Жанр: Электронное издание
159_204
...ных формах культуры, но и непременно в индивиду
альных сознаниях живущих личностей^.
Мы попытались показать неразрывную связь общественного
сознания с индивидуальным, сосредоточив внимание на
критической оценке тех концептуальных установок, которые
ведут к чрезмерному их противопоставлению, к абсолютизации
"общественного" и "надличностного", к аннигиляции
живого, творящего субъекта или к такому усечению "личностного",
когда оно превращается в функцию "превращенных
форм", в жалкую марионетку "вещного мира", в некую "орудийность",
не имеющую ничего общего с самобытностью,
творческой активностью и самоценностью индивидуума.
3. В КАКОМ СМЫСЛЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ ИДЕАЛЬНО?
Для ответа на этот вопрос важно несколько развить выск
азанную выше мысль о необходимости дифференцировать
описания явлений общественного сознания по их содержанию,
с одной стороны, и по способу их существования с другой,
поскольку они выражают разные логические "валентности"
понятия "общественное сознание". Эти два аспекта в
большинстве исследований берутся нерасчлененно; часто
первый, "содержательный", аспект настолько доминирует, что
целиком подавляет второй. Это обусловлено целями исследов
ания, задачей выяснения социальной роли явлений общественного
сознания, их классовых функций и т.п. При решении
такой задачи аспект "способа существования" в ряде
^Интересный анализ соотношения личностного и надличностного
в процессах научного познания проведен в последнее время Л. Е. Моториной
[147].
183
исследований может оставаться как бы в тени, специально
не акцентироваться.
Для нашей же цели этот аспект становится центральным,
ибо определение общественного сознания как идеального
относится к любому явлению общественного сознания. Каждое
из них имеет свою содержательную и функциональную
специфику, нас же интересует некоторое общее всем им свой-
ство. Поэтому здесь можно в определенной мере и в определенных
отношениях отвлечься от описания их конкретного
содержания. Однако учет "содержательного" описания и соотнесение
с ним описания по способу существования тем не
менее останутся, как мы покажем ниже, важными опорными
пунктами в анализе интересующего нас вопроса.
То, что было названо для краткости описанием явлений
общественного сознания по содержанию, подразумевает наряду
с описанием его собственного содержательного (семантического)
параметра также описание остальных его основных
параметров, а именно формального (структурного),
истинностного (адекватно или превратно оно отражает общественное
бытие), ценностного (чьи интересы выражает, каков
а предпосылка выбора хорошего и плохого, желаемого или
нежелаемого), операционально-действенного (на что направляет
действие, как его организует). Мы не расшифровываем
более подробно каждый из перечисленных параметров, имея
в виду, что описание по ним явлений общественного сознания
аналогично в принципе обсуждавшемуся уже ранее аналитическому
описанию идеального.
Для удобства изложения мы сохраним, однако, обозначение
"описание по содержанию" для всех вместе взятых пяти
параметров явлений общественного сознания. Сделаем еще
одно уточнение. Оно связано с необходимостью специально
оговорить те случаи употребления термина "описание по содерж
анию", когда речь идет о логических структурах мышления,
ценностных структурах, общих правилах определенных
действий, математических формах и т.п. Ведь во многих суждениях
о специфике общественного сознания в целом и его
отдельных явлениях концентрируется внимание именно на
форме, структуре. И хотя всякая форма, структура содержательн
а, она тем не менее выделяется и анализируется особо,
в отвлечении от ее содержательной наполненности. Такого
рода формы, структуры, "структурные формы и схемы" общественного
сознания вполне обоснованно вычленяются в
качестве специального объекта анализа как характернейшая
надличностная черта общественного сознания.
Однако и в этом случае сохраняется возможность и потребность
двух типов описания: 1) когда мы говорим о специфике
данной формы (структуры), уточняем ее принадлежность к
некоторому классу форм (скажем, логических, ценностных,
операциональных), ее функции в процессах духовного производств
а и т.п., это будет "описание по содержанию";
2) когда мы интересуемся способом существования данной
формы, фиксируем ответы на вопросы: каким образом, где, в
чем воплощена данная форма, то переходим к "описанию по
способу существования" (например, логическая форма может
существовать в индивидуальном сознании как форма моего
мышления и может быть воплощена в программе электронной
вычислительной машины, т.е. существовать и функциониров
ать отчужденно от индивидуального сознания, в системе
технических, автоматизированных процессов, в "готовых"
предметных конструкциях и т.п.).
Здесь мы подходим к весьма существенному пункту рассмотрения
проблемы идеального. Всякое "содержание" общественного
сознания может существовать в отчужденном от
индивидуального сознания виде. Это "содержание" выражается
вполне адекватно в различных формах надличностной
объективации - в книжном тексте, произведении живописи,
устройстве и функционировании машины, в продуктах
производственной деятельности, в устойчивых социальных
отношениях, т.е. во всевозможных знаковых, вещных, процессу
ально-структурных формах материальной культуры.
Однако далеко не всякое "содержание" индивидуального
сознания может столь же адекватно выражаться в указанных
формах объективации. Мы имеем в виду такие аспекты и
моменты "содержания" индивидуального сознания, как болевые
ощущения, текущие чувственно-эмоциональные состояния,
переживаемые данной личностью, многие другие, ускольз
ающие от полноценного словесного самоотчета,
интегральные фрагменты "текущего настоящего" (включаю185
щие элементы образов, мыслей, смутных влечений, предчувствий,
мечтаний и проникнутые эмоциональной амбивалентностью,
неопределенностью интенций).
Разумеется, великий художник может уловить и выразить
подобные состояния в слове, воплотить в музыке, в нотной
записи. Однако шедевры мирового искусства, вместе взятые,
гораздо уже по содержанию в сравнении с тем, что "творилось"
в миллиардах индивидуальных сознаний и что соверш
ается в них сейчас. Это относится не только к тому "содерж
анию" индивидуальных сознаний, которое не имеет
видимого социального значения и "мимолетно" для самой
личности, но и к тому, которое способно иметь высокую общественную
значимость, но пока еще не уловлено и не выражено
средствами искусства и тем более науки (в силу ли
непрестанности "творения", развития этого "содержания", его
недостаточной оформленности, его слабодифференцируемой
сложности или непонимания его подлинного смысла, отсутствия
адекватных средств надличностной объективации и т.п.).
В "содержании" индивидуального сознания всегда остается
нечто такое, что не объективируется во внеличностных
формах культуры, полностью не опредмечивается или вообще
не может быть опредмечено на данном этапе исторического
развития, т.е. неотчуждаемо от живой личности, существует
только в ней - исключительно в форме субъективной реальности
данной личности. Именно в этом конкретном отношении
индивидуальное сознание "сложнее" общественного созн
ания. "Содержание" последнего более аналитично,
упорядочено, стабильно (по сравнению с высокой степенью
синкретичности и динамизма многих областей "содержания"
индивидуального сознания), и оно всегда достаточно полно
опредмечено и постоянно опредмечивается в наличных форм
ах культуры.
Индивидуальное сознание актуально существует в качестве
субъективной реальности данного индивида. И это качество
не может быть (ныне и в обозримом будущем!) отчуждено
от живой личности, не может в принципе существовать
как опредмеченность. Оно существует в процессе опредмечив
ания (и, конечно, распредмечивания), но уже опредмеченн
ая и представшая в предметной форме мысль данного чело186
века есть объективная, а не субъективная реальность. В "готовой"
вещи, рукописи отчуждено и застыло некоторое "содерж
ание" субъективной реальности, но там нет субъективной
реальности как таковой, нет идеального.
Как уже подчеркивалось, нет такого явления общественного
сознания (определенной идеологии, системы взглядов
или просто "структурной формы" мышления, "схемы" деятельности),
которое не существовало бы в некотором множестве
индивидуальных сознаний. Точнее, определенное "содерж
ание" общественного сознания составляет всегда
существенную часть, даже, лучше сказать, ядро множества индивиду
альных сознаний. (Какого именно множества - это
другой вопрос, для выяснения которого надо брать конкретное
"содержание" общественного сознания и рассматривать
конкретную социальную группу, являющуюся его носителем;
такая группа представляет собой определенное множество
индивидов, каждый из которых имеет свое сознание, проникнутое,
однако, в той или иной степени соответствующим "содерж
анием" общественного сознания.)
По справедливому замечанию В. П. Тугаринова, "индивиду
альное сознание является вместилищем как сознания
вообще, так и общественного сознания" [210, с. 128]. Здесь
подчеркнута простая, но принципиально важная мысль, что
сознание всегда и везде существует лишь как сознание живых
людей, непременно объединенных социально, образующих
трудовые коллективы, партии, классы, нации, человечество.
Поэтому общественное сознание существует как
"живое", актуально-действующее сознание, выполняет функции
целеуказания, организации, сплочения, регулирования
и т.п. в деятельности, общении, жизни больших групп людей.
А это означает, что "содержание" общественного сознания
существует лишь в форме субъективной реальности множеств
а людей, составляет ядро "содержания" множества
индивидуальных сознаний. Именно в этом смысле общественное
сознание идеально. В противном случае, когда мы
квалифицируем общественное сознание как идеальное, мы
порываем с его исходным значением "быть субъективной ре-
альностью", что мешает последовательному проведению единой
трактовки сознания в диалектическом материализме.
Категория идеального характеризует не "содержание" общественного
сознания самого по себе, а определенный способ
его существования, вне которого общественное сознание
утрачивает свои необходимые черты и превращается в собрание
продуктов духовного производства, образующих мертвый
капитал социальной информации, если они никем не "потребляются",
не распредмечиваются. В массивах предметного
мира культуры, созданных прошлыми поколениями, есть нем
ало "забытых", затерявшихся под позднейшими напластов
аниями или найденных, но ждущих своей "расшифровки"
предметов (текстов и т.п.), "содержание" которых не стало
достоянием индивидуального сознания. И если это "содерж
ание" достаточно оригинально, то оно соответственно не
входит в содержательный фонд наличного общественного
сознания. Не все, что хранит культура, включено в актуально-действующее
общественное сознание. Поэтому важно различ
ать понятия культуры и общественного сознания [185].
"Живое" общественное сознание, т.е. актуально-действующее,
представленное во множестве индивидуальных сознаний,
нельзя, конечно, мыслить вне его исторически сформированной
социально-материальной основы. "Живое" общественное созн
ание существует и реализует свое "содержание" в коммуник
ации и деятельности множества социальных индивидов.
Это "содержание" постоянно отчуждается в продуктах их
деятельности, постоянно воспроизводится в индивидуальных
сознаниях этими объективно существующими продуктами деятельности
и всей сложившейся объективной системой соци
альных отношений.
Поэтому "живое" общественное сознание неразрывно связ
ано с "социальной памятью". Согласно Я. К. Ребане, "соци
альную память можно охарактеризовать как накопленную
в ходе социально-исторического развития информацию, зафиксиров
анную в результатах практической и познавательной
деятельности, передаваемую из поколения в поколение с
помощью социально-культурных средств..." [176, с. 100]. При
этом верно подчеркивается, что "информация зависит не только
от системы, в которой она зафиксирована, но и от системы,
которая воспринимает и перерабатывает информацию. Для
общества такой центральной системой являются реальные,
живущие, действующие люди. Но тем не менее имеются такие
носители социальной памяти, которые хотя постоянно
преломляются в человеке и его деятельности, но существуют
как нечто внеположенное или относительно самостоятельное.
Сюда относятся, во-первых, орудия производства и овеществленные
результаты труда, вся совокупность опредмеченной
деятельности, обобщаемой понятием "материальная культур
а"; во-вторых, язык во всех его проявлениях и неязыковые,
семиотические системы; в-третьих, возникшая на основе производственной
деятельности система объективных общественных
отношений, данная людям как внешняя социальная ре-
альность" [176, с. 101; 175].
Таким образом, общественное сознание, рассматриваемое
в плане его "содержания", фиксировано в "социальной памяти"
как необходимом условии его "живого" бытия во множестве
индивидуальных сознаний. "Живое" общественное
сознание, обладающее качеством идеальности, постоянно
отчуждает свое "содержание" в новых и уже бывших предметных,
материальных формах, постоянно "оставляет" себя
в них и столь же непрестанно черпает из них свое "содержание",
чтобы вновь воплотить его в том же или измененном
виде в материальной культуре. Но эта непрекращающаяся
метаморфоза субъективированного "содержания" в объективно
существующие социальные предметы или процессы, преобр
азование идеального в материальное и наоборот не отменяют
того положения, что общественное сознание идеально
именно как "живое", актуально-действующее общественное
сознание, существующее лишь в индивидуальных сознаниях
множества людей и только посредством их. И чем в большем
числе индивидуальных сознаний укоренено определенное
"содержание" общественного сознания, тем выше его соци-
альная значимость и действенность.
В чем цель борьбы за сознание масс? В каком случае идеи
действительно овладевают массами? Только тогда, когда они
превращаются во внутренние установки и ценностные ориентиры
масс, в принципы и нормы их поведения, становятся
осознанным руководством к действию, к размышлению, к
решению социальных проблем. Другими словами, это происходит
лишь тогда, когда определенное "содержание" обще189
ственного сознания включается в ценностно-смысловую
структуру субъективной реальности множества людей, становится
существенным, узловым компонентом этой субъективной
реальности. И это еще раз демонстрирует диалектическую
суть категории идеального, логически противостоящей категории
материального, но неотрывной от нее, сохраняющей
свое специфическое значение только в этом противостоянии,
а значит, только в связи с категорией материального.
4. ИДЕАЛЬНОЕ - ИДЕЯ - ИДЕАЛИЗАЦИЯ - ИДЕАЛ
Выше мы пытались показать роль категории идеального в
объяснении важнейших особенностей общественного сознания.
Однако при этом нужно не упускать из виду, что сама
категория идеального есть явление общественного сознания
(как и всякая философская категория). Рассматриваемая в
таком ключе - в качестве феномена общественного сознания,
категория идеального ясно обнаруживает единство своих
основных смысловых "измерений": 1) онтологического;
2) гносеологического; 3) аксиологического и 4) праксеологического.
Ни одно из этих "измерений" не может быть полностью
сведено к остальным, но каждое из них вместе с тем предпол
агает остальные и конкретизируется через их посредство.
Такова особенность всех фундаментальных философских понятий,
выражающая специфику философии как формы общественного
сознания.
Раскрывая свое содержание в этой четырехмерной системе
координат, категория идеального фиксирует реальность
сознания и специфический для него способ существования,
определенность сознания как знания, отражения действительности
как ценностного отношения и, наконец, творческую
активность сознания. При этом, естественно, сохраняется
логическая противопоставленность категорий идеального и
материального. Однако она интерпретируется материалистами
и идеалистами в корне противоположным образом.
Как известно, впервые проблема идеального была наиболее
четко поставлена в философии Платона. У великого
античного мыслителя она, как в фокусе, отражала в себе всю
основную философскую проблематику, задававшуюся поляриз
ацией общих определений бытия. Духовное и материаль190
ное, вечное и преходящее, единое и многое, абсолютное и относительное,
сущность и явление, общее и отдельное, необходимое
и случайное, должное и сущее, творящее и творимое,
совершенное и несовершенное и т.д. - вот те поляризации,
которые образуют категориальный каркас философского мышления
и вместе с тем его внутренний движущий источник.
У Платона мы видим последовательное объективно-идеалистическое
решение основного вопроса философии и соответственно
унификацию всех исходных определений бытия
на базе категории идеального. Вечное, единое, абсолютное,
необходимое, всеобщее, совершенное, творящее полагаются
в его концепции лишь в качестве идеального (в противоположность
материальному, уделом которого являются преходящее,
единичное, случайное и т.п.). Отсюда "универсализм"
Платона, третирующего чувственное, эмпирическое, единичное
как заведомо низшее и неподлинное. По словам Т. И. Ойзерм
ана, "именно в учении Платона пренебрежение к единичным
вещам, к вещности, материальности вообще возводилось
в безусловную посылку истинного философствования" [160,
с. 119].
Идеальное, по Платону, есть общая характеристика мира
идей, которые существуют объективно реально в виде "образцов"
вещей [169, с. 411], имеют ранг "подлинного бытия" [169,
с. 185]; причем "каждая идея, оставаясь единою и тождественною,
может в то же время пребывать во всем" [169, с. 409].
Как видим, у Платона идеальное не только определяет матери
альное, но и сочетает в себе значения абсолютно-всеобщего
и абсолютно-ценного. Оно первично и в онтологическом смысле,
и в гносеологическом (как логическое, теоретическое по
отношению к чувственному, эмпирическому), и в аксиологическом
(как идеально-должное и совершенное в противовес
материально-сущему), и в праксеологическом (как деятельное,
творческое начало, определяющее телесные, материальные
формообразования и изменения).
В этом, кстати, одна из привлекательных черт философской
концепции Платона, ее особая стройность и целостность.
Но достигается она за счет принципа абстрактного тождества,
упрощения основной проблематики, т.е. путем недиалектичного
снятия исходных поляризаций. Это видно хотя бы на
примере гипостазирования всеобщего, которое у Платона "душит"
единичное, лишая его какой-либо самоценности и самобытности^.
Однако такая "унификация" бытия есть упрощение,
не говоря уже о том, что отрицание относительной
автономности единичного сразу же ставит под сомнение
смысл самой категории всеобщего. "Философия действительно
нацелена на всеобщее, - пишет Т. И. Ойзерман. - Однако
единичное также всеобще и именно как единичное атрибутивно
присуще всему существующему. Следовательно,
всеобще не только тождество, но и различие" [160, с. 119].
Поэтому с позиций диалектического материализма в корне
ошибочно полагать идеальное как исключительно всеобщее
и тем более определять всеобщее как исключительно
идеальное. В равной степени неверно утверждать, следуя
Платону, что идеальное есть всегда абсолютное: абсолютное
тождество, абсолютная точность, абсолютное совершенство,
абсолютное благо, абсолютная цель, идеал. Идеальное шире
того, что понимается как абсолютное и как идеал. Но тут
Платоном зафиксирован действительный момент проблемы
идеального.
Категория идеального, сохраняя свою логическую противопост
авленность и диалектическую связь с категорией матери
ального, выражает наряду с относительным и момент
абсолютного (в онтологическом, гносеологическом, аксиологическом
и праксеологическом смыслах). Однако идеальное
как абсолютное, как идеал есть историческая определенность,
которая может быть осмыслена лишь через относительное. Для
нас не существует абсолютно абсолютного, неких абсолютно
вневременных, внеисторических сущностей. Этот важный
пункт проблемы идеального, которого мы уже касались, заслужив
ает специального обсуждения.
Но прежде надо отметить, что платоновская постановка
проблемы идеального наложила неизгладимую печать на весь
последующий ход ее разработки (что, конечно, определялось
^То же мы видим у других последовательных объективных идеалистов.
Любопытную параллель между взглядами Фомы Аквинского
и Гегеля проводит Н. И. Стяжкин, обсуждая проблему универсалий в
средневековой философии [200, с. 113].
и ее рациональными моментами, которые из-за недостатка
места мы не можем рассмотреть подробнее). Сам термин
"идеальное" в его философском значении исходит из круга
платоновской онтологии, является производным от термина
"идея". Эта терминологическая сторона дела не так уж безр
азлична для понимания его сути. Она отражала не только
постановку Платоном проблемы идеального, но и его решение
этой проблемы. Идеальное у Платона ограничивается лишь
миром идей, понятием идеи. Но даже если взять рациональный
смысл этого понятия, то и в таком случае сфера категории
идеального будет неправомерно сужена.
Категория идеи в ее диалектико-материалистическом поним
ании, несомненно, играет важную роль, хотя ее содержание
и истолковывается в нашей литературе не вполне однозначно.
Ее разработка была предпринята П. В. Копниным [105], который,
опираясь на историко-философский анализ и труды
классиков марксизма, рассматривал идею как основу научной
теории и высшую форму теоретического освоения действительности,
несущую в себе аксиологические и праксеологические
функции, выражающую цели, стремления, убеждения
социального субъекта. Подробное обсуждение специфики
категории идеи проведено также группой казахстанских философов
[177].
Можно сказать, что идея - это фундаментальный принцип
или глубокая и оригинальная мысль (теоретическая, художественн
ая и т.п.), которая обладает мощным систематизирующим,
эвристическим, побудительно-действенным
потенциалом, отличается высокой социальной ценностью.
Возникая в индивидуальном сознании, идея становится феноменом
общественного сознания. Естественно, что всякая
идея как живая мысль идеальна, но далеко не всякое идеальное
есть идея. Поэтому следование платоновской традиции в
истолковании значения термина "идеальное" заведомо несостоятельно.
Термин "идеальное" прочно вошел в марксистскую философию,
но его первичное и, так сказать, буквальное значение
сильно расходится с содержанием понятия идеального
(подобно тому, как обстоит дело со словом "атом" или с современным
значением слова "овация", которое происходит
от латинского "ovis" (овца) и буквально означает "овцевание",
т.е. присуждение римским сенатом легату или консулу
за победу над врагами "малого триумфа", при котором в жертву
Юпитеру приносили овцу, а не быка, как при "большом
триумфе").
Рассмотрим теперь кратко тот действительно важный аспект
интересующей нас проблемы, когда категория идеального
фиксирует и выражает момент абсолютного, совершенного.
С известной степенью условности здесь можно
выделить две области. В одной из них доминируют логикогносеологические
и онтологические, в другой - аксиологические
и праксеологические вопросы. В первой центральное
место занимает выяснение процедуры идеализации, ее гносеологических
функций и онтологического смысла так назыв
аемых идеальных (идеализированных) объектов. Поскольку
эти вопросы широко обсуждались в нашей литературе [36,
58, 83, 114, 146, 201 и др.], мы коснемся их лишь в самых общих
чертах, акцентируя моменты, важные для понимания
категории идеального.
Обычно термином "идеализация" обозначают и сами иде-
альные объекты, и процесс их мысленного конструирования,
т.е. образование особого рода абстракций, таких, например,
как "абсолютно твердое тело", "идеальный газ", "точка",
"прямая" и т.п. При этом подчеркивается, что в самой объективной
действительности подобных объектов нет, хотя они и
служат для ее теоретического описания и объяснения. В таком
плане Ф. Энгельс характеризует "идеальную паровую машину"
Сади Карно, "которую, правда, так же нельзя осуществить,
как нельзя, например, осуществить геометрическую
линию или геометрическую плоскость, но которая оказывает
по-своему такие же услуги, как эти математические абстракции:
она представляет рассматриваемый процесс в чистом,
независимом, неискаженном виде" [1, т. 20, с. 544].
Процедура идеализации, процесс формирования идеального
объекта, после того как выбран класс изучаемых явлений,
предполагает операцию "предельного перехода", которая состоит
"в преодолении некоторых объективно существующих
пределов или ограничивающих характеристик, выделяемых
в данных объектах, ситуациях или процессах" [174, с. 94194
95]. Тем самым данные явления берутся в "чистом", "предельном",
"совершенном", абсолютизированном виде, т.е.
в качестве объекта теоретического знания. С этим связан
важнейший пункт проблемы соотношения эмпирического и
теоретического в научном познании [228]. Формирование
идеальных объектов выражает активность познания, свой-
ственную его наиболее развитым формам, создающим возможность
теоретического решения вопроса. Поэтому прогресс научного
познания, как отмечает С. Б. Крымский, предполагает
"прогресс в средствах идеализации" [114, с. 73], что особенно
ярко проявляется в развитии математики, физики, кибернетики.
Впрочем, нужно отметить, что процесс идеализации и его
результат в принципе не отличаются от формирования всякого
общего понятия. В этом отношении, по словам А. Ф. Зотов
а, трудно провести границу между объектами типа "матем
атическая точка" и "дерево". Момент абсолютизации,
"очищение" от с
...Закладка в соц.сетях
