Жанр: Электронное издание
MIHAYLOV
...- В том-то и беда...
- Что-то уж очень туманно... - откровенно сознался Сенцов. - Ты,
Лаймон, давай-ка без загадок и иносказаний.
Калве хмуро посмотрел на Сенцова.
- Вспомни, - обратился он к Раину, - ты по дороге сюда упоминал,
что в поисках входа в этот корабль сначала наткнулся на другой люк и
открыть его тебе не удалось.
- Ну, действительно, так и было, - сказал Раин. - А при чем...
- Подожди минутку... - Калве резко вытянул руку. - На каком
расстоянии этот люк находился от кормы корабля?
- На каком? Ну... приблизительно метров десять, двенадцать, -
сказал Раин.
- Ну, вот... А вы обратили внимание, в каких именно местах автоматы
прорезали оболочку нашей ракеты?
- Погоди, погоди! - Сенцов внезапно приподнялся с места. - Два
отверстия... Одно в носовой части, другое...
- На расстоянии приблизительно двенадцати метров от кормы, -
закончил Калве. - Теперь вам ясно? Автоматы не имели такой программы -
разрушить ракету. Наоборот...
- Починить, что ли? - с ехидцей спросил Азаров.
- Мне стыдно, - сказал Калве вместо ответа. - Я должен вам
признаться, что мне больно и стыдно за себя. Я ведь считаюсь
специалистом в этой области, как вы знаете, участвовал в разработке
многих систем - кибернетических систем самого разного назначения...
- Это мы знаем, - подтвердил Сенцов.
- Ошибка, о которой вы говорите, - это моя ошибка. Я не
предусмотрел, хотя, если бы нашлось время поразмыслить, я бы наверняка
догадался...
- К сожалению, у нас этого времени не было, - вмешался Коробов. -
Не так развивались события, чтобы сидеть и размышлять...
- Когда я увидел эти автоматы, шнырявшие вокруг ракеты и подававшие
какие-то сигналы, - продолжал Калве уже более твердым голосом, - я
должен был задать себе вопрос: а что им нужно? Зачем они тут и что их
интересует?
- Мы задавали себе такой вопрос, - сказал Коробов.
- Да. Но нас тогда интересовало другое: не нанесут ли они
какого-либо вреда ракете. Мы подождали и убедились, что никакого
непосредственного - подчеркиваю: непосредственного вреда они ракете не
наносят... И мы успокоились за ракету...
- И еще больше забеспокоились о вас, - сказал Коробов Раину.
- Мы не стали ломать голову над вопросом: а чего же все-таки ищут
эти лягушки? - продолжал Калве. - И напрасно...
- Я начинаю понимать... - пробормотал Сенцов.
- Вот-вот... Логически рассуждая, что должно произойти с ракетой,
когда она возвращается на свою базу из космического рейса? Вы -
пилоты, вы лучше знаете...
- Ну, естественно, она должна подвергнуться осмотру, контролю...
- Вот именно. И ее подвергли осмотру. Ее осматривали автоматы.
Осматривали, конечно, не в буквальном смысле слова. Очевидно, в их
ракетах - хотя бы в этой самой - в определенных точках вмонтированы
какие-то датчики, которые в ответ на запрос автоматов-информаторов
дают сведения о состоянии ракеты, о работе ее отдельных узлов и
механизмов. Это ведь понятно: при их технике люди, очевидно, избавлены
от всякой скучной работы, они давно достигли того, к чему стремимся и
мы. Так допустим, что эти автоматы требовали таких сведений...
- И они их, естественно, не получили, - сказал Сенцов.
- Конечно - потому что наша ракета устроена совершенно иначе, и на
такой контроль не рассчитана... Но при программировании действий
автоматов, как я уже сказал, прибытие чужих ракет предусмотрено,
разумеется, не было. А какой вывод должно было сделать из этого
логическое устройство, управляющее автоматами?
Калве сделал паузу. Все сумрачно молчали.
- Вывод, что ракета неисправна. Если кибернетическая централь
получает от своих рецепторов сплошные нули, то... Далее, автоматы,
очевидно, отметили, что в ракете не открылся ни один люк.
- Как же не открылся? - сказал Коробов. - А мы с тобой что - сквозь
оболочку вышли, что ли?
К его изумлению Калве кивнул головой.
- Вот именно. Для них - именно сквозь оболочку, это ты очень хорошо
сказал. Ведь автоматы искали люки именно в тех местах, где они
расположены у их ракет: в носовой части и у кормы - на расстоянии...
- Десяти-двенадцати метров! - вставил Раин.
- Совершенно правильно. Ведь даже такое мощное кибернетическое
устройство - это не мозг... Оно повинуется программе, а в этой
программе могло быть предусмотрено что угодно, кроме того, что люк из
определенного места ракеты переместился на десяток метров в сторону!
- Да, это незачем было предусматривать, - признал Сенцов.
- Вот видите! Зато можно было предусмотреть другое: что люки -
очевидно, такие случаи у них бывали - при пролете корабля сквозь
атмосферу чужой планеты или вследствие иных причин - могли выйти из
строя...
- Завариться или заклиниться от удара метеорита, - сказал Коробов,
- или...
- Это неважно. Факт тот, что в таких случаях киберустройства,
очевидно, должны были попытаться вскрыть люки, чтобы помочь выйти
экипажу или хотя бы чтобы дать возможность проникнуть в ракету
снаружи, извлечь материалы экспедиции, заняться ремонтом корабля... И
вот в действие были приведены автоматы, которые начали вырезать люки.
- Вырезанные ими отверстия были уже люков этой ракеты, - возразил
Азаров.
- Это как раз понятно, - вмешался Сенцов. - И я бы так поступил.
Они вырезали отверстия в крышках люков: крышку потом легко заменить...
- Ну, вот, - сказал Калве. - Вот, я считаю, разгадка того, что
произошло с ракетой. Возможно, все это не так просто. Не исключено,
что...
- Подожди! - прервал его Азаров. - А почему эти автоматы начали
действовать с таким замедлением?
Калве помолчал.
- Я думаю, - сказал он затем, - что тут сыграли роль... мы сами.
Автоматы, безусловно, реагируют на присутствие людей - или как
по-вашему надо их называть... Возможно, люди нашли бы другой выход. В
таком случае в кибернетический центр была бы послана соответствующая
команда. Недаром у меня все время было такое чувство, что за мной
наблюдают... Это была выжидательная пауза. Ведь автоматы и управляющий
ими центр не могут мыслить. И они не могут понять, что мы появились
именно из ракеты, а не извне. Вот почему они ждали! Но программа не
была изменена...
Калве умолк. Никто не продолжал разговоров. Всем стало вдруг
по-настоящему страшно: если уже один факт их появления здесь привел в
действие целую когорту механизмов, то чего можно ожидать в дальнейшем?
Какой может быть реакция на каждый их шаг? Невозможно ведь заранее
предусмотреть все последствия, к тому же объяснять уже происшедшие
события все-таки куда легче, чем предугадывать новые... И вообще,
всегда ли будет понятна и доступна людям логика хозяев спутника,
пережданная или завещанная ими своим механизмам и приборам? Это - если
даже предположить, что сейчас космонавты объясняют все правильно...
- Мы должны научиться предсказывать, - упрямо сказал Калве, отвечая
своим мыслям. - Логика - это математика, а математика во Вселенной
одна.
Но Сенцов медленно покачал головой. Математика одна, но как далеко
она могла уйти? Нет, верить спутнику нельзя...
- Как понятие - математика одна, да... - задумчиво произнес и Раин.
- Но конкретно... Кто знает? Кто скажет, что именно может произойти в
этой каюте через минуту? Может быть, нам следовало что-то сделать?
Где-то доложить, чтобы не вызвать никаких нежелательных действий? Но
что? Лаймон, как ты думаешь?
- Это очень важно, - тихо проговорил Калве. - Но я не могу... Если
бы хоть знать, кто они, какие... Пока можно сказать лишь, что они были
живыми. Признаюсь откровенно: теперь мне будет немного страшно выйти
из ракеты...
Соглашаясь, все молча наклонили головы.
- Так нельзя... Нельзя, товарищи... - проговорил Раин, и голос его
был умоляющим. - Неужели нам не постичь машинной логики? Ведь все, что
произошло до сих пор, нам понятно... Будущее? Если мы не выйдем -
гибель неотвратима. Подумайте! Лаймон, ты же специалист (Калве
выразительно пожал плечами). Ведь все здесь, так сказать, сделано
почти для нас! По нам! А это значит, что в общих чертах они
действительно были похожи на нас. Кстати, об этом же свидетельствуют
скафандры!... Марсиане они или не марсиане, но они должны быть очень
близки нам по строению. И поступать надо так, словно они - это мы...
- Это и странно, - сказал Сенцов. - Ведь все-таки трудно
предположить, что форма бытия Разума исчерпывается человекоподобными.
- Соображения целесообразности... - начал Коробов.
- Ну и что? Мы ходим на двух ногах, животные - на четырех. Четырех
ног хватает с избытком... А у насекомых - шесть, у пауков, крабов,
осьминогов - восемь, у других членистоногих - и того больше. При чем
же тут целесообразность? Очевидно, все зависит от конкретных
условий...
- Разумеется, - сказал Раин. - А это значит, что на той планете,
откуда они родом, условия в основном не отличаются от наших...
- Хорошо, - прервал его Сенцов, которому новый научный спор сейчас
вовсе не казался необходимым. - На досуге мы поговорим и о планете. А
сейчас важно другое... Раз иной нет, примем как рабочую гипотезу: они
- это мы. Хоть я и не очень... И наши ошибки и опасности, угрожающие
нашим экипажам как во время облета Марса, так и при посадке на Деймос,
нам теперь - будем считать - в общих чертах ясны. Значит, остается
только решить те задачи, которые выдвигает обстановка: задачу отлета и
задачу связи, а вернее наоборот: задачу связи с Землей и задачу
отлета. Вот над чем надо думать...
В каюте воцарилось молчание. Но, очевидно, сразу решать столь
сложные проблемы было не под силу даже им: никто не предлагал хотя бы
пути, на котором следовало искать решение. Да и что можно было
предположить? Корабль непоправимо выведен из строя, при нападении
роботов пострадала и рация дальней связи, так что с ее помощью
сообщить что-либо на Землю невозможно.
Поэтому Сенцов, видя, что товарищи немного отдохнули, приказал
возобновить переноску снятых с земной ракеты грузов. Все выходили из
ракеты медленно, с опаской. Но ничего страшного не произошло.
Космонавты принялись за дело. Перетащили все, что еще могло
пригодиться, и кроме того - катушки с результатами научных наблюдений,
записями телемагнитографов, рулоны диаграмм, вычерченных самописцами
за время полета, бортжурнал, некоторые уцелевшие приборы и даже личные
вещи.
Затем они подкрепились, и Сенцов приказал отдыхать.
После тщательного осмотра коридора оказалось, что здесь на каждого
приходилась одна каюта-лаборатория да еще семь оставалось пустыми.
Впрочем, это не радовало: в своей ракете было "хоть и в тесноте, но не
в обиде", как сказал Калве, очень уважавший русские поговорки.
Детальное обследование кают показало, что место для спанья
находилось, очевидно, в одном определенном углу: там было несколько
кнопок, особый свет.
Сенцову казалось, что едва доберется он до невидимого убаюкивающего
ложа, как моментально уснет. Но стоило лечь, закрыть глаза, и сон
ушел.
В конце концов все они уцелели. Потеря ракеты, конечно, значительно
усложняла положение. Но, убеждал себя Сенцов, могло быть и похуже,
если бы, например, в полете в ракету просто врезался основательный
метеор. Будем считать, что случившееся пока не вышло за рамки тех
неприятностей и неудобств, к которым следовало быть готовым каждому
космонавту еще перед вылетом за пределы атмосферы. А космонавтам стоит
только отдохнуть, и они обязательно что-нибудь придумают...
Сенцов лежал смертельно усталый и знал, что не заснет, пока не
найдет хотя бы направления, в котором следует действовать. Но сейчас
утомленная мысль бродила будто в темной пещере, и нигде, ни в одной
стороне не виделось светлого пятна выхода. Всюду - глухая стена...
Космонавт встал, вышел из каюты. Подошел к прозрачной перегородке.
Продолжавшийся за нею коридор через несколько метров упирался в дверь,
- за ней, видимо, и находилась рубка. Воровато оглянувшись, Сенцов,
вопреки собственному запрету, попытался как-нибудь сдвинуть
перегородку. Это ему не удалось, и тогда он начал медленно ходить взад
и вперед, стараясь ненароком не разбудить других.
У двери каюты, где поместился Раин, он прислушался: астроном всегда
имел обыкновение похрапывать во сне. Действительно, из-за двери
доносились едва уловимые звуки. Сенцов тихо приоткрыл дверь - и
остановился, изумленный.
Раин вовсе не спал. Он сидел у стола и слушал Калве, что-то
говорившего ему вполголоса.
Сенцов хотел было выругать их за нарушение приказа, но тут же
спохватился: а сам?.. Ясно, мысль о спасении занимала не его одного и
каждый искал выход. Он вопросительно взглянул сначала на Калве, потом
на Раина. Раин грустно поднял брови, Калве отрицательно покачал
головой.
Сенцов присел рядом с Раиным. И тут же в открытую дверь заглянул
Коробов и, усмехнувшись, вошел в каюту. За ним - Азаров. Все снова
были в сборе.
- Ну, раз пришли - предлагайте, - сказал Сенцов.
- Да мы тут думали... - сказал Раин. - Восстановить никак нельзя?
- Никак, - коротко ответил Сенцов.
- Мне все же кажется, - начал Калве несмело, - мне лично кажется,
что мы могли бы воспользоваться этой ракетой, не так ли? В конце
концов, это тоже космический корабль, и... - Он умолк, поочередно
вглядываясь в лицо каждого пилота.
- Это действительно тоже космический корабль, - терпеливо ответил
Коробов, - в этом ты прав. И велосипед, и гоночный автомобиль -
транспорт. Но посади велосипедиста на гоночную машину и предложи ему
ночью добраться, скажем, от Риги до Москвы. Учти, что он ни разу в
жизни не управлял автомобилем. Учти, что он может пользоваться только
картой мира в масштабе один к двадцати миллионам. У него из ста шансов
- десять расколоть машину еще в гараже, и восемьдесят девять -
свалиться в кювет на первом же повороте. При всем этом у него раз в
десять больше возможностей добраться до цели, чем у нас.
- Куда в десять - в сто! - сказал Сенцов. - Он хоть знает, что
автомобиль надо заправить бензином. А что мы знаем об этой ракете?
- К тому же, Москва стоит на месте, - добавил Азаров. - Земля -
нет.
- Число вещей, которых мы не знаем об этой ракете, очень велико, -
продолжал Сенцов. - Как проникнуть в рубку? Как ракета управляется?
Как выводится из ангара? Какие ускорения развивает? Этих "как?" очень
много. Но главное - даже не это... Будь мы сейчас в рубке, у пульта
управления - все равно я бы не решился нажать хоть одну кнопку...
- Почему? - насторожился Азаров.
- Опять-таки по той же причине. Эту ракету строили не люди, а иные
существа. Мы не знаем образа и ритма их жизни, привычек, потребностей.
Может быть, для них являются естественными такие вещи, которые для нас
смертельны. То, что мы пока ни с чем таким не столкнулись, еще ничего
не значит. У нас все-таки нет доказательств того, что они мыслили и
чувствовали так же, как мы. И пока мы таких доказательств не найдем,
эти существа останутся для нас тайной за семью печатями. А мы их не
найдем, если только не встретим кого-либо из хозяев, на что надежды,
как вы сами знаете, мало...
- Так что же делать? - тихо спросил Калве.
- Отдыхать! А затем пойдем еще раз к нашей ракете и на месте
посмотрим - не удастся ли все же смонтировать передатчик из остатков
раций и запасных частей. Не забывайте, первая задача - связь! Ну,
утро, как говорится, вечера мудренее... Унывать еще рано. И помните,
братцы, космонавты - это люди, которые побеждают на кораблях, а если
придется - и без кораблей!
Он встал, но никто не торопился расходиться. И тогда Калве тоже
поднялся с места - высокий, тяжелый, - он грозно навис над Сенцовым.
- Вы хотите доказательств? - спросил он резким тонким голосом. -
Хорошо, вы их получите. Я их искаю, то есть ищу!
- Что же, - сказал Сенцов, серьезно глядя на Калве. - Я повторяю:
никаких авантюр, никакого ненужного риска допущено не будет. В конце
концов, здесь немедленная гибель нам не угрожает, а работать для блага
людей можно и на спутнике. Вот если будут действительно серьезные
доказательства того, что полет на чужой ракете не грозит нам
никакими опасностями - сверх обычной нормы, конечно, и если мы найдем
способ управлять кораблем - тогда мы, безусловно, полетим.
- Я найду! - твердо сказал Калве.
Странно - после этого заявления Калве, человека, казалось, меньше
всех смыслившего во всякой технике, кроме кибернетических машин, у
всех на душе стало как-то легче. Не выход, и даже не путь к выходу, а
все же какой-то краешек надежды...
- Вот так... - сказал Сенцов. - А что ты думаешь насчет
доказательств, Игнатьич?
Ответа не последовало: Коробов, улегшись навзничь, мгновенно уснул.
- Вот так... - сказал Сенцов и вдруг сам почувствовал, что больше
не в состоянии бодрствовать ни единой минуты. Он тоже откинулся на
спину. Приятно было лежать, когда рядом находились товарищи... Он
зевнул и заснул, еще не закончив зевка.
Пример оказался заразительным. Калве лень было даже улечься, он
уснул прямо так, сидя, откинув голову. Раин уютно похрапывал. Ровный
голубой свет освещал пятерых спящих; ни единый шорох, ни одно движение
не тревожили их. Шли часы, и Деймос все так же мчался вокруг Марса по
своей веками исхоженной орбите.
10
Когда проснулись и позавтракали, Сенцов сразу же задал всем работу.
Все взялись за дело охотно, даже с какой-то одержимостью.
Надо было начать как-то разбираться хотя бы в основах окружавшей их
техники. Кто знает, может быть именно этим путем они, пусть
постепенно, придут к овладению чужим кораблем. Для этого необходимо
тщательно исследовать робот, оставшийся на месте битвы механизмов. Он
был поврежден, когда вспыхнуло топливо, и можно было попробовать его
разобрать. Заняться этим решили Сенцов и Раин.
С роботом справиться оказалось нелегко. С трудом удалось
электрическим резаком разрезать его поврежденную пламенем оболочку.
Как и ожидали, под колпаком ничего похожего на кибернетическое
устройство не нашлось. Было всего несколько приборов - какие-то
непрозрачные цилиндры и небольшие прямоугольные ящички. На блестящих
стержнях, которые могли служить выводами, Сенцов при помощи тестера
обнаружил слабое напряжение. Стерженьки эти входили в углубления в
цилиндрах, туда же тянулись гибкие ленты непонятного назначения.
Самым интересным в автоматах оказались их рычаги-щупальцы. Сенцов и
Раин долго пытались сквозь сверхтвердую броню из незнакомого металла
добраться до системы рычагов, но так и не смогли этого сделать: самих
рычагов просто не было. То, что космонавты принимали за предохраняющую
оболочку, и оказалось механизмом - без сочленений, без всяких деталей,
твердый и в то же время необычайно гибкий монолит. Чем он приводился в
движение, оставалось непонятным: к нему не подходили никакие
движущиеся части. Исследователи попробовали присоединить один из
рычагов к ящичкам с напряжением. Твердое щупальце начало изгибаться,
сокращаться, как мускул, только с гораздо большей силой: рычаг
толщиной в палец свободно поднимал кислородный баллон, большой
стационарный баллон из ракеты, словно бы здесь не было вообще никакой
тяжести.
Видимо, конструкторы этих машин применяли не механические схемы,
подобные земным, а нечто совсем иное: им удалось получить вещество,
непосредственно превращавшее электрическую, а может быть - химическую
энергию в движение.
Придя к такому выводу, космонавты долго сидели молча, поглядывали
друг на друга, покачивали головами: вот такого на Земле не найдешь...
- Гораздо экономнее с точки зрения расхода энергии, - наконец
восхитился Раин. - Высшая ступень!
Оба вновь завозились с разобранным роботом: чтобы понять все
тонкости его устройства, понадобятся, пожалуй, не дни, а недели... И
непонятно - как все это поможет людям освоить ракету?
Тем временем Коробов пустился в обход корабля, который стал теперь
ух домом. Второй пилот знал, что здравый смысл не позволяет ему
надеяться хоть когда-нибудь повести эту ракету в стремительный и
победоносный полет. Но все же... и вообще, уж если они здесь живут -
надо обследовать детально, не так, как Сенцов с Раиным сделали это в
свое первое посещение. Вдруг и найдется - ну, просто что-нибудь
интересное...
Пройти в переднюю часть, ракеты ему, как и раньше, не удалось, и
пришлось начинать обход опять с кают-лабораторий.
Здесь не было почти ничего, что напоминало бы земные приборы или
приспособления, хотя ни у кого не возникло и тени сомнения в том, что
находящиеся тут предметы предназначены именно для научных целей.
Коробов медленно проходил из помещения в помещение, и везде со стен
на него смотрели непонятные, то вогнутые, то выпуклые экраны, иногда
имевшие еще и какие-то боковые отростки... Все они были, словно шкалы
приборов, затянуты тонкой сеткой координат, но не имели никаких
стрелок или иных указателей. Экраны были разных цветов, и
группировались по нескольку вместе. Возможно, это были указатели
отдельных групп сходных между собою механизмов. Впрочем, может быть,
это было и не так...
На выраставших из пола постаментах стояли закрытые фигурными
кожухами приборы неизвестного назначения. На них не виднелось ни
маховичков, ни штурвальчиков, ни кнопок, или верньеров - всего того,
что в обилии украшало земные аппараты. Это могло означать, что приборы
действовали по заранее определенной программе, и их надо было только
пустить в ход - дальше они работали сами... По одной кнопке, глубоко
утопленной в панели, у них и было. Коробов подумал, что пальцы у
членов экипажа ракеты были, наверное, длинные и чуткие, и представил
себе, как приятно было бы пожать такую руку, спросить, как дела, и
пожелать свободного пространства.
Но это были мечты... Он пошел дальше. Пока стало ясно лишь одно: в
ракете во время полета действовала искусственная гравитация. Все
приборы были расположены так, как если бы ими приходилось пользоваться
при наличии силы тяжести, направленной к полу ракеты. Это означало,
что аппаратура гравитации находилась где-то в том направлении, а
следовательно - в ракете должен быть еще и нижний этаж.
Коробов решил разыскать его, и снова начал блуждать по коридорам.
Ничего не обнаружив, он вернулся в крайнюю лабораторию и внимательно
исследовал стены и пол. Однако ход в нижний этаж ему удалось найти
лишь после получасовых поисков.
Коробов осторожно спустился вниз. И здесь, в технических отсеках,
шли широкие коридоры. В отличие от спутника, в ракете не было
блокирующей системы дверей, да и сами переборки и перекрытия были
гораздо тоньше, но все же, очевидно, обладали громадной прочностью.
Коробов вначале волновался и оглядывался на каждом шагу, ожидая
подвоха, неожиданного удара, но потом осмелел и попробовал даже
поцарапать одну из стен. Результат был такой, как если бы он царапал
щепкой по стеклу, и это заставило пилота опять почтительно удивиться и
выругать себя за ненужное лихачество. Конечно, глупо - царапать
переборки...
Космонавт не знал, что именно он ищет, но ждал многого: по логике
вещей, тут кроме гравитационного устройства должны были располагаться
хранилища кислорода и воды, кладовые с инструментами, а ближе к корме
- двигатель и топливо. Если бы все это найти! Да и остальное, что
могло здесь быть, тоже надо осмотреть, хотя бы поверхностно... Поэтому
Коробов, привыкнув к соседству безмолвных механизмов, забыл о времени
- он чувствовал себя разведчиком в неизвестной стране, и было в этом
чувстве что-то от волнения мальчишки, забравшегося в таинственный
подвал незнакомого дома...
К Сенцову и Раину он вернулся только через два часа, когда Сенцов
начал уже тревожиться и хотел организовать новые поиски - на этот раз
в масштабе ракеты.
- Ну, уж в ракете-то... - довольным голосом прогудел Коробов.
- А что ж! - подтвердил Сенцов. - Очень просто! Ну, как?
Коробов замотал головой от восхищения:
- Отличная машина!
- Ты нашел кислород?
- Кажется, да... Твердой уверенности, правда, нет. Хранилище
большого объема, но не с газом и не с жидкостью, а с твердым
веществом. К нему присоединены аппараты - по моим соображениям, они и
превращают твердый кислород в газ...
- Из чего же вы заключили, что это кислород? - спросил Раин.
- А вот из чего... Я осмотрел аппарат. От него трубы - эластичные и
толстые - уходят в верхний этаж и в другие отсеки. А одна обрывается
там же. Обрывается, и все. За неимением прибора я сам подсоединился к
этому аппарату, а проще - ртом к открытому концу трубы. Ну и вот...
Сначала ничего не было, но как только я дохнул - щелкнуло, и я
почувствовал: идет кислород. Потом подача прекратилась. Наверное,
аппарат улавливает процент углекислого газа и кислорода, и если надо -
добавляет... А в аппарат газ может поступать только из хранилища. Оно
прозрачное, поэтому я и увидел, что там - твердое вещество.
- Ну-с, а если бы там был не кислород? - хмуро спросил Сенцов.
- Так риска же совершенно не было... Теперь мы хоть знаем, что
кислородом обеспечены: хранилище почти полно. Да, я там не только
кислород нашел. Есть еще какие-то резервуары. Там тоже твердое
вещество, по виду - другое.
- Туда ты, надеюсь, не подсоединялся?
- Туда не подсоединялся. При них таких аппаратов нет. А вот воды я
н
...Закладка в соц.сетях
