра
ниц всяких отдельно взятых общественных дисцип
лин предмет этот теряется" (Habermas J.
Strukturwandel derOffentlichkeit. Gmbh., 1984. S. 7д
алее при цитировании указываются только страни
цы). Итак, комплексность подхода-первое требова
ние. К разговорам о комплексности философского и
социального исследования мы привыкли. Но ведь ча
стенько за ними нет ничего, кроме мешанины раз
личных знаний и фактов, которые иные авторы "ком
плексно" используют, преспокойно оставаясь, как и
прежде, на собственной делянке в какой-либо отдель
ной социальной дисциплине. Хабермас же подразуме124
наст под комплексностью нечто иное: ни один вид
интегрируемого материала-обрабатываются исто
рические, социологические, экономические, прав*
вне, политологические, историка-философские, ис
торике-социологические, гносеологические и логи
ческие знания-не должен быть господствующим.
Исследование должно переместиться в какую-то
иную, именно комплексную сферу работы, вернее,
оно должно "открывать" эту сферу и ее категории в
самом исследовательском процессе. Чтобы понять,
что же имеет в виду Хабермас, нам нужно подробнее
проанализировать ход его мысли.
Уже для того, чтобы вычленить "общественность"
как предмет исследования и как уточненное понятие,
Хабермас осуществляет очень любопытный и, на мой
взгляд, плодотворный синтез исторического,
историко-философского, экономического, со
циологического подходов. Хабермас отправляется от
(исторически возникших) полярности и взаимодей
ствия "частной" и "общественной" жизни, которые
формируются в глубокой древности и через сущест
венные модификации, в особом виде, доходят до на
ших дней. "Речь идет,-пишет Хабермас,-о кате
гориях греческого происхождения, которые пришли к
нам через римскую традицию. В развитом греческом
городе-государстве сама сфера полиса, которая явля
ется общей для свободных граждан (koine), строго
отделяется от сферы частного (oikos), которая есть
принадлежность каждого отдельного человека (idia).
Общественная жизнь (bias politicos) разыгрывается
на рыночной площади, агоре, но она не ограничена
локально: общественность конституируется в обсуж
дении, беседе (lexis) , которая принимает совещатель
ную форму и форму суда, а также совместного дей
ствия (praxis)..." (S. 13).
Итак, общественная, социальная жизнь
(gesellschaftliches Leben) как таковая на первом этапе
анализа берется у Хабермаса в свете противополож1
Насти: частное-общественное (6ffentliche). На вто
ром этапе, никак не забывая о целостном социальноисторическом
развитии и полярности частногообщественного,
К). Хабермас именно общественное в
более специфическом смысле (6ffentliche) делает от
носительно самостоятельным предметом анализа.
Эллинистическая модель "общественности" не
случайно становится трамплином для перемещения
анализа одновременно и в более узкую сферу, чем
социальное, общественное (gesellschaftliche) как та
ковое, и в более сложную, комплексную область, чем
та, в рамках которой феномены, обозначаемые по
нятием "общественность", до сих пор изучались. В
чем Хабермас видит значимость упомянутой элли
нистической модели? "Не общественные формации,
которые лежат в ее основе,-пишет он-а сам идео
логический образец непрерывно сохранялся, в своей
духовно-идеологической форме, на протяжении сто
летий" (S. 16).
Вот почему К). Хабермас следующим образомпок
а предварительно-характеризует "обществен
ность" (Offentlichkeit): это те феномены в жизни об
щества, человека и те срезы социального, которые
сформировались еще в Древней Греции и затем, ис
торически видоизменяясь, сохранились в качестве
идейных образцов, а также совокупности духовноисторических
структур человеческой цивилизации.
Суть их-б открытости (от нем. offen-открыв
ать), совместности жизнедеятельности людей (в
противоположность относительной закрытости, обо
собленности частной жизни). Их предназначениепостоянно
способствовать установлению широ
ких, многомерных связей коммуникации (коммуник
ативности) , по отношению к которым политические
связи есть одна, хотя и очень важная, разновидность.
Формы "общественности" исторически изменчивы:
рамки и структуры коммуникативности, совместнос
ти, открытости непрерывно меняются-как "в себе",
1 26
так и в их отношении к другим сферам общества как
такового, например, в отношении к частной сфере.
То, что по-немецки обозначается прилагательным
"открытый" (offen), по-английски словом "проница
емый" (transparent), в русском языке лучше всего
передается столь распространенными у нас именно
сегодня словами "гласный", "гласность", которые, од
нако, достаточно давно фигурировали в отечествен
ному социально-философском и политическом лекси
коне.
К). Хабермас специально не изучает вопрос об
истоках и становлении эллинистической парадигмы,
данность которой столь важна для него, что образует
почти аксиоматический отправной пункт анализа. А
вот ее историческая изменчивость в дальнейшем раз
витии общества-момент особенно важн*лй, хотя
применительно к длительным эпохам истории осмыс
ливаемый, описываемый чрезвычайно кратко.
...Закладка в соц.сетях
