Жанр: Электронное издание
Cartba29
... меня такое
чувство, что теперь, когда маркиз помогает нам, наше будущее станет совершенно иным.
- Я уверен в этом, - сказал Джерри, - и вновь благодарю вас, милорд.
Они пожали друг другу руки, и когда Дженкинс увел его, маркиз сказал Аспазии:
- Если кто-нибудь наблюдает, как мой друг отъезжает, они не ожидают, что вы будете
провожать одного из слуг, которые будут сопровождать его.
- Конечно, нет, - согласилась Аспазия.
Они спустились вниз и увидели в холле Чарли, готового к отправлению.
Маркиз поговорил с ним, как будто Чарли уезжает, как обычно.
- Я приеду завтра, Чарли, - сказал он. - Тогда мы решим относительно поездки в Тэм,
но я боюсь, что его королевское высочество захочет, чтобы мы оставались при нем некоторое
время.
- Я уверен в этом, - согласился Чарли.
Дверь была открыта, и они видели фаэтон, стоявший у входа с упряжкой прекрасных
лошадей.
- Будь осторожен с ними, - предупредил маркиз, - и если ты побьешь мой рекорд, я
буду недоволен.
- Постараюсь сделать это! - засмеялся Чарли, - Прощай, Мервин, я отлично провел
время и буду ждать тебя завтра.
- Я дам тебе знать, когда приеду, - ответил маркиз.
Чарли протянул руку Аспазии:
- Прощайте, мисс Стэнтон. Чрезвычайно рад был познакомиться с вами.
Когда она присела в реверансе, он сказал тихим голосом, слышным ей одной:
- Не беспокойтесь, я присмотрю за ним.
Аспазия улыбнулась ему очень милой улыбкой.
Затем он взобрался в фаэтон и когда отъехал, четверо верховых, ожидавших позади,
двинулись вперед, сопровождая экипаж, по двое с каждой стороны.
Аспазия подождала, пока ее брат с охраной не скрылся из виду, и послала молитву вслед
ему.
Маркиз ушел, как будто не особенно интересовался отбытием кавалькады и торопился
вернуться в свою удобную гостиную.
Девушка присоединилась к нему, смущаясь оттого, что осталась с ним наедине.
Указав ей на кресло, он сказал:
- А теперь я хочу услышать вашу историю с самого начала.
- Да.., конечно, - лепетала Аспазия.
Она сняла свою шляпку, и вокруг ее головы засиял пламенный нимб ее волос.
- Это кажется так странно - говорить о.., моем отце после всех этих.., лет, - сказала
она.
- Я совсем не понимаю, почему необходимо было держать это в тайне, - заметил
маркиз.
- Когда умер мой дед... - начала Аспазия.
- Вы помните его имя? - прервал ее маркиз.
- Генерал сэр Александр Стэнтон. Он был возведен в рыцарство, когда командовал
гвардией Голдстрим.
- Прекрасный полк, - отметил маркиз.
- У моего деда было трое детей, - продолжала Аспазия. - Его старший сын также
служил в этой гвардии и был убит во время войны. Его вторым сыном был дядя Теофил, и он
всегда хотел посвятить себя церкви; я думаю, это давало возможность ему поступить в Оксфорд
как стипендиату - единственное, что на самом деле интересовало его.
Аспазия замолчала, и маркиз поинтересовался, как будто подбадривая ее:
- А ваша матушка?
- Моя мама была намного моложе дяди Теофила, и когда она выросла, ей пришлось три
года ухаживать за моим дедом до самой его смерти. После этого она поселилась в доме
священника в Малом Медлоке.
- Где, как я полагаю, она встретилась с вашим отцом? - спросил маркиз.
- Они встретились почти сразу после ее прибытия туда, - отвечала Аспазия. - Его
жена только умерла тогда, после долгой болезни, из-за которой она последний год пролежала
без сознания никого не узнавая.
- В каком году это было? - поинтересовался маркиз.
- В конце 1799 года. Было Рождество. Мама украшала церковь, когда герцог приехал к
дяде Теофилу поговорить о памятнике, который он хотел поставить на могиле своей жены.
- Значит, они встретились в церкви, - с улыбкой сказал маркиз.
- Мама говорила, она влюбилась в герцога в первый же момент, а он рассказывал ей
позже, что она была необычайно прекрасной, и он подумал, будто перед ним ангел.
- И что же случилось дальше? - спросил маркиз.
- Герцог попросил маминой руки и сказал ей, что не в силах ждать окончания траура,
обязательного для вдовца и особенно для человека его положения. Вот почему дядя Теофил
тайно повенчал их. Затем герцог забрал маму в свой дом в Корнуоле.
- Герцог, должно быть, намного старше вашей матушки.
- Очень намного, но мама всегда говорила: "Любовь не знает возраста".
Аспазия вздохнула.
- Мама рассказывала мне, что они были так счастливы, как возможно только на Небесах,
и что бы ни происходило с нею потом, она постоянно вспоминала прожитую с ним жизнь.
- Что же было потом? - спросил маркиз.
- Хотя герцог был намного старше мамы, она говорила, что он казался молодым
человеком, и, поскольку они были очень счастливы, он вел себя как молодой. Они вместе
катались на лошадях, плавали в море, и он никогда не уставал.
Маркиз рассчитал, что герцогу должно было быть около шестидесяти пяти в то время, но
рассказ Аспазии соответствовал тому, что он ранее слышал о нем.
- Это была настоящая идиллия, - продолжала Аспазия, - и мама говорила, что они с
каждым днем любили друг друга все больше и больше. Но затем произошла трагедия.
- Что случилось? - спросил маркиз.
- Они сидели у моря, когда увидели в воде человека, который не мог выплыть к берегу.
Там были опасные подводные течения, а он, очевидно, не был хорошим пловцом.
Он звал на помощь, и герцог, конечно, бросился в воду.
- Он спас его?
- Он спас его, но по непонятной причине, может быть, потому, что дело происходило
сразу после обеда, с герцогом случилась судорога, когда он уже вытащил этого человека на
безопасное место, и сам он утонул!
- Это действительно трагедия, - согласился маркиз.
- Для мамы это был страшный удар. На ее глазах герцога уносило прочь от берега, а она
ничем не могла помочь ему.
- Почему она не объявила о том, что они женаты? - спросил маркиз.
- Мама думала, что, поскольку герцог был чрезвычайно известен, люди стали бы
упрекать его за тайную женитьбу так скоро после смерти жены. Поэтому она решила ничего не
говорить и вернулась в дом священника одна.
- Но слуги должны были знать об этом?
- Герцог взял с собой в Корнуол лишь тех, кому он мог полностью доверять. Они
никогда, без его позволения, не выдали бы тайну его второй женитьбы.
- Значит, его дочь не имела представления об этом.
- Никакого. После смерти матери она отправилась в Шотландию, к своим друзьям в
Эдинбург. Она возвратилась, лишь едва поспев на похороны ее отца. Его тело нашли в море, и
отвезли в дом, где каждый мог попрощаться с усопшим, как было всегда, когда умирал герцог
Гримстоунский.
Аспазия замолчала ненадолго. Затем сказала:
- Лишь после похорон, когда герцогиня вступила во владение всем, оставшимся после
отца, мама обнаружила, что ждет ребенка.
- Но она продолжала хранить тайну?
- Она глубоко переживала горе, а также все еще беспокоилась о репутации герцога, и
поэтому решила до поры до Времени ничего не говорить. Но потом стало слишком поздно!
- Что вы имеете в виду?
- Мама некоторое время болела после нашего рождения, я думаю, потому что нас было
двое, а также потому, что сильно тосковала по мужу.
- - Я понимаю.
- А потом, когда она немного оправилась и подумала, что ради Джерри должна объявить
о рождении сына герцога, она испугалась.
- Кого? Герцогини?
- С того момента, как умер ее отец, герцогиня начала вести себя деспотично по
отношению к людям поместья, а ее представитель Боллард совершал самые жестокие и злые
дела от ее имени.
- Это вы имели в виду, когда говорили, что он пытал людей?
- Да, и он также выселял семьи из их домов, когда ему это нужно, и направлял в
магистрат сфабрикованные обвинения против тех, кого невзлюбил. Двоих даже сослали, как
мама считала, по "ложному свидетельству".
Понизив голос, как будто она все еще боялась, Аспазия сказала:
- Один из жителей, отказавшийся покинуть дом, в котором жил много лет,
забаррикадировался в нем. Он так и умер.., от голода.
- Невозможно представить, что подобное могло твориться! - воскликнул маркиз.
- Можно понять маму, которая боялась за своих детей.
Нас некому было защитить, и у нас было очень мало денег.
- Герцог ничего не оставил ей?
- Он собирался обеспечить ее, но, естественно, не предполагал, что умрет так скоро
после женитьбы, и потому после его смерти остались лишь те деньги, которые он дал ей, чтобы
она купила приданое.
Вздохнув, Аспазия продолжала:
- У мамы были дорогие украшения, которые герцог дарил ей перед свадьбой, но ей
пришлось продать их, чтобы платить за обучение Джерри в школе.
Аспазия сжала руки и добавила:
- Почти все эти деньги.., кончились, и вы можете понять теперь, почему для нас так..,
важно, чтобы дяде Теофилу не пришлось покинуть свой приход и остаться без жалованья.
- Вам незачем беспокоиться об этом, - сказал маркиз. - Я уже говорил, что позабочусь
о вашем дяде, а также, конечно, о вас и Джерри, пока он не заявит о своих правах на
наследство.
- Вы действительно.., думаете, что он.., сможет сделать... это?
- Я уверен, - улыбнулся маркиз. - А теперь давайте откроем эту драгоценную
шкатулку.
- Да.., конечно. Мне до сих пор страшно подумать, что мы.., чуть было не потеряли ее!
- Но, к счастью, она в наших руках, - успокоительно сказал маркиз, - и я лишь
надеюсь, что мы найдем внутри все то, что вы описали.
Он начал вскрывать печати на шкатулке.
- Мама всегда верила, что когда-нибудь Джерри станет герцогом, и всегда молилась об
этом, - сказала Аспазия, - но с годами положение не улучшалось, а ухудшалось. Герцогиня
приобретала все более дурную славу, а Боллард становился все более могущественным.
Слова девушки подтверждали все сказанное маркизу Джексоном о положении в поместье
Гримстоун. Но ему до сих пор было трудно поверить, что такие вещи могли совершаться
безнаказанно и что никто не воспрепятствовал этому.
Однако он предположил, что герцогиня владела своими собственными методами,
способными отвести внимание начальника полиции, главного шерифа и местных влиятельных
лиц от ее дел.
Увидев свидетельство о браке и запись в церковной книге и прочитав письма герцога к
Элизабет Стэнтон, он окончательно убедился, что у Джерри не будет трудностей в
подтверждении своих прав.
Однако он не забывал при этом, что было бы большой ошибкой недооценивать усилия,
которые приложит герцогиня, чтобы настоять на своем.
Он не хотел тем не менее напрасно беспокоить Аспазию и, кладя бумаги обратно в
шкатулку, сказал:
- Я хочу положить это в сейф на ночь, не в главный, расположенный в той части дома,
куда можно легко проникнуть, а в сейф в моей спальне, о котором знаем только я и мой
камердинер.
- Вы думаете.., кто-нибудь может забраться сюда.., ночью, чтобы похитить
документы? - спросила Аспазия дрожащим голосом.
- Я думаю, маловероятно. Герцогиня не станет действовать безрассудно, - ответил
маркиз. - Когда ее эмиссар вернется из банка, она узнает, что мы взяли шкатулку, но в данный
момент ее главная мишень - Джерри. В конце концов эти документы окажутся совершенно
бесполезны, если он погибнет!
Аспазия в ужасе вскрикнула. Затем она сказала:
- Может быть, было бы.., разумнее раз и навсегда пообещать ей, что мы будем свято
хранить эту тайну. Что толку, если Джерри станет герцогом и всегда будет.., бояться, что его
когда-нибудь.., убьют. Мы были очень.., счастливы и без.., этого, - Я уверен, что вы были
счастливы, - улыбнулся маркиз.
Он подумал, что большинство женщин на месте Аспазии готовы были бы рисковать всем
ради того, чтобы их брат стал герцогом, Но, глядя на Аспазию, он понимал, что ее мать была,
очевидно, такой же чуткой, как и она, ибо только очень чуткая и нежная женщина способна
хранить столь важную тайну о замужестве лишь ради того, чтобы не замарать репутацию
своего умершего мужа.
- Вы не сожалели о том, что ваша мама готова была навсегда остаться в безвестности? -
спросил он. - Ведь ваша жизнь в Малом Медлоке была крайне ограниченна.
- Мы были очень, очень счастливы, когда мама была жива, - отвечала Аспазия, - и
теперь счастливы также с Джерри. Ведь мы все же близнецы.
- Я считаю, что как вы, так и Джерри заслуживаете большего, чем до конца жизни
пребывать в безвестности и жить в трудностях.
- По крайней мере мы.., живем, а какой смысл.., возвыситься и всегда.., бояться за свою
жизнь.
Маркиз понял, что она вспоминает сейчас о своих страхах прошлой ночью, и сказал:
- Вы должны каким-то образом постараться забыть то, что произошло.
- Вы думаете... Джерри и ваш друг.., доберутся до Лондона.., в безопасности? -
спросила Аспазия.
- Я уверен в этом! - твердо сказал маркиз. - С ними трое лучших людей, каждый из
которых превосходно владеет пистолетом. Они привыкли справляться с разбойниками на
дорогах, которые часто нападают на богатых любителей скачек, спешащих в Ньюмаркет на
бега.
- Джерри тоже хороший стрелок, - У него есть пистолет, - заметил маркиз, - так что
не беспокойтесь, Аспазия, и позвольте мне показать вам мои картины. Я знаю, что вы хотели
бы их увидеть.
Ее глаза зажглись живым интересом.
- Это.., действительно.., возможно?
- Я проведу с вами обзорную экскурсию, - пообещал маркиз, - и начну с этой
комнаты.
Они обошли весь дом, Аспазия была в восторге, восхищенная картинами, которые были
посвящены в основном спорту.
Ей пришлось столько увидеть, у нее родилось столько вопросов, которые ей хотелось
задать, что она удивилась, как быстро наступило время послеобеденного чая.
Сидя за столом, она разливала чай из изящного серебряного чайника тонкой работы,
выполненного талантливым мастером пятнадцатого столетия, когда неожиданно открылась
дверь.
- Преподобный Теофил Стэнтон, милорд! - объявил дворецкий.
У Аспазии вырвался крик радости, и она вскочила из-за стола, чтобы поцеловать своего
дядю.
- О, дядя Теофил! Вы здесь! Я так рада видеть вас!
- Я счастлив, что с тобой все в порядке, моя дорогая, но что случилось?
Преподобный Теофил, как отметил маркиз, был привлекательным мужчиной. Хотя он
имел вид и походку ученого, большую часть времени просиживающего над книгами, ему, как
маркиз заметил впоследствии, не было чуждо чувство юмора, о чем свидетельствовали искорки,
частенько сверкающие в его глазах.
Он выглядел, однако, обеспокоенным, когда протянул руку маркизу и сказал:
- Вы были очень добры, послав свой экипаж за мной, милорд, и ваш человек рассказал
мне о некоторых очень неприятных инцидентах, произошедших на границе вашего поместья с
поместьем, в котором мы живем. Но я не думаю, что это послужило причиной, по которой вам
так срочно потребовалось мое общество.
- Нет, причина более важная, - ответил маркиз.
Аспазия попросила дядю сесть, и пока она наливала для него чай, она сказала ему, что
герцогиня узнала, кем является Джерри.
Преподобный Теофил встревожился.
- Как могла ее светлость узнать об этом?
Тщательно подбирая слова, Аспазия рассказала:
- Один из ее людей приезжал вчера с запиской для вас, дядя Теофил, и, к несчастью,
увидел Джерри. Он, должно быть, заметил поразительное сходство его с нашим.., отцом.
Преподобный Теофил вздохнул.
- Я боялся, что рано или поздно это должно было случиться, поскольку Джерри очень
похож на своего отца. Любой, знавший герцога, не может не заметить этого.
- И теперь, когда все открылось, - заговорил маркиз, - мы должны доказать, что
Джерри - по праву наследник титула, и поскольку я чувствую, что самое главное - это
сохранить его в безопасности на время переговоров, я отослал его.
Он коротко объяснил, где находится Джерри, и преподобный Теофил, хотя и слегка
озадаченный случившимся, воспринял это философски.
- Я был уверен, что этот секрет невозможно скрывать вечно, - сказал он, - но боюсь,
что следует ожидать множества неприятностей, когда герцогиня узнает об этом.
- Она уже узнала об этом, - повторил маркиз, - и Аспазия со своим братом обратились
ко мне за помощью потому, что видели, как Боллард и его люди обыскивали вашу спальню.
- Боже милостивый! - воскликнул преподобный Теофил, - и добавил более серьезным
тоном:
- Я думаю, что они искали свидетельство о браке.
- Да, - согласился маркиз, - но, к счастью, оно здесь, и я сейчас же унесу его наверх,
положу в сейф.
С этими словами он поднялся, и Аспазия взглянула на своего дядю.
- Марфа очень расстроена, - сказал он. - Я думаю, моя дорогая, тебе следует пойти
поговорить с ней и уверить ее, что все образуется.
- Я надеюсь на это, - сказала Аспазия тихим голосом.
Разговаривая с Марфой, Аспазия постаралась скрыть от нее, что она была в
Гримстоун-хауз и что видела там.
Вместо этого она сказала о письме, которое привезли от герцогини, касательно
увольнения ее дяди из прихода.
- За всю мою жизнь я не слышала ничего более подлого! - воскликнула Марфа. - Ее
светлость - злодейка, больше ничего не скажешь. По мне так лучше было бы нам уехать вовсе
из Малого Медлока и никогда не возвращаться сюда!
- Я думаю, что это нам.., и придется.., сделать, - сказала Аспазия.
- Ну, что до меня, я не пролью ни слезинки, уезжая отсюда! - едко сказала Марфа. - А
теперь, может быть, скажете мне, что вы оденете к ужину, если вы приехали сюда лишь в
прогулочной одежде?
- Я, конечно, выгляжу не блестяще, - согласилась Аспазия, - но ничего не могу
поделать.
Она, однако, чувствовала себя смущенной, спускаясь вниз в своей юбке для верховой
езды и в муслиновой блузке, которую обычно носила с ней.
Она стеснялась своей поношенной юбки, и, хотя блузка была прелестна, она не могла
сравниться с изящным белым вечерним платьем, в котором была прошлым вечером.
Марфа расчесала ей волосы, сиявшие огненными отблесками, подобно заходящему
солнцу, и маркиз не мог оторвать от нее глаз, когда она вошла в гостиную перед ужином, и от
света свечей, казалось, ее волосы излучали собственное свечение.
Маркиз весь вечер был крайне приветлив к преподобному Теофилу и к Аспазии, и ужин
прошел в веселой беседе, сопровождавшейся превосходной едой и прекрасным вином, Когда он
окончился, маркиз подумал, что после драматичного прошлого вечера, страхов и тревог
нынешнего дня Аспазия очень устала.
- Я советую вам отправляться спать, - сказал он. - Мы отъезжаем завтра рано утром,
необходимо, чтобы вы хорошо отдохнули.
- Я.., действительно чувствую себя немного.., сонной, - призналась Аспазия.
- Тогда идите спать, - повторил он, - ни о чем не волнуйтесь. Хотя я уверен, что вас не
побеспокоят ночью, я все равно организую стражу, которая разбудит меня, если заметит
что-либо подозрительное.
- Я думаю, вам тоже нужен отдых, - сказала Аспазия.
Она ласково улыбнулась ему, думая о том, что они оба встали сегодня очень рано.
Но, встретившись с ним взглядом, она вспомнила, что спали они в одной кровати, и
покраснела.
Она попрощалась на ночь со своим дядей и пошла наверх к Марфе, ожидавшей ее, чтобы
помочь раздеться.
- Я нашла для вас ночную рубашку, - сказала она, - хоть это и не то, что я сочла бы
приличным.
Аспазия с интересом взглянула на то, что предложила Марфа.
- Очевидно, это оставлено одной гостьей его светлости, - объяснила Марфа, -
какой-то леди. Я не могу вспомнить ее имя, но служанки говорили, что она - настоящая
красавица.
Может быть, это и так, но ее рубашка - жалкий кусочек батиста и кружев!
Аспазия, однако, нашла сорочку чудесной и пожалела, что не была в такой прошлой
ночью с маркизом, но сама тут же удивилась столь вызывающей мысли и самой себе и быстро
забралась в кровать.
- Если я буду нужна, - говорила тем временем Марфа, - дерните за шнурок
колокольчика. Я договорюсь со служанками, чтобы они позвали меня.
- Я уверена, что мне ничего не понадобится, - ответила Аспазия. - Доброй ночи,
Марфа. Как хорошо, что мы здесь.
Я очень боялась бы, если бы мы остались дома.
Она знала, что Марфа согласна с ней, но служанка предпочла промолчать и лишь задула
свечи.
- Доброй вам ночи, Господь да благословит вас, - пожелала она.
Аспазия осталась одна.
Она сразу заснула и, долго проспав, внезапно проснулась от ночного кошмара, в котором
она убегала от герцогини, гнавшейся за нею с бокалом вина в руке.
Комната была погружена во тьму, но с обеих сторон от занавесей просачивались полосы
серебристого света, и она поняла, что луна поднялась уже высоко в небе.
Она подумала о Джерри и мистере Кэвершеме, скачущих теперь к Дувру, и размышляла о
том, что если они будут мчаться так же быстро, как регент в своей рекордной скачке, когда он
был еще принцем Уэльским, они скоро достигнут цели.
"Хотела бы я быть с ними", - думала она, представляя себе радость путешествия на яхте.
Но затем она решила, что предпочитает все же общество маркиза. Он так интересен и
много раз смешил ее, когда водил по своему дому, показывая картины.
"Ему это, вероятно, показалось скучным, - размышляла она, вздыхая, - я же была в
восторге".
Она закрыла глаза, стараясь вспомнить все, что маркиз говорил ей о картинах, чтобы
никогда не забыть этого, И тут она услышала тихий звук.
Он был еле слышен, однако этот звук, несомненно, не принадлежал к естественным
звукам ночи.
Она прислушалась и внезапно ощутила страх.
Весь ужас, накатившийся на нее тогда, когда она увидела Болларда, обыскивавшего
спальню ее дяди, вновь вернулся к ней, а с ним появился и страх, который она испытала
прошлой ночью, столкнувшись со зловещей порочностью, исходившей от герцогини и миссис
Филдинг.
Вернулись и тысячи других страхов, накапливавшихся годами и нависавших над ней,
подобно тяжелой грозовой туче, от которой нет спасения.
Не осознавая, что делает, но, чувствуя необходимость убедиться еще раз, что здесь, в доме
маркиза, ей ничего не угрожает, она выскользнула из постели и прокралась к окну.
Она отодвинула занавески и выглянула в окно.
Лунный свет казался ослепительным после темноты спальни, выходившей окнами на
фасадную часть дома, откуда была видна подъездная аллея из деревьев и высоких кустов
рододендронов.
Все выглядело тихим и спокойным. Затем в тени аллеи она увидела что-то, привлекшее ее
внимание.
В первый момент ей было трудно понять, что это. Затем она разглядела заднюю часть
экипажа.
Ее сердце тревожно стукнуло, и она только теперь взглянула вниз.
Там, под ее окном, находился маленький балкон. Он служил лишь украшением дома и
был так мал, что на нем можно было только стоять.
Балкон окружала серая каменная балюстрада, а в центре его девушка увидела веревку,
конец которой двигался.
В какой-то момент ее мозг, казалось, перестал понимать происходящее, и она никак не
могла сообразить, не могла представить, зачем там оказалась веревка и почему она движется.
Затем ее внезапно осенила мысль, что это - веревка, по которой человек может
взобраться наверх, в ее комнату.
Она не могла больше смотреть туда.
Стоявший экипаж и веревка подсказали ей, что происходит, и ее переполнил дикий,
неуправляемый страх, заставивший бежать к единственному человеку, который мог спасти ее.
Она отпрянула от окна и, пробежав по толстому ковру, распахнула дверь спальни.
Она кинулась вдоль коридора к комнате в дальнем его конце, где она прощалась с
Джерри.
Она не останавливалась, чтобы подумать, она не помнила о ночной страже, выставленной
маркизом.
Она лишь ворвалась в спальню маркиза и, не имея возможности говорить, поскольку из ее
горла не мог вырваться ни единый звук, бросилась к кровати, где, она знала, он должен был
лежать.
Маркиз не спал, поскольку ему о многом нужно было думать, он совершенно не ощущал
усталости.
Он сидел в кровати, откинувшись на подушки и делая заметки в блокноте, всегда
лежавшем подле его кровати, чтобы он не забыл того, что ему в первую очередь нужно сделать
утром.
Он только что отложил блокнот и задул свечи, но все еще сидел, глядя через комнату на
лунный свет, льющийся между занавесками на окнах.
Он тоже думал о Чарли и Джерри, мчащихся к Дувру. И также, по-своему, хотел бы быть
с ними.
Его увлекало само осознание возможной погони.
Однако его яхта, ожидавшая их в гавани, служила безопасным местом, куда врагу
невозможно было пробраться.
"Пока, - думал маркиз с улыбкой удовлетворения, - все идет по плану, однако было бы
ошибкой чересчур обольщаться, битва еще не выиграна".
Он уже готов был отбросить подушки и улечься, пытаясь заснуть, когда дверь его
комнаты распахнулась.
В следующее мгновение маленькое и перепуганное существо бросилось и прижалось к
нему.
Когда его руки обняли Аспазию, она, задыхаясь, произнесла:
- 0-они.., там.., возле.., моего окна.., они.., пришли забрать меня.., о.., спасите меня..,
спасите меня!
Глава 6
В первый момент маркиз с трудом поверил в то, что говорила отчаянно плачущая
Аспазия:
- Боллард будет.., пытать меня, чтобы я.., сказала ему... где Джерри! Мне.., не вынести
этого!
Маркиз усадил ее на кровать. Затем он ступил на пол и сказал:
- Никто не посмеет тронуть вас. Оставайтесь здесь, а я запру вас. Не бойтесь.
Уверенность, с которой он говорил, помогла Аспазии унять рыдания, и, когда он надел
длинный темный халат и потянулся за заряженным пистолетом, лежавшим рядом с его
кроватью, она сказала:
- 0-осторожно! Пожалуйста.., осторожно! Вдруг они... ранят вас!
- Со мной все будет в порядке, - обнадежил маркиз. -"
Ложитесь под одеяла и согрейтесь.
Он вышел из комнаты, и она услышала, как повернулся ключ в замке.
Все еще желая спрятаться, она сделала, как советовал маркиз, - забралась в постель,
натянув одеяла себе на голову.
Маркиз быстро пошел по коридору.
Он размышлял, стоит ли звать ночную стражу, но решил, что не позволит вторгшимся в
дом скрыться безнаказанными.
Дверь в спальню Аспазии была открыта, и маркиз, тихо подойдя к окну, отодвинул
занавесь чуть в сторону, чтобы можно было взглянуть в образовавшуюся щель.
Он, как и Аспазия, увидел заднюю часть экипажа в тени аллеи и веревку, обвившую
балюстраду балкона.
Веревку умело бросили с земли и зацепили за верх балюстрады крючком, обвязанным
тряпкой, чтобы не производить шума. Только сильный человек мог влезть наверх по этой
веревке.
Стоя у окна, выходившего на балкон, маркиз находился прямо напротив веревки и мог
наблюдать за происходящим.
...Закладка в соц.сетях
