Жанр: Электронное издание
MIHAYLOV
...нь быстро
разыскал. Получается, что он побывал в мире этой книжки...
- В десятку. Ты и правда что-то можешь. Ну, теперь это уже вчерашний
день: он был там, ушел - и навряд ли еще вернется. Какие еще книжки там
были? Вспомни хоть одну!
Для ответа мне не пришлось напрягаться:
- Мушкетерская серия, понятно. Что удивительного: она и у меня дома до
сих пор на полке стоит. А вот третью я забыл - название. Что-то там было
на античные темы. Мифы, может быть? Нет, не приходит в память...
- На этом пока тормозим. Значит: что известно нам с тобой в сумме? Что
пошел он, судя по твоему рассказу, в детские края - как только сумел
оторваться от тех, кто его выманил. Усек мысль?
- Естественно, - подтвердил я. - Скорее всего человек, наскоро
укрывшийся в Пространстве Сна и не желающий, чтобы его там нашли, будет
стремиться попасть - из быстродостижимых точек - либо в семейный круг,
потому что туда улетаешь как бы автоматически, это всегда первая остановка
в ПС; но это как раз то место, где его будут искать прежде всего...
- Ага.
- А второе по простоте достижения, без всяких формул, которых
большинство людей просто не знает, - это мир прошлого, который кажется
человеку еще и наиболее привлекательным. Мир детских книжек, любимых
героев, сказок - в этом вот роде.
- Да. Но только...
- Да подожди! С тобой только дерьмо есть - все изо рта выхватываешь...
Вот именно - но только! Сначала он, как полагается, попадает в
ПС-реальность, то есть в тот кусок прошлого, некогда действительно
существовавший, о котором он мечтал. Но там его хватает ненадолго, потому
что реальность всегда примитивнее и грубее книжек; быть первобытным
мальчиком не столько романтично, сколько голодно, холодно, страшно, комары
едят и вши кусают. Хорошо быть королевским мушкетером - но наши
современники как-то отвыкли, скажем, от того, что на них утром
выплескивают ночные горшки с верхних этажей. Ну и так далее. Реальность,
пусть и во сне, очень быстро перестает нравиться - по себе знаю...
- Да кто этого не знает!
- Те, кто там не бывал. И вот человек начинает менять обстановку: иными
словами, создает свой микрокон - тот же мир, но таким, каким он
представлялся по книгам: где и голода не бывает, и насекомые обитают
исключительно добропорядочные, отнюдь не паразиты, и дерьмо не падает с
неба, и помыться можно вовремя и с мылом - в общем, маленький персональный
рай.
- Хорошо изложено. Я ведь и сам, пока вот этот уголок себе не отгрохал,
натерпелся тут всякого - даже вспоминать неохота. Ну вот, значит,
обстановку в целом ты представляешь. А выводы?
- Искать его нужно сейчас - начиная с первого из этих трех миров. В
царстве первобытных племен. Все-таки остается возможность, что он создал
там свой микрокон. Не найдем там - доберемся до Эллады. И уж в последнюю
очередь поищем его во Франции послегенриховских времен. Но он и оттуда
сбежит, думаю, достаточно быстро.
- Но это будут не реальные миры, а им самим созданные?
- Сперва он станет задерживаться в каждом макроконе. Чтобы
разочароваться, всегда требуется какое-то время. В том, что любишь,
разуверяешься не сразу. И есть еще одно соображение, - сказал я. - Как
правило - сужу по опыту нашего Института - такой собственный микрокон
создается территориально в пределах того макрокона, который оказался
неуютным; это, так сказать, выгородка из него. Да ты наверняка ведь все
это знаешь не хуже меня.
- Н-ну, может быть, - улыбнувшись, согласился он.
- Так что задача в следующем: навестить каждый из оставшихся миров.
Согласен?
- Постой, - придержал он меня. - А вероятность ухода в будущее? Ведь та
встреча, в которой мы так и не разобрались, произошла вероятнее всего
именно в будущем - или в наших-временах, но с людьми оттуда...
- Скорее всего да; но там для него не нашлось ничего приятного, раз он
после той встречи и сбежал. Кроме того - какое же там для него убежище?
Искать укрытия в будущем - это для тех, кто в Производном Мире увлекается
фантастикой. Но у Груздя ни одной такой книжки не было. Я, во всяком
случае, не видел. А ведь приспособиться к мирам, уже существовавшим в яви,
куда проще: помогает память предков. А в будущем не поможет ничто. Во
всяком случае, я так думаю.
- Я тоже.
- Учти к тому же: может быть, он и обладает определенной свободой
действий в Пространстве Сна, но все же до профессионалов ему далеко. А
макроконы будущего принимают нас неохотно.
- Кстати: почему это так, по-твоему?
- Ну, - проронил я не очень уверенно, - скорее всего, не хотят нашего
проникновения в технику реализации эпизодов ПС, иными словами - в
конструирование того, что мы называем реальным будущим. Вот почему я
думаю, что ему очень непросто было бы пробраться туда.
- Но ведь существует не только всеобщее будущее, не только. Речь может
идти - и чаще всего идет - о собственном будущем; это характерно для
людей, которые свое личное будущее усердно строят. Посещение созданного
ими во сне персонального будущего - такого, каким его хотелось бы видеть,
- помогает человеку еще более энергично бороться за него в яви. А Груздь
как раз из таких, в этом можешь мне поверить: я его три года вожу...
вернее, возил.
- Верно. Но конструкции будущего очень неустойчивы: их приходится
создавать только из своей фантазии, а ведь мир прошлого строишь, опираясь
на историю, книги, картины...
- Это-то так, безусловно... Ну что же: значит, путь - в миры прошлого.
Будь по-твоему. Только боюсь, что туда тебе придется шагать одному. Без
меня.
Это было неприятным сюрпризом.
- Что так?
Минаев пожал плечами:
- Проще всего попасть туда, вернувшись в Производный Мир, в эту твою
контору - оттуда пускай они нацелят тебя как следует, раз-два - и ты уже
на месте. А мне, сам понимаешь, после всего происшедшего, там уже не
бывать. Я только здесь, в ПС, могу передвигаться.
- Прости, - сказал я после паузы. - Забыл. Но здесь мне без тебя просто
не обойтись. Так что ты хоть не укрывайся так, чтобы тебя потом не
отыскать было. С другой стороны, если от тебя хотели получить какую-то
информацию, то и здесь будут охотиться.
- Да я понимаю: здесь это как-то не воспринимается - тут все мы равно
живы. И все-таки, такие вот дела.
- М-да. - Я быстро соображал, изъясняясь пока что лишь междометиями,
уставившись в земляной пол. - Угу. Так-с... Ага.
НАРИСУЙ МНЕ МИР
Я повернулся к нему.
- Разве отсюда мы не можем туда попасть? Континуум-то наш собственный.
Ну-ка! Думай! У меня все-таки есть кое-какой опыт в проникновении в
макрокон палеолита...
Я решил, что пришла пора говорить решительно и твердо. Пока он не
поднес мне еще каких-нибудь неожиданностей.
Он откликнулся:
- Есть, не спорю. Но - в медленном, плавном, постепенном передвижении.
А если мы хотим достичь желаемого - должны действовать быстро. Учти: нам
до того макрокона очень неблизко. Очень.
- Где мы сейчас находимся? Свое-то местоположение ты знаешь?
Он пожал плечами:
- Вопрос серьезный. Не знаю только, как на него ответить. Как я называю
это место - для тебя лишь звук пустой, у вас ничего такого не сохранилось,
а в этих временах география еще не написана, да и не сказано, что вообще
когда-нибудь напишется здешняя история с географией. Мы ведь с тобой
сейчас - в нереализованном прошлом, а оно порою отличается от реала весьма
круто. Как же я тебе растолкую?
- Да очень просто. Для начала нарисуем хронографическую карту - чтобы
найти общие точки с реализованным временем. Потом...
Он прервал меня:
- Не получится. Нет таких точек. Поверь.
Я призадумался. И сказал:
- Ну тогда придется вернуться к примитивной географии: уж там-то
совмещение наверняка возможно. Вот смотри...
Я, привстав, подобрал у очага прутик и на земляном полу нарисовал по
памяти очертания Евразии - неточно, разумеется, но узнаваемо. - Вот на
этом и укажи - хотя бы примерно. - И я протянул прутик Минаеву.
Тот посмотрел на чертеж, насмешливо сощурившись.
- Это что же ты такое изобразил?
- Да ладно притворяться, господин туземец, - сказал я. - Карты мира не
видал?
- Может, это и похоже на тот свет, в котором мы обитаем... или обитали
в Производном Мире. Но оттуда я ушел. А ты оказался в моем. Он - вовсе не
такой...
Лесовик взял наконец прутик и рядом с моей картой уверенно изобразил
другую: круг - и в нем совсем иные очертания.
- Вот он, мир. И в нем могу указать тебе точно. Только сам видишь - с
твоим он плоховато совмещается.
И в самом деле, общего было мало: не Европа и не Азия, а некое блюдо,
окаймленное горами, ближе к центру - равнины, а в средней части - нечто
продолговатое: море? Средиземное?
- Допотопные представления, - невольно вырвалось у меня.
- Неужели? - На этот раз в голосе лесовика была явная насмешка, и он
даже не пытался скрыть ее. - Выходит, до сих пор я с тобой только зря
время терял - хотя и хвалишься ты, что ремеслом хорошо владеешь.
Ремесло-то, друг Остров, - еще не искусство, так? Никак не можешь
уразуметь простой истины: тот мир, явный, там и остался, где мы его
покинули, а тут - совсем иное бытие, другой мир, прости уж - живем, как
умеем. Явной меркой здесь ничего не измерить, поверь на слово. Вы ведь
там, у себя в Институте, только в теории знаете, что здесь, в Снах, миров
существует столько же, сколько есть чисел в математике, - то есть так
много, сколько можно вообразить. Всякий мир - плод творчества, а
творчество и есть - фантазия. Так что... Но зря я это тебе сейчас говорю:
не готов ты еще. Твое воображение замкнуто в небольшом пространстве, а
настоящее - то, что творит миры, - включает в свое пространство все сущее
- и еще место остается. Только тебе надо головой о множество стенок
побиться, раздвигая этот твой шарик... Думаешь, разбегание Галактик -
чистая физика? Да нет, это просто отражение другого действа - расширения
духа, каждого в отдельности - и всеобщего вместе... Ну как - дошла до тебя
хоть малость?
Я был вынужден медленно покачать головой.
- Слушай, Минаев... ты кто: в самом деле шофер Груздя? Или?..
Он усмехнулся:
- Тайна сия велика есть. А многия знания, как ты помнишь, таят в себе
многия печали. И, кстати, к делу это совершенно не относится. Как древний
мир, в котором мы сейчас хотим найти следы Груздя, выглядит - я тебе
изобразил. Если там вытянем пустышку, то, как мы уже говорили, придется
перемещаться уже в иную систему, в эпоху Луев. А пока - вот туда, куда я
показал. Не веришь? Ладно. Хочешь убедиться?
- Командуй, - позволил я, без особой радости, впрочем.
- Приступаю. Готовимся к переходу. Только переход будет не совсем
обычным, не таким, к каким ты привык - из одного миникона в другой в том
же макроконе, или, самое большее, на соседний уровень. Сейчас ситуация в
обозримом Пространстве Сна такова, что нужный макрокон находится отсюда
дальше, чем тридцатый век. И если мы хотим успеть вовремя, нам придется
пролететь через целых четыре слоя: два - туда, и еще два - обратно, чтобы
попасть в нужный миникон, но уже совсем в других координатах. Ладно, я
лучше объяснять вообще не стану, не то у тебя голова кругом пойдет...
Скажу только: даже при таком варианте я не уверен, что нас не попытаются
перехватить. Но уж если пойдем обычным ходом - наверняка в нас вцепятся, а
если и доберемся, то опоздаем наверняка. Это нужно понимать.
- Ну, кое-что мы и сами уже поняли! - не утерпел я, чтобы не возразить.
- Мало еще поняли. Так что предстоит тебе поработать изрядно. Однако не
сразу. Придется, пожалуй, повоспитывать тебя немножко - не то какой-то ты
в душе... слишком взъерошенный. Да, так и быть. Ну а пока - спокойной тебе
ночи, дример Остров... Не забудь: переход будет серьезным, по программе
"Хождение за четыре уровня". Дай волю подсознанию, не упирайся, иди за
независимой памятью - и все обойдется лучшим образом...
Откровенно говоря, мне стало чуть страшновато. Даже "падение в бездну",
которое произошло у канувшего неизвестно куда Веника, - испытание
нелегкое. Недаром и самым опытным из дримеров приходилось пользоваться им
очень редко - и воспоминания о нем ни у кого не оставались приятными, в
том числе и у меня - скорее всего, из-за того липового астронавта. Но по
сравнению с перебросом через четыре уровня "падение в бездну" - детские
игрушки. Так думал я, хотя сам этот процесс представлял себе достаточно
смутно. Не то чтобы мне не приходилось раньше переходить через уровни. Но
тогда у меня было времени навалом, и я медленно одолевал их, ступеньку за
ступенькой. Это было несложно. Тут предстояло совсем другое.
Из теории я знал, что такой перелет основывается прежде всего на
усиленной работе генетической памяти. Но перенапряжение ее, как правило,
не сходит с рук.
И крайне нелегко и опасно - дать волю подсознанию, совершенно отключить
рассудок...
Но - пусть будет так, раз уж без этого нельзя.
Похоже, Минаев догадался, что мне стало не по себе. И поспешил
успокоить:
- Это не сейчас. Остров. Мы и так сидим глубоко в минувших макроконах,
и отсюда до Эллады доберемся, как говорится, своим ходом. А вот если
оттуда придется срочно перебрасываться к мушкетерам - нам без прыжка не
обойтись. Но это когда еще... А сейчас делай все так, как ты умеешь.
Переход на один уровень.
Я кивнул. Это я умел.
Расслабление. Медитация... Огонь в очаге погас сразу, словно на него
плеснули водой, хотя никто и не дунул даже; но тепло от очага еще
ощущалось. Я и сам почувствовал, что сон валит меня на лавку, и
сопротивляться больше не было сил. Мысли затухали, душистый воздух
обволакивал, проникал внутрь, баюкал. В темноте я успел еще пошарить
вокруг себя, нащупал рядом такую же попону, как та, что была у Минаева,
даже не удивился, - натянул ее на себя, окончательно согрелся и
рассчитывал уйти в очередной отрыв, чтобы как-то ускользнуть от уже
порядком надоевшего мне наставника. Что бы он там ни говорил, я продолжал
считать, что справлюсь в любой обстановке: когда подсознание выходит
из-под контроля заученных уверенностей, оно способно - размышлял я,
отключаясь, - разобраться со всем, с чем бы ни встретилось. Но ничего не
получилось: никакой свободы не было, подсознание не стало управлять мною,
наоборот - кто-то сторонний овладел им, стер все мои намерения, отключил
способность контролировать окружающее, на обычном языке это означает, что
я спал без снов, дух мой был скован каким-то образом и ощущал лишь, что я
сплю, и спит каждое дерево, но и на земле, и в кронах идет ночная жизнь,
возникают и гаснут шорохи, одно уничтожается, другое возникает, и никаких
тайн во всем этом не существует для всякого, способного видеть, слышать и
верить увиденному и услышанному.
Потом я все-таки вошел в мир ощущений - и с новым приступом страха
понял, что то была лишь подготовка, вводная часть, а настоящий переход в
тот макрокон, куда тащил меня Минаев, начнется только сейчас.
ПОЛЕТ
Узкая, прямая полоса дороги, черные скалы, щупальца песков, обиженное
ворчание мотора...
а перед этим: светло-зеленая комната, датчики, приборы, врачи, тесты,
беседы...
а перед этим: пляж, море, скольжение на гребне волны, набегающий
берег...
а перед этим: лес, золотые сосны, шуршание игл, заросли папоротников,
неразличимо промелькнувшее существо...
А перед этим: да, у вас феноменальная память, но никаких признаков
математического мышления, здесь вам не найти себя - кабинет, стол, дверь,
коридор...
А до этого: ты странный человек, кажется, ты можешь существовать где
угодно и среди кого угодно - ты весь в себе...
а до этого: обширная заснеженная пустынная площадь, вечер, и двое тащат
меня под руки, ноги бессильно царапают снег. - Почему ты сделал это? - Мне
не нравится этот мир, я хотел уйти из него...
а до этого: широкий диван, на нем лежит книжка, я стою на коленях на
полу, локти на диване, подбородок на ладонях. - Это уже вторая книга
сегодня, внучек, надо же поесть. - Ну, дай хлеба с сыром...
(Надо остановиться, может быть, пора уже? Но не могу почему-то. Несет!)
А прежде было: траншея, шинель измазана глиной, под ногами вода и в
сапогах вода, сзади, с закрытой позиции, бьют трехдюймовки. - Ваше
благородие, ваше благородие!.. - Вижу, Тарасенко. По пехоте, в пояс,
длинными очередями, с рассеиванием по фронту!..
Память все ускоряется и яснеет. Неужели все это происходило со мной?
Нет, но - да. Так или иначе, я это вспоминаю, проваливаясь все глубже, все
ниже с поверхности Первого слоя Пространства Сна и Времени Сна,
воспоминания не приходится более принуждать, они возникают сами собой,
легко, как пузырьки на поверхности новогоднего бокала.
Это - я. И это - я. И там, еще раньше...
А прежде было: хлеб не сжат, колосья склонились, спутались, наполовину
осыпались уже. Неширокая тропа. Иду по ней в тяжелых от налипшей глины
сапогах, длинноостые колосья цепляются за полы. - Батюшка, куда же вы, там
мор! - Оставь, сын мой: меня там ждут...
а еще прежде: шаг за шагом, шаг за шагом, сошник врезается в землю, не
оборачивая пласта. Лошадиный круп колышется впереди, савраска хлещет
хвостом, отгоняя слепней, падких на потное. Еще борозда проведена, и еще,
и еще...
а еще прежде: веточка не хрустнет под мягкими постолами, я осторожно
проскальзываю между кустами и замираю, не выходя на поляну. Привычно
накладываю стрелу. Лук нехотя изгибается, словно разминаясь после долгого
покоя. Тонко жужжит стрела. И - бегом к рванувшемуся и упавшему рогачу...
И еще, еще раньше. Еще многое, многое...
Я уже глубоко-глубоко. Первый, внешний слой, поверхность Пространства
Сна осталась в дальнем далеке. Не говоря уже о Производном Мире. Время
замедляется. Я слышу, что в новом невероятном континууме все тот же Минаев
переводит дыхание и враз ослабевшим голосом произносит:
- Вышли на финиш.
И исчезает неизвестно куда.
Перелет закончен.
ЗАХВАТ
- Да, - решил я в конце концов. - История, конечно, почтенная наука, но
сейчас, боюсь, помочь мне она не в состоянии. Языкознание на нашем
современном уровне тоже. Из того, что они говорят, я ни слова не разбираю,
ни единого корня. Да и фонетика явно не наша, нехорошая какая-то фонетика,
ненаучная. По науке, здесь должно было бы слышаться подвывание и
кряхтение, щелканье языком и что-то, очень похожее на рычание - больше
ничему звучать по науке не полагалось. На самом же деле взаимопонимание
достигалось тут на совершенно ином уровне. Конечно, винить тут науку вряд
ли уместно: она мыслит масштабно, и по этим ее масштабным представлениям в
данную (предположительно) эпоху должны были обитать в основном первобытные
племена, существа нижнего палеолита. Где-нибудь в другом месте, наверное,
так оно и было, но именно тут, куда мы с Минаевым хотели попасть - и
попали-таки, не удалось обнаружить ничего подобного. То есть палео, может,
и было, но с литом обстояло совсем плохо. Что-то где-то нас подкузьмило.
Придется, видимо, как-то разобраться в географии и хронологии, чтобы
понять - куда же подевались наши славянские прапрапрапредки, коим
полагалось бы быть статными, кудрявыми, обильно бородатыми, голубоглазыми,
ну и всякими такими - весьма, в общем, положительными. Среди других Груздь
вряд ли захотел бы обитать.
Люди здесь и в самом деле ничуть не напоминали наших предков из
каменного века. Внешность у них была самая что ни на есть инородческая:
скуластенькие, узкоглазые, хотя и не монголы явно, и не желтая раса
вообще. Впрочем... Ох!
Я невольно вскрикнул, потому что меня ощутимо ткнули в бок тупым концом
рогатины, а может, и копья. Кроме двух таких копий, в поле моего зрения
присутствовали: два длинных ножа в кожаных ножнах, топор на длинном
топорище, два лука в саадаках и столько же колчанов со стрелами; два
кожаных, со множеством медных бляшек пояса и два комплекта плеч, на
которых вся эта амуниция висела или на которые опиралась. Каждый плечевой
пояс был увенчан головой на короткой шее, а ниже - всем тем, что
требовалось для двух нормальных парней - небольшого роста, но крепеньких и
в настоящий момент в хорошем темпе общавшихся между собою. Наряжены оба
были в сильно ворсистые штаны и нечто вроде жилетов из достаточно скверно,
как мне показалось, выделанной кожи. На ногах у одного было нечто среднее
между постолами и мокасинами, снабженными, однако, длинными оборами,
завязанными под коленом; второй обходился натуральными лаптями - тоже с
сборами; и то, и другое было надето на босу ногу. На шее у того, что был в
мокасинах, на тонкой полоске кожи висела какая-то продукция народного
творчества в виде костяного изделия сложной конфигурации; у второго -
гладкий камешек с дыркой посредине. Весь этот антураж свидетельствовал,
безусловно, о достаточно глубокой древности; но эти парни никак не
относились к первобытным: наконечник копья, например, был откровенно
металлическим, хотя была то бронза или железо, я понять не мог: цвет
наконечника был грязно-бурым - скорее всего, от засохшей крови. Это никак
не придавало мне бодрости. Да и полное отсутствие Минаева, втянувшего меня
в эту передрягу, не вдохновляло на подвиги.
Все это великолепие я разглядывал (и обонял, кстати) снизу вверх,
поскольку лежал на земле, двое же нависали надо мною. После перехода мне,
да и любому на моем месте, нужно было какое-то время, чтобы прийти в себя;
к несчастью - а может быть, и наоборот, - на меня наткнулись еще до того,
как я пришел в себя. Однако межэпохальные переговоры сразу же зашли в
тупик по причине полного отсутствия общего языка, и пришлось перейти на
язык жестов и действий. Тычок копьем и был таким действием и, видимо,
указывал на то, что пора и встать на ноги.
- Да ладно, ладно, шли бы вы к... - безопасно произнес я и не без труда
поднялся. Ощущение было таким, словно меня как следует отлупили, и к тому
же очень хотелось есть. Если бы собеседники могли понять меня, - но нравы
этого времени (как я сразу заподозрил) были достаточно суровыми и
прямолинейными, так что ожидать, что к моим потребностям отнесутся
снисходительно, вряд ли следовало.
Ладно, потерпим еще - где наша не пропадала... А кстати: Минаев тоже в
таком же положении - или, может, ему больше повезло? Любопытно было бы
увидеть его...
Я распрямился, стараясь не делать резких движении, хотя был не только
без оружия, но и вообще без ничего, буквально в чем мать родила. Всем этим
и прочим, что могло понадобиться, мы обзаводились уже здесь, окончательно
составив программу действий; я же пока просто не успел. Впрочем, тех двоих
моя нагота, похоже, нимало не беспокоила, да и меня самого тоже -
поскольку было тепло.
Я медленно повернул голову (шея действовала затрудненно, как бы со
скрипом), но, кроме описанной уже пары, ни единого антропоида в поле моего
зрения не попало.
Тогда куда же девался Минаев, или кто он там на самом деле? Вроде бы он
оказался неожиданно куда более опытным, чем любой из нас: на уровне
гроссмейстера, пожалуй... Черт его знает! Пока стало ясно лишь одно - в
сложившейся ситуации обо мне никто, кроме меня самого, не позаботится.
Вывод нерадостный, но хотя бы достоверный.
Как же это меня угораздило? Мне ведь полагалось возникнуть в
непосредственной близости от Груздя: и Минаев, и я в какое-то мгновение
перед стартом явственно почувствовали поле его подсознания. Что же
получалось: мы и в самом деле вышли на него, но он оказался вовсе не в том
континууме, в котором мы его вроде бы вычислили? Или дело было в чем-то
совершенно другом?
Для того, чтобы разобраться в этом, мне нужно было бы обладать
некоторой свободой действий, всего и делов. Интересно, каким способом
смогу я эту свободу получить? Может, если я попробую высвободить для
начала правую руку...
Это мне удалось. Но...
- Смотри, как бы я тебя не толкнул!
Это уже было произнесено вслух и адресовано тому из двоих, который
только что снова ткнул меня древком. Видимо, это занятие ему нравилось.
Разделаться с обоими, с учетом моей подготовки, можно было бы секунд за
десять, ну двенадцать от силы. Но так поступать как раз не следовало.
Потому что где-то в моих извилинах уже забрезжила интересная мысль: все
происходящее неслучайно. Не сами собой возникали задержки и сбои - все то,
из-за чего меня и занесло неизвестно куда. Не простое стечение
обстоятельств - то, что эти двое меня поджидали именно там, где я и
возник. Да и с Минаевым скорее всего приключилось то же самое. Видимо, мои
- наши - противники владеют методиками ПС-перемещений не хуже нас. Но
такой вывод еще не давал никакой информации о том - кем же они являлись на
самом деле. По логике событий, вместо одной задачи, ради которой я здесь
оказался, придется решать еще и вторую, еще более детективную. Мне это не
нравилось, но деваться было некуда, и следовало потерпеть, накапливая
информацию.
Похоже, что, рассуждая так, я все же, совершенно непроизвольно,
совершил какие-то движения, которые парни сочли подготовкой к обороне.
Поэтому второй из моих конвоиров, не тыкун, схватил меня за руки, завел их
за спину (я не сопротивлялся) и, похоже, хотел связать, но первый тут же
разразился длинной тирадо
...Закладка в соц.сетях
