Жанр: Электронное издание
Cartba29
..., вы не.., понимаете.., я не могу остаться.
Маркиз понял, что лишь ценой огромного усилия воли она не вскочила на ноги, и что она
вновь напугана до такой степени, что с отчаянием думает о необходимости выброситься в окно,
чтобы спастись от него.
Он не знал, каким образом проник в эти ее мысли.
Может быть, думал он, причина этого - в ее глазах, прозрачных, как чистый ручей, а
может быть, он с нею становится более восприимчивым к чувствам, чем обычно, когда имеет
дело с другими людьми.
- Я обещаю вам одно, - сказал он. - Я не сделаю ничего, чего вы не пожелаете.
Говоря это, он ощущал, как исчезают страхи Аспазии, подобно утихающим волнам
штормового моря, и спустя секунду она спросила:
- Вы говорите.., правду? Вы.., не.., дотронетесь до меня?
- Нет, если только вы не попросите меня сделать это, - сказал маркиз с улыбкой, - и
поскольку это очень невероятно, нет смысла говорить об этом более.
- Благодарю вас.., благодарю вас... - сказала в волнении Аспазия.
- А теперь нам надо вместе решить, - сказал маркиз уже серьезным тоном, - как вам
убедить герцогиню, что вы исполнили ваше обещание ей и, следовательно, она должна
исполнить свое.
- Пожалуйста.., скажите мне как.., сделать это?
- Я думаю, - рассуждал он, - что, поскольку, как вы видели, миссис Филдинг стоит на
своем посту снаружи, вам придется оставаться здесь по крайней мере часть ночи. Здесь
достаточно места для нас обоих.
- Да.., да.., конечно, - согласилась Аспазия.
- И, я полагаю, на рассвете, - продолжал маркиз, - вы сможете отправиться в свою
комнату.
Подумав немного, Аспазия сказала:
- Я не знаю, где находится моя комната. Я переодевалась в какой-то комнате в длинном
коридоре в другом конце дома, и я думала, что когда вы.., отправитесь спать и я буду не..,
нужна больше вам.., вы пошлете.., слугу, проводить меня.., к себе.
Поскольку Аспазия говорила несколько бессвязно, маркиз сказал:
- Значит, это отпадает, тогда вам лучше утром отправиться домой, нежели снова
общаться с миссис Филдинг и герцогиней.
- Я.., я не смогу.., вынести.., встречу с ними, - пылко сказала Аспазия. - Я знаю
теперь, что обе они.., грешные, безнравственные женщины, если способны показывать гостям
сцену с.., обнаженными людьми.
Маркиз понял, что Аспазию оскорбила обнаженность выступавших. Будучи столь
невинной, она и не представляла, что их обнаженность лишь малая частью представляемого
ими на сцене.
- Забудьте об этом! - сказал он. - Вам не следовало видеть это, и вам не придется
увидеть это вновь. Просто выбросите это из головы.
- Я.., попытаюсь, - робко сказала Аспазия, - и я надеюсь, что смогу также забыть..,
герцогиню и.., миссис Филдинг.
- Вы должны забыть обо всем этом, - твердо сказал маркиз. - А теперь мы оба должны
как можно лучше выспаться, и я думаю, Аспазия, что мы поступим очень глупо, если не
воспользуемся для этого этой очень большой и комфортной кроватью.
Он увидел, как она замерла, и продолжал:
- Я лягу с одной стороны, а вы - с другой, и мы положим подушку между нами. Как
только рассветет и вокруг еще никого не будет, я отвезу вас домой. Я полагаю, герцогиня
намеревалась отослать вас в своем экипаже, но думаю, что вам лучше не будить ее.
- Я бы не.., вынесла этого, - сказала Аспазия, - она могла бы.., заставить меня
сделать.., что-либо еще.., а я хочу лишь одного.., выбраться отсюда.
- Я понимаю, - согласился маркиз, - и я посоветовал бы вам сесть за этот стол и
написать ей записку о том, что вы выполнили обещание и сделали все, что я требовал, и
поэтому отправляетесь домой.
Он остановился и саркастически добавил:
- И поблагодарите ее за ее обещание оставить приход за вашим дядей.
Аспазия с облегчением вздохнула.
- Это прекрасная мысль, - сказала она. - Можно, я напишу сейчас?
- Да, - ответил маркиз, - и поскольку впереди у нас длинная и не очень уютная ночь, я
надеюсь, вы извините меня, если я сниму свой фрак.
- Д-да.., конечно, - ответила Аспазия.
Он знал, однако, что, направляясь к французскому секретеру, она думала не о нем, а о
письме, которое ей предстояло написать.
Она не долго сидела за ним, и когда кончила писать и повернулась к маркизу, она
увидела, что он загасил огни с одной стороны кровати и лежал, подоткнув под спину подушки.
Он остался в своей белой рубашке и в длинных обтягивающих черных панталонах, однако
слегка ослабил галстук и выглядел теперь не столь пугающе, как прежде.
Аспазия стояла, глядя на него.
Затем она увидела, что одна из кружевных подушек с кровати лежала рядом с ним, и за
нею было много места для нее, так что для нее не было никакой возможности касаться его.
Она положила письмо на секретер и подошла поближе к кровати, сказав:
- Я подумала.., вы очень добры, сказав, что отвезете меня домой завтра.., но у меня нет
здесь никакой.., одежды, кроме этого.., платья, которое на мне.
- Я думаю, что смогу найти вам что-нибудь, чтобы надеть поверх платья, - ответил
маркиз, - но поскольку уже поздно, а вы устали, я предлагаю вам попытаться уснуть. Я
обещаю, что разбужу вас, как только мы сможем покинуть этот дом.
- Вы уверены.., что не проспите?
- Я был солдатом, Аспазия, и приучил себя просыпаться, когда надо.
Она улыбнулась ему, но он понял, что она смущена, увидев румянец на ее щеках, и
поэтому повернулся спиной к середине кровати и закрыл глаза.
- Поспешите, Аспазия! - сказал он грубовато-дружеским тоном, с которым Джерри мог
бы обратиться к ней. - Я засыпаю и хочу погасить свет.
Аспазия сделала, как советовал он, и, обойдя вокруг кровати, взобралась с другой
стороны.
Положив голову на подушки, она почувствовала, какие они мягкие, и сразу ощутила, что
очень устала после всех испытаний этого дня.
Она сбросила атласные туфли, оказавшиеся слишком велики для нее, - хотя миссис
Филдинг дала ей самые маленькие, какие только нашла в доме, - и, оттолкнув их ногой,
услышала, как они упали на пол.
Затем она закрыла глаза.
Она слышала, как маркиз задувал свечи, одну за другой, и затем лег в темноте.
- Спокойной ночи, Аспазия, - сказал он. - Приятного сна!
- Я.., попытаюсь уснуть, - ответила она, - и буду благодарить Бога в моих молитвах за
то, что вы оказались таким.., добрым ко мне.
После некоторого молчания она сказала:
- Что было бы, если бы вы оказались.., одним из тех... других мужчин, которые так
много пили.., и которые.., аплодировали обнаженным артистам на сцене?
В ее голосе вновь послышался страх.
- Но я не такой, - ответил маркиз, - поэтому спите спокойно, Аспазия.
- Спасибо вам.., за то, что вы.., такой, какой есть, - прошептала она и начала повторять
свои молитвы.
Глава 4
Проснувшись, Аспазия в первый момент не сообразила, где она находится. Затем она
поняла, что кто-то раздвинул занавеси, и она увидела бледное золото рассвета, все выше
поднимавшееся на небо, в то время как вверху над головой все еще горели звезды.
Она засмотрелась на них, но затем услышала какой-то звук и поняла, что ее разбудило.
Маркиз был в ванной комнате.
При мысли о нем она быстро села, не веря тому, что могла проспать без сновидений, лежа
в кровати рядом с чужим мужчиной.
Затем она увидела подушку, лежавшую между ними, и смятую простыню на той стороне
кровати, где он пролежал всю ночь.
Она вновь поразилась тому, насколько ей повезло и она оказалась с мужчиной, не
заинтересовавшимся ею.
Другие джентльмены вели себя отвратительно. Если бы она осталась с одним из них, она
предпочла бы выброситься из окна.
Девушка выбралась из постели, ощущая недостаток свежего воздуха. От жажды у нее
пересохли губы.
Несмотря на приказ маркиза, ей так и не принесли лимонад, о котором она просила
прошлым вечером.
Выйдя на середину комнаты, она рассеянно взглянула в сторону камина - и замерла.
Над ним висел большой портрет мужчины.
Мастерски изображенный - очевидно, великим художником, - мужчина стоял,
небрежно облокотившись на богато украшенную урну. И было в нем что-то настолько живое,
он был так полон энергии, что ей показалось, будто он сойдет сейчас с картины и она заговорит
с ним.
Она была так поражена и зачарована этим зрелищем, что не слышала, как в комнату
вошел маркиз, и когда он поприветствовал ее за спиной, она вздрогнула от испуга.
- Я вижу, вы восхищаетесь третьим герцогом, - заметил он. - Я слышал, что он был
великой личностью, и думаю, что если бы он оказался здесь, он устыдился бы поведения его
дочери.
Аспазия не отвечала, и маркиз взглянул на картину, добавив:
- Хотел бы я быть знакомым с ним. Если бы он возвратился в свой дом, я думаю, у нас
не было бы тех трудностей, с которыми мы теперь встретились.
Аспазия все еще молчала, завороженная, и маркиз сказал:
- Я думаю, нам следует уйти отсюда как можно скорее, если вы хотите избежать встречи
с герцогиней или с той женщиной, которая вчера следила за нами.
Аспазия воскликнула в ужасе, и маркиз сказал ей:
- Пойдите и смойте сон с ваших глаз, а я поищу что-нибудь для вас поверх платья.
Она подчинилась ему, быстро пройдя в ванную, где не только умылась из кувшина с
холодной водой, но и наконец выпила целый стакан воды.
Она увидела, что маркиз выкупался, налив ведро холодной воды в серебряную ванну, и
подумала, что, придя домой, она сделает то же самое, чтобы смыть с себя ужасы прошлого
вечера.
Маркиз прав, она должна выбраться отсюда как можно быстрее.
Она вернулась в спальню, маркиз завязывал галстук перед зеркалом.
На нем были бриджи для верховой езды и отполированные до блеска ботфорты. Не
поворачивая головы, он сказал:
- Я положил на кровать накидку, которая прикроет вас.
Аспазия увидела, что он приготовил для нее свою черную вечернюю накидку с атласной
подкладкой и бархатным воротником, и когда она, набросив ее, запахнула воротник на шее, она
скрыла ее платье, лишь чуть-чуть высовывающееся внизу.
- Благодарю вас, - сказала она. - Это прекрасно подойдет. Но на чем мы поедем?
- Я уже подумал об этом, - ответил маркиз.
Говоря это, он подошел к гардеробу и достал из него френч для верховой езды из серого
габардина.
Надевая его, он продолжал:
- Хотя мои конюхи привыкли вставать рано, я думаю, что даже они еще спят в этот час.
Так что, если в конюшне не окажется никого, я сам оседлаю свою лошадь и отвезу вас, посадив
перед собой.
- Я.., доставляю вам столько.., хлопот, - робко сказала Аспазия, думая о том, как
неудобно ему будет ехать с нею.
Улыбнувшись ей, маркиз сказал:
- На самом же деле - хотя вам, наверное, будет трудно поверить этому - я рад
возможности посоперничать с герцогиней, и надеюсь выйти победителем!
- Я молюсь изо всех сил, чтобы вы победили, - сказала Аспазия.
- Я уверен, что ваши молитвы никогда не остаются без ответа, - сказал он. - А теперь
пойдемте, и молитесь, чтобы нас не увидели.
Сказав это, он осторожно открыл дверь спальни и выглянул в коридор.
Как он и ожидал, свечи в подсвечниках сильно обгорели, но и в слабом свете было видно,
что в коридоре никого нет.
Он потянулся к Аспазии, стоявшей сзади, и взял ее за руку. Затем, закрыв дверь спальни,
он повел Аспазию по коридору, двигаясь тихо и очень осторожно.
Он миновал главную лестницу, не желая спускаться по ней, и сквозь балюстраду Аспазия
увидела дежурного лакея, спавшего возле парадной двери в большом мягком кресле с высоким
подголовником.
Они прошли дальше, и - как, очевидно, предвидел маркиз - вышли к другой, запасной
лестнице, выведшей их вниз, на первый этаж.
Аспазия подумала, что, если бы они прошли вперед, они вышли бы к столовой, а за нею
- к кухне, где должны были вскоре появиться слуги, чтобы начать готовку и уборку.
Маркиз нашел боковую дверь и открыл ее, отодвинув внутренний засов.
Дверь вывела их из дома, и они оказались среди разросшегося кустарника, в котором
пролегала узкая тропинка, заканчивающаяся в той части сада, которая располагалась недалеко
от конюшен.
Это и была их цель, и Аспазии хотелось похвалить маркиза за то, что он безошибочно
вывел ее сюда, но она решила промолчать.
Она не знала, что маркиз был крайне доволен собой, столь точно восстановив в памяти
план дома и выйдя именно в том месте, которое наметил.
В конюшне стояла полная тишина, и - маркиз догадывался - там дежурил лишь один
молодой конюх. Он спал на куче сена в пустом стойле.
Он сразу же проснулся, услышав обращение к нему, и, очевидно, ожидал выговора,
страшно обрадовавшись, когда вместо этого получил щедрое вознаграждение за то, что оседлал
жеребца маркиза.
Выведя жеребца из конюшни, маркиз посадил Аспазию в седло и вскочил на коня,
усевшись позади нее.
Она пыталась занять как можно меньше места в седле, но он обхватил ее левой рукой,
прижав к себе, а правой управляя жеребцом, и они выехали из усадьбы довольно хорошей
рысью.
Только когда они были уже довольно далеко от дома, он заговорил с Аспазией, впервые с
тех пор, как они вышли из спальни:
- Вы должны направлять меня, - сказал он.
- Я думаю, лучше будет, - ответила она, - если мы поедем к моему дому тем же путем,
которым я приехала сюда.
Так нас никто не увидит.
- Это разумно, - согласился маркиз, - а когда я возвращусь сюда, я скажу, что отвез
вас домой потому, что вы пожелали уехать пораньше.
- Разве это обязательно.., говорить?
- Я никогда не лгу, если в этом нет абсолютной необходимости.
Аспазия вспомнила, как подобное говорила и ее матушка:
"Я ненавижу ложь и не правду, - однажды заметила она своим мягким голосом, - но
если нам приходится лгать, чтобы спасти кому-нибудь жизнь или же чью-либо репутацию,
тогда мы называем это "белой ложью", которая не заслуживает порицания. - И подумав
немного, миссис Стэнтон добавила:
- В этом случае ложь должна быть убедительной и как можно более правдивой".
Аспазия понимала, что имела в виду ее матушка, и знала, что сейчас "белая ложь"
совершенно необходима, а следовательно, простительна.
Они довольно долго ехали в молчании, прежде чем маркиз сказал:
- Я думал о том, что вы рассказали мне, Аспазия, и хочу, чтобы вы внимательно
выслушали то, что я скажу вам.
- Да, конечно.
Девушка чувствовала себя спокойной в его объятиях, ведь он такой сильный, и ей нечего
опасаться.
Но она знала, что как только она приедет домой и он уедет назад, ее страхи вновь
вернутся к ней - страх, что герцогиня не исполнит своего обещания даже после того, как
прочтет письмо, страх, что ее дядю уволят и им придется оставить дом священника.
Как будто уловив ее мысли, маркиз продолжал:
- Я намеревался уехать в Лондон сегодня к вечеру, но теперь я останусь до завтра.
Поэтому, если вы случайно получите какие-нибудь известия, огорчительные для вас, вы можете
обратиться ко мне. Вы знаете, где находится мой дом в Ньюмаркете?
- Да, я знаю, - подтвердила Аспазия.
Джерри показывал ей этот дом после того, как они видели Победителя, выигравшего на
скачках два года назад. Ипподром был расположен недалеко от конюшен скаковых лошадей
маркиза.
- Если я не получу от вас известий завтра утром, - продолжал маркиз, - я возвращусь
в Лондон. А если вы после этого захотите связаться со мной, любой покажет вам мой дом на
Беркли-сквер.
- Вы очень.., добры, беспокоясь.., обо мне, - сказала Аспазия тихим голосом.
- Но это не все, - продолжал маркиз, - если герцогиня все же уволит вашего дядю, -
хотя это теперь маловероятно, вы же выполнили обещание, - я думаю, что смогу найти ему
приход в одном из моих поместий.
Аспазия восторженно вскрикнула и повернула голову, чтобы взглянуть на него.
- Возможно ли быть столь удивительным человеком? - спросила она. - Теперь я
больше не боюсь будущего и чувствую, что Бог ответил на мои молитвы.
- Но я хочу, чтобы вы пообещали мне лишь одно.
- Что же это?
- Пообещайте мне, что, несмотря на любые повеления герцогини, несмотря на любые ее
слова, вы никогда больше не будете посещать Гримстоун-хауз.
- Нет, конечно, нет! - заверила Аспазия, и маркиз почувствовал дрожь, пробежавшую
по ней.
Он понял, что она вспомнила ужасы прошлого вечера, и твердо сказал:
- Забудьте обо всем! Выбросьте из своей головы, и я посоветовал бы вам не говорить
никому, особенно вашему дяде, о том, что вы видели и слышали там.
Аспазия знала, что она расскажет об этом лишь Джерри, но, конечно, не дяде Теофилу.
Если бы она рассказала ему, он счел бы своей обязанностью выразить протест герцогине
относительно ее поведения, а это обернулось бы катастрофой для них.
- Вы обещаете? - настаивал маркиз.
- Я не скажу.., ничего моему дяде, - пообещала Аспазия. - Он совершенно
безгрешный человек, и всегда хорошо думает о других. Я уверена, что он не имеет
представления о порочности, царящей в Гримстоун-хауз.
- Вот и оставьте его в этом счастливом неведении, - сказал маркиз. - Большинство
женщин слишком много говорят, но мне кажется, что вы - исключение.
- У меня нет.., желания.., говорить о подобных.., вещах, - сказала еле слышно
Аспазия, - и после того, как вы были так добры ко мне.., я попытаюсь поступать, как вы..,
сказали мне.
Солнце поднялось над горизонтом, и теперь в золото обратилось не только небо, но,
казалось, и весь мир, а освещенные утренним светом волосы Аспазии заставляли маркиза
думать, что он держит в своих руках частицу самого солнца.
Никогда не видал еще он волос такого прекрасного цвета, и, держа руки вокруг ее талии,
он ощущал, как легка и стройна Аспазия. Рядом с ним, казалось, сидела мифическая нимфа,
явившаяся из леса, по которому они сейчас проезжали.
И в то же время он знал, что она реальная девушка, которая глубоко шокирована и
напугана тем, что произошло накануне вечером, и знал, что подобное не должно происходить
ни с какой молодой девушкой, тем более с такой, как Аспазия, с ее воспитанием и
чувствительностью.
"Она преодолеет это", - убеждал себя маркиз.
И в то же время он боялся, что это невозможно.
Они проехали еще одним лесом, и затем впереди показалась крыша серого каменного
строения, а за ним - шпиль церкви.
- Здесь вы живете? - спросил маркиз, прежде чем Аспазия успела показать ему свой
дом.
- Да.
- Я думаю, мне лучше не провожать вас до дверей. Я не знаю, какую историю вы
расскажете своему дяде, и если он увидит меня, все может осложниться для вас.
- Я не думаю, что дядя Теофил так рано спустится к завтраку, но когда он проснется, я
уже успею придумать, что сказать ему.
Маркиз направил свою лошадь между деревьями небольшого сада, остановив ее возле
заросшего уголка, пламеневшего цветами.
- Я оставлю вас здесь, - сказал он. - Подержите поводья и не двигайтесь.
Он вложил поводья в ее руку, затем сошел с лошади к поднял к ней руки, чтобы спустить
ее на землю.
Когда она посмотрела вниз на него, и серые глаза маркиза заглянули в ее глаза, у нее
возникло странное чувство, что они разговаривают друг с другом без слов.
Затем очень медленно, как показалось ей, он спустил ее вниз с седла и на мгновение
задержал ее в своих руках.
- Прощайте, Аспазия, - сказал он глубоким голосом. - Будьте осмотрительны.
- Еще раз.., благодарю вас, - ответила она, почувствовав, что ей трудно говорить. - Я
буду.., всегда помнить вашу доброту.., и то, каким.., замечательным вы были по отношению ко
мне.
И вновь их глаза встретились, но, ощутив смущение и почувствовав необычное биение
своего сердца, она повернулась и побежала через заросшую лужайку к дому.
Маркиз видел, как она обогнула дом и исчезла за кустами роз, росших перед его фасадом.
Он вздохнул и отправился назад, не сразу вспомнив, что на Аспазии так и осталась его
вечерняя накидка.
"Интересно, захочет ли она возвратить мне ее", - подумал он с улыбкой.
Затем он вспомнил, что должен как можно скорее закончить дела с герцогиней.
Было бы глупо с его стороны не разрешить с ней проблемы, которые привели его в
Гримстоун-хауз.
Усмехнувшись, он подумал, что она, возможно, будет разочарована, когда убедится, что у
него нет желания принять следующее приглашение на ее тщательно спланированные
развлечения.
Аспазия пробралась в дом через боковую дверь, в которой недавно сломался замок.
В доме было тихо в этот ранний, утренний час, когда все еще спали.
Она хотела бы поговорить с Джерри, но решила не будить его.
Она поднялась в свою спальню и, лишь расстегивая накидку, которую дал ей маркиз,
вспомнила, что должна была возвратить ее, расставаясь с ним.
"Я смогу оставить ее в его доме в Ньюмаркете", - успокоила она себя и подумала, что
передаст ему вместе с накидкой письмо благодарности и скажет еще раз, как признательна ему.
Она сняла белое вечернее платье, думая, потребует ли герцогиня прислать его обратно.
То, что на ней не было ничего, кроме этого платья, напомнило ей сцену с обнаженными
участниками представления в столовой.
"Я хотела бы сжечь это платье, - думала она. - Может быть, это поможет мне забыть
происшедшее вчера вечером".
Но ей не хотелось забывать маркиза.
Он был таким великолепным, таким внушительным! Но, кроме этого, он вызывал в ней
странные чувства, которые она не могла выразить словами.
Каковы бы они ни были, она ощущала, что ее каким-то непонятным образом притягивает
к нему, и когда она сидела так близко к нему на его лошади, она как будто принадлежала ему.
"Это все мое воображение", - сказала себе Аспазия.
Однако необычное чувство не проходило, и Аспазия вспомнила об ощущении
безопасности, которое она испытала, находясь вблизи маркиза, и теперь, когда он уехал, ей
казалось, что она никогда больше не испытает этого ощущения вновь.
Весь миру казалось, погрузился во тьму.
"Я просто устала", - думала она. Но она понимала, что причина не только в этом.
Она надела свою ночную рубашку и легла в кровать, в которой спала с тех времен, когда
выросла из своей детской кроватки. Она уснула, думая о маркизе и желая вновь оказаться с ним
рядом.
Аспазия проснулась и увидела Джерри, стоявшего рядом, глядя на нее.
- Слава Богу, наконец-то ты вернулась! - воскликнул он, прежде чем она успела сказать
что-либо. - Я пребывал в страхе с тех пор, как получил известие о тебе от конюхов.
- Ты получил известие? - спросила она. - Я посылала их к Марфе.
- Марфа осталась ночевать у своих родственников, - беззаботно объяснил Джерри. -
Но что случилось с тобой?
Аспазия в смущении не могла смотреть на него.
- Не знаю.., даже, как.., рассказать тебе, - отвечала она, - я еще не проснулась как
следует.
- Знаешь, что я сделаю? - сказал Джерри. - Я пойду вниз и сварю кофе. Надень свой
верховой костюм, и после того, как мы позавтракаем, я хочу показать тебе маленьких лисят в
лесу. Они только родились и очень хорошенькие, хотя будут, конечно, опустошать курятники,
когда подрастут.
Говоря это, он вышел из комнаты, и Аспазия поднялась с постели.
Теперь, когда она снова была дома, прошедшая ночь казалась ей всего лишь страшным
сном.
Однако, когда она начала пересказывать все Джерри, испытанный страх вновь нахлынул
на нее.
Они приготовили завтрак, и поскольку их дядя не завтракал так рано, они поели на кухне,
и Аспазия рассказала своему брату все, что произошло с ней в Гримстоун-хауз.
Сначала он слушал все это с простым удивлением, но затем между бровей его появилась
складка озабоченности, а его губы тревожно сжимались по мере того, как он понимал
возможные последствия того, чего она, в своей невинности, не осознавала.
И лишь когда она закончила, рассказав ему, как мирно спала рядом с маркизом с
подушкой между ними на кровати, он наконец разжал свои кулаки, которые непроизвольно
сжимал, и испустил вздох облегчения.
- Я с трудом могу поверить в это!
- Я должна рассказать тебе.., кое-что еще, - продолжала Аспазия.
- Что именно?
- Встав сегодня утром, пока маркиз был в ванной, я оглядела спальню, и что, ты
думаешь, я увидела?
- Что ты увидела? - спросил Джерри.
- Портрет.., ты знаешь, кого я имею в виду.., над камином.
- Я хотел бы увидеть, каким он был.
- Это тебе легко сделать.
- Как так? - спросил Джерри.
- Просто взгляни в зеркало.
- Неужели я действительно сильно похож на него?
- Копия! Картина как будто нарисована с тебя, только он был в то время постарше.
С этими словами Аспазия вынула из кармашка своего жакета миниатюрный портрет.
- Я посмотрела на это изображение, как только вернулась этим утром, и мне оно всегда
казалось очень похожим на тебя, но тот портрет - просто, как сказала бы Марфа, "живая
копия"!
- С этим ничего не поделаешь, - сказал Джерри. - Остается лишь надеяться на то, что
герцогиня никогда не увидит меня.
- А.., те грумы, которых прислали.., вчера сюда?
- Понимаешь, не было никого другого, кто бы вышел к ним. Марфы не было здесь, а
дядя Теофил, хоть и возвратился назад, был в своем кабинете.
- Ты думаешь, они обратили внимание на тебя?
Он помотал головой.
- Нет, конечно, нет, и я не обратил на них большого внимания. Я лишь взял твою лошадь
и поставил ее в стойло.
- Какие они были собой?
- Я и не заметил, - улыбнулся Джерри. - Но думаю, что один из конюхов был
довольно молод, а другой, что вел вторую лошадь, на которой уехал обратно молодой, был
старше.
- Я надеюсь, все будет в порядке, - сказала с сомнением Аспазия.
- Думаю, после того, что ты испытала этой ночью, тебе не о чем больше
беспокоиться, - сказал Джерри. - Но ради Бога, не говори ничего даже дяде Теофилу!
- Нет, конечно, нет, - согласилась Аспазия. - Я не скажу ему ничего о письме, которое
прислала герцогиня.
Зачем беспокоить его?
Как раз в этот момент они услышали, как их дядя спускается по лестнице.
- Я полагаю, вы помыли посуду после вчерашнего завтрака, перед тем как поужинать, -
сказала Аспазия брату.
- Да, конечно, - ответил он, - но мы оставили немытые тарелки после ужина.
Аспазия рассмеялась.
- Тогда иди и мой их теперь, - сказала "она, - пока я зажарю яичницу с ветчиной для
дяди Теофила.
Джерри повиновался, и когда она позже прошла к дяде в его комнату внизу, он сидел,
углубившись в книгу.
- Доброе утро! - сказал он рассеянно.
Она подумала, что это очень похоже на него - забыть, что ее не было дома вчера
вечером.
- Здесь очень интересные соображения, - заметил
...Закладка в соц.сетях
