Жанр: Электронное издание
MIHAYLOV
...от регресс.
- ...Регрессивные явления наблюдались в течение приблизительно одного
месяца, после чего началось неожиданное, поскольку он ни к кому не
обращался и не прибегал ни к медицинской, ни к какой-либо другой помощи, -
неожиданное улучшение, весьма стойкое, и в таком состоянии объект
продолжал функционировать вплоть до наступления летаргии.
Степ отбарабанил все это единым духом, закрыв глаза. Если бы и я
смежил, как говорится, вежды, то возникла бы полная уверенность в том, что
я слышу не мальчишку, а Тигра Подземелья: его интонации, манера речи,
слова... Но кто излагает - неважно, куда значительнее то, что именно таких
данных я и ожидал. Почему? Сам не знаю: никакой ясной концепции по этому
поводу у меня не успело возникнуть. Тоже подсознание? В таком случае, что
и откуда оно принимает?
- Это было, значит, первое, - сказал он, открыл глаза и перевел
дыхание.
Я не стал ему говорить, что он прекрасно исполнил роль дрессированного
попугая. Наоборот, решил поощрить:
- Блеск. Молодец. Гони второе.
- Второе - о том, что была короткая связь с Боричем. Через подсознанку.
Железка выдала, что он в Луях, там горячий след, с тобой связь не
устанавливается, просит по возможности передать, что будет ждать тебя там.
- Он перевел дыхание, выпалив все это единым духом, подумал, вспоминая -
не упустил ли чего, и облегченно закончил:
- Вот вроде все.
На сей раз это были его, Степа, слова и его манера.
- Хорошо бы подробности, - попросил я. - Луев этих было, как-никак,
восемнадцать штук, серийный товар, и размазаны они по столетиям, как сопли
по стене. Луи - какой номер?
Он нахмурился: то ли потому, что не знал номера или забыл, то ли ему не
понравилось мое слишком вольное рассуждение о французских королях.
- Номера вроде не называли. Может, затерялся при передаче или железка
не справилась с дешифровкой...
- Жаль. Ну ладно - и на том спасибо. Теперь все?
Он кивнул; но так медленно и неубедительно, что пришлось схватить его
за плечи и основательно встряхнуть:
- Ну, что еще у тебя за душой?
Он нерешительно поморгал глазами. Я стиснул его плечи покрепче, так что
он даже поморщился, но не сделал попытки вырваться.
- Давай. Теряешь время. Что ты еще должен передать?
Он потряс головой:
- Передать - ничего. Но я слышал, как там говорили...
Чувствовалось, до чего ему не хотелось говорить что-то, что было у него
на душе.
- Ну? О чем они говорили?
Наконец он решился.
- О твоей дочери.
- Что именно? Что?
- Она спит. Не просыпается. Хотя из наших никто...
Странно, но я не очень удивился. Я был предупрежден, что противники не
обойдут девочку вниманием, но надеялся, что наши, даже не получив от меня
такой просьбы, сумеют каким-то способом защитить ее. Не сумели, значит.
Нет, я не удивился; просто ощутил пустоту там, где располагалось мое
кью-сердце.
- Уснула давно?
- Они заговорили об этом, когда я засыпал - наверное, думали, что уже
не услышу.
"Сукины дети, - подумал я. - Неужели они такого мнения обо мне?" - Я
понимал, конечно, что какие-то меры там принимаются и, может быть,
кто-нибудь уже пущен по ее следу. Но все же это непростительно. Ладно,
вернусь - разберусь.
- Спасибо, что сказал. Куда ты теперь?
Степ, думается, почувствовал себя совсем хорошо, облегчив совесть -
как-никак, одно задание из двух было выполнено, неплохой процент, да к
тому же, пожалуй, более сложное из них, - и стал оглядываться, словно
только что сообразил, что он не у себя дома.
Вокруг было все то же, что и до него: микроконтинуумы восходили и
закатывались, неведомый город с высоченными, непривычных очертаний
строениями и гигантской скульптурой спящего льва на Громадной площади
приближался сейчас к зениту нашего мирка, длинная и широкая платформа
мчалась невысоко над холмистой морской поверхностью, оставляя по левому
борту небольшую (казалось отсюда) марсельную шхуну, справа же,
кабельтовых, как я прикинул, в пяти - четырехмачтовый барк, шедший
почему-то лишь под передними парусами крутой бакштаг правого галса. Я не
успел подумать - с чего бы такая осторожность, как взгляд мой уже
перепрыгнул в следующий мир, где в полутемной комнате двое на ковре,
похоже, только что вошли во вкус... И тут Степ дернул меня за рукав,
должно быть, ему стало неудобно подглядывать. Или, может быть, пожалел,
что это не он там.
- Куда я теперь? (А я и забыл совсем, что спросил его об этом.)
Понимаешь, Остров... Я вспомнил - там еще вот что сказали, сам Тигр
говорил: если тот, кто тебя встретит... если ты скажешь, что тебе нужна
его помощь, то сразу же поступить в полное твое распоряжение.
- Весьма любезно, - сухо прокомментировал я, подозревая, что все
сказанное было только что измышлено экспромтом.
- Тебе же понадобится помощь, верно? Ты должен найти и дочь, и Груздя.
Я бы мог...
Ну вот. Я так и думал. Хотелось спросить - при себе ли у него носовой
платок - чтобы он хоть сопли себе вытирал без моей помощи. Но я не сказал
этого: обидеть мальчика легко, но это будет грызть его если не всю жизнь,
то, во всяком случае, много-много лет. Но не тащить же его с собой в лихие
микроконтинуумы, где и такие далеко не новички, как мы с Боричем, бывает,
еле выкручиваются. Одно дело - прибыть к кому-нибудь во сне, что-то
показать или внушить мысль, и совсем иное - схватываться с противником,
что не слабее тебя, выступать, по сути, кандидатом на постоянное
жительство в Аиде...
- Помочь мне ты, пожалуй, можешь, - проговорил я, делая вид, что
обдумываю его предложение. - Да, точно. Хорошо, что я на тебя вышел.
Он сразу собрался, как говорится, в комок:
- Я готов.
- У меня связи с Институтом нет, - сказал я. - На уровне сознания. А
железка, бывает, сильно врет. У тебя какой возврат?
Он моргнул, предчувствуя неладное.
- Четыре часа. Но я могу...
Я жестом остановил его:
- Не надо. Там будут только лишние волнения - за тебя. Сколько ты уже
израсходовал?
- Половину.
- Значит, через два часа по яви ты будешь в Институте. Теперь
сосредоточься. Запоминай слово в слово. Передашь Консилиуму или, в крайнем
случае, самому Тигру. Готов?
Подчиняясь моей воле, он несколько секунд постоял молча.
- Готов.
- Тогда поехали.
Я медленно, выделяя каждое слово паузами, продиктовал ему то, что
следовало передать в Институт. В качестве его памяти я не сомневался:
плохо запоминающих у нас не держат.
- Еще раз?
- Не надо. Записано.
- Повтори.
Он повторил без единой ошибки.
- Хорошо. И скажи еще вот что: когда найду Груздя, постараюсь
переправить его в ПМ. Но сам не вернусь - пока не разыщу дочери. Так что
пусть обеспечат нормальный уход за телом. Запомнишь?
Он кивнул, проглотив комок.
- И - счастливого пути.
Он вздохнул. Снова огляделся.
- А как я - отсюда?.. Где мы вообще?
Он был тут впервые. Не удивительно: я - тоже. Но я успел уже понять,
что к чему.
- Мы - в Большом Узле. Отсюда - выходы практически в любой
макроконтинуум, если не сразу, то с немногими пересадками. Тебе откуда
проще попасть в явь?
- Ну - поближе по времени и пространству...
Он еще не был ходоком на дальние дистанции.
- Ясно. Давай поищем. Твоя полусфера - левая. Увидишь подходящее -
сразу говори.
В поле нашего зрения было примерно восемь десятков выходов в
микроконтинуумы; через каждые пять-шесть секунд начинали возникать новые,
старые уходили за горизонт. Замечать и оценивать надо было быстро, долго
разглядывать не приходилось: можно было что-то упустить. В безмолвном
напряжении мы провели более получаса. За это время он лишь однажды
подтолкнул меня локтем:
- Смотрите - вон та роща...
Я посмотрел. Для того, чтобы оценить обстановку, тренированному глазу
понадобились две секунды.
- Не годится, Степ. География не совпадает. Тебе кажется, что это наши
места, знакомый лесочек, но ты не учел освещения. Светило не наше. Это
вообще не Земля. Так что...
- А разве?..
- Разве. Тут маленькая неосторожность - и попадаешь куда дальше, чем к
черту на рога. А следующий проход через Узел будет - кто знает, когда:
завтра - или через миллион лет...
Он только коротко вздохнул. Я снова смотрел в правую сторону.
Однако через полчаса мне показалось, что подвертывается что-то
приемлемое.
Девица - или молодая женщина - в длинном белом платье сидела на
скамеечке на берегу пруда или небольшого озера. Вечерело, и ее сложенный
зонтик лежал рядом. Широченные поля шляпы не позволяли разглядеть лицо. Но
меня оно и не интересовало. Пруд окружали знакомые деревья. И закатный
свет был наш, средних земных широт, и облачка соответствовали, и
архитектура дома, что виднелся по ту сторону воды...
- Туда, - сказал я решительно.
Он рванулся. Потом обернулся на миг:
- Спросят - где тебя искать?
Я ответил, уверенный, что так и будет:
- Где-то между тринадцатым и четырнадцатым. Не знаю только, долго ли
там пробуду. Да и не меня им надо искать, а мою дочку: за нее - взыщу.
Все. Беги. Только смотри - на эту девицу не отвлекайся. Тем более что она
может оказаться неизвестно кем: тут все же Пространство Сна...
Он кивнул и лихо влетел в микроконтинуум почти на пределе возможного.
Уже оттуда глянул на меня - и то ли мне показалось, то ли действительно
подмигнул. И скрылся вместе с миниконом.
Я облегченно вздохнул и принялся высматривать - теперь уже для себя
самого - выход, который привел бы меня к цели с наименьшей потерей времени
и энергии - что здесь, в ПС, практически одно и то же, потому что одно с
легкостью переходит в другое.
Ну что же - прощай, Приморский вокзал.
ВТОРАЯ ЗАЩИТА
Париж тех времен оказался куда меньше, чем я думал, и привычной издавна
Эйфелевой башни, разумеется, не было и еще много столетий не будет - хотя
с того места, где я стоял - на берегу Сены, внизу, у самой воды, в сотне
метров от Нового моста, я ее и в наше время не увидел бы. Зато Нотр-Дам
уже существовал; но отсюда и его не было видно. Да он меня сейчас и не
интересовал: съездить в Париж и увидеть собор можно и наяву, а вот никаких
следов Груздя я там в Производном Мире не обнаружу, это уж совершенно
точно.
А здесь они могли найтись. Должны были. Обязаны. Иначе какого черта
меня сюда вызывали?
Я нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Борич явно опаздывал. Я
поднялся наверх, на берег. Непривычные для меня каблуки скользили по
булыжнику. Я тихо ругался и скоро стал бы ругаться в полный голос, если бы
не заметил спешащей ко мне фигуры - как полагается, в шляпе с плюмажем и
коротком плаще, который сзади слегка задирала длинная шпага.
Ну наконец-то. Сейчас я скажу ему пару слов. Пусть только подойдет...
Он подошел - и я не сказал ему ничего из заготовленных изящных
выражений. Потому что это был вовсе не Борич. То, что человек обладал
совершенно другим лицом, ничего не значило: мне не раз уже случалось
упоминать, что в Пространстве Сна мы можем принимать самые неожиданные
обличья. Но - нутром или подкоркой - мы всегда ощущали своих, и для того,
чтобы опознать даже и незнакомого сотрудника, нам чаще всего не
требовалось показывать метку на руке или называть имя, под которым тебя
знали в Институте, во всей Системе. Это был совершенно чужой человек, и
приблизился он, похоже, с недобрыми намерениями.
Однако поздоровался он вежливо, сняв шляпу. Я ответил тем же.
- Прошу извинить, - начал он. - Я знаю, что вы ждете тут не меня.
- Вы не ошибаетесь, шевалье, - подтвердил я.
- Вы ждете даму.
Я лишь пожал плечами.
- Я жду ответа, шевалье!
Я приосанился:
- По какому праву, шевалье, вы требуете у меня ответа?
Он нахмурился.
- Вам это прекрасно известно.
- Мне не нравится ваш тон! - попытался осадить его я. Мне вовсе не
хотелось сейчас драться. Я должен был дождаться Борича.
- Я не собираюсь менять его! - заносчиво ответил он.
Вместо ответа я обнажил шпагу. Он - свою. Площадь была замощена
брусчаткой, ее окружали островерхие дома. Светила луна. Не выжидая, я из
третьей позиции сразу же сделал выпад. Он взял четвертую и тут же ответил.
Я уклонился вправо - движение естественное, когда держишь шпагу в правой
руке; он, однако, ожидал этого и пошел на повторный выпад, демонстративно
показывая, что готовит удар в голову - рубящий, а не укол, шпага у него
была военная, узкий палаш, а не дуэльная рапира. Такую же, кстати, держал
в руке и я. Примененный им финт был давным-давно известен: заставить меня
взять пятую защиту, повернуть кисть - и бить в грудь. Поэтому вместо
защиты я отскочил назад, и, пока он после выпада возвращался в стойку, в
свою очередь, кинулся в атаку и попытался захватить его оружие; он
отступил, я шагнул вперед. Несколько секунд мы пританцовывали друг против
друга, не скрещивая клинков, острия шпаг описывали маленькие орбиты,
каждое движение шпаги заключало в себе вопрос, на который тут же следовал
ответ на том же безмолвном языке: "Я и к этому готов, хочешь -
попробуй..." Дышалось легко, воздух был прохладным и чистым. Где-то
стукнуло окошко, захлопываясь. Он первым не выдержал неопределенности и
бросился вперед с неожиданным криком победной ярости; годится для
устрашения слабонервных, не более того. Налетая, он концом шпаги выписывал
в воздухе фигуру вроде скрипичного ключа; тоже хорошо для начинающих, кто
еще не научился понимать, что не из любой позиции можно нанести удар в
каждое мгновение, но лишь из немногих; например, сколько ни грози он
сейчас ударом в лицо, но попытайся он осуществить эту атаку - и я в нырке
ударом снизу разрублю ему руку. Так что этих угроз я не боялся, а как
только клинок его замирал в действительно опасной позиции - я своей шпагой
тут же отклонял его от линии, и противнику приходилось начинать сначала.
Клинки звенели гулко, набатно, такие звуки они издают только в
Пространстве Сна. Шли минуты. Наконец мне надоел этот танцкласс; я
имитировал внезапную, без подготовки, флешь-атаку, он третьей защитой
отбил мой клинок вправо вниз и сделал подставку - и тут, как я и надеялся,
мне удалось из первой позиции все-таки осуществить мельницу, захватив его
шпагу круговым движением своей. Его оружие вырвалось из руки, шпага
взлетела высоко и, кажется, больше вообще не вернулась на землю, только
сверкнула недоразвитой молнией в лунном свете и погасла.
Может быть, следовало пожалеть его. Но я не из жалостливых. Мне нужно
было сделать выпад и нанести удар быстрее, чем он убежит, и я был готов к
этому. Однако он совершил неожиданное: отступил на два шага и поднял руки:
- Достаточно, шевалье. Благодарю вас. Вы меня убедили.
Я невольно остановился в последнее мгновение. Но не опустил шпаги.
Мой противник вынул из левой перчатки, из длинной краги сложенный
листок бумаги и протянул мне:
- Просили передать.
- Благодарю вас, шевалье, - ответил я машинально, разворачивая бумажку
и в то же время уголком глаза продолжая наблюдать за ним. Чтобы успокоить
меня, он отступил еще на шаг и заложил руки за спину. Хотя последнее вовсе
не всегда является признаком добрых намерений.
Я прочитал: "Жду в замке Шенонсе".
Подписи не оказалось, но то была рука Борича.
Я поклонился:
- Весьма обязан вам.
Он молча поклонился в ответ и исчез.
Я не спросил у него, где этот замок находится. Все равно добираться до
него мне придется теми способами, что приняты в методике ПС, а не верхом;
пешком или на каком-нибудь ковре-самолете.
САД В ЛУННОМ СВЕТЕ
Нигде так не ощущается одиночество, как тихим вечером в полнолуние на
обширной поляне, чьи пределы размыты мраком, в котором тонут все заботы
минувшего дня. В светлое время они надежно защищают нас от наплыва чувств;
заботы поддерживают, словно костыли, и, хоть на несколько часов лишившись
их, мы начинаем испытывать неуверенность в себе. И тут становится нужен
еще кто-то - хотя бы потому, что, когда людей становится двое, заботы
возникают сразу же, и жить становится привычно.
Вот почему я, неторопливо ступая по белеющей в лунном свете дорожке,
бессознательно просеивал через себя всякий звук и малейшее движение в
поисках чего-то, указывающего на присутствие другого человека. А услыхав в
стороне негромкий разговор, решительно свернул в его направлении, даже не
подумав о том, что, когда двое разговаривают поздним вечером при луне,
появление третьего собеседника может не принести им никакой радости.
Тем не менее так оно и оказалось, и я спохватился лишь тогда, когда, с
треском проломившись сквозь кустарник, увидел сидящих рядом на не успевшей
еще остыть каменной скамье двоих - мужчину и женщину. Им явно не следовало
мешать - но уже поздно было, повернуться и скрыться оказалось бы не лучшим
выходом: так поступают лишь, увидев нечто, оскорбляющее какое-то из чувств
или норм поведения. Так что я, остановившись, кашлянул, переступил с ноги
на ногу и молвил:
- Привет. Добрый вечер.
Сказано это было, разумеется, на языке Пространства Сна, где (в
посещаемых нами плоскостях) все, как правило, понимают друг друга, хотя
каждому кажется, что он объясняется на своем родном - или на каком-то
другом из известных ему наречий.
- Привет, - не сразу ответил мне мужчина, а женщина и вообще
промолчала. Я не мог разглядеть их лиц - луна стояла у них за спиной -
неразличимые эти лица были обращены ко мне, как бы изучая возникший
феномен, и надо было немедля найти формулу оправдания и, получив
информацию, исчезнуть столь же стремительно, как я здесь возник.
- Прошу извинить меня, но я заблудился... Вы не скажете, я так выйду на
дорогу?
- Дорог много. Какая интересует вас, шевалье?
Ага. Я медленно повернул голову. Холмистая местность, поросшая лесом.
Несмотря на поздний час - тепло.
- Мне, собственно, нужно попасть в замок Шенонсе.
- Если месье пойдет налево и поднимется, то с гребня увидит дорогу, -
сказала женщина. У нее было приятное контральто, и я пожалел, когда этот
голос перестал звучать.
Мужчина, это чувствовалось в его интонации, усмехнулся:
- Не думаю, что это та дорога, которую шевалье ищет. Потому что, смею
уверить, в замке вас никто не ждет. Хотя бы по той причине, что владельцы
его сейчас в Париже, при дворе Его Величества короля.
- Весьма вам обязан, месье. И еще раз - простите за бесцеремонность. Но
мне нужно попасть в замок; я надеюсь, вы поверите мне на слово и не
заставите предоставлять доказательства.
Сказав это весьма решительным тоном, я повернулся, чтобы уйти. В
пространстве я уже сориентировался, не было еще полной точности
относительно времени. Но тут мужчина окликнул меня:
- Ради Бога, простите и вы меня, месье, но мне показалось... Скажите,
пожалуйста: вы ведь дример из второго Бюро?
Я не ожидал, что в те времена люди уже слышали об Операциях в
Пространстве Сна. Но здесь было именно это Пространство, а я ухитрился на
минутку забыть об этом.
- М-м... Шевалье очень догадлив.
- Барон де Бур, с вашего позволения. Однако догадливость тут ни при
чем. Просто-напросто я имею прямое отношение к ОПС. И нахожусь тут
совершенно не случайно - как вы уже наверняка поняли.
"Бывают в жизни шутки, - подумал я. - Иногда странным образом получаешь
ориентир во времени".
- Ах, значит, вы и есть дрим-драйвер Остров? - снова вступила в
разговор женщина, голос ее сделался еще более низким и мягким, он как бы
существовал самостоятельной субстанцией, некая независимая атмосфера
возникала, иной воздух, которым можно было дышать даже с удовольствием; но
возможно, что с этим воздухом проникала в кровь и некая отрава. Впрочем,
она и без того была разлита кругом, в весне юга Франции. - А я столько о
вас слышала...
Она не назвала себя - видимо, была уверена, что уж ее-то должны знать
все на свете - или, во всяком случае, в обширном круге, центром которого
она себя полагала - а возможно, на самом деле была. Я таких не люблю, но
уважаю, как вообще уважаю людей, уверенных в себе. Я постарался ответить
так, чтобы разговор не перешел случайно на какую-нибудь серьезную тему:
лишние подозрения мне сейчас совершенно не были нужны. Вроде, например,
разговоров о том, как я оказался в этой глухомани...
- Я просто испуган, мадам, потому что не знаю - от кого именно вы
слышали, и в зависимости от этого - что это были за истины - или небылицы.
- О, не бойтесь: от дримеров вашего Бюро - а они все вас боготворят.
Вчера мы наблюдали в просмотровой нашего Бюро за вашими похождениями в
Аиде; я встречала вас и раньше, но вы меня, разумеется, не замечали, вам
было не до того. Скажите, такие переживания сильно утомляют?
Я и так, конечно, узнал бы ее - минутой раньше или позже, как только
увидел бы ее лицо. Тем более непонятным было - с какой целью она сама
напоминает об этом эпизоде: там ведь она выступала на стороне противника.
Каков был ее замысел?
- Луиза, - перебил ее мужчина. - Не кажется ли тебе, что месье Остров
спешит?
- Собственно, - процедил я, пытаясь обдумать дальнейшие действия, - мне
хотелось не только найти дорогу к замку, но и пообщаться с природой...
- Вы так настроены на общение именно с природой? - в голосе женщины мне
почудилась насмешка.
- Вы полагаете, человек не является частью природы?
- Браво, браво, - сказала она.
Лицо ее по-прежнему оставалось в тени, и я не мог разглядеть не только
выражения его, но и самих черт; наверное, на сей раз ее сделали дурнушкой
какой-нибудь, - хотя я чувствовал, что это не так: совсем иной была манера
ее поведения.
- Ну, нам пора, - проронил мужчина. - Боюсь, нас спохватятся, а мне
пора находиться на дежурстве...
- Тебе, Пьер-Поль, действительно пора спать, - в ее голосе прозвучала
скрытая насмешка. - А я еще не устала. И тоже хочу пообщаться с природой.
Пьер-Поль, кажется, огорчился. Он потоптался немного на месте, но,
видимо, ослушаться не мог. Он пробормотал "доброй ночи" и нехотя зашагал,
поднимаясь по отлогому склону.
- Садитесь, месье, - предложила Луиза. - Или, может быть, просто
Остров? Занимайте свободное место.
- Надеюсь, что никому не во зло, - проговорил я. Мне стало хорошо:
начиналось некое приключение. Легкое, без последствий, как раз такое,
какое нужно, чтобы окончательно прийти в себя после множества
сверхпрограммных происшествий, из-за которых я только сейчас приближался к
настоящей работе, к цели поиска.
Но мои слова - а может быть, и не слова, но интонация, с которой они
были произнесены, - не понравились женщине.
- Это покажет будущее, - произнесла она неожиданно холодно.
Я сел и попытался ненароком заглянуть ей в лицо. Она чуть отвернулась.
Но я все-таки успел. Интуиция оправдалась: она была той женщиной, что
почудилась мне среди чужих дрим-оперов в Аиде.
- Я вас знаю...
Наверное, мне не следовало говорить этого.
- В лунном свете все видится обманчиво, - возразила она. - Обождите до
завтра - чтобы не переживать разочарований.
- Не приучен откладывать, - сказал я.
- А я не приучена уступать.
- Потому и остались?
Она взглянула на меня очень серьезно:
- Я осталась для того, чтобы выполнить поручение моего Мастера.
- Вот как? В чем же оно заключается?
- Я могу - и должна предложить вам помощь. Наше Бюро заинтересовано в
благоприятном исходе вашей миссии.
- Какое же бюро - если не секрет?
- Я не уполномочена отвечать на такие вопросы. Да и какое это имеет
значение?
- Имеет. Но раз вы не можете ответить - считайте, что вы ничего мне не
говорили. Во всяком случае, я уже забыл о вашем предложении.
- То есть вы отказываетесь от помощи?
Я решил повести себя понахальнее:
- Есть одна помощь, от которой я не отказался бы. Весна и тьма
способствовали бы... Но боюсь, что вы отвергнете мое предложение. А ведь
это было бы так прекрасно, вам не кажется?
- Высший балл за догадливость. Но мне нужно обдумать ваши слова, как
следует. Так что сидите спокойно, дышите воздухом. И ждите, пока я не
снизойду.
- У меня может не хватить времени.
- Значит, вы недостойны.
Мне следовало встать и уйти, но со мной происходило что-то странное.
Как будто я переставал быть самим собой. Я попытался выставить блок.
Однако, похоже, опоздал.
- Ну послушайте... - начал я. Но она немедля перебила:
- Не будьте такой жестокой. Моя жизнь проходит в суете и постоянном
риске, сама профессия делает меня одиноким - но ведь я такой же человек,
как все другие, черт возьми, и неужели же я не заслуживаю хотя бы крупицы
того, что в нормальном мире принято называть счастьем? Да и вам самой
разве это не доставит радости - знать, что в вашей власти - сделать
другого счастливым?..
Теперь она приблизила свое лицо к моему так близко, что я ощутил
прикосновение подвитых, надушенных усиков, рука уже обвивала мою талию,
другая лежала на колене и опускалась все ниже, одновременно быстрыми
движениями пальцев подбирая подол моего платья все выше. Нужно было, может
быть, крикнуть о помощи, сделать какие-то резкие движения, оттолкнуть его,
отбиваться, но он уже припал губами к моей шее, впился, голова моя
закружилась, истома прошла по телу, его рука была уже куда выше колена,
прикосновение ее было не просто приятным - из него исходила жизнь, другая
рука сильно сжала мою левую грудь. Мне уже не хотелось сопротивляться, не
осталось никакой воли, не осталось окружающего мира, ничего больше - кроме
него и моего желания, могучего, всепобеждающего -
...Закладка в соц.сетях
