Hoag2

страница №6

...рора Эй-Джей Дусе. В ту же самую секунду дверь из кабинета Притчета распахнулась,
и в приемной появились четверо рассерженных мужчин во главе с самим окружным
прокурором. За ним по пятам следовали начальник полиции, Кадроу и Ноблие. Анни
прижалась спиной к стене, пропуская их, и содрогнулась, когда адвокат Ренара кивнул ей.
- Помощник шерифа Бруссар, - обрадовался он, - возможно, вы присоединитесь к
нам...
Ноблие оттер его в сторону:
- Отвали, Кадроу. Мне нужно переговорить с моим помощником.
- Ну, разумеется, вам это необходимо, - хмыкнул Кадроу. - Стоит ли мне напоминать
вам, шериф, что давление на свидетеля это серьезное преступление?
- Меня от вас тошнит, господин адвокат, - прорычал Ноблие. - Вы добились
освобождения убийцы, а теперь открыли сезон охоты на полицейских. Кому-то надо взять
вас за задницу и встряхнуть как следует.
Кадроу покачал головой, с его лица не сходила улыбочка.
- А вы не устаете проповедовать насилие. Я представляю, как насторожатся
журналисты, когда это услышат.
- У него прогнили не только кишки, - прорычал Гас Ноблие, когда Кадроу покинул
приемную. - Адвокат совсем сорвался с цепи. Он насел на Притчета. - Шериф словно
разговаривал сам с собой. - Это моя вина. Мне следовало самому позвонить окружному
прокурору еще вчера вечером. А теперь Притчет вбил себе в голову, что я пытаюсь вставлять
ему палки в колеса. У этого парня собственное "я" больше, чем хрен моего дедушки. А тут
еще этот Джонни Эрл... Не знаю, кто насыпал перца ему на хвост. Этот парень все делает
наоборот. Ни черта не смыслит в местной жизни. Вот что происходит, когда городской совет
нанимает чужаков. Он считает меня ленивым, испорченным расистом. Как будто за меня не
проголосовали тридцать три процента негров на последних выборах.
Наконец Гас Ноблие обратил свое внимание на Анни. С ухмылкой, не предвещавшей
ничего хорошего, он увлек ее в кабинет Притчета.
- Я же приказал тебе не разговаривать с Кадроу.
- Я с ним не говорила.
- Тогда почему он несет какую-то чушь о рапорте по поводу ареста Фуркейда? -
зловеще прошептал Ноблие. - И почему сержант Хукер сообщил мне, что видел вас вдвоем
на парковке всего в нескольких шагах от здания?
- Я ничего ему не сказала.
- Именно это ты повторишь на проклятой пресс-конференции, помощник шерифа
Бруссар.
Анни с трудом сглотнула:
- На пресс-конференции?
- Идем, - скомандовал Ноблие и двинулся к выходу.Представление начал Притчет,
сказав о якобы имевшем место нападении на Маркуса Ренара. Он заявил, что детектив Ник
Фуркейд был арестован полицейским управлением города Байу-Бро. Окружной прокурор
пообещал во всем разобраться и выразил негодование по поводу того, что кто-то попытался
взять на себя роль вершителя правосудия.
Кадроу напомнил всем присутствующим о весьма сомнительном прошлом Фуркейда и
потребовал справедливости.
- Я снова заявляю о невиновности моего подзащитного. Его вина не доказана. На
самом деле, пока Маркус Ренар лежал в больнице, куда его отправил Фуркейд, настоящий
преступник разгуливал на свободе и смог совершить новое злодеяние.
А потом начался сплошной кошмар.
Вопросы и комментарии журналистов оказались колючими и насмешливыми. Ведь все
они так или иначе обыгрывали историю Ренара в течение трех месяцев, но все-таки не
смогли получить весомых доказательств его вины или невиновности. Репортеры не нашли в
себе сочувствия к полицейским, поэтому обрушились на них со всей яростью.
- Шериф, это правда, что еще одна женщина была изнасилована прошлой ночью?
- Без комментариев.
- Помощник шерифа Бруссар, это правда, что вчера вечером вы арестовали детектива
Фуркейда?
Анни зажмурилась от света переносного юпитера, но тут Гас Ноблие подтолкнул ее
вперед.
- Мне нечего сказать.
- Но ведь именно вы вызвали "Скорую помощь". Вы же привезли в офис шерифа
детектива Фуркейда.
- Без комментариев.
- Шериф, если Ренар лежал в больнице во время нападения на другую женщину, разве
это не доказывает его невиновность?
- Нет.
- Следовательно, вы подтверждаете, что нападение имело место?
- Помощник шерифа Бруссар, вы подтверждаете, что брали показания у мистера
Ренара в больнице Милосердия вчера ночью? И если так, то почему сегодняшнее утро
детектив Фуркейд встретил не в тюрьме?
- Гм... Я...
Гас наклонился мимо нее к микрофону:
- Детектив Фуркейд принял сообщение о том, что в этом районе разгуливает грабитель.
Помощник шерифа Бруссар уже закончила работу и не слышала вызова. Она увидела
ситуацию, показавшуюся ей сомнительной, взяла все под свой контроль и вместе с
детективом Фуркейдом вернулась в офис шерифа.

Я немедленно отстранил детектива Фуркейда от службы, отложив дальнейшее
расследование. Моему департаменту нечего скрывать и нечего стыдиться. Если окружной
прокурор полагает, что дело должна расследовать полиция, я только приветствую его
бдительность. Я знаю моих людей на сто процентов, и это все, что я могу сказать.
Притчет подошел к микрофону, намереваясь закрыть пресс-конференцию и оставить за
собой последнее слово, а Гас Ноблие повел Анни со сцены к двери. Она шла за ним по
пятам, словно верная собачонка, и думала, насколько была лицемерной. Анни ожидала, что
шериф станет защищать ее, а не Фуркейда.
Исполненная отвращения к самой себе, к своему боссу, к этим стервятникам,
набросившимся на нее в тот момент, когда она выходила из здания суда и шла к своей
патрульной машине, Анни молчала и смотрела только прямо перед собой. Наконец толпа
рассеялась, некоторые репортеры побежали вверх по лестнице, потому что там появился
Кадроу, другие осадили Ноблие. Кое-кто последовал за Анни до самого служебного входа в
ведомство шерифа.
За стойкой дежурного стоял Хукер и наблюдал за происходящим, сложив руки на
внушительном животе.
- Где твой рапорт о вандализме на кладбище?
- Я сдала его еще два дня назад.
- Черта с два, его нет! - констатировал Хукер. - Напиши еще один рапорт. Сегодня же.
- Слушаюсь, сэр. - Анни закусила губу и подавила желание назвать сержанта
лжецом. - Противно возиться с бумажками даже один раз, - бормотала она себе под нос,
входя в комнату. - А мне еще приходится делать это дважды.
- Что тебе приходится делать дважды, Бруссар? - хихикнул Маллен. Они с Прежаном
стояли в коридоре и пили кофе. - Трахаться со своим дружком-извращенцем Ренаром? Я
слышал, когда он берется за дело, ему нет равных... в обработке туш. - Мерзкая ухмылка
обнажила его кривые зубы.
- Очень смешно, Маллен, - заметила Анни. - У тебя такой тонкий юмор. Возможно, ты
смог бы работать в похоронной конторе - вставать из гроба и веселить публику.
- Уж если кому и придется вскоре искать другую работу, то точно не мне, Бруссар, -
парировал он. - Мы слышали, что ты намереваешься перейти в другое ведомство и там
сосать кое-что Джонни Эрлу.
- Мне жаль разочаровывать тебя, но я сюда попала не по своей воле, и мой бывший
начальник не слишком радовался, когда я уходила.
- Не смогла даже отсосать как следует, да?
- Тебе-то этого точно никогда не узнать.
Анни оглянулась на Прежана. Тот всегда поддерживал ее улыбкой и острым словцом,
когда Анни удавалось срезать Маллена. Но сейчас Прежан смотрел на нее так, словно видел
впервые в жизни. Ей стало больно от унижения.
- Все в порядке, Прежан, - заметила Анни. - Ведь это не я тебя прикрывала, когда твоя
жена работала в ночную смену, а тебе требовалось чуть больше времени на ленч, чтобы,
скажем так, удовлетворить свой аппетит.
Прежан молча разглядывал носки своих ботинок.
Анни покачала головой и пошла дальше. Ей требовалось побыть одной хоть десять
минут, чтобы прийти в себя. Десять минут, чтобы справиться с разочарованием и страхом,
зарождавшимся в ней. Она попала в глубокий колодец, и никто не протягивает ей руку,
Чтобы помочь выбраться. Напротив, мужчины, которых Анни считала своими товарищами,
стояли вокруг и были готовы утопить ее.
Анни направилась к раздевалке. Но еще не войдя туда, она поняла, что ее убежище
кто-то осквернил. Тошнотворный запах ударил ей в нос, как только она повернула ручку.
Анни зажгла свет и едва успела зажать рот ладонью, чтобы не закричать.
С лампочки без абажура свешивалась мертвая мускусная крыса. С нее содрали кожу от
хвоста до головы, и она болталась на макушке зверька. Анни смотрела на мертвое животное,
и к горлу подступала тошнота. Подозревая, что ее мучитель наблюдает в дырку из мужской
раздевалки, Анни подошла к крысе, внимательно осмотрела ее, прочла надпись на листке
бумаги, пришпиленном к трупику гвоздем.
Записка гласила: "Сука-отступница".

ГЛАВА 10

- Бруссар тебя предала, - заявил Стоукс. Он вцепился в сетку, ограждающую камеру. -
Парень, я просто поверить не могу, что она так с тобой поступила. Ну, то есть я хочу
сказать... Она не хочет спать со мной, это одно. Встречаются такие мазохистки среди
женщин. Но заложить другого полицейского... это низко.
Стоукса никто не должен был пускать в камеру временного содержания городской
тюрьмы, куда доступ имели только адвокаты задержанных. Но, как всегда, у Чеза Стоукса
нашелся знакомый и здесь, и он уговорил надзирателя сделать для него исключение.
- Черт побери, как думаешь, может, она лесбиянка? - вдруг пришло ему в голову.
Ник Фуркейд мерил шагами камеру, и тут образ Анни Бруссар возник перед ним -
широко раскрытые, чуть раскосые глаза, легкий румянец на щеках.
- Мне плевать, - ответил он.
- Тебе-то, может, и плевать, а вот меня она чем-то зацепила, - признался Стоукс. -
Меня всегда тянуло к лесбиянкам, правда, только к хорошеньким, - уточнил он. - Ты
никогда не представлял себе двух красоток, занимающихся сексом? Парень, у меня от этого
стоит.
- Бруссар меня арестовала, - безучастно констатировал Ник. Стоукс его уже достал.
Просто сексуально озабоченный кретин.
- Ага, точно, теперь она будет плохой лесбиянкой в моих фантазиях. Этакая сучка с
хлыстом, затянутая в черную кожу, яростная мужененавистница.

- Как Бруссар там вообще оказалась? - поинтересовался Ник.
- Тебе просто чертовски не повезло, это точно.
Ник никак не мог понять, радоваться этому или огорчаться. Если бы Анни Бруссар не
оказалась рядом, он бы точно убил Ренара. Если быть честным, то она просто спасла Ника от
самого себя, и за это он был ей благодарен. Но мотивы ее поступка волновали Фуркейда. Его
опыт подсказывал, что обычно людьми движет только один мотив - личная выгода. Так на
что могла рассчитывать Анни Бруссар?
- Эта девица просто заноза в заднице, - пожаловался Стоукс. - Я приехал по вызову на
стоянку трейлеров, что по дороге к Лаку. И что ты думаешь? Она уже была там и во все
лезла. "Вы собираетесь послать этот волос в лабораторию? - передразнил он Анни высоким
фальцетом. - Может быть, он принадлежит насильнику. Возможно, этот парень убил и
Бишон. А вдруг он и есть тот Душитель из Байу"?
- С чего Бруссар взяла, что это дело связано с убийством Бишон?
Глаза Чеза стали совсем круглыми.
- Насильник был в маске. Можно подумать, что это очень оригинально. Господи
боже, - пробормотал он, - и кто это додумался принимать мочалок на работу в полицию? -
Стоукс оглянулся через плечо, проверяя, нет ли кого в дверях. Городской тюрьме
исполнилось уже сто лет, и здесь не было никаких камер наблюдения за заключенными.
Городским полицейским приходилось просто по старинке подслушивать разговоры. - Эта
Бруссар считает, что ты должен за все заплатить, - прошептал Чез. - Сам Господь не стал бы
с тебя спрашивать. Око за око, ты понимаешь, к чему я клоню?
- Понимаю. Предполагается, что я ангел-мститель.
- Черт, тебе надо было быть человеком-невидимкой. И никто бы ничего и не узнал,
если бы Бруссар не сунула свой нос. Ренар бы сейчас поджаривался в аду, и дело было бы
закрыто.
- Так вот о чем ты тогда думал? - негромко спросил Ник, подходя к решетке. - Когда
ты пригласил меня в бар "У Лаво", ты предполагал, что я отправлюсь в фирму "Боуэн и
Бриггс" и убью его?
- Ты что, сдурел? - зашипел Стоукс. - Говори тише!
Фуркейд прижался теснее к сетке, продев в нее пальцы как раз над пальцами Стоукса.
- В чем дело, напарник? - прошептал он. - Боишься, что тебя обвинят в соучастии?
Стоукс дернулся назад. Он выглядел пораженным, оскорбленным, даже обиженным.
- Соучастие? Черт возьми, парень, мы просто пили и трепались. Даже когда я позвонил
тебе и сказал, что Ренар еще в офисе, я и подумать не мог, что ты на такое решишься! Я
просто сказал тебе, что не стал бы тебя обвинять, если бы ты с ним разделался. Счастливое
избавление, так сказать... Прав я или нет?
- Именно ты захотел пойти в этот бар.
- Да потому, что там никто из наших не болтается под ногами! Не думаешь же ты, что я
решил тебя накрутить? Господи, Ники! Мы же товарищи по оружию, парень. Не
представляю, как такое вообще могло прийти тебе в голову. Ты сделал мне очень больно,
Ники, правда.
- Я еще сделаю тебе больно, Чез. Если я узнаю, что ты подставил меня, то ты
пожалеешь, что твои мамочка и папочка не остановились на первом свидании.
Стоукс отошел от камеры.
- Просто ушам своим не верю. Ничего себе! Да не будь ты таким долбаным
параноиком! Я тебе не враг. - Чез постучал себя в грудь указательным пальцем. - Я нашел
тебе адвоката. Парни за тебя заплатят. Они все согласны...
- Я сам за все заплачу. Что за адвокат?
- Уайли Тэллант из Сент-Мартинвилла.
- Этот ублюдок...
- ...скользкий как угорь, - закончил за Фуркейда Чез. - Этот сутяга может самого
Люцифера представить как непонятого, заброшенного ребенка из неблагополучной семьи. К
тому времени, как он со всем разберется, вполне вероятно, что тебе вручат благодарственное
письмо и ключи от города, чего ты как раз и заслуживаешь.
Стоукс снова приблизил лицо к решетке, сунул руку за пазуху и словно волшебник
извлек оттуда сигарету.
- А именно этого я и хочу, напарник, - сказал он, просовывая сигарету сквозь сетку. -
Я хочу, чтобы все получили по заслугам.

Анни простояла в раздевалке минут двадцать, пытаясь прийти в себя. И все это время
она смотрела на ободранную тушку мускусной крысы.
Узнать, откуда взялось мертвое животное или кто его подвесил к лампе, не
представлялось возможным. Для этого требовалось задавать вопросы, искать свидетелей,
поднимать шум. Маллен был бы первым на подозрении, но Анни знала еще десяток,
помощников шерифа, ставивших капканы для дополнительного заработка. И все-таки
ободрал тушку скорее всего Маллен. Анни всегда казалось, что такой, как он, в детстве
отрывал крылья бабочкам.
Стараясь не вдыхать тошнотворный запах, Анни перерезала веревку карманным ножом
и поморщилась, когда крыса шлепнулась на пол. Потом порвала записку, незаметно стянула
пустую коробку из кладовой и использовала ее в качестве гроба. Анни даже не думала нести
крысу к Ноблие. И так уже все плохо, а станет еще хуже. Уйти она тоже не могла. Написав
еще раз рапорт о вандализме на кладбище и отдав его сержанту, Анни взяла коробку, свой
рюкзак и вышла из здания. Она собиралась выбросить крысу в лесу, когда доберется до дома.
Обычно возвращение домой на машине всегда успокаивало ее после трудного дня. А
теперь Анни только сильнее ощутила свое одиночество. Солнце уже село, уступив место
странно-серым сумеркам, словно пришедшим из плохого сна. Лес казался неприступным и
суровым. Поля сахарного тростника выглядели как большие зеленые озера. В домах, мимо
которых проезжала Анни, уже зажгли свет. Семьи собирались за ужином, смотрели
телевизор.

В такие моменты Анни наиболее остро осознавала, что у нее нет настоящей семьи.
Конечно, у нее были дядя Сэм и тетя Фаншон, и Анни очень их любила. Но в глубине ее
души оставалось ощущение собственного сиротства, ее отчужденности от других людей...
Такой же отчужденной была ее мать. И это чувство останется с ней навсегда. И сейчас оно
охватило ее с новой силой.
Анни свернула к Углам. На засыпанной гравием стоянке стояли три машины - пикап
дяди Сэма, ржавая "Фиеста" работавшего в вечернюю смену продавца и, чуть в стороне,
сверкающая каштановая "Гранд-Ам". Анни даже застонала. У дяди с тетей сидел Эй-Джей.
Она сидела какое-то время, рассматривая место, которое всю жизнь называла своим
домом. Простое двухэтажное здание под рифленой жестяной крышей, широкое переднее
окно служит витриной с десятком вывесок и объявлений о продуктах и услугах. Красная
неоновая вывеска над пивной, объявление "Здесь говорят по-французски" и надпись от руки
фломастером-маркером: "Горячая кровяная колбаса и шкварки".
На первом этаже дома разместился магазин Сэма Дусе, которому он отдал сорок лет.
Со временем скромный магазинчик превратился в целый комплекс с местом отдыха для
туристов, кафе и магазином с большим ассортиментом товаров.
В квартире на втором этаже здания Сэм и Фаншон жили в первые годы после свадьбы.
Процветающий магазин позволил им выстроить кирпичный дом неподалеку, и в 1968 году
они сдали квартиру Мари Бруссар. Как-то днем она появилась у них на пороге беременная,
несчастная, но такая же загадочная и отрешенная, как обычно.
- Неужели ты приехала домой, дорогая! - окликнул Анни дядя Сэм, выглядывая из-за
второй, затянутой сеткой двери.
Анни вылезла из джипа, закинула рюкзак на плечо, а другой рукой подхватила коробку.
- Что у тебя в коробке? Ужин?
- Не совсем.
Дядя вышел на веранду, босой, в джинсах и белой рубашке с закатанными до локтя
рукавами, обнажавшими мускулистые руки. Он был невысок ростом, но и в шестьдесят с
хвостиком его фигура излучала силу.
- У тебя сегодня будет компания, дорогая. - Дядя широко улыбнулся, и его глаза
превратились в щелочки. - Приехал Андрэ, - Сэм всегда называл Эй-Джея на французский
манер, - и он хочет видеть тебя. - Он заговорщически понизил голос, когда Анни ступила на
веранду. Его лицо раскраснелось от удовольствия. - У вас с ним шуры-муры, верно?
- Мы не любовники, дядя Сэм. И к тому же это не твое дело. Я тебе уже тысячу раз об
этом говорила.
Сэм вздернул подбородок, он выглядел оскорбленным.
- Как это не мое дело?
- Я уже взрослая, - напомнила ему Анни.
- Значит, у тебя хватит ума, чтобы выйти замуж за этого мальчика, или нет?
- Ты когда-нибудь смиришься?
- Как знать, - дядя широко распахнул перед ней дверь. - Может быть, и смирюсь, когда
ты сделаешь меня дедушкой.
На прилавке рядом с кассой стоял букет красных роз, выглядевший так же неуместно,
как выглядела бы ваза династии Мин. Продавец, работавший в вечернюю смену, -
худосочный рябой парнишка, чья кожа цветом напоминала лакрицу, - смотрел по видео
фильм "Скорость".
- Привет, Стиви, - поздоровалась Анни.
- Привет, Анни, - откликнулся он, не отрывая глаз от экрана. - А что в коробке?
- Отрубленная рука.
- Круто.
- Разве ты не поздороваешься с Андрэ? - В голосе дяди Сэма послышалось
раздражение. - Он проделал такой путь, прислал цветы...
Эй-Джею хватило ума смутиться. Он прислонился к витрине с высушенными
крокодильими головами и другими мрачными подделками, от которых заходились в восторге
туристы. Он не переоделся, но снял галстук и расстегнул воротничок рубашки.
- Не знаю, - сказала Анни, - могу ли я это сделать в отсутствие моего адвоката.
- Я просто сорвался с катушек, - признался Эй-Джей.
- Хорошо, что крыша не поехала.
- Вот видишь, дорогая, - Сэм тепло улыбнулся, подталкивая Анни к Эй-Джею. - Андрэ
знает, когда виноват. Поцелуйтесь в знак примирения.
Анни не поддалась на уговоры.
- Пусть поцелует меня в задницу.
Сэм, выразительно подняв бровь, взглянул на Эй-Джея:
- Он готов попробовать.
- Я устала, - объявила Анни и повернулась к двери. - Спокойной ночи.
- Анни! - окликнул ее Эй-Джей. Она слышала его шаги за спиной, когда поворачивала
за угол веранды и поднималась по лестнице к себе в квартиру. - Ты не можешь все время
убегать от меня.
- Я не убегаю. Я просто пытаюсь тебя игнорировать. И поверь мне, это лучшее, что я
могу для тебя сделать. Сейчас ты мне слишком действуешь на нервы...
- Я же попросил прощения.
- Нет, ты сказал, что сорвался с катушек. Признать собственную неправоту это не
значит попросить прощения.
Две кошки стрелой пронеслись мимо ее ног и с громким мяуканьем взлетели на
площадку лестницы. Пятнистая тут же оказалась на перилах и с вожделением потянулась к
коробке. Анни перехватила ее повыше и открыла дверь в квартиру. Она не собиралась
вносить дохлое животное в дом, но и избавляться от него на глазах у Эй-Джея, дышавшего в
затылок, показалось ей неудобным.

Анни положила коробку и рюкзак на маленький столик у входа и прошла в гостиную к
телефону, где сердито мигал красный глаз автоответчика. Она могла только догадываться,
что ожидало ее на пленке. Журналисты, родственники и совсем незнакомые люди звонили,
чтобы выразить свою точку зрения или выведать у нее информацию. Анни прошла мимо
телефона на кухню, зажигая по дороге свет.
Эй-Джей последовал за ней и поставил вазу с розами на стол в кухне.
- Прости меня, прости, - попросил он. - Мне не следовало так на тебя набрасываться,
но я правда беспокоился о тебе, дорогая.
- И это не имеет никакого отношения к тому разносу, что тебе устроил Притчет?
Эй-Джей засопел.
- Ладно, признаю, новости меня ошеломили. Да, я считал, что ты должна мне все
рассказать, учитывая наши с тобой отношения. И мне казалось, что в такой ситуации ты
должна была обратиться именно ко мне.
- Ну да, чтобы ты. смог прибежать к Смиту Притчету и обо всем ему доложить, как
хороший придворный.
Анни прислонилась к раковине. Их с Эй-Джеем разделял стол.
- Вот тебе и еще одна причина, почему наши с тобой отношения не могут сложиться, -
продолжала она. - Вот ты, а вот я, и между нами... все это. - Анни красноречиво развела
руками. - Моя работа и твоя работа, отдельно мы, отдельно наша работа. Я не хочу об этом
говорить, Эй-Джей. Прости, не хочу. Не сейчас.
Только не теперь, когда Анни вдруг обнаружила, что и ее захватила буря, поднятая
Фуркейдом. Ей требовалось все ее мужество, чтобы держать голову над водой.
- Я думаю, что сейчас не самое лучшее время для подобных разговоров, - негромко
сказал Эй-Джей, приближаясь к ней. - Сегодня выдался тяжелый день. Ты устала, и я тоже
вымотался. Давай закончим его мирно. Поцелуемся и все забудем, а? - прошептал он.
Анни закрыла глаза, когда его губы прижались к ее губам. Она покорно ответила на
поцелуй. Он прижал ее теснее, и это казалось таким же естественным, как дыхание. Его тело
было теплым, сильным. Рядом с ним Анни почувствовала Себя маленькой и защищенной.
Было бы так легко отправиться с ним в постель, найти успокоение и забвение в страсти.
Эй-Джею нравилась роль любовника-защитника. И Анни знала, насколько ей самой будет
приятно, если она позволит ему эту роль сыграть. И все-таки она не могла сделать этого
сегодня. Секс не решит никаких проблем, только все усложнит. А в ее жизни и без того
достаточно трудностей.
Эй-Джей почувствовал, что Анни отвечает ему без прежнего пыла. Он поднял голову.
- Мы снова друзья?
- Всегда.
- Кто бы мог подумать, что жизнь может быть такой сложной?
- Только не ты.
- Это точно. - Эй-Джей посмотрел на часы. - Что ж, полагаю, мне следует отправиться
домой и принять холодный душ или перелистать каталог дамского белья или что-нибудь в
этом роде.
- Неужели нет никакой работы? - поинтересовалась Анни, провожая его до двери.
- Тонны, но тебе не захочется слушать об этом. - Он повернулся и посмотрел ей в
глаза: - Дело Фуркейда будет слушаться завтра.
- Ах вот оно что!
- Скажу тебе только одно. - Эй-Джей приоткрыл было дверь, потом замешкался. -
Знаешь, Анни, тебе придется решить, на чьей ты стороне в этом деле.
- То есть за тебя или против тебя?
- Ты знаешь, что я имею в виду.
- Точно, - согласилась Анни, - но я не хочу обсуждать это сегодня вечером.
Эй-Джей понимающе кивнул. Анни не стала делиться с ним своими сомнениями.
Эй-Джей распахнул дверь, три кошки ворвались в прихожую и накинулись на коробку.
- Что в этой коробке?!
- Дохлая мускусная крыса.
- Господи, Анни, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя кошмарное чувство юмора?
- Миллион раз, но я все равно с этим не согласна.
Эй-Джей улыбнулся ей и подмигнул, выходя на площадку лестницы.
- Увидимся, детка. Я рад, что мы снова друзья.
- Я тоже рада, - пробормотала Анни. - И спасибо за цветы.
- Ой... Прости, - Эй-Джей скорчил гримасу, - я их не посылал. Дядя Сэм решил...
Анни подняла руку:
- Все в порядке. Я от тебя этого и не ждала.
- Но ты можешь сказать мне, кто это сделал, и я начищу этому цветоводу физиономию.
- Думаю, обойдемся без этого.
Эй-Джей нагнулся и легко чмокнул ее в щеку.
- Запри дверь хорошенько. Кругом шныряют плохие парни.
Анни выгнала кошек на улицу и вернулась в квартиру. Букет стоял прямо посередине
ее кухонного стола и выглядел почти так же неуместно, как и в магазине. Ее квартирку
обычно украшали полевые цветы в баночках из-под варенья, а вовсе не элегантные розы. Она
вынула белый бумажный квадратик из целлофана и достала карточку.
"Дорогая мисс Бруссар!
Я надеюсь, что вы не сочтете мой поступок бестактным, ведь вы спасли мне жизнь,
и я хочу как следует вас отблагодарить.
Искренне ваш, Маркус Ренар".

ГЛАВА 11

Маркус пытался представить, что Анни подумала о цветах. Она уже, должно быть,
увидела их.
"Во всем этом есть определенная последовательность", - рассуждал Маркус, глядя в
окно своего рабочего, кабинета. Он любил Памелу, а Анни нашла ее тело. Отец Памелы
попытался его убить, а Анни его остановила. Детектив, занимавшийся расследованием
смерти Памелы, тоже пытался его убить, и Анни снова пришла ему на помощь.
Последовательность. В мозгу Маркуса, затуманен ном лекарствами, буквы этого слова
выстроились в совершенный по форме круг, образовав тонкую черную линию без начала и
конца. Последовательность.
Глаза Маркуса пока скрывали отеки, ватные тампоны забивали обе ноздри, заставляя
дышать ртом. Воздух со свистом проходил через выбитые зубы, потому что сломанную
челюсть крепко забинтовали. Швы разукрасили его лицо, словно татуировка на лице
туземца. Он выглядел как вурдалак, как м...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• ...
• 30
• 31
• 32

Закладка в соц.сетях