Жанр: Электронное издание
MIHAYLOV
...ь и потому не собираюсь выпускать дело из
своих рук.
Ж.: Но ведь кто-то же должен решать? Кто же?
З.: Я.
Ж.: Но почему именно вы? Считаете себя лучше, выше, справедливее
других?
З.: Таких иллюзий не питаю. Но тут действует простая арифметика.
Скажем, вы создали комиссию по отбору кандидатур - из десяти, допустим,
человек. У каждого из этих десяти будет, самое малое, один свой личный
заказ. И еще один - не свой, но, так сказать, лежащий близко к сердцу. А
кроме того - у каждого будет право на свою ошибку. Вот вам десять
спецзаказов, плюс еще десять и плюс десять ошибок. И это при условии, что
в прочем комиссия будет единогласна. Но ведь так не бывает. Далее, сам
состав комиссии станет предметом споров, дискуссий, торгов, компрометации,
шантажа, интриг - и так далее, и тому подобное. Всего этого я хочу
избежать. У меня был один личный заказ - его я уже реализовал; один,
возможно, близкий к сердцу - его я реализую в ближайшем будущем. И,
допустим, одна ошибка - ее, думаю, я уже сделал. Вот и все издержки. А
споров о составе не будет: только я мог решить этот вопрос, и я его решил.
Ж.: Дорогой Вадим Робертович! Отдаю должное вашей убежденности, но ведь
нельзя же так! Ведь не ребенок вы, а взрослый вроде бы человек, газеты
читаете... Читаете?
З.: Не вполне регулярно... но вообще, конечно. И за съездами наблюдал,
и за сессиями частично... Но у меня мама все читает и смотрит, она меня
информирует о важнейшем.
Ж.: Значит, вы должны хоть в общих чертах представлять, что делается в
стране!
З.: Естественно. Я вот ваши статьи с удовольствием читаю...
Ж.: Дефицит, инфляция, межнациональные конфликты, забастовки... Товарищ
дорогой, мало ведь что-то изобрести, надо еще и подумать: ко времени ли?
Чего сейчас от этого будет больше: пользы для страны, или вреда?
З.: Да какой же от этого может быть вред?
Ж.: Самый натуральный. Даже при беглом взгляде видно. Вот вы
воскресили, допустим, свою маму...
З.: Восстановил. Да вы поймите правильно: тут дело не в том, что она -
моя мама... Нет, и в этом тоже, конечно, но главное - есть ведь такая
медицина, трагическая, когда врач новое средство испытывает на себе на
первом. А я себя реставрировать, понятно, не мог, я жив пока, а два
одинаковых Землянина - кому они нужны? Еще перессорились бы... Хотя,
конечно, если бы мы сейчас работали вдвоем... Но это мне тогда просто не
пришло в голову. А если не на себе, то испытываешь новое так, чтобы если и
причинить кому-то боль, то лишь себе: а вдруг окажется что-то не так? Вот
почему я, а не потому...
Ж.: Да не об этом речь! Но вот воскресили вы свою маму, да? Пенсия
сейчас ей требуется? Несомненно. А вы следили за продвижением
законопроекта о пенсиях? Видимо, нет - иначе подумали бы. Пить, кушать
вашей маме надо? И всем другим таким же? Безусловно. А у государства нет
денег, и в стране не хватает продуктов, и здравоохранение разваливается -
да мало ли...
З.: В конце концов, моя мама может на худой конец обойтись и без
пенсии, я ведь работаю, и это для нее скорее моральный фактор. И при
каждом заказе мы уточняем: берут ли на себя те, кто просит о
восстановлении, обязательство содержать... Еда - ну, сколько она там
съест, старый человек... Да и сам я мяса, например, практически не
употребляю, так что пресловутая колбасная проблема... С другой стороны,
государству вся моя работа не стоит ни копейки, я ведь не прошу никаких
средств, даже материалов, хотя с ними приходится страшно крутиться,
покупаем втридорога все, кроме воды, даже хлористый натрий сейчас исчез из
магазинов... Единственное, что нужно этим людям - это их гражданские
права!
Ж.: Да не в матушке вашей дело, я искренне желаю ей всяческих благ! Но
поймите же: возникает прецедент! И очень опасный. Потому что стоит вам
поставить дело, на промышленные рельсы - к чему мы придем? Ведь основная
масса вашей, так сказать, клиентуры - люди потребляющие, но не
производящие...
З.: Не скажите, не только. Детская смертность у нас велика.
Ж.: Да, и детская смертность тоже. А вывод? Мы еще с вами жилищного
вопроса не касались, а если говорить о детях, возникают другие
специфические проблемы: дошкольных учреждений, школ, педиатрии,
послеродовых отпусков... Представляете, какая новая и неожиданная нагрузка
ложится на экономику страны - на экономику, которой, если говорить
серьезно, сегодня вообще не существует? Вот если бы вместо воскрешения
людей вы придумали методику безболезненного и быстрого воскрешения
экономики... Да, я понимаю: это не ваш профиль. Но поймите же и вы,
насколько вы с вашими, безусловно, значительными открытиями сейчас не ко
времени! Обождите, вот наладится хозяйство, справимся с инфляцией, сделаем
рубль конвертируемым... Конечно, если бы вы могли наладить конвейерное
производство рабочей силы, хотя бы крестьян... Впрочем, сейчас, когда у
нас ожидается безработица миллионов этак в двенадцать, и этот вопрос,
пожалуй, теряет актуальность...
З.: Тут есть частность, которой вы, по-моему, не заметили. Мне ведь не
обязательно реставрировать человека в том возрасте, в каком он почил. Если
я смогу снять его запись в сорокалетнем или даже более молодом возрасте,
то он таким и возродится, и о пенсии вообще речи не будет: он сразу с
великой охотой включится, так сказать, в перестройку... Вы сомневаетесь?
Ж.: Да как сказать... Вот вы представьте, что этому человеку сорок лет
было, предположим, году в сорок пятом - пятидесятом. И он, естественно,
будет мыслить в ключе тех лет. А тут вы ему - про сталинщину и все прочее.
Да он вас без тени сомнения по стенке размажет и будет считать, что
совершил благое дело. Это если он один. А если они начнут сотнями
появляться?
З.: Ну, таких и не умиравших много. Я сам, например, многих вещей
понять не могу, хотя и стараюсь. Но тут, однако, получается, что вы
отказываете человеку в восстановлении потому, что его политические взгляды
могут оказаться иными - а это, по-моему, никак с демократией не
соотносится. Я считаю, что право на восстановление является естественным
правом каждого человека, разве не так?
Ж.: Бесспорно, тут возникает целый пакет проблем. Наследование,
жилищный вопрос, восстановление на работе... Тем хуже. Как будто мало у
нас реальных проблем - вы хотите нам еще подбросить... Боюсь, Вадим
Робертович, что хотя все преклонятся перед вашей, может быть даже,
гениальностью и перед душой вашей, но вряд ли законодательная и
исполнительная власть вас поддержит.
З.: Ну хорошо, это все касается будущего. Но некоторое, небольшое
количество людей уже восстановлено - им-то документы оформить можно?
Ей-богу, не изменят эти люди общей картины, ничего не пошатнут и не
нарушат. А для них это очень важно: люди-то живые!
Ж.: Не уверен, что газета захочет поддержать вас в этом. На каком
законном основании? Сделать так - значит, признать наше производство хотя
бы де-факто. А уж потом вам просто не дадут его закрыть - такие массовые
волнения начнутся, что твои Карабах и Молдавия!
З.: Но вот вы говорили тут о гражданской морали. Не говорит ли она вам,
что всегда есть в государстве люди, которым надо бы еще жить и жить для
блага сограждан и всего мира, но судьба такова, что они уходят. И вот
представьте, что мы можем такого человека вернуть в наши ряды: как
прекрасно было бы, не правда ли?
Ж.: Безусловно. Я полагаю, что ваши и мои представления о том, кого
надо и кого не надо возвращать, в основном совпадают. Но представьте, что
дело ушло из ваших рук, его перехватили какие-то другие люди, с иными
взглядами...
З.: Зачем мне представлять это? Дело в моих руках.
Ж.: Но вот кооператив вам пришлось ведь создать!
З.: Это был единственный способ начать восстановление. Прекрасно, что
возникла такая возможность. Собственно, создал его не я, вернее - не я
один, но возник он, безусловно, для реализации моих идей.
Ж.: Значит, уже не вы один решаете, но кооператив?
З.: Могу предложить такую аналогию. Предположим, вы написали книгу. И
для издания и распространения ее создали кооператив. Во главе его стоят
деловые люди. Они будут решать вопросы: где печатать, где взять бумагу,
какую именно, как, где и почем продавать, и так далее. Но какой будет
книга - решать не им, а только вам. Если вы уверены в себе как в авторе,
никто не сможет диктовать вам, что писать и чего не писать. Тут автор
хозяин.
Ж.: Кооператив, если возникнут разногласия, может обратиться к другим
авторам.
З.: Конечно. Но... предположим, что в обществе существует большой и
устойчивый спрос на книги на определенном языке, но существует только один
человек, умеющий писать на этом языке книги: вы. Кооператив может делать
что угодно, но эту потребность, этот спрос он может удовлетворить только
при вашем участии. В данном случае вы - монополист.
Ж.: Ну, овладение языком - лишь вопрос времени.
З.: Разумеется. Но вот вы, владеющий русским языком, почему-то до сих
пор не написали ни "Войну и мир", ни "Архипелаг"...
Ж.: Одного языка тут мало.
З.: Вот именно. Мало знать слова и правила их сочетания и изменения -
нужно еще какое-то свойство, способность, дар, талант, то, что позволяет
вам сочетать известные слова каким-то иным образом. Или цвета, линии,
звуки...
Ж.: Но это уже целиком из сферы искусства. А у вас - наука и техника.
З.: Хирургия - тоже наука и тоже техника. Тем не менее, есть великие
хирурги, есть хорошие и есть никуда не годные. Значит, что-то зависит и от
чего-то сугубо индивидуального? Вот и у меня то же самое. И здесь есть
секреты, которых, пожалуй, и не передашь словами, и есть вещи, которые
передаются от учителя ученику как-то подсознательно, телепатически, если
угодно - в случае, если ученик способен воспринять это. Теперь вы
понимаете, почему я не боюсь, что секрет украдут, отнимут или еще
что-нибудь в этом роде. Секрета нет. Конструкция аппаратуры? Пожалуйста!
Как и во всех тонких процессах, тут главное - технология. А она - здесь, в
голове. Украдете голову? Но ею управляет воля. Моя. Как и во многих других
случаях, все решается тем: дал Бог таланта или воздержался.
Ж.: Вы говорите о Боге - это интересно, если учесть, что своей работой
опровергаете один из краеугольных камней религии.
З.: Интересно. Мне так не кажется. Почему?
Ж.: Вы, по сути дела, создаете человека заново - а ведь это всегда
считалось прерогативой одного лишь Бога. Или вы действуете по его
лицензии?
З.: Во-первых, человек может быть лишь инструментом Бога. А во-вторых,
вы допускаете ошибку. Я не создаю человека, а лишь восстанавливаю тело -
по возможности точно. А потом... Каждый раз это таинственный и
необъяснимый миг: потом оно оживает. То есть, возникает человек -
одушевленное тело... Я не восстанавливаю дух. Не знаю, откуда он берется.
Знаю, что приходит. Иногда почти мгновенно, иногда приходится ждать
секунды, даже минуты...
Ж.: И вы для этого совершенно ничего не делаете?
З.: Не совсем. Но это уже относится к той тонкой технологии, которую я
пока предпочитаю не разглашать. Скажу лишь, что для этого, видимо, тоже
нужны определенные способности.
Ж.: Это, конечно, ваше право. А сейчас задам вам главный вопрос: что
побудило вас заниматься этим? Любовь, к людям? Желание славы? Стремление
разбогатеть? Жажда осуществить свое открытие из любви к познанию? Еще
что-либо?
З.: Собственно, в несколько иной форме вы об этом уже спрашивали. Ответ
мой может вам показаться по-детски наивным, и тем не менее, примите его
всерьез, иначе ничего не поймете. Я занимаюсь этой работой в какой-то
степени по всем тем причинам, которые вы назвали, я уже говорил, что не
лучше других, я не идеальный герой. Но главное для меня в другом: я хочу,
чтобы люди стали лучше. Вам это кажется смешным?
Ж.: Может быть, вы разовьете эту мысль?
З.: Отчего же нет? Понимаете, при решении вопроса, кого
восстанавливать, большую роль будет играть - ну, скажем так, -
общественное мнение. Для меня, например, оно очень важно. Каким был
человек? Что о нем думают? Что хорошего и что плохого говорят? Скольким
людям его восстановление доставит радость и скольким оно окажется
неприятным? И так далее. То есть в принципе всем будет известно, что
возвращаются к жизни хорошие люди. Конечно, будут и здесь ошибки, и тем не
менее, общей картины это не изменит...
Ж.: То есть вы полагаете, что это станет для людей стимулом к более,
так сказать, добродетельной жизни?
З.: Ну, всех проблем таким путем, разумеется, не решить, но я
надеюсь... Сейчас, когда в стране рушится культура в самом широком смысле
слова - мне кажется, никакая попытка, никакой способ повлиять на людей к
лучшему не должен быть отброшен. Я уверен, что люди волей-неволей начнут
жить как-то лучше, стараясь завоевать авторитет, уважение, любовь
окружающих...
Ж.: И настанет царство Божие на Земле.
З.: Интересно. В бессмертную душу вы верите, а в царство Божие на Земле
- нет?
Ж.: Есть все же разница. Про душу мне всю жизнь твердили, что ее нет. А
про ЦБ на Земле - что его-то мы и строим в поте лица.
З.: Мы ушли далеко от темы.
Ж.: Пожалуй, вы правы... Скажите, а вам не приходило в голову уехать за
рубеж и начать эксплуатировать ваше открытие там?
З.: Приходило, разумеется, как пришло бы и всякому другому на моем
месте. Но я от этой мысли отказался. Я просто уверен, что мне с моими
работами сейчас место здесь. Тут мы нужны.
Ж.: А знаете, вы завоевали меня в союзники. Спасибо...".
3
С этой публикации все и началось. На нее не могло, конечно, не
последовать откликов - и они последовали. Сперва очень центральная газета
"Счастье лучше" выступила с небольшой, но авторитетной статьей за подписью
"Мыслитель", где утверждалось, что слухи о воскрешении из мертвых являются
не чем иным, как измышлениями людей слишком уж впечатлительных,
насмотревшихся некоторое время тому назад на выступления экстрасенсов по
телевидению, и теперь, после их прекращения, стремящихся отыскать или
выдумать другой объект истерической веры. Содержала статья и мягкий упрек
в адрес газеты "Дни нашей жизни", которая, по мнению автора, питается
слухами, и если завтра кто-нибудь пустит слух о том, что в магазинах
Москультторга появились персональные компьютеры за рубли, то она и такой
нелепице поверит, в то время как масса серьезных вопросов не получает на
страницах газеты должного освещения. На этот выпад, в свою очередь,
немедленно ответили и Кашпировский, и Чумак, категорически заявившие, что
занимаются исключительно исцелениями на научной основе, а воскрешение
мертвых не практикуют не только по телевидению, но даже и при
непосредственном общении. После выступления "Счастья" уже все поголовно
поверили в реальность возвращения покойников к жизни, и для кооператива
настали тяжелые, но и приятные времена неустранимого превышения спроса над
предложением. В Верховном Совете СССР был депутатский запрос и возникло
требование создать комиссию по выяснению и регламентации всех вопросов,
связанных с воскрешением; потом, правда, решили для начала создать
комиссию по подготовке создания той комиссии. Вынуждена была выступить на
злобу дня и Академия Наук, но ее реакция была краткой и не очень
выразительной и сводилась к тому, что данная проблема, как и все прочие,
связанные с парапсихологией, оккультными исследованиями, астрологией,
хиромантией и так далее относятся к областям, лежащим вне пределов
серьезной науки, и потому Академия в обсуждении этого вопроса участвовать
не намерена. Множество запросов от людей верующих поступило и в храмы, так
что патриархия должна была выступить со сдержанным заявлением, смысл коего
сводился к тому, что восстановление людей из праха никоим образом не может
быть относимо к чудесам господним, но есть скорее соблазн; подробное
исследование нового явления потребует немало времени, однако уже сейчас
позволительно предположить, что св.крещение, полученное человеком в
предыдущей жизни, остается действительным и после восстановления,
поскольку крещается душа, но не тело, душа же не может быть создана заново
в силу ее изначального бессмертия, а посему производить повторный обряд
крещения не обязательно (последнее умозаключение, правда, принадлежало
богословам-мирянам и было высказано как бы для постановки проблемы).
Патриотическое общество "Ну, заяц, погоди!" сразу же затребовало
статистические данные о национальном составе восстановленных и
предназначенных к восстановлению, а также и сведений о такой же
принадлежности персонала кооператива. И еще было великое множество самых
разнообразных откликов.
Что же касается кооператива, то цены за его услуги стремительно росли в
полном соответствии с законами рыночной экономики. Хотя было тут, конечно,
много всяких непонимании, недоразумений и просто ерунды, вызванных прежде
всего тем, что население слабо разбиралось в технических проблемах
восстановления. Например: группа энтузиастов из школы с математическим
уклоном пришла с петицией о возвращении к жизни известного математика
Ферма - чтобы он объяснил, наконец, как доказывается его знаменитая
теорема, на которой не один человек вывихнул себе мозги; и оказалось
нелегким делом втолковать им, что Ферма почил слишком давно, что
восстановление людей - процесс, ограниченный временем отсутствия
восстанавливаемого, которое даже при наилучших условиях не может превышать
ста лет, и это вовсе не связано с качеством аппаратуры, но является
принципиальной константой - то есть, тело восстановить можно, но оно не
оживет. Но, объясняй, не объясняй - все равно, люди приходили и с
требованием вызвать к жизни государя Петра Алексеевича - потому что, мол,
только такой правитель и мог бы сейчас спасти страну, поотрубав
необходимое количество голов и поотрезав не менее бород: и Владимира
Ильича - с такой же мотивировкой, - и приходилось объяснять, что
исторические лица такого масштаба могут быть восстановлены (если есть
физическая возможность) только по государственному заказу, то есть по
решению Правительства, Верховного Совета или лично Президента; таких
заказов, однако же, в кооператив не поступало. Требовали восстановить
Есенина, Милюкова, Григория Федотова, Аркадия Райкина, маршала Жукова,
Маяковского, Станиславского и Немировича-Данченко (и неясно было, какого
из братьев), Льва Яшина, академика Ландау, Н.С.Хрущева - в общем, такие
заказы, по тем или иным причинам не принимавшиеся к исполнению, но тем не
менее регистрировавшиеся, шли десятками.
Федор Петрович, теперь возглавлявший районную парторганизацию лишь
номинально, а на деле целиком ушедший в дела кооперативные, вел активные
переговоры по учреждению совместного предприятия, в чем ему помогали
давние знакомства с людьми, работавшими нынче в области внешних
экономических связей. Несмотря на их посильную помощь, дела тут
продвигались ни шатко, ни валко. Иностранцы не то, чтобы сомневались в
идее, но не согласны были вкладывать средства, чтобы создавать всемирный
центр по восстановлению на советской территории. Немцы, правда, заикались
насчет того, что если строить в Калининградской области с тем, чтобы
большинство новых рабочих мест было предоставлено этническим немцам, то
можно подумать и всерьез; однако Федор Петрович, проконсультировавшись с
давними приятелями, обитавшими близ высоких эшелонов власти, такой вариант
вынужден был отклонить. Прибалтийские республики, все, как одна, выразили
согласие - но тут Федор Петрович даже не стал вести переговоры, дав
понять, что дураки все вымерли в последний ледниковый период (невзирая на
то, что один из тех же дружков, напротив, советовал согласиться,
аргументируя так: "Боишься, они отойдут? Да кто их пустит?"). Японские
предприниматели соглашались на Южный Сахалин, при условии, что на Карафуто
будет создана свободная экономическая зона и производством займутся
японские работники, а сторона, представляемая Федором Петровичем, будет
получать свою часть прибыли в валюте. Он бы, собственно, на это пошел, но
Землянин уперся всеми четырьмя, да и наверху не посоветовали. Так что,
пока суд да дело, он ограничился тем, что устроил кредит в банке и закупил
кое-какое оборудование для расширения хотя бы уже существовавшего
производства; как была доставлена небольшая часть этого оборудования, мы с
вами уже наблюдали.
Но это все - шум в очереди, записи и перезаписи, митинги "за" и митинги
"против" - все это было лишь той верхушкой айсберга, что возвышается над
водой и видна невооруженным глазом. А то, что было куда важнее,
происходило под уровнем моря. Кое-что из этих подводных происшествий стало
нам известно, и мы не преминем поделиться полученной информацией со всеми,
кого она интересует - не оглашая, впрочем, источников.
Газеты читают везде. Хотя это, пожалуй, сказано не совсем точно. Вы,
например, газету вряд ли читаете: вы ее скорее просматриваете, в
зависимости от времени и настроения. Это - мимо, это - тоже, это, пожалуй,
пробежим, а это, наверное, надо бы внимательно прочитать - когда время
будет... Но есть места, и есть в них люди, которые читают газеты
внимательно, неторопливо, вдумчиво, что-то отмечая, что-то выделяя - чтобы
потом доложить. И можете быть уверены, что пространное собеседование с
В.Р.Земляниным не прошло мимо внимания, было отмечено, а затем и доложено.
И не в одном только месте, но в нескольких.
В Большом доме на Лужайке, ознакомившись с публикацией, нимало не
удивились, но поняли, что процесс вступает в очередную фазу и, возможно,
следует уже приступать к более активным действиям. Поэтому работники,
которые могли иметь к этому отношение, собрались вместе, чтобы выработать
план действий.
- Потому что высшему руководству в самое ближайшее время неизбежно
понадобятся самые подробные данные, - пояснило должностное лицо,
возглавившее совещание. - А также наша оценка и хотя бы элементарные
прогнозы.
- Работа ведется, - доложил один из сотрудников рангом пониже. -
Кодовое название - "Остров Пасхи".
- Почему Пасхи? - поинтересовалось начальство.
- По аналогии. Пасха - праздник воскрешения из мертвых.
- Остроумно. Что же там?
- Наш работник внедрился. Информирует, что воскрешение или
восстановление людей действительно происходит. На чисто научной основе,
без каких-либо мистических или религиозных обрядов и тому подобного.
Заказы на восстановление принимаются официально, оплата производится
открыто, бухгалтерия ведется, злоупотребления не установлены.
- Связи с иностранцами?
- По производственной линии не установлено. По экономической -
нащупываются возможности создания совместного предприятия, но пока
безрезультатно.
- Как ведут себя люди? Их ориентация, активность?
- Автор методики некоторое время был связан с секретной работой, имел
допуск, за рубеж не выезжал, переписки не ведет, политически инертен, с
иностранцами не общается...
- Зачем русскому человеку с ними общаться, - заметил один из
участников.
- Нет, - сказал докладывавший, - по национальности он немец, по отцу.
Отец в начале войны подвергался перемещениям, согласно указу.
- Вы говорите, с иностранцами не общается, - проговорило главное лицо.
- А он сам иностранец.
- Ну, почему же... - усомнился было докладчик.
- Все равно иностранец, - твердо сказало лицо. - Надо помнить.
Контингентом восстанавливаемых интересовались?
- Располагаем полным списком со всеми данными. Какой-либо четкой
системы отбора не установлено. Отмечено, что с большинством
восстанавливаемых Землянин при их жизни контактов не имел. За исключением
своей матери. Не замечено какого-то предпочтения ни по линии профессии, ни
по национальной, ни по местам рождения, проживания, работы, ни по
партийной принадлежности...
- Немцев много восстановил?
- Немцев пока нет.
- Так. А евреи?
- Евреи есть, - признал докладывавший товарищ.
- Так, - повторило. Лицо, но уже с несколько иной интонацией. - Ну, и
каковы ваши выводы: представляет ли производство на данном этапе опасность
для страны, и если да, то в чем она заключается?
- Прямой опасности не выявлено, - был ответ. - Напротив, представляется
возможным при определенных обстоятельствах использовать производство в
интересах укрепления государственной безопасности.
- Каким же способом? - поинтересовалось Лицо.
- Ну... хотя бы путем возвращения в кадры некоторых особо ценных
работников, обладавших опытом и заслугами.
- Гм, - издало Лицо. - Конечно, определенные основания считать так у
нас есть. Однако надо видеть проблему во всей ее полноте. Вот вы сказали -
восстанавливает евреев. Наверное, и армян тоже?
- Пока зафиксирован один, - вынужден был признать докладывавший.
- Я так и предполагал. Думаю, нет нужды говорить вам, насколько мы
далеки от каких-либо расистских и тому подобных воззрений. Для нас,
товарищи,
...Закладка в соц.сетях
