Жанр: Электронное издание
MIHAYLOV
...ачивался с трудом. - Ты очень любишь дочку.
Пригласить ее... Он хотел. Но ее... пока тебя там нет... стерегут...
Она длинно, заразительно зевнула.
- Что еще ты знаешь? С кем знакома?
- С деее... деревом корнями в сторону и вниз... Видала... Смешно, да?
И Люся уснула, как мне показалось, окончательно. Но когда я начал
вставать, тут же вскинулась настороженно - видимо, там, откуда ее
направили и контролировали, был дан новый толчок. Они не могли установить
прямой контроль надо мной: знали, что я сразу же почувствую. Поэтому ей не
давали уснуть.
Это могло означать лишь одно: меня старались взять в плотное кольцо,
охота шла всерьез. И действовали не дилетанты-снивцы, а дримеры, столь же
квалифицированные, как я сам. Вернее всего, не наши. Но ведь в
Пространстве Сна нет границ...
Я поспешно одевался.
- Ты куда? - требовательно спросила она.
- Отдохнешь еще полчасика. Мне нужно съездить - доложить, что в
ближайшие дни на службе не появлюсь. Возьму отгулы - там у меня набралось
их с полмешка. А ты тем временем ну хотя бы стол накрой, посмотри в
холодильнике - чем закусить...
- Да я принесла полную сумку.
- Ну и у меня что-то есть: не голодаю ведь. А я мигом!
Не дожидаясь новых возражений, я бросился из квартиры, на ходу пытаясь
раскрутить подсознание, чтобы оказаться подальше отсюда - и поближе к тому
барскому дому, где в Производном Мире проживал разыскиваемый нами господин
Груздь.
ВИЗИТ НЕЗВАНОГО ГОСТЯ
Я не раз проходил и проезжал мимо этого дома на Кутузовском, но бывать
в нем мне еще не приходилось - и наяву, скорее всего, не придется. Мне
это, собственно, вряд ли когда-нибудь еще понадобится.
Переход в нужную точку пространства-времени прошел без помех:
технология его была простой, потому что время оставалось нашим
собственным, да и пространство было тем же самым. Надо было только следить
за тем, чтобы не отклониться от намеченного мною времени выхода: от
предыдущей ночи, когда все обитатели квартиры сами находятся в
Пространстве Сна - но в других местах. Наткнуться на кого-либо из них даже
в ПС было бы крайне неприятно: события и тут порой принимают самый
нежелательный оборот - вплоть до столкновений с милицией, которая в
Пространстве Сна занимается тем же, чем и наяву (расшифруйте это
заявление, как вам угодно). Конечно, противник мог бы перехватить меня и
здесь; но вряд ли ему - или кому-либо из них - могло прийти в голову, что
я стану наносить в ПС визит, который вроде бы даже проще было осуществить
в ПМ, в мире яви.
Соображения мои, видимо, оказались верными, потому что я
беспрепятственно вошел в нужный подъезд, поднялся, пренебрегая лифтом, по
лестнице (тут это не заставляет даже запыхаться: наше кью-тело не обладает
массой, следовательно, и инерцией, и того, что называется физической
усталостью, мы чаще всего вообще не ощущаем - если только она не является
конструктивной частью эпизода) и бесшумно отворил дверь в квартиру. Дверь
была не заперта, как я и заказывал.
Внутри было тихо; спящие тела не представляли опасности, их
кью-составляющие блуждали в это время в далеких, надо полагать, районах
континуума. Возможно, с кем-либо из них мне потом придется искать встреч
именно там; но не здесь и не сейчас. На этот раз никто не должен меня
беспокоить.
Бесшумно приотворяя двери, я без особого труда добрался до кабинета.
Вошел. Включил свет. Прежде всего - на всякий случай - приоткрыл одно из
окон: обязательная мера предосторожности, когда действовать приходится в
замкнутом пространстве. Хотя обычное наше занятие в ПС - установление
научных фактов, но и при этой работе нередко возникают, мягко выражаясь,
деликатные ситуации. Потом я подошел к удобному креслу - из тех, что
принято называть клубными, - сел и принялся с интересом оглядывать
помещение.
Обстановка меня не особенно интересовала: люди такого ранга, как
Груздь, следуют, как правило, принятым в их среде канонам и заботятся
прежде всего о престиже, а не об осуществлении требований своего вкуса или
затаенных желаний. Эта комната не являлась исключением. Тут надо было
искать не формы, но содержание их. Этим я и занялся. По принципу: от
простого к сложному.
Начал с книжного шкафа. Сразу можно было заметить, что содержимое его
делится на две части. Из пяти полок на трех верхних стояли дорогие - в
коже и с позолотой - издания, корешок к корешку, плечо к плечу, напоминая
почетный караул при встрече Очень Важной Персоны. Похоже было, однако, что
их не часто читали. Если читали вообще.
Зато две нижние являли полную противоположность верху. Разноголосица
обложек, переплетов, авторов, времен издания, тем, жанров - всего на
свете, что только может отличать одну книгу от другой. Опустившись на
корточки, я принялся вынимать и рассматривать тома, один за одним. Это
было интересно и ничем не отличалось от привычных научных занятий в
Пространстве Сна, когда, не имея прямых доказательств, стремишься набрать
побольше косвенных, чтобы прижать все-таки упрямый факт к стенке и выбить
из него чистосердечное и полное признание. Не очень научная терминология,
правда? Однако всякая научная работа есть следствие, сыск, судебный
процесс и - в заключение - приговор. Приговор гипотезе, теории, концепции
- полное оправдание или смертная казнь. Вот и сейчас я искал если не
доказательств, то, во всяком случае, следов для их поиска. А следы
остаются везде - надо только уметь увидеть их и зафиксировать. Наверняка
какие-то, условно говоря, отпечатки были и здесь.
Что же мы имеем? Я вынимал книгу за книгой, раскладывая их по стопкам,
сортируя: они должны были дать мне если не всю палитру интересов
исчезнувшего Груздя, то хотя бы основу ее. Получалась любопытная картина.
Были хорошо представлены книги о прошлой войне: Симонов, Бек, Бакланов,
Быков, Бондарев, Некрасов - но ни Владимова, ни Гроссмана не оказалось.
Дальше: Булгаков - однако не романы, а драматургия. Русской классики не
нашлось; впрочем, она, вероятно, располагалась на верхних полках, в
почетных пенсионерах. Советский роман: Катаев - вещи до шестидесятых
годов, Каверин - то же самое, Эренбург - "Буря", но не "Оттепель", и не
ранние вещи - и далее в таком вот духе. Зато богато: Проскурин, Астафьев,
Иванов. Так. Еще? Детективы; но исключительно переводные, американские,
отечественных не замечено. Стаут, Гарднер, шотландец Алистер Маклин, а
также все о Шерлоке Холмсе. Чейза я не увидел. Зарубежный роман? Гм.
Драйзер. Джеймс Олдридж, на родине не весьма известный. И Андре Стиль -
это кто? Луи Арагон, "Коммунисты". М-да... А это что за автор? Какая
прелесть! Одни названия чего стоят: "Вопросы ленинизма", "Экономические
проблемы социализма в СССР", "Доклад о проекте Конституции Союза ССР" - на
Чрезвычайном VIII съезде Советов 25 ноября 1936 года! Чудеса, да и только.
А тут, в самом уголке? Господи, вот уж не ожидал! Старые,
читаные-перечитанные, затрепанные детские книжки, давным-давно изданные.
Когда самого Груздя еще не было на свете. Довоенные еще издания. Рабле - в
переложении для детей. Рони, "Приключения доисторического мальчика". Ну и,
конечно, мушкетеры, рассыпающиеся на отдельные страницы. Память о детстве,
о родителях? Так или иначе, книжки эти здесь сохранялись. А что толку?
Хотя, если подумать, какой-то прок все же был: память подсказывала, что
вот такую же, - если не эту самую, то, во всяком случае, очень похожую
книжку я нашел в древнем макроконе, незадолго до начала розыска Груздя.
Так что они могли находиться в какой-то связи.
От книг я перешел к беглому обзору того, что висело на стенах. Один
акварельный пейзаж. Похоже - изображение его собственной дачи. Для
увековечения, так сказать. Несколько фотографий: хозяин дома с некоторыми
весьма известными людьми, российскими и другими. Дань понятному
честолюбию. Какие-то парижские виды, не Елисейские поля и не Эйфелева
башня, но укромные уголки - средневековью домики, узкая булыжная улочка.
Еще вид неизвестного происхождения: громадные, странного вида деревья,
ручей петляет меж ними. Выполнено, кажется, фломастерами, в уголке -
неразборчивая подпись, но не Груздя, начинается на М, работа явно не
профессиональная. И еще вид, но в другой манере: степь с редкими зелеными
купами, и горная гряда голубеет далеко на горизонте. Что за местность - не
оговорено. Вот и вся галерея. Что дальше? Африканские маски - вероятно,
привезенные из поездок, скорее всего в те места, где их производство
поставлено на поток. Но уж больно грубо сделаны маски. Слишком грубо для
подделок. Ну, в конце концов, мне это безразлично. Говорит разве что о
вкусе хозяина.
А на письменном столе - подставка с полудюжиной трубок и зеленый
фирменный кисет с голландской "Амфорой". Я понюхал: запах был тот же, что
и на втором уровне ПС, в трубке, которая, естественно, осталась там: я не
мог бы унести ее, если бы даже захотел, она никак не была связана с моим
жизненным опытом, и я мог сохранять ее лишь до первого перехода. Я
осмотрел трубки, что стояли здесь: та была одной из них. Я повертел ее в
пальцах и поставил на место, окончательно поверив в то, что Груздь
действительно побывал там и, возможно, его спугнули крестоносцы - или он
сам торопился по своим делам куда-то в другие измерения Пространства Сна.
Узнать бы еще: в какие именно? Пока я не нашел ничего нового. Однако не
все еще потеряно. Пошарим-ка в ящиках...
Ящики были, разумеется, заперты - там, в Производном Мире; здесь, в ПС,
все тамошние ухищрения не срабатывают, здесь и своих хватает. Я стал
выдвигать один ящик за другим. Бумаг оказалось очень немного; вероятно,
деловая переписка хранилась на дисках, они же - в сейфе. Я его пока не
обнаружил, но был уверен, что стальное хранилище скрывается за дачным
пейзажем. Ничего, доберемся еще. Времени хватает - поскольку его тут
просто нет. Единственным интересным, что мне удалось найти, кроме наивных
и трогательных писем, нацарапанных детскими каракулями в давние времена
(дети его, я знал, давно уже выросли), оказалась старая, почти совершенно
выцветшая фотография. На ней мальчик лет десяти, основательно укутанный в
меховую шубейку, стоял на коротеньких лыжах на фоне дома - судя по облику,
построенного где-то в конце двадцатых - начале тридцатых годов. На стене
дома виднелась табличка, свидетельствовавшая о том, что дом располагался в
Большом Карпатском переулке, и я на всякий случай крепко вбил название и
вид дома в память: никогда не знаешь, что и когда может вдруг
понадобиться, - а также и самого мальчика. Снова память о детстве? Груздь,
видимо, был сентиментален - как всякий жестокий человек, а добрым его,
судя по карьере, назвать было бы трудно. Были также какие-то наброски, я
пробежал глазами страницу-другую; видимо, Груздь раздумывал о своей
будущей книге, сейчас кто только не пишет книг. Конечно, это тоже была
информация; ясно, однако, что далеко в Пространство Сна он ушел не ради
поисков материала для своего творчества. Если, конечно, он ушел сам; но в
версию с похищением я все еще до конца не верил.
Да, ящики стола меня основательно разочаровали.
Я обратился к услугам сейфа, который действительно обнаружил за
акварелью с дачей. Он, однако, оказался под метелку пустым. Это, впрочем,
меня не весьма удивило: в яви тут побывали люди из СБ - увозили тело в
больницу и, конечно, наложили лапу на все, что могло представлять не чисто
семейный интерес. Были, так сказать, в своем праве. И это тоже - моя
ошибка: для поиска в квартире Груздя надо было выбрать более раннее время,
когда в Производном Мире он еще не уснул; тогда все еще лежало на своих
местах. Пожалуй, придется так и сделать: явиться сюда вторично - ну,
скажем, неделю тому назад. И повторить осмотр.
ЧТО, ГДЕ, КОГДА?
Только после этой, так сказать, предварительной части я решился наконец
перейти к главному: к личному компьютеру Груздя.
Он стоял здесь, на специальном столике, вполне современная машина, хотя
и не последний крик. Это было мне понятно: Груздю по карману было бы
установить и самую последнюю супермодель с без малого мгновенным
быстродействием и памятью, в которой уместилась бы вся известная нам
история человечества; однако к своим машинам привыкаешь, успеваешь
приноровиться к их характеру, сглаживать недостатки и наилучшим образом
использовать достоинства, и потому вовсе не спешишь гнаться за модой.
Такая машина - как бы член семьи.
Я осторожно, с невольным уважением присел на удобное кресло-вертушку.
Открыл клавиатуру и не без робости, мне вовсе не свойственной, включил.
Все на первый взгляд показалось нормальным. Набор программ смело можно
было назвать стандартным. Я убедился в этом, бегло просматривая файл за
файлом. Все как у людей. За исключением, пожалуй, двух дирекций.
Первая называлась "Examination", вторая - "Suicide".
И та, и другая оказались основательно защищенными. С первой я
провозился более получаса, изобретая все новые и новые пароли; ни один не
подошел. Пришлось призвать на помощь весь мой опыт компьютерного
взломщика. В голове стало уже неприятно шуметь, когда машина наконец
нехотя уступила и я без всяких угрызений совести проник в хранилище чужих
секретов. Сложности на этом не окончились: два первых файла уничтожились,
едва я попробовал заглянуть в них. Файлы были, так сказать, заминированы
на неизвлекаемость. Это заставило меня еще поразмыслить. Зато в третий,
последний файл я вошел уже без происшествий.
Мне явственно послышался шум. Он доносился из кабинета, а не с той
стороны, где вроде бы скрылась она.
Я мгновение колебался: тихо улетучиться или?.. Но увидеть, кто там
шебуршит, показалось очень интересным. И я направился в кабинет, стараясь
ступать бесшумно. Вошел. Нет, там никого не было. В тот миг. В следующий -
они появились.
Два человека - я различал только их очертания - стояли возле двери; я
не слышал, как эти люди вошли, но, быть может, они и не входили, а
возникли именно на этих местах.
Они были вооружены: слабый свет из окна отблескивал на вороненом
металле их автоматов.
Возможно, меня выследили, а может быть, люди эти не имели ко мне
отношения и были, например, просто грабителями. Выяснять это у меня не
оставалось ни времени, ни охоты. Они уже заходили с обеих сторон. Тот, что
был справа, обогнув письменный стол, добрался до книжного шкафа. Но начал
сверху. Тяжелые тома посыпались на пол, шум был - как от обвала в горах.
Второй же только сейчас заметил меня: я стоял, полуприкрытый дверью, не
делая ни единого движения. Он - скорее всего непроизвольно - крикнул:
"Стоять!" и повел стволом в мою сторону. Тот, что потрошил книги, резко
обернулся ко мне.
Надо было уходить по-срочному. То есть - не зная заранее, где ты
окажешься. Это не входило в мои планы, так же, как весь только что
завершившийся эпизод. Но выбирать не приходилось: один из них уже вскинул
автомат и целился в меня, а пуля остается пулей и в Пространстве Сна. Мне
же требовалось не менее секунды, чтобы откланяться.
Не успею. Нет, не успею...
Я вытянул руки. В каждой из них было сейчас по тяжелому пистолету.
Некогда было - определять их данные; но красное пятнышко, возникшее на
груди одного из атаковавших, подсказало мне, что на сей раз меня наделили
оружием из какого-то близкого будущего. Мне же требовалось лишь одно:
чтобы оно стреляло.
Первыми все-таки начали они. Их оружие било шепотом, но стеклянный
дребезг и щелканье пробиваемого пластика за спиной показали, что пули
поражали не хуже, чем если бы автоматы грохотали, как гаубичный дивизион.
Я понял, что компьютер приказал долго жить.
Однако прицельность у моих лазерных была лучше. Сказывался, видимо,
технический прогресс.
Один неизвестный упал; другой отступил на шаг и взмахнул рукой: бросил
гранату. Сам же укрылся за изгибом коридора.
Но я был уже готов к рывку: нужная секунда истекла.
Такое умеем только мы, дримеры: менять место и время мгновенно, без
раскачки. Далеко, правда, таким способом не уйдешь. Но мне далеко и не
нужно было. Я выплеснул энергию - и спальня вместе с людьми сморщилась и
потекла куда-то в сторону, я же - в другую, неизвестно куда, успев лишь
заметить промелькнувшую мыслишку о том, что из целенаправленного планового
поиска получаются на этот раз свежесваренные сапоги всмятку.
Последнее, о чем еще я подумал перед броском, было: в разговоре с женой
Груздя я узнал немало вещей, о которых следовало серьезно поразмышлять. И
кое-что дополнительно установить. Теперь я хотя бы знал, о чем нужно
спрашивать и где искать ответы. Если только Груздь, исчезая, не
позаботился вычистить и те компьютеры, в которых должны были храниться
интересующие меня данные.
Заведение, о котором я сейчас вспомнил, существовало в системе
Министерства здравоохранения столь же условно, как была условной наша
Клиника проф. засл.д.мед. Сокольникова. Было оно основано после
одного-другого печального происшествия в коридорах власти, когда
недостаток сведений о физическом и психическом состоянии государственных
мужей приводил к крупным неприятностям и внутри страны, и за ее рубежами.
Тогда и возникла идея, реализованная достаточно быстро: создать некий
центр, который постоянно и неотрывно следил бы за параметрами состояния
важных (не обязательно официальных) персон не путем допроса допущенных к
ним медиков, но способом непрерывного считывания данных непосредственно с
наблюдаемых объектов. Человек, если только он не наглухо заэкранирован,
постоянно генерирует поля, интерпретируя которые, можно понять о нем все;
нужно только эти поля улавливать, записывать и правильно анализировать.
Последним занимаются, конечно, компьютеры; батарее этой конторы мог бы
позавидовать и Генштаб, и СБ - если бы они знали о существовании заведения
(правда, насчет неведенья СБ последние события заставляют меня
усомниться). Запись - элементарная техническая задача: записать можно все,
что уловлено. Уловить - вот главное. Мне приходилось пару раз бывать в
этом офисе, но я не специалист и объяснить членораздельно, каким образом
они это делают, не могу; знаю только, что это не имеет отношения к системе
"жучков", скрытых приемников излучения и всему такому; способ этот
охраняется куда строже, чем самые взрывчатые государственные тайны, но он
существует и работает. И я предположил, что Груздь входил в число лиц,
которые такому контролю подвергались. С другой стороны, было очень
вероятно, что сам он о существовании подобного наблюдения не знал, как не
знает о нем и большинство остальных шишек. А если не знал, то,
следовательно, и не пытался вломиться в их компьютеры, чтобы устранить всю
информацию о себе. Впрочем, если бы даже пытался, вряд ли у него
что-нибудь получилось.
Вот на их помощь я сейчас и рассчитывал, поскольку отношения между
нашими ведомствами были весьма дружескими, а проблема Груздя интересовала
их, полагаю, никак не меньше, чем многих других - и нас в том числе.
Я понимал, что не смогу получить нужные мне данные сразу же: связь
через подсознание - далеко не самый надежный и быстродействующий способ
общения. Но другого способа у меня просто не было. И сейчас главное было -
поставить вопрос. Пусть они там, в яви, подсуетятся, если хотят, чтобы мы
не опростоволосились.
На этот раз мне никто не помешал, и я оказался в нужной мне точке
связи. В месте, совершенно свободном от посторонних влияний. Таких мест в
Пространстве Сна немало, нужно только их знать.
Я расположился поудобнее: разлегся на мягкой, сухой траве и, медленно
вдыхая витающий здесь приятный летний аромат черт знает каких цветов,
начал медитировать, стараясь загнать мой вопрос в подсознание - чтобы в
Производном Мире, в Институте смогли уловить и расшифровать его как можно
правильнее. Я знал, что тело мое находится там под постоянным контролем
всех тех приборов, которыми Пункт связи был уставлен так, как бывает
загромождена квартира коллекционера антикварной мебели.
Кажется, мне это удалось. Мало того: у меня неизвестно откуда возникла
вдруг уверенность, что нужный материал будет передан мне через курьера
достаточно скоро.
Опять-таки - это был единственный способ сообщить мне то, что меня
интересовало. Можно было, правда, просить, чтобы меня немедленно разбудили
- тогда я узнал бы все из первых рук. Но после этого мне пришлось бы
отдыхать в яви не менее суток; этого не мог себе позволить я сам, и не мог
разрешить мне никто другой. Время яви по-прежнему оставалось в слишком
большой цене.
Выйдя из транса, я решил еще какое-то время побыть здесь: уж очень тут
было хорошо, а я все-таки порядком устал. Усталости ведь подвержено не
только тело; дух, правда, устает медленнее - но и восстанавливается далеко
не так быстро, как происходит это с мускулами, костями, нервами и прочими
принадлежностями Производного бытия.
Я расслабился. Было прекрасно.
Но только несколько мгновений. Моя вина: я не потрудился сообразить,
что нахожусь в точке СП, координаты которой могут быть известны противнику
с такой же точностью, как мне или связистам Института. И что мой канал
связи может контролироваться не только друзьями.
Меня снова подкараулили; не впервые, к сожалению.
Пространство вокруг меня свернулось, словно меня запихнули в мешок. И
куда-то потащили.
Порадоваться можно было разве что тому, что при подобной
транспортировке в Пространстве Сна не трясет.
Пустячок, но приятно.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
КОМНАТКА
Времени для серьезных размышлений у меня сейчас не было - во всяком
случае, так я полагал. Но одно было ясно уже теперь: в этот макрокон я
попал не случайно, в предыдущем эпизоде была, вероятно, всего лишь одна
возможность избежать проигрыша - и я нашел ее чисто подсознательно.
Вероятно, перекрыть мою тропу они не смогли (наши противники, так же, как
мы, умели в Пространстве Сна еще далеко не все, что хотелось бы), но
знали, куда именно я смогу попасть, воспользовавшись выбранным путем, и
попытались перехватить меня хотя бы в конечной точке. Сейчас они уже
знают, что и этот замысел не оправдался; им известно, где я нахожусь, и
они отдают себе отчет в том, что я настороже и не поддамся на какую-нибудь
простенькую провокацию вроде, например, внезапно открывающегося выхода
неизвестно куда. Такой возможностью я, разумеется, не стал бы
пользоваться, но в то же время мне хотелось, чтобы она возникла. И не
только потому, что это подтвердило бы правильность моих рассуждении, но -
главное - предложенный выход дал бы мне шанс сориентироваться в путанице
континуумов: ясно же, что меня постараются увести подальше от тех
плоскостей, которые мне нужны - и, значит, мне надо будет искать путь в
противоположном направлении.
Пока я рассуждал так и приводил себя в порядок, прошло не менее
получаса. Никаких выходов не открывалось. Больше ждать я не мог: из всех
моих заданий пока ни одно не приблизилось к разрешению, напротив - меня
забрасывало куда-то все дальше.
Приходилось снова прибегнуть к Квадрату Сна, и причем дважды - чтобы
перенестись на этот раз уже в ПС третьего, а не второго уровня. Переход
неприятный, но сейчас другого способа просто не было.
Странное ощущение возникло у меня. Словно Пространство Сна, окружавшее
меня, как-то отдалилось, отступило и вместо него возникла другая среда,
неопределенная, зыбкая, где ничто не оставалось устойчивым, но колебалось,
меняло очертания, краски; рождались непонятные звуки, тоже зыбкие,
дрожащие, накладывающиеся один на другой. Я невольно потрогал ладонью лоб;
нет, температуры, похоже, не было, только весь я взмок, как если бы
обильно вспотел после хорошей разминки.
Когда я вытирал лицо, что-то легко царапнуло по коже. Я разжал пальцы и
глянул. Это была записка. Клочок кью-бумаги, попавший мне в руку
неизвестно каким образом.
Записка, врученная в Квадрате Сна?
Машинально я развернул ее, чтобы прочесть написанные от руки круглым,
четким, безличным почерком слова:
"Хороший завтрак и важный разговор ждут вас сегодня в одиннадцать часов
дня: переулок Марка Аврелия, дом три, квартира два, первый этаж, звонить
восемь раз. Убедительно просят не опаздывать. Отнеситесь к приглашению
серьезно".
Вместо подписи стояло: "Известный друг".
Плоскость, в которой я находился, где-то вне моего сознания пересеклась
с нужным мне континуумом. Люди из Института не могли войти со мной в
контакт как раз потому, что я находился в ГПС - Гиперпространстве Сна; для
того, чтобы дример мог проникнуть из яви непосредственно в это
пространство, нужна была техника, какой Земля еще не обладала, - однако
возможным оказалось перебросить клочок бумаги, в котором мне указывалось
какое-то направление. Иного объяснения я не видел. Противник? Эту мысль я
сразу отмел: имей они возможность добраться до меня хотя бы таким
способом, они не ограничились бы запиской, предпочли хотя бы иголочку с
ядом или что-нибудь в этом роде. Нет, это все-таки были не враги.
Так или иначе, я сразу понял, что поеду. И в
...Закладка в соц.сетях
