Жанр: Электронное издание
Hoag2
...енной уязвимости. Жертвы Душителя из Байу имели весьма сомнительную
репутацию. А Памела Бишон вела обычную жизнь, имела хорошую работу, происходила из
порядочной семьи... И убийца выбрал ее. Если такое могло случиться с Памелой Бишон,
то...
Анни снова ощутила этот дискомфорт, словно что-то сгущалось вокруг нее, как будто
воздух вдруг стал плотнее. По спине побежали мурашки, как если бы кто-то смотрел на нее.
Она резко обернулась. Маленькое личико с огромными глазами выглядывало из-за руля ее
джипа. В машине Анни сидела Джози Бишон.
- Привет, Джози, - поздоровалась Анни, усаживаясь на сиденье пассажира. - Как дела?
Малышка прижалась щекой к рулю и пожала плечами. Это была красивая девочка -
прямые каштановые волосы до пояса и карие глаза, слишком задумчивые для ее возраста.
- Ты пришла одна?
- Нет, мы пришли с бабушкой навестить дедушку. А меня не пустили.
- Извини, Джози. У них правила - детей в тюрьму не пускают. Ты слышала о том, что
случилось перед зданием суда?
- Об этом говорили по радио, когда я сидела на уроке рисования. Дедушка попытался
застрелить человека, который убил мою маму, и его арестовали. Сначала бабушка сказала,
что он просто оступился и упал на ступеньках. Она меня обманула.
- Я уверена, что бабушка не хотела тебя обманывать, Джози. Ты только представь, как
она сама испугалась. Бабушка не захотела напугать и тебя.
С той минуты, как семье сообщили о смерти Памелы, Джози пичкали полуправдой. Ее
отец, дедушки и бабушки, тети и дяди изо всех сил старались удержать ее в коконе
неведения, даже не представляя, что их попытки только больнее ранят девочку. Но Анни это
понимала. Она отчетливо помнила тот день, когда вернулась из поездки в Диснейленд.
Радостная, переполненная впечатлениями, она ворвалась на кухню, громко окликая мать.
Анни сразу же поняла - случилось что-то ужасное. Она до сих пор помнила то сосущее
чувство в животе, когда соседка уводила ее с кухни. Она словно со стороны видела себя
девятилетнюю, с широко раскрытыми от страха глазами, цепляющуюся за своего новенького
Микки Мауса. Пока Анни впервые в жизни путешествовала на каникулах с тетей Фаншон и
дядей Сэмом, ее мать покончила с собой.
Анни хорошо помнила, как часто лгали ей люди, руководствуясь самыми лучшими
побуждениями, и как чувство отчуждения росло в ней с каждой новой ложью. И это
отчуждение она очень долго носила в своей душе.
Когда ведомство шерифа послало своих представителей, чтобы сообщить о
случившемся Хантеру Дэвидсону и его жене, Анни сама вызвалась ответить на вопросы
малышки Джози. Между ней и девочкой, возможно, почувствовавшей духовное родство,
немедленно установилось взаимопонимание.
- Ты могла бы зайти в офис шерифа и спросить меня, - сказала Анни.
- Он действительно пытался убить того человека?
- Твой дедушка, - Анни осторожно выбирала слова, - мог бы это сделать, если бы у
него вовремя не заметили оружие.
- Лучше бы он его застрелил насмерть, - объявила Джози.
- Люди не могут сами вершить правосудие.
- Почему? Он убил мою маму и должен быть наказан за это.
- Для этого и существует суд.
- Но судья отпустил его! - воскликнула Джози.
- Только пока, - заверила Анни, надеясь, что это обещание не прозвучит для девочки
так же фальшиво, как и для нее самой. - Пока мы не соберем побольше улик против него.
Слезы заблестели в глазах Джози и покатились по щекам.
- Так почему ты не можешь их найти? Ты полицейский, и ты мой друг. Ты говорила,
что поможешь! А вместо этого отправила в тюрьму моего дедушку! - Девочка ударила
кулачком по рулю и задела сигнал. - Как я все ненавижу!
Джози спрыгнула с сиденья и побежала к зданию. Анни тоже выбралась из джипа и
бросилась за ней вслед, но тут же резко остановилась, увидев Беллу Дэвидсон и адвоката
Томаса Уотсона, выходящих из боковой двери.
Белла Дэвидсон была потрясающей женщиной - настоящая стальная магнолия. Она
поджала губы, стоило ей увидеть Анни. Взяв за руку Джози, Белла Дэвидсон пересекла
стоянку.
- У вас потрясающее хладнокровие, помощник шерифа Бруссар, - произнесла она. -
Вы отправили за решетку моего мужа, вместо того чтобы посадить в тюрьму убийцу нашей
дочери, и теперь разговариваете с моей внучкой, словно имеете право на ее доверие.
- Мне очень жаль, что вы так думаете, миссис Дэвидсон, - ответила Анни. - Но мы не
могли позволить вашему мужу застрелить Маркуса Ренара.
- Хантер не дошел бы до такого отчаяния, если бы не ваша вопиющая
некомпетентность. Клянусь богом, я сама готова пристрелить этого Ренара.
- Белла! - предостерегающе воскликнул адвокат, поравнявшись со своей клиенткой. -
Не говорите такого при свидетелях!
- Ради бога, Томас! Мою дочь убили. Люди сочтут странным, если я не буду говорить
так.
- Мы делаем все, что в наших силах, миссис Дэвидсон, - заметила Анни.
- Это и видно. Вы позорите свою форму... Когда надеваете ее, разумеется.
- Я не занимаюсь делом вашей дочери, мэм.
Выражение лица Беллы Дэвидсон стало лишь еще более суровым.
- Что это меняет? У нас у всех в этой жизни есть обязанности, которые выходят за
привычные рамки. Вы нашли тело моей дочери. Вы видели это... - Она замолчала и бросила
взгляд на Джози. Потом снова повернулась к Анни, в ее темных глазах стояли слезы. - Как
вы можете после этого оставаться в стороне?
Белла Дэвидсон мягко привлекла к себе внучку и сокрушенно покачала головой:
- Что-то происходит с этим миром. Никто не хочет ни за что отвечать.
Они пошли прочь, а Джози обернулась через плечо и посмотрела на Анни своими
огромными грустными глазами. И на мгновение Анни Бруссар показалось, что это она сама
уходит по дороге в печальное прошлое.
ГЛАВА 3
- Так или иначе, мы его поймаем, Ники.
Фуркейд покосился на Стоукса и поднял свой стакан.
- Все считают, что мы уже попробовали это "иначе".
- Да черт с ними, - отмахнулся Стоукс и, сделав большой глоток, поставил стакан на
стойку, где перед ними выстроились еще полдюжины пустых. - Мы же знаем, что Ренар тот,
кто нам нужен. Мы знаем, что он это сделал. Я прав или нет?
Он хлопнул Фуркейда по плечу и напоролся на ледяной взгляд. Компанейские
отношения были в полиции правилом, но у Фуркейда не было времени или сил, чтобы
поддерживать их. Он весь сосредоточился на делах и на самом себе - Ник должен был
вернуться на прямую дорогу, с которой свернул еще в Новом Орлеане.
- Штат должен был засунуть его член в розетку и зажечь, как рождественскую елку, -
пробормотал Стоукс. - А вместо этого судья Монохан отпустил его из-за какой-то дурацкой
технической погрешности. Зато Притчет отправил Дэвидсона за решетку. Мир - это просто
сумасшедший дом, но, я полагаю, тебе уже об этом известно.
"Ну, разумеется", - подумал Ник, но промолчал, сделав вид, что принял слова Стоукса
лишь за философское замечание. Он никогда не рассказывал о том, как ему работалось
детективом в Новом Орлеане, и о том случае, после которого ему пришлось уехать из города.
Жизнь научила его, что людей на самом деле мало интересует правда. "А если бы кольцо
нашел Стоукс, стал бы кто-нибудь подозревать его в том, что он подбросил улику?"
Адвокаты умеют взбаламутить грязь, совсем как зубатка, попавшая на крючок на
мелководье. А Ричард Кадроу - так это просто царь-рыба среди ему подобных. Нику не
хотелось думать, что тот факт, что именно он нашел кольцо Памелы, сыграл на руку
адвокату, не хотелось верить, что его участие в деле помешало свершиться правосудию.
Стоукс налил еще из стоящей рядом бутылки виски. Ник выпил и закурил. Посетителей
было немного, поэтому Стоукс и предложил зайти в этот бар. Ник с удовольствием выпил бы
в одиночестве, но Стоукс работал вместе с ним по делу Бишон, поэтому Ник пошел на
уступки - согласился надраться вместе, словно их объединяло что-то еще, кроме работы.
Ему вообще не следовало пить. Этот порок Фуркейд постарался оставить в Новом
Орлеане, но он, как и многие другие, последовал за ним в Байу-Бро, словно бездомная
собака. Виски медленно закипало у него в желудке, текло по венам, и Нику показалось, что
он вот-вот забудет, где находится. Виски - путь к забвению. И он будет чертовски счастлив,
когда доберется до заветной цели. Только там Ник Фуркейд перестанет видеть лежащую на
полу мертвую Памелу Бишон.
- Я никак не могу забыть того, что он с ней сделал, - пробормотал Стоукс. Его пальцы
бездумно отрывали полоски от этикетки на бутылке с пивом. - А ты?
Днем и ночью, наяву и во сне, эти картины не оставляли Ника. Бледность ее кожи,
ужасные, страшные раны, делавшие ее такой непохожей на ту полную жизни красавицу
Памелу Бишон. И это выражение в ее глазах, смотрящих сквозь прорези маски... Застывший,
безнадежный взгляд, полный того ужаса, который невозможно представить тому, кто не
смотрел в лицо жестокой смерти.
И как только картина преступления вставала перед ним, Ник немедленно ощущал во
рту привкус насилия, которым был наполнен воздух в момент ее смерти. Он накатывал на
Фуркейда, словно волна звука, громкого, мощного. Смертоносная ярость, заставлявшая его
испытать потрясение и тошноту.
А ярость была его старым знакомым, теперь она бушевала у него в крови.
- Я все думаю о том, что ей пришлось пережить, - продолжал Стоукс. - Что женщина
должна была почувствовать, когда поняла... Что он сделал с ней этим его ножом. Господи, -
он помотал головой, словно отгоняя не отпускавшие его мозг видения. - Ренар должен за все
заплатить, а без этого кольца у нас, считай, ничего и нет. Он уйдет от нас, Ники. Ему сойдет
с рук убийство.
Так случается каждый день. Каждый миг подводится черта, и люди исчезают в
глубинах смерти. Многие люди никогда не подходят достаточно близко к краю и ничего об
этом не знают. Подойдешь слишком близко, и неведомая сила утащит тебя, как отлив.
- Ренар, наверное, сидит себе сейчас в своем офисе и думает об этом, - не умолкал
Стоукс. - Он же работал по ночам, ты ведь знаешь. Остальные сотрудники фирмы не
выносят его присутствия. Они не могут смотреть на него, зная, что этот мерзавец натворил.
Держу пари, что он сейчас сидит и думает об этом.
Архитектурная фирма "Боуэн и Бриггс" располагалась в мрачном кирпичном здании,
первый этаж которого занимала контора по торговле недвижимостью "Байу риэлти", чьей
совладелицей была Памела Бишон.
- Понимаешь, парень, кто-то ведь должен достать Ренара, - прошептал Стоукс, мрачно
косясь на бармена. Тот стоял в конце стойки и увлеченно смотрел по телевизору комедию. -
Ты же понимаешь, это справедливо. Око за око.
- Лучше бы Дэвидсон пристрелил его, я не должен был вмешиваться, - пробормотал
Ник и снова задумался над тем, почему, собственно, он помешал отцу Памелы? Да потому,
что какая-то часть его сознания все еще верила в систему, которая должна была работать. А
может, ему просто не хотелось, чтобы темная сторона затянула Дэвидсона.
- С этим подонком может произойти несчастный случай, - предположил Стоукс. - Вот,
например, болото. Очень опасное место. Просто берет и глотает людей, понимаешь?
Ник вгляделся в своего напарника сквозь клубы дыма, пытаясь рассуждать здраво,
стараясь оценить его слова. Он недостаточно хорошо знал Стоукса. Вернее, совсем его не
знал вне службы. У него были только впечатления, какая-то горстка прилагательных, наспех
сделанных выводов, потому что Ник не желал тратить на это свое время.
Уголок рта Стоукса дернулся.
- Принимаем желаемое за действительное, черт побери! А разве не так работают в
Новом Орлеане? Ловят плохих ребят и топят их в болоте?
- В основном в озере Поншартрен.
Стоукс мгновение смотрел на него, не зная, как отреагировать, потом решил, что
Фуркейд пошутил. Он рассмеялся, допил свое пиво, сполз с табурета и стал рыться в кармане
в поисках бумажника.
- Пора сматываться. Утром у меня встреча с окружным прокурором, - Чез снова
улыбнулся, - а вечером горячее свидание. Горячее и сладкое свидание в постели. Разрази
меня гром, если вру.
Он бросил десятку на стойку и хлопнул Фуркейда по плечу.
- Защищай и служи, приятель. Скоро увидимся.
"Защищай и служи", - повторил про себя Ник. Памела Бишон мертва. Ее отец сидит в
тюрьме, а убийца гуляет на свободе. Так кого же они сегодня защищали и какой цели
служили?
- Притчет вполне подходит на роль убийцы.
- Я бы предложила, чтобы он убил Ренара, - пробормотала Анни, сердито глядя в
меню.
- На эту роль лучше подойдет тот, на кого ты молишься, - Фуркейд.
Анни уловила сарказм и нотки ревности в голосе своего спутника и удивленно
посмотрела на него. Она ужинала с Эй-Джеем Дусе, которого знала с детства. Эй-Джей, или
Андре, как звал его дядя Сэм, был одним из бесчисленного выводка племянников и
племянниц тетушки Фаншон и дяди Сэма, родных по крови, а не по воле случая, как она
сама. В старших классах школы Эй-Джей взял на себя роль ее защитника. С тех пор он
побывал ее другом, потом любовником, потом снова стал другом, пока заканчивал колледж,
затем юридический факультет, и наконец занял должность помощника прокурора округа
Парту.
- Я вовсе на него не молюсь, - раздраженно парировала Анни. - Просто он лучший из
наших детективов, вот и все. А тебе-то какое до этого дело? Наши отношения теперь нечего
обсуждать. "Нас" больше не существует. Ты понял меня, Эй-Джей?
- Ты знаешь, как я к этому отношусь.
Анни тяжело вздохнула.
- Не могли бы мы не ссориться сегодня вечером? У меня был просто кошмарный день.
Предполагается, что ты мой лучший друг. Так себя и веди.
Дусе нагнулся к ней через маленький, покрытый белоснежной скатертью столик, и
пристально взглянул на нее темными глазами. В них была такая боль, что это резануло
сердце Анни.
- Ты же знаешь, что я не просто твой лучший друг, Анни. И не надо вешать мне на уши
всю эту ерунду о том, что "мы почти что родственники", как ты сделала это в прошлый раз.
Ты мне не больше родня, чем президенту Соединенных Штатов Америки.
- Каковым, насколько мне известно, я могу стать, - пробормотала Анни, откидываясь
на спинку стула, отступая единственно возможным образом, чтобы не устраивать сцену.
Они и так уже стали предметом обсуждения для других посетителей в уютном зале
ресторана "У Изабо". Анни догадывалась, что ее синяк привлек внимание женщины за
соседним столиком. Без формы она, вероятно, выглядела как побитая ревнивым любовником
подружка, а не как пострадавший на посту полицейский.
- Ну, если на кого Притчету и следовало бы сердиться, так только не на копов, -
произнесла Анни. - Всем заправлял судья Монохан. Он мог бы принять это кольцо как
улику.
- И дать адвокату повод для апелляции? Ради чего?
Подошедшая официантка прервала их разговор. Она принесла напитки, переводя
взгляд с подбитой скулы Анни на лицо ее собеседника.
- Она точно плюнет тебе в рагу, - заметила Анни.
- С чего бы ей думать, что это я тебя так разукрасил? Я могу быть и шустрым
адвокатом, занимающимся твоим разводом.
Анни отпила глоток вина и перевела разговор на другое:
- Ренар виновен, Эй-Джей.
- Тогда представьте доказательства, желательно, добытые законным путем.
- Как предписывают правила. Можно подумать, это игра. Джози была не так уж и не
права. Я виделась с ней сегодня. Вернее, она пришла с бабушкой, чтобы навестить в тюрьме
Хантера Дэвидсона.
- Эта потрясающая миссис Белла.
- Они обе в меня вцепились.
- За что же это? Ведь не ты ведешь дело.
- Да, конечно... - Анни споткнулась в середине фразы, чувствуя, что Эй-Джей не
поймет ее чувства по этому поводу. Все на своем месте. Таково кредо Эй-Джея. Каждая
сторона жизни должна укладываться в точно отведенное ей место в возведенном им самим
шкафу. А в жизни Анни все казалось сваленным в одну большую груду, которую она
постоянно разбирала, пытаясь найти смысл. - Так или иначе, я связана с этим
расследованием. Я смотрю на Джози и...
На лице Эй-Джея появилось выражение тревоги, черты смягчились. Он был слишком
красив. Проклятием мужчин из рода Дусе были квадратная челюсть, высокие скулы и
чувственный рот. Уже в который раз Анни пожалела, что между ними не все так просто, как
хотелось бы Эй-Джею.
- Это дело оказалось чертовски сложным для всех, дорогая, - сказал он. - Ты и так уже
сделала больше, чем должна была.
"У нас у всех в этой жизни есть обязанности, которые выходят за привычные рамки", -
сказала миссис Дэвидсон.
Она и так уже вышла за всякие рамки, привязавшись к Джози. Но даже и без малышки,
Анни все равно чувствовала бы, как это дело притягивает ее, как зовет ее Памела Бишон из
того ада, где находятся неуспокоенные души жертв.
- Возможно, этого дела вообще бы не было, если бы судья Эдмондс воспринял жалобу
Памелы всерьез, - сказала Анни, откладывая вилку. - Зачем нужен закон о преследовании,
если судьи будут отклонять все жалобы, руководствуясь принципом, что "мужик всегда
останется мужиком"...
- Мы уже это обсуждали, - напомнил ей Эй-Джей. - Судья Эдмондс не сомневается,
что согласно этому закону скоро нельзя будет даже просто взглянуть на женщину без того,
чтобы тебя не сочли преступником. Доводы Памелы в суде никак не тянули на
преследование. Ренар приглашал ее на ужин, дарил подарки...
- Он проколол покрышки на ее машине, перерезал телефонный кабель в доме и...
- Но у нее не было доказательств, что все это сделал именно он. Ренар пригласил ее на
ужин, она отказалась. Он расстроился, но между плохим настроением и неадекватной
реакцией - пропасть.
- Так сказал и судья Эдмондс. Он, вероятно, полагает, что мужчина и сейчас спокойно
может дать женщине по голове костью мамонта и утащить ее за волосы к себе в пещеру, - с
отвращением ответила Анни. - Но так ведь думает и большинство мужчин, верно?
- Возражаю, ваша честь!
Анни улыбнулась с искренним раскаянием.
- Само собой разумеется, что ты не большинство. Прости, со мной сегодня совсем
невесело. Я, пожалуй, не пойду в кино, лучше отправлюсь домой, помокну в ванне, а потом
лягу спать.
Эй-Джей протянул руку через стол, его пальцы проскользнули под простой золотой
браслет и стали ласкать нежную кожу на внутренней стороне запястья Анни.
- Это не обязательно проделывать в одиночестве, - прошептал он, его теплый взгляд
обещал многое. Иногда, когда их чувства совпадали, ему удавалось это обещание выполнить.
Анни убрала руку, притворившись, что ей что-то понадобилось в сумочке.
- Не сегодня, Ромео. Я контужена.
Они попрощались на крохотной стоянке возле ресторана. Анни подставила Эй-Джею
щеку, увернувшись от поцелуя в губы. Их расставание только добавило Анни беспокойства,
которое она испытывала целый день, словно все в мире пошло наперекосяк. Она уселась за
руль своего джипа, включила радио.
- Вы настроились на волну радиостанции "Кейджун" и слушаете наше ток-шоу в
прямом эфире. Тема нашего сегодняшнего разговора - противоречивое решение по делу
Ренара. На первой линии у нас Рон из Гендерсона. Мы слушаем вас, Рон.
- Я считаю безнравственным, что преступникам в суде предоставлены все права. Ведь
у него в доме нашли кольцо жертвы. Негодяя надо отправить на электрический стул!
- А что, если детектив подложил улику? Что будет, если мы не сможем верить людям,
поклявшимся защищать нас? На второй линии Дженнифер из Байу-Бро.
- Полиция набросилась на этого парня, ну, Ренара, а что, если он этого не делал? Я
слыхала, что у них есть доказательства, что это дело рук Душителя из Байу, только они все
скрывают. Я женщина одинокая и до смерти напугана всем этим...
Анни выключила радио. Она частенько находила эту станцию, чтобы узнать
общественное мнение. Но мнения по этому делу были такими разными. Одинаковыми
оставались только эмоции - гнев, страх и неуверенность. Лист ожидания на установку
домашней сигнализации стал очень длинным. Оружейные магазины в округе богатели,
наживаясь на людском страхе.
Эти чувства были Анни хорошо знакомы. Несовершенство правосудия сводило ее с
ума, как и ее собственная, незначительная роль в происходящей трагедии. Дело в том, что,
хотя Анни участвовала в расследовании с самого начала, ей отвели место стороннего
наблюдателя. Анни понимала, что никто не пригласит ее принять участие в игре. Она
оставалась просто помощником шерифа, и к тому же еще женщиной. Чтобы попасть туда,
куда ей хотелось, с того места, где она находилась, надо было преодолеть немало ступеней.
Ночь опустилась на город и принесла с собой влажную прохладу. Широкие полосы
тумана поднимались с затона и, словно привидения, бродили по городу. На другой стороне
улицы распахнулась черная разбухшая дверь бара "У Лаво", и на пороге появился Чез
Стоукс. Голубой неоновый свет ярко очертил его фигуру. Мгновение он постоял на пустом
тротуаре, дымя сигаретой и оглядываясь по сторонам, потом бросил окурок в сточную
канаву, уселся в свой "Камаро", свернул на боковую улицу, ведущую к затону, и оставил
пустое место у тротуара рядом с потрепанным черным пикапом. Это был "Форд" Фуркейда.
Анни это показалось очень странным. Копы Байу-Бро всегда посещали "Буду Лаундж",
а не вечно пустующий бар "У Лаво".
Что-то не складывается. Именно эта мысль заставила Анни выйти из джипа. Что бы
она ни говорила Эй-Джею в свое оправдание, Ник Фуркейд интересовал ее. А он обращался
с ней как с чем-то неодушевленным. Детектив не обижал ее, не оскорблял и не подшучивал
над ней. Анни его совершенно не интересовала.
Анни, не глядя по сторонам, перешла улицу Дюма и подошла к бару. Бар "У Лаво"
представлял собой подвал с синими стенами и столами и стойкой из красного дерева,
почерневшего от времени. Если бы не телевизор в дальнем углу, Анни бы решила, что
ослепла, такая в баре царила тьма.
Фуркейд устроился в конце стойки, плечи под поношенной кожаной курткой
ссутулились, он не отрывал взгляда от ряда низеньких стаканчиков, выстроившихся перед
ним. Ник выдохнул струю дыма и смотрел, как он растворяется в воздухе. Он даже не
повернул головы в ее сторону, но, когда Анни подошла, она сразу же почувствовала, что
Фуркейд знает о ее присутствии.
Она проскользнула между двумя высокими табуретами и облокотилась на стойку.
Большие темные глаза Ника пристально уставились на нее. Никаких следов выпитого виски,
ясный взгляд, полный пылающей ярости, которая, казалось, идет из глубин его души.
Фуркейд так и не повернулся к ней лицом, и Анни видела его ястребиный профиль. Ник
зачесывал черные волосы назад, но одна прядь упала на высокий лоб.
- Бруссар, - напомнила ему Анни, испытывая чувство неловкости. - Помощник
шерифа Бруссар. Анни. - Нервным жестом она отбросила назад волосы. - Я... гм... была
сегодня у здания суда. Мы вместе свалили Хантера Дэвидсона...
Взгляд Ника скользнул с ее лица на распахнутую джинсовую куртку, на тонкую белую
футболку под ней, к юбке в мелкий цветочек, доходящей до середины икр, к удобным
теннисным туфлям... И вернулся назад, словно приласкав.
- Вы не в форме, помощник шерифа Бруссар.
- Я не на службе.
- Неужели?
Анни моргнула от такого ответа и от едкого дыма, не слишком уверенная, как ей
следует поступить.
- Я была первым полицейским, прибывшим на место смерти Памелы Бишон. Я...
- Я знаю, кто вы такая. Ты что же думаешь, chure, глоток виски вышиб мне мозги? -
Он выгнул бровь и хмыкнул, гася сигарету в пластмассовой пепельнице, ощетинившейся
множеством окурков. - Ты поступила в полицейскую академию в августе девяносто
третьего, работала в департаменте полиции города Лафайетт, пришла в офис шерифа в
девяносто пятом. У тебя отличный послужной список, но ты слишком часто суешь нос в
чужие дела. Я-то считаю, что это не так уж и плохо, если ты собираешься сделать карьеру, а
именно этого ты и добиваешься.
Анни смотрела на него, раскрыв от изумления рот. За все время, что Фуркейд
проработал в отделе, она не услышала от него и десяти слов. И она никак не могла
представить, что он так хорошо осведомлен о ней. То, что детектив так много знал о ней, ее
нервировало, и Фуркейд без труда об этом догадался.
- Я должен был понять, годишься ли ты на что-нибудь или нет. А вдруг ты была
знакома с Памелой Бишон? Может, вы встречались с одним и тем же парнем? Или она
продала тебе дом со змеями под полом?
- Вы меня подозревали? - изумилась Анни.
- Я всех подозреваю, пока не найду виновного. - Он глубоко затянулся. - А тебя это
беспокоит?
Анни изо всех сил постаралась выглядеть бесстрастной:
- Ничуть.
- Нет, беспокоит, - заявил Фуркейд, стряхивая пепел в переполненную пепельницу. - И
не отрицай. Послушай, неужели ты меня боишься?
- Если бы я вас боялась, я бы здесь не стояла.
Его губы дернулись в неискренней улыбке, и Фуркейд пожал плечами, словно говоря:
"Может, да, а может, и нет". Анни почувствовала, что начинает злиться.
- С чего бы мне вас бояться?
Его лицо потемнело, он резким движением отодвинул низкий стакан.
- А ты разве не слышала, что обо мне болтают?
- Я знаю цену этой болтовне. Наполовину правда, а может, и того нет.
- А как ты определяешь, в какой половине скрыта истина? - поинтересовался Ник. - В
этом мире нет справедливости, - негромко заметил он. - Как насчет истинности этого
высказывания, помощник шерифа Бруссар?
- Я полагаю, все зависит от восприятия.
- "Справедливость для одного есть несправедливость для другого... Разум одного есть
сумасшествие другого". - Фуркейд отпил виски. - Это сказал Эмерсон, американский
философ. Ни один репортер не скажет правды о сегодняшних событиях...
- Их слова не меняют факты, - заметила Анни. - Вы нашли кольцо Памелы в доме
Ренара.
- Ты не думаешь, что я его туда подбросил?
- Если бы вы подложили кольцо, то обязательно бы внесли его в список улик.
- Верно, Анни. - Он наградил ее задумчивым взглядом. - Анни это сокращенное от
какого имени?
- Антуанетта.
- Красивое имя. - Он снова глотнул виски. - Почему ты им не пользуешься? Она
пожала плечами.
- Не знаю... Все зовут меня Анни.
- А я не все, Туанетта, - спокойно возразил Фуркейд.
Казалось, он придвинулся ближе, и его улыбка стала шире. Анни показалось, что она
чувствует исходящий от него жар, ощущает запах кожи от куртки. Она осознала, что его
глаза не отпускают ее взгляд, и велела себе
...Закладка в соц.сетях
