Жанр: Электронное издание
Cartba29
...м уже не ради нее самой, она удерживала их лишь тем, что
предлагала им.
И тем не менее два иностранца, сидевшие по обеим сторонам от нее, явно ухаживали за
ней, одаривая ее комплиментами. Она соблазняла их своими глазами, своими чувственными
губами, движениями тела и, как догадывался маркиз, соответствующими словами.
Он находил спектакль, разворачивавшийся перед ним, интригующим и занимательным.
Он понимал теперь, почему о герцогине говорили, затаив дыхание, и почему
предостерегали его против контакта с нею.
"К счастью, - думал про себя маркиз, - я обладаю слишком здравым рассудком, чтобы
попасться в такую ловушку".
Он был уверен, что именно с этой целью она познакомила его с Аспазией.
Маркиз передал герцогине все жалобы, и вместо того, чтобы ответить на них, она решила
заловить его в свои сети, сделать себя необходимой для удовлетворения его страстей, как она,
очевидно, стала необходимой для других мужчин, сидевших за столом.
В глазах маркиза сквозила саркастическая усмешка, когда он вновь обратил внимание на
Аспазию.
Она действительно выглядела очень молодой, чистой и невинной девушкой, способной
привлечь внимание мужчины, поскольку по виду была полной противоположностью
искушенным женщинам, с которыми он проводил время в Лондоне.
Более того, он уже убедился, что она была совершенной актрисой.
Она очень хорошо разыграла робость и неуверенность при первой встрече с ним (и тот
пытливый вопрос в ее глазах, как будто она боялась его как мужчины). Если бы она была на
сцене, то скоро добилась бы известности.
Но он полагал, что она выбрала более древнюю и более определенную профессию, и
подумал, что к концу вечера выведает все о ней и докажет, что она не так невинна, как хочет
казаться, и, несомненно, не так чиста, как выглядит.
Прежде всего ее платье слишком декольтировано, и, кроме того, пламя ее волос
заставляет думать, что ей не чужд пыл Венеры, хотя она до времени не проявляет его.
Повернувшись к ней, он заметил, что она с удивлением разглядывает гостей, а когда
увидела герцогиню в конце стола, то быстро отвела взгляд и сказала:
- Пожалуйста, продолжим разговор о ваших лошадях.
- Мне кажется, мы уже исчерпали эту тему, - ответил маркиз. - Чем еще вы
интересуетесь?
- Картинами, - ответила Аспазия. - Когда я прибыла сюда, я увидела Рубенса в
комнате, в которую меня привели, и картина эта оказалась еще более прекрасной, чем я
ожидала.
- Кто сказал вам, что это Рубенс? - спросил он.
- Я знала, - ответила она, - но под картиной есть надпись.
- Признайтесь, - сказал маркиз, - что вы сначала посмотрели имя художника в
надписи.
- Я не настолько глупа, чтобы не узнать Рубенса, - возразила Аспазия. - Колор его
красок совсем не похож на Цвета картин других художников. Пуссена узнать труднее, и мне
пришлось гадать, когда я увидела его полотно в той же комнате. Лишь когда я подошла ближе,
чтобы прочесть имя художника на раме, я убедилась, что не ошиблась, - Вы удивляете
меня, - суховато сказал маркиз, как будто не веря ей, и Аспазия вдруг вспомнила, что должна
говорить о нем.
- А у вас много картин? - спросила она.
- Очень много, - ответил он, - и некоторые из них особенно хороши.
- Хотела бы я посмотреть.
Маркиз подумал, что такого намека следовало ожидать от нее чуть позже, но лишь
улыбнулся на это и сказал:
- Может быть, вам и представится такая возможность.
Аспазия понимала, что на самом деле это совершенно невозможно, но она должна была
притворяться, будто верит в обратное.
- Я видела картины в музее в Кембридже, - сказала она, - и хотя их там немного,
некоторые из них прекрасны.
- Разве вы были в Кембридже? - спросил маркиз. - Вы говорили мне, что никогда не
были здесь прежде.
- Просто это мой первый визит в Гримстоун-хауз.
Она говорила достаточно убедительно. Он был уверен, что она играет свою роль, но не
мог поймать ее на этом.
Еда за ужином была великолепной. Маркиз, сравнивая достижения своего собственного
повара с кухней герцогини, даже засомневался, не одержала ли она верх в кулинарии.
Вина также были превосходными.
Чарли оказался совершенно не прав. Кларет был непревзойденным, а белое вино
превосходило все, что маркиз пил в Карлтон-хауз.
Он, однако, с самого начала вечера заметил одну особенность этого ужина: ничей бокал
на столе не оставался пустым ни на одно мгновение. Слуги постоянно пополняли их каждый
раз, когда кто-либо из гостей делал хотя бы глоток.
Очевидно было, что гости герцогини сполна наслаждались превосходной едой и
великолепными винами, предоставленными герцогиней.
Голоса становились все громче, лица - все краснее, и хотя маркиз поднимал свою руку,
чтобы его бокал не наполняли каждый раз, когда он отпивал из него, слуги, очевидно,
выполняли данный им приказ и игнорировали его жест.
Он заметил, однако, что Аспазия вовсе ничего не пьет.
Он видел, когда подавал ей свою руку, чтобы сопроводить ее в столовую из гостиной, что
оставленный ею бокал шампанского был полон.
Теперь он заметил, что перед нею уже три бокала, но она не прикоснулась ни к одному из
них.
- Вы не хотите выпить чего-нибудь? - спросил он.
- Я бы хотела, - ответила она, - но боюсь, если я попрошу воды, это покажется
грубым и неуместным, - Может быть, вам хочется лимонаду?
- Я бы выпила лимонаду, но не будет ли это выглядеть странным?
Маркиз подумал, что она вновь играет свою роль, стараясь показаться простушкой,
однако он повернул голову к слуге, стоявшему позади его стула:
- Принесите молодой леди лимонад!
- Я не думаю, что смогу найти лимонад, милорд.
- А вы поищите! - резко приказал маркиз.
Как будто повинуясь его властному тону, человек поспешил выполнить приказ, но
Аспазия глядела на маркиза с беспокойством в глазах.
- Может быть, герцогиня будет.., недовольна.
Маркиз улыбнулся.
- Пускай!
- Мне.., нельзя.., допустить этого.
- Почему?
Аспазия взглянула вдоль стола туда, где сидела герцогиня.
- Пожалуйста.., пожалуйста.., будьте очень осторожны... если я чем-нибудь разгневаю
ее.., это будет.., ужасно!
- Я не думаю, что бокал лимонада может привести к таким катастрофическим
последствиям.
- Нельзя.., ничего предугадать, - ответила Аспазия еле слышно.
Но тут же, как будто почувствовав, что сказала слишком много, она быстро добавила:
- Но.., я хочу, чтобы вы развлекались.., как могу я помочь вам в этом?
- Может быть, мы поговорим об этом позже, - ответил маркиз с едва заметной
улыбкой.
Глава 3
Ужин подходил к концу, и пока слуги освобождали стол, маркиз вновь взглянул на гостей
и увидел, что большинство мужчин выпили слишком много, как и некоторые из женщин.
Об этом можно было судить по фамильярной манере, с которой они обращались друг к
другу, и он подумал, что дальнейшее развитие событий предсказать нетрудно, вспомнив
уверение Чарли, что ему это будет не по вкусу.
Два иностранца, сидевшие по обе стороны от герцогини, очевидно, льстили ей, шепча на
ухо интимности и соперничая друг с другом, что, несомненно, возбуждало ее.
Маркиз подумал, что она здесь, пожалуй, единственная женщина в роли соблазняемой, а
не соблазняющей, за исключением, конечно, Аспазии, предназначавшейся для него.
Он взглянул на нее и увидел, что она глядит на других гостей с изумлением, граничащим
с шоком.
Однако он тут же сказал себе, что все это - часть ее умелого притворства, и он был бы
глупцом, если бы позволил обмануть себя.
Он вновь посмотрел на герцогиню и понял, что она тоже глядит на него. Она могла
заподозрить его в критическом отношении к происходящему, что не способствовало бы
благоприятному исходу их завтрашней беседы.
Он взял свой бокал с шампанским, к которому почти не прикасался. Он вообще намеренно
пил очень мало в этот вечер.
Он успел лишь сделать маленький глоток, когда услышал почтительный голос слуги,
наклонившегося к нему:
- Приветствие от ее светлости, милорд, и она надеется, что вы присоединитесь к ней в
этом тосте.
Говоря это, слуга поставил перед ним бокал с чем-то, похожим на бренди, но маркиз
инстинктивно насторожился.
Внутреннее чутье никогда не обманывало его в минуты опасности. Оно в нескольких
случаях спасало ему жизнь на войне, и он знал теперь, каким-то необъяснимым для него самого
образом, что было бы ошибкой выпить вино, которое прислала ему герцогиня.
Он уже подозревал, что кое-кто из гостей за столом находятся под воздействием
наркотиков, и знал, что в Лондоне частенько используют средства, стимулирующие пожилых
мужчин и делающие более уступчивыми женщин.
Маркиз спешно поднял свой бокал, приветствуя герцогиню, которая, как он и ожидал, все
еще смотрела на него.
Она тоже держала в руке бокал, и, как будто приглашая его следовать за ней, подняла его
к своим губам.
Маркиз притворился, что делает то же, что и она. Затем он улыбнулся хозяйке дома и,
взглянув на Аспазию, поднял бокал.
- У вас прекрасные голубые глаза, - сказал он, - а в ваших волосах запутался
солнечный свет.
Он сказал это четким голосом, но затем прибавил так. тихо, что услышала лишь Аспазия:
- Уроните свой платок!
Она в изумлении взглянула на него, и он вновь громко сказал:
- Я пью за вас, Аспазия! - и затем тихо добавил:
- Делайте, как я говорю!
Аспазия покорно взяла платок с кружевной каемкой, лежавший у нее на коленях, который
она держала в руке, спускаясь вниз в гостиную, уронила его на пол между собой и маркизом.
Она глядела вниз на платок, не понимая, что маркиз задумал, а он, поднимая бокал к
губам, сделал вид, что следит за ее взглядом и наклоняется вперед, посмотреть, что произошло.
- Вы уронили ваш платок! - воскликнул он. - Позвольте мне поднять его для вас.
Он наклонился под стол и быстро - Аспазия не поверила своим глазам - опрокинул
вино из своего бокала на толстый ковер.
Затем он выпрямился, держа в левой руке платок Аспазии, и вручил его ей.
Маркиз поднес бокал к своим губам и сделал вид, что выпил все его содержимое. Потом
он приподнял пустой бокал, приветствуя герцогиню вновь.
Она признательно улыбнулась ему. Маркиз откинулся на спинку стула, гадая, какое
действие возымело бы на него это вино, если бы он выпил его, и в это время послышалась
музыка.
Слуги взяли со стола канделябры и задули свечи, погрузив на секунду всю столовую во
тьму.
Послышались удивленные возгласы гостей, но тут же в дальнем конце комнаты
раздвинулись две красные бархатные занавеси.
В столовой снова появился свет, исходивший теперь от огней, скрытых цветами и
освещавших маленькую сцену, возвышавшуюся почти до уровня глаз сидевших гостей и
пышно украшенную цветами. В центре сцены гости увидели живую картину из неподвижных
людей.
Один взгляд на нее позволил маркизу точно определить, чего ему следует ожидать,
поскольку в картине, составленной из двух девушек и одного мужчины (все были совершенно
обнажены), он узнал позы, описанные в "Камасутре".
Гости встретили актеров восторженными аплодисментами.
Через несколько секунд полной неподвижности исполнители пришли в движение, и
маркиз подумал, что вновь Чарли оказался прав, и то, что им предстояло увидеть, несомненно,
вызовет у него если не тошноту, то, во всяком случае, отвращение.
Маркиз ненавидел непристойность, так же, как не любил пошлых шуток, в которых не
находил остроумия, и он подумал, что если вечер уже привел к такой сцене, то финалом его
будет, несомненно, оргия, в которой он определенно не собирается участвовать.
Он размышлял, что произойдет, если он поднимется из-за стола и выйдет из столовой,
когда услышал рядом тихий, испуганный голос:
- Они.., раздеты! Как могут.., женщины появиться.., раздетыми таким.., неприличным
образом?
Услышав Аспазию, маркиз понял, что совершенно забыл о ней.
Теперь он увидел, что она не глядит на сцену, опустив глаза вниз, к своим рукам, сжатым
вместе под столом, и ему показалось, хотя он не был уверен в этом, что ее лицо сильно
побледнело.
- Я вижу, вы не ожидали этого, - заметил он.
- Ожидать? - ответила она. - Как может.., кто-нибудь... ожидать.., что леди позволит
появиться.., голым людям в ее столовой?
Ее голос был наполнен таким ужасом, что маркиз готов был поверить в искренность, хотя
и подозревал еще, что все это входило в план герцогини убедить его, будто Аспазия - очень
молодая и невинная девушка, непохожая на остальных.
Он положил локоть на стол и повернулся к Аспазии так, чтобы загородить от нее сцену.
- Посмотрите на меня, Аспазия! - сказал он.
Она колебалась, боясь вновь увидеть происходившее на сцене.
Затем, вспомнив, что должна подчиняться ему, она медленно подняла глаза и взглянула на
него.
Маркиз увидел, что она действительно очень бледна, а в глазах стоит ужас, который
невозможно подделать.
- Пожалуйста, - умоляюще сказала Аспазия, - пожалуйста.., пожалуйста позвольте
мне.., уйти! Я не могу.., оставаться здесь! Это.., дурно.., порочно, и я знаю теперь, что рассказы,
которые я слышала.., правдивы.., хотя я не могла... поверить им.
Она говорила тихим, испуганным голосом, почти шепотом.
- Что произойдет, если вы покажете, что шокированы, уйдя отсюда? - спросил маркиз.
- Я не могу.., рассказать вам.., об этом, - ответила Аспазия. - Я дала.., слово чести,
что.., останусь с вами и.., буду развлекать вас, и если это.., развлекает вас.., тогда я,., ничего не
могу.., поделать.
Она остановилась, затем вновь закрыла глаза и сказала:
- Я., не могу.., я не буду.., смотреть!
Маркиз повернул голову к сцене.
Как он и ожидал, к троим на сцене присоединились еще двое, и непристойность их
поведения затмила все, что он когда-либо видел.
Он глянул на гостей и увидел, что одна пара, возбужденная спектаклем после всего
выпитого, уже двигалась к двери в объятиях друг друга, очевидно, желая найти уединенное
место.
Он вновь посмотрел на Аспазию.
Сидя с закрытыми глазами, она что-то шептала про себя, беззвучно шевеля губами, и ему
показалось, хотя он посмеялся над этой мыслью, что она молилась.
- Послушайте меня, Аспазия, - сказал он. - Я могу вывести вас из этой комнаты и
никому не покажется странным, что вы убегаете от развлечения, приготовленного для нас, Она
вскрикнула, как будто с восторгом облегчения, и приоткрыла глаза, словно боясь того, что
увидит, и затем открыла их шире, когда убедилась, что маркиз все еще закрывает от нее сцену.
- Мы можем сделать это, - продолжал он, - заставив герцогиню подумать, что мы
хотим остаться наедине друг с другом.
Он знал, что она слушает его, и продолжал:
- Вы наверняка заметили, что все другие гости ведут себя очень раскованно друг с
другом, поэтому я тоже обниму вас, прижму ближе к себе и затем подниму вас на ноги, что" бы
мы могли двигаться к двери.
Голосом, более строгим, он продолжал:
- Наша хозяйка должна подумать, что я слишком много выпил, поэтому я буду нетвердо
стоять на ногах. Вы понимаете? Только так мы можем выйти, не привлекая внимания и не
вызывая обсуждений.
- Я.., понимаю, - сказала Аспазия. - Пожалуйста... пожалуйста.., давайте уйдем..,
сейчас же!
- Хорошо, - согласился маркиз.
Он потянулся к ней и привлек ее к себе, со стороны казалось, что он целует сначала ее
волосы, затем - ее лоб.
Он почувствовал, что она дрожит. Она спрятала свое лицо, уткнувшись ему в плечо, и,
поскольку была очень напугана, она сжимала одной рукой отворот его вечернего фрака.
Он держал ее так несколько секунд, надеясь, что их объятия будут замечены герцогиней.
Затем он оттолкнул назад свой стул и сказал голосом, который легко могли расслышать
слуги;
- Д-вай у-удем отсюда и п-дем, где поуютней.
Он намеренно смазывал слова, и затем, несмелой походкой человека, которому не
повинуются ноги, маркиз медленно двинулся к двери, крепко прижимая Аспазию к себе.
Чтобы выйти, им необходимо было либо пройти за стулом герцогини, с одной стороны
комнаты, либо перед сценой - с другой.
Выбрав второй маршрут, маркиз не мог не заметить, что происходит за огнями рампы.
Даже Чарли не поверил бы, что подобное творится в Англии, и притом - в доме,
принадлежавшем фамилии, которая сыграла видную роль в истории страны.
Они достигли двери и вышли в коридор, маркиз предугадал, что Аспазия захочет
отстраниться от него, и поэтому сказал тихо:
- Слуги продолжают следить за нами, поэтому оставайтесь со мной, пока мы не будем
уверены, что никто не доложит нашей хозяйке обо всем, - Д-да.., конечно, - ответила
Аспазия.
Она прижалась к нему, а он продолжал обнимать ее, пока они не добрались до холла.
Они медленно поднялись по широкой лестнице, и когда забрались наверх, Аспазия
почувствовала, что ей удалось наконец бежать от ужасов, происходивших в столовой.
Она уже была готова сказать это маркизу, поворачивавшему в коридор наверху, когда
вдруг увидела в тени дверного проема миссис Филдинг, наблюдавшую за ними.
Сердце у нее сильно стукнуло от страха, и она быстро вновь положила на плечо маркиза
свою голову, и они продолжали казавшийся ей бесконечным путь по коридору, пока не
остановились перед дверью.
Маркиз открыл ее, и лишь когда они вошли в комнату и он закрыл за ними дверь, Аспазия
почувствовала, как он выпрямился в свой полный рост.
- Благодарение Богу, мы выбрались из этой мерзости! - сказал он своим обычным
голосом. - Ради Бога расскажите, как вы впутались в нечто подобное?
Аспазия не отвечала, и он увидел, что она глядит расширенными глазами не на него, а на
кровать с пологом на четырех столбах посередине комнаты.
Это была великолепная кровать, драпированная красным шелком и с расписанным гербом
Гримстоуна над изголовьем.
Комната освещалась лишь двумя канделябрами по обе стороны от кровати, но и в этом
свете были видны расписной потолок, окна, окаймленные позолоченной резьбой, и смутно
проступавшая импозантная мебель.
- - Как вы видите, меня расположили с комфортом, - сказал маркиз.
Аспазия повернулась к нему:
- Н-но это.., ваша спальня! - сказала она тихим голосом.
- - Это очевидно.
- Но.., где же я буду спать?
Он взглянул на нее, чтобы убедиться, правильно ли все расслышал, и ответил:
- Я думал, что это тоже очевидно.
На момент Аспазия замерла в неподвижности. Затем, издав вскрик настоящего ужаса, она
побежала к двери.
Она повернула ручку и была готова открыть ее, но вдруг вспомнила про миссис Филдинг.
Она, конечно, все еще была там, следила за тем, чтобы - Аспазия сдержала свое слово
чести и делала все, чего захочет от нее маркиз.
Она оставила дверь, подбежала к ближайшему окну и, отодвинув занавеси, выглянула из
него.
Створки окна были распахнуты, и в лунном свете, освещавшем сад внизу, Аспазия
увидела, что, хотя спальня была на втором этаже, она располагалась в той части дома, где
комнаты были очень высокими и до земли было очень далеко.
Она, однако, продолжала смотреть вниз, лихорадочно соображая, что ей делать, когда
услышала за собой голое маркиза:
- Может быть, вы лучше скажете мне, что означает вся эта суматоха!
Он говорил спокойным, повелительным голосом, и поскольку он звучал так холодно и
бесстрастно, то чуть успокоил Аспазию, немного ослабив ее страх.
Она обернулась к нему и стояла, крепко сжав руки.
- П-пожалуйста.., попытайтесь понять, - сказала она, - когда я обещала.., делать то,
что вы захотите.., я не представляла.., мне.., и в голову не приходило.., что герцогиня или
миссис Филдинг могли.., иметь в виду нечто.., подобное.
Она вся дрожала, и маркизу подумалось, что она выглядит теперь так же, как тогда, когда
увидела на сцене обнаженных исполнителей.
Он молчал, и она продолжала:
- Я не знала.., чего вы можете.., потребовать от меня... но это дурно.., и безнравственно,
если двое.., спят в одной кровати.., не являясь мужем и женой!
Маркиз, все еще стоявший с тех пор, как они вошли в спальню, прошел к кровати и сел на
край.
Он выглядел элегантным и в то же время очень мужественным на фоне гримстоунского
герба. Но, увидев, что он сел на кровать, Аспазия еще больше задрожала и почувствовала, как
ее губы пересохли от волнения и слова застряли в горле.
Она знала, что маркиз наблюдает за ней, и подумала, что он похож сейчас на какое-то
животное, которое вдруг прыгнет на нее, и она не сможет спастись.
Все тем же холодным, спокойным голосом он сказал:
- Я думаю, Аспазия, что вы должны объяснить мне все, и предлагаю вам сесть в кресло и
попытаться справиться со своим страхом.
- Но.., я напугана.., и.., возможно, что я не смогу заставить вас.., понять.
- Я обещаю, что попытаюсь понять вас, и самый легкий способ добиться этого -
рассказать мне правду.
- Они.., сказали мне, чтобы я не.., делала этого.
- Я полагаю, что "они" - это герцогиня и женщина, наблюдавшая за нами, когда мы
шли по коридору.
- Да.., это.., миссис Филдинг.
- Ну, она вряд ли узнает, что происходит в этой комнате, - сказал маркиз, - так что мы
можем говорить здесь, не опасаясь, что нас услышат.
- Вы.., уверены.., в этом?
- Да!
Маркиз почувствовал, что решительный тон, с которым он обращался к ней, убедил
Аспазию, и она, будто вспомнив, что он предложил ей сесть, направилась к креслу рядом с
камином.
Он заметил, что она выбрала место как можно дальше от него.
Когда она уселась, он поднялся с кровати и сел в кресло напротив нее.
Ему показалось, она вновь взглянула на него со страхом.
Маркиз сказал:
- Будет лучше, если мы сядем ближе друг к Другу, чтобы нам не приходилось говорить
слишком громко, - Да.., конечно.
Наступило молчание, и, выждав немного, маркиз сказал:
- Вам лучше начать с самого начала. Кто вы и каково ваше настоящее имя?
- Я - Аспазия Стэнтон!
- Вас назвали Аспазией при крещении? - спросил он. - Это имя кажется необычным
для английской девушки.
- Его дал мне мой дядя, знаток греческого языка, и оно означает "гостеприимство".
Маркиз удивился, что она знает это, и сказал:
- Вы живете в Лондоне?
- Нет, я живу здесь с моим дядей, священником в Малом Медлоке.
- Священник? И он позволил вам прийти в этот дом?
- Он.., не знает, что я.., здесь, - Какова же тогда причина - любопытство? Или вам
нужны деньги?
- Ничего подобного! Причина в том, что.., произошло за завтраком сегодняшним утром.
- Что же это?
- Дяде Теофилу пришло письмо, а поскольку он был занят, он попросил меня открыть
его.
Медленно, побуждаемая вопросами маркиза, Аспазия рассказала, что говорилось в
письме, и как - после того, как ее дядя уехал с Марфой на похороны ее сестры, - она решила,
что должна просить герцогиню изменить свое решение и позволить дяде остаться в его
приходе.
Единственное, о чем она постаралась не упоминать, так это о брате и о том, что Джерри
провожал ее и, не смея ехать далее, возвратился домой.
Она рассказала маркизу, как умоляла герцогиню, а та твердила лишь о молодых людях,
поскольку, по ее словам, старость заразна.
Затем, поскольку кто-то заболел у герцогини (Аспазия не знала кто), герцогиня сказала,
что если она займет ее место и останется на ночь, выполняя все, что ей скажут, без жалоб и
недовольства, ее дяде позволят сохранить свое место.
- Конечно, я.., согласилась, - сказала она. - Мне показалось таким прекрасным, что я
смогу.., спасти дядю Теофила и ему не нужно будет искать нового.., пристанища.
- Но вы не ожидали попасть на такой ужин, с какого мы только что ушли? - спросил
маркиз.
- Как могла я думать.., что люди могут.., вести себя таким.., отвратительным образом? -
сказала Аспазия тихим потрясенным голосом. - Джентльмены.., пили так много, да и
некоторые.., женщины тоже.
- Вы встречались с какой-нибудь из этих женщин прежде?
- Нет.., я даже не знала, что они были здесь, пока не спустилась в салон. До ужина я
видела лишь миссис Филдинг и служанок, которые помогали мне одеваться.
- Значит, это платье дала вам герцогиня.
- Да. Это она сказала миссис Филдинг, что мне надо надеть, и я помню, как она сказала:
"Такой наряд хорошо подействует на мужчин с изощренным вкусом".
Все так, как он и предполагал, подумал маркиз, и ему полностью открылся план
герцогини завлечь его в ловушку, как она завлекла других глупцов, там внизу - выпивкой,
наркотиками, женщинами и непристойностями!
Все это показалось бы непреодолимо привлекательным для многих мужчин бомонда.
Но никогда не встречаясь с ним прежде, герцогиня не знала, что в ее доме ничто не могло
представить ни малейшего интереса для него, за исключением, может быть, Аспазии.
С первой встречи с нею она показалась ему удивительно красивой. Он не видел волос
подобного цвета ни у одной из женщин, а ее маленькое заостренное личико с огромными
голубыми глазами казалось чрезвычайно прелестным даже на фоне красавиц, посещавших
Карлтон-хауз.
Но обстоятельства, при которых они встретились, заставили его предположить, что она -
умелая актриса, хорошо усвоившая роль, которую должна сыграть, и что производимое ею
впечатление невинности было намеренно подчеркнуто тем, как она была одета.
И даже теперь, слушая ее, маркиз не был уверен в том, что его все еще не обманывают, а
он может оказаться глупцом, доверившись этому.
Однако каждое слово Аспазии казалось искренним.
Наблюдая за нею, он видел, что ее страх, очевидно, является неподдельным, а ее взгляд,
который она так умоляюще обращала на него, был действительно невинным и смущенным.
Завершая свой рассказ, она сказала;
- В Малом Медлоке ходили странные.., слухи, но никто там.., не представляет, какие..,
порочные вещи здесь.., происходят.
- О чем еще они говорят? - спросил маркиз.
- О том, что происходит в других частях имения, - ответила Аспазия, - но я не хотела
бы говорить вам об этом.
Маркиз не настаивал. Он лишь спросил:
- И что же вы собираетесь теперь делать?
- Я хочу отправиться домой... Я хочу уйти отсюда и никогда не возвращаться.., никогда!
Никогда!
- Если вы уйдете так скоро, - заметил маркиз, - герцогиня подумает, что вы не
исполнили вашу часть договора.
Наступило молчание, и затем Аспазия тихим голосом, вновь полным страха, сказала:
- В-вы полагаете.., если я не останусь здесь с вами.., она заставит дядю Теофила уехать
через месяц?
- Скорее всего так, - сказал маркиз.
- Но.., я не могу..
...Закладка в соц.сетях
