Жанр: Электронное издание
Bersen06
...сковский округ.
Одна Катя знала, чего это стоило. Не зря же она под видом поездок за шмотками в
Москву посещала полковника Ревунко из самого Генштаба - на одной тихой квартирке в
Чертаново, от которой у полковника имелись ключи.
Полковник Ревунко приезжал к ним в гарнизон с инспекцией и тогда ещё глаз положил
на красавицу Катю. Да и как было её не заметить, когда она так и бросалась в глаза
любому мужику - яркая, черноглазая и чернобровая, с неожиданно светлыми волосами,
волнующе подобранными вверх, с пикантной родинкой на шее?
Конечно, полковнику Ревунко хотелось иметь такую завидную любовницу, как Катя,
поближе к Москве, а не где-то в медвежьем углу на Дальнем Востоке. А что для этого
пришлось перевести сюда её мужа, повысив его заодно в звании, - так ведь сколько их,
бессловесных пешек, перемещается по бескрайним просторам родины!
Попав в вожделенный подмосковный гарнизон, Катя сохранила верность полковнику
Ревунко и приезжала к нему в Москву по первому вызову - она была порядочной
женщиной. Но её пышное, цветущее тело требовало и более страстных услад, чем мог ей
дать стареющий полковник, а уж тем более капитан Росляков, тихий пьяница.
Ничего удивительного, что её внимание привлек Сергей Псковитин.
Катя любила приходить на боксерские тренировки, которые проводил в гарнизонном
спортзале лейтенант Медведев. Мальчишек в его секцию ходило много. Каким же ещё
спортом мечтали заниматься деревенские пацаны? Тем более что Медведев обещал
впоследствии организовать и секцию дзюдо.
Катя садилась на гимнастического "коня", отодвинутого к стене, и, болтая ногами в
красных босоножках, с интересом смотрела, как машут кулаками мускулистые пареньки,
яростно стараясь победить друг друга.
- Ты бы, Катерина, хоть полы тут мыла, что ли, - говорил Медведев. - За погляд денег
берут, не знаешь?
Но Катя только отмахивалась от спортивного фаната Медведева. Что он понимает в
жизни, кроме соревнований? Она сразу пригляделась к одному из парней - самому
рослому и широкоплечему. Сергею было тогда пятнадцать лет, но выглядел он на все
восемнадцать, и Катя с удовольствием это отметила.
Понаблюдав за ним дня два, она догнала его однажды, когда он вместе со своим
товарищем Юркой - тоже парнишкой ничего - уже выходил за КПП.
- Эй, ребята, подождите! - позвала Катя.
Сергей оглянулся и сразу встретил взгляд этой женщины - безмятежный и призывный
взгляд, не оставляющий сомнений в её намерениях даже у него, совсем не искушенного в
таких делах пацана.
- Вы, я видела, на мотоциклах приехали? - спросила Катя, не отводя глаз от Сергея. -
Может, подбросили бы до деревни, мне сметаны надо взять у Пантелеевны. Знаешь, в
конце улицы живет? - это она говорила уже одному Сергею.
- Что, Серега, подбросишь? - спросил Юрка. - Я бы и сам, но ко мне сейчас математик
приедет, неудобно опаздывать.
По Юркиным глазам Сергей видел, что тот и вправду не прочь подбросить роскошную
Катю, но уступает эту возможность товарищу. Они тогда немного фраерились друг перед
другом своей мужской небрежностью, которой на самом деле не было и в помине. Только
к Юле это не относилось...
- Отчего не подбросить, - солидно кашлянул он. - Знаю Пантелеевну.
До Пантелеевны, впрочем, они добрались не скоро. Для начала Катя предложила
немного покататься - уж больно погода хорошая. Стоял июнь, все поляны в лесу были
усыпаны земляникой.
- А у меня - гляди, и банка есть! - радостно сообщила она. - Думала, для сметаны, а
лучше давай-ка земляники наберем. Я потом другую банку у Пантелеевны одолжу.
Все это было так волнующе, понятно и просто, что у Сергея во рту пересохло. Он-то
сразу заметил Катю, как только она появилась в спортзале неизвестно зачем. И, отдыхая
после раундов, тайком поглядывал на её белые лодыжки, обтянутые красными
ремешками, и на её полные, слегка раздвинутые, ноги.
Он остановил мотоцикл посреди залитой солнцем поляны. Стояла тишина, только
звенели сосны, стрекотали кузнечики, свистели птицы - стояла настоящая лесная тишина.
- О, много как земляники! - Катя стрельнула глазами в его сторону. - Наедимся и
наберем, я варенье потом сварю.
Она отошла на пару шагов от мотоцикла и наклонилась, отставив попку, обтянутую
джинсовой юбкой. Не раздумывая ни минуты, Сергей подошел к ней сзади, прижался к её
округлившейся юбочке и тут же ощутил прилив тайной мужской силы - такой, какой
прежде ощущал только по ночам, в изматывающих снах.
Видно, это почувствовала и Катя. Не разгибаясь, она слегка потерлась о него мягким
задом, потом быстро выпрямилась и прижалась всем телом, обхватив шею полными
белыми руками и одновременно приникнув к Сергеевым губам умелым и жгучим
поцелуем.
Он потянул её за собой, клонясь назад и напрягая мускулы, подхватывая её на живот.
Катя испуганно охнула было - боялась упасть - но, поняв, что он легко удерживает её,
прижалась ещё крепче.
Так они и оказались на земле, утонули в высокой траве. Катя лежала сверху, раздвинув
ноги, а Сергей искал то самое, запретное и неизвестное прежде место между ними,
стараясь прижаться к нему покрепче.
Она ласкала его, плавно двигаясь на нем, заглядывала в запрокинутое лицо, шептала в
самые губы:
- Ах ты, миленький, нравится тебе так?
Трусов на ней не было: Катя рассудила, отправляясь на завоевание невинного
паренька, что неизвестно, как он отреагирует, когда она начнет их стягивать в самый
волнующий момент. И Сергей понял это, опустив руку вниз, под задравшуюся юбочку.
Пальцы у него задрожали, он стал торопливо расстегивать молнию на брюках, но Катя тут
же перекатилась на спину, увлекая его за собой. И вот уже он оказался над нею, и она
сама расстегнула его ширинку.
Катя много умела такого, что делало её восхитительной любовницей, но для первого
раза решила ограничиться вещами традиционными - не испугать бы мальчика. Сергей был
неумел, неловок, он торопился, не попадал во влажную, манящую глубину между её
раздвинутых ног. Но Катя была терпелива, приподнималась ему навстречу, подправляла
его, с замиранием сердца ожидая наслаждения, которое должно было наступить, когда он
наконец поймет, что и как надо делать.
И она не прогадала в своих ожиданиях. Уже через несколько минут сама она
постанывала, покусывала его плечо, голос её изменился до неузнаваемости - стал
хриплым, едва ли не грубым.
Сергей забился над нею почти сразу, в глазах у него потемнело. Но прежде чем
испытать этот ни с чем не сравнимый восторг, он почувствовал, как Катя задрожала под
ним, вскрикнула, частыми толчками сжимая внутри себя его напряженную плоть.
Да, это был настоящий мужчина, а не какой-нибудь полковник Ревунко или капитан
Росляков!
Потом они лежали рядом, глядя в высокое небо, Катя покусывала травинку и смеялась
чему-то. Потом она приподнялась на локте, заглянула в Сергеево лицо, по которому ещё
катились капли пота.
- Понравилось, сладенький? - спросила она, слизывая эти соленые капли. - Смотри-ка,
чистенький какой, и грудка ещё не обросла. Ох, какой ты мужик будешь, завидую твоим
девкам! Смотри, не женись по молодости, со мной побудь еще. Я тоже женщина не из
последних, потом поймешь.
А ему бы и в голову не пришло с ней расстаться, хотя те самые девки, о которых она
говорила, появились сразу же и во множестве. Но Катя была вне конкуренции.
Сергей и сам не понимал, в чем дело. Конечно, перепробовав за какой-нибудь год
достаточно женщин, он быстро убедился, что Катя действительно хороша, при любом
сравнении.
Свои страстные умения она продемонстрировала ему в ближайшее же время. Особенно
хорошо было оставаться с нею в пустом спортзале, ключи от которого она без труда
добывала.
- Правда, что ли, полы тут помыть, - посмеивалась Катя. - Смотри-ка, платье как
запылилось!
Ему нравилось сажать её на того гимнастического "коня", на котором она сидела в
первые дни, раздвигать её ноги, погружаться в нее, вспоминая, как вожделенно он хотел
её тогда...
Или, наоборот, он садился на "коня" сам, а Катя ласкала его, дразнила быстрыми
поглаживаниями, потом доводила до неистовства своими подвижными губами и языком...
Все это было невообразимо приятно, но вскоре Сергей понял, что почти то же самое
умеют и другие женщины. И догадался, что Катя нравится ему не этим, - точнее, не
только этим. Нет, она не была исключением - в том смысле, что и её он не хотел бы
видеть рядом с собою постоянно. Но его привлекала её невероятная податливость,
готовность раствориться в каждом его движении. Притом чувствовалось, что ей
доставляет удовольствие угадывать его желания и предупреждать их.
И ему нравился её безмятежный взгляд, наполнявший его спокойствием и
уверенностью в том, что мир устроен разумно и правильно.
Может быть, Сергей не думал обо всем этом так отчетливо в тот мучительный год,
когда метался по окрестностям на мотоцикле и чувствовал, что душа его, оставшись в
одиночестве, мечется ещё отчаяннее... Но только встречи с Катей успокаивали его тогда -
и не потому, что спадало физическое напряжение, этого-то можно было достичь с кем
угодно. Он не думал, чтобы это была любовь. Но, во всяком случае, чувство к Кате до сих
пор оставалось самым сильным чувством к женщине, которое пережил Сергей Псковитин.
Да, он нравился им, когда был мальчишкой. А уж потом, когда двадцатишестилетний
майор Псковитин вернулся из Афгана - с глазами, в которых стояло все, что ему пришлось
увидеть, с седой прядью в волосах и железными мускулами, - тогда женщины были готовы
ради него на все. Но он к тому времени уже понял, как мало они значат в его жизни.
А когда он начал служить в "Вымпеле", вопрос о женитьбе и вовсе перестал его
волновать. Еще не хватало взваливать на кого-то тревоги своей беспокойной жизни, а на
себя - тревогу за близких людей!
Так возводилась крепость, в которой он чувствовал себя неуязвимым.
Чувство, похожее на зависть, которое возникло у него, когда Лиза Успенская
посмотрела на Юру сияющими глазами, - не забылось на следующий день, как он был
уверен.
По долгу службы ему надлежало понаблюдать за ней. Все-таки новый человек
появился в фирме, да к тому же в непосредственной близости от Ратникова - следовало
исполнять свои обязанности. И он наблюдал, присматривался, старался видеть её почаще,
уверяя себя в том, что делает это только из соображений безопасности.
В том, что Лиза не агент конкурирующих фирм или налоговой полиции, он убедился
очень скоро. Но необходимость видеть её как можно чаще - не проходила. И вскоре, не
веря себе, Сергей стал замечать, что сердце его начинает учащенно биться, даже когда он
просто встречает её в коридоре.
Сперва он попытался объяснить себе самому, что все обстоит легко и просто: Лиза,
несомненно, красива, и нет ничего удивительного в том, что она вызывает у него
определенный интерес. Псковитин вовсе не относил себя к аскетам и прекрасно знал, как
лучше всего действовать в подобных обстоятельствах.
Но почему же такое необъяснимое волнение охватывало его, когда он встречал взгляд
её удивительных глаз, и что, собственно, было в них удивительного?
Она казалась маленькой и хрупкой, как Дюймовочка, и вызывала желание накрыть её
ладонью, и собственная ладонь из-за этого казалась ему огромной. Но вместе с желанием
защитить её неизвестно от чего, у него появлялось и другое, совсем непонятное чувство...
Он сам нуждался в её защите, точно был не могучим мужчиной в расцвете лет, ростом под
метр девяносто, а тем мальчишкой, который когда-то остался один на один со всем
непонятным и пугающим миром.
Уже одного этого было достаточно, чтобы Псковитин растерялся. С Лизой оказалось
связано то самое смятение чувств, которого он не хотел допустить ни в коем случае.
Но было и более зримое обстоятельство, которого он не мог обойти. Сергей видел, что
происходит между нею и Юрой.
То есть между ними, собственно, ничего такого не происходило. Юра был с ней
предупредителен, весел и добр. Конечно, он стремился сделать для неё как можно
больше, но и этому удивляться не приходилось. Такой уж он был, Юра, все это получалось
у него как-то само собою, даже без его воли.
Но не зря Сергей знал его всю жизнь, не зря Юра был его единственной опорой, и не
зря не было для Сергея никого дороже, чем Ратников. Он знал каждый его жест и видел,
как оживляется Юра, когда Лиза оказывается рядом, - такой радости Сергей не замечал на
его лице уже давно. А уж чтобы так заглядывать кому-нибудь в глаза - этого и вовсе
никогда не было с Ратниковым, даже в далекие годы их детства, когда Юрка сказал, что
Юля будет его женой.
Юра ни разу не говорил с Сергеем о Лизе, и тот понимал, что его друг не разрешает
себе даже думать о том, что в действительности привязывает его к этой девушке. Но зачем
нужны слова, когда у Сергея было безошибочное чутье на все, что касалось Ратникова!..
И все-таки, поняв, что как мальчишка влюбился в Лизу Успенскую, - а понял он это
очень быстро, несмотря на новизну этого чувства, - Сергей продолжал надеяться
неизвестно на что.
На то, например, что Лиза вдруг тоже полюбит его. Почему бы и нет, ведь он "не в
поле обсевок", как говорила его мать? Или - что Юра вдруг увлечется кем-нибудь и
забудет о ней. Зная Ратникова, он понимал, что это-то уж и вовсе несбыточно, но все же
тешил себя иллюзиями...
Да что говорить: когда в ресторане, куда они пришли втроем, появилась Карина и
Юрка явно обрадовался ей, - Псковитин встрепенулся. Хотя почему бы Юре и не
обрадоваться этой девушке, для этого совсем не надо было испытывать к ней хоть какиенибудь
чувства.
Кариночка была очаровательной полупрофессионалкой, любительницей богемных
спонсоров. Впрочем, она не отказывала и денежным бандитам, что едва не оказалось для
неё роковым.
С Юрой и Сергеем она была знакома уже года три, и знакомство произошло при
романтических обстоятельствах. Проще говоря, Ратников изрядно набил морду одному
хаму, бросавшему Каринке в лицо пачку долларов и громогласно требовавшему близости
тут же, на ресторанном столе.
Когда Сергей, спокойно закусывавший на балконе, среагировал на шум в общем зале и
ворвался туда, готовый ко всему, - дело было уже сделано. Хама поднимали с полу, лицо и
рубашка его были залиты кровью, Кариночка рыдала, сидя на столе, где предполагалась
близость, - а три мрачных охранника окружали Юру, предусмотрительно
прислонившегося к стене и спокойно потряхивавшего разбитым кулаком.
Псковитин быстро расшвырял охранников, слегка надломил руку самому рьяному, и,
ткнув в бок ногой пострадавшего, велел ему Бога благодарить, что отделался разбитой
мордой. Псковитина знали к тому времени хорошо - возражений не последовало.
Бандиту действительно повезло: если бы что-нибудь подобное случилось после
Юркиного ранения, когда врачи уже велели ему избегать сильных физических нагрузок, -
Псковитин обошелся бы с пострадавшим покруче.
Во всяком случае, с тех пор они ездили в злачные места только с охраной.
- Я тебе что, мальчик? - сказал Псковитин. - Стар я уже, с сопляками драться. А ты,
видно, молод чересчур.
Насчет старости он, конечно, ввернул в шутку, но Псковитин действительно чувствовал
себя старше Юры, так было всегда.
Но почему же, в таком случае, его так опечалило, что и Лиза воспринимает его как
старшего?..
После той ковбойской драки, когда Кариночка немедленно предпочла Ратникова,
прилипнув к нему тут же, в ресторане, Сергею и в голову не пришло печалиться.
- Вот, пожалуйста, типичное женское коварство! - притворно возмущался он,
высаживая их у Карининого дома. - Я тебя, прелесть моя, спас от троих, а Юрка всего от
одного. И кто после этого едет к тебе ночевать?
Если бы можно было так просто разобраться во всем теперь!
Сергей вовсе не был мизантропом, хотя то, что ему пришлось повидать в Афгане, а
потом и в антитеррористическом "Вымпеле", не располагало к человеколюбию. Но он
любил хорошую компанию, не менее хорошую выпивку и закуску, мог сходить и в театр,
если было с кем. И скажи ему кто-нибудь, что он будет мрачно сидеть за столом рядом с
Ратниковым, он ни за что бы не поверил. Не так уж часто у них с Юрой выдавалось время,
чтобы посидеть спокойно и поговорить не о делах; Сергей дорожил такими минутами.
Ему было даже почти все равно, что именно говорит Юра, хотя он внимательно
вслушивался в каждое его слово. Он просто радовался тому, что они снова вместе - за пять
лет он не мог к этому привыкнуть. И воодушевлялся вместе с Юркой, начинал верить в
его планы, поначалу казавшиеся завиральными. Да и как было не верить, если Юрка умел
реализовать их буквально из воздуха!
Тогда, вернувшись домой после ипподрома и отойдя немного от неожиданного
прилива тоски, Сергей понять не мог, что это с ним произошло. Они так хорошо провели
вечер, и Лиза была с ними - разве этого мало?
Но в какое-то мгновение он понял: мало, невыносимо мало для него, что она сидит
рядом и смотрит на Юру таким взглядом, от которого душа переворачивается! Сергей
хотел, чтобы так она смотрела на него, он отдал бы за это все, кроме...
Вот в этом и была причина его тоски, из-за которой Сергей сидел за столом у себя в
квартире на Юго-Западе и пил в одиночестве "Абсолют".
Юра зашел к нему в кабинет на следующий день после того как они с Лизой ездили на
какой-то раут. Лицо у него было невеселое, и прежде это сразу встревожило бы Сергея, но
теперь он заставил себя подумать: наверное, опять из-за немецкого проекта.
- Что нового? - спросил он Ратникова.
- Ничего особенного, - пожал плечами тот. - Да, ко мне Подколзев подкатывался вчера.
- Это который? - заинтересовался Псковитин. - Тот самый?
- Какой же еще.
- И чего хотел? - Лицо Сергея посуровело.
- В Думу звал, фракцию укрепить. Вместо Цыпкина покойного.
- И чем кончилось?
- Да ничем, послал подальше. О чем с ним говорить?
Известие о неожиданном предложении вора в законе встревожило Псковитина. Юра не
лез в политику, и это все знали. Отчего же вдруг такой странный заход?
- А где он тебя нашел? - поинтересовался Сергей.
- Он тоже в гостях был. Ну там, куда мы ездили с Лизой.
- И что, он часто бывает в этом доме?
- Нет... - удивленно произнес Юра. - Я его раньше вообще там не видел. Но я ведь и не
был там сто лет, а хозяйка любит экзотику, вполне могла пригласить.
- Или он мог напроситься, - заключил Псковитин. - Юра, будь осторожнее, не лезь на
рожон. Я проверю, что это ещё за предложения такие, а ты, главное, держи себя в рамках,
не заносись далеко. Лучше меньше, да лучше. И охранников не отсылай, - добавил
Псковитин.
Вообще-то он не хотел говорить об этом Ратникову: неудобно, ведь Юра отослал
охрану именно тогда, когда хотел прогуляться с Лизой. Но сейчас было не до
тактичности.
- А что охрана, Сережа? - усмехнулся Ратников. - Кому надо будет - раскошелится на
снайпера.
- Ты сплюнь лучше! - Жизнь приучила Псковитина быть суеверным. - Береженного Бог
бережет. Да, а не мог Подколзев что-нибудь пронюхать о Юлином агентстве и самому
глаз положить? - спросил Сергей.
- Не думаю. Она же всю жизнь в модельном бизнесе, никто и не заметит, чем именно
она занимается, платья демонстрирует или свое агентство открывает. Тем более, во
Франции, не в Москве. Нет, не думаю.
"Все равно надо проверить", - решил Псковитин.
Юлино модельное агентство вот-вот должно было открыться в Париже, из-за него она
и была занята выше головы.
Юля была их ровесницей, а тридцать три - мягко говоря, не самый лучший возраст для
топ-модели. Едва ли она снова станет "лицом" журнала "Вог", а сдавать позиции и
уходить на второй план было не в её характере. Конечно, это модельное агентство было
делом её, а не Ратникова, но деньги в него вложил он, и всяческую поддержку
обеспечивал "Мегаполис-инвест". Мог ведь и неправильно понять какой-нибудь
Подколзев. Модельный бизнес, и это все знали, был самым удобным делом для отмывания
любых денег. Самые крутые московские ребята вложили деньги в эти агентства,
записанные на верных любовниц, - так, на всякий случай.
- Приедет она? - спросил Сергей.
- Да, послезавтра.
- Сам будешь встречать?
- Конечно. Да поедут со мной, не волнуйся. Я же веду себя как пай-мальчик. Только я
сам за рулем!
- Ох, Юрка! - Псковитин не мог сдержать улыбку. - Не понимаю, как ты можешь в
бизнесе работать? Тебе бы гонщиком пойти, на "Формулу-1".
- Может, и пойду еще, - улыбнулся в ответ Ратников. - Жизнь, знаешь, такие повороты
дает - не угадать.
Юрину недавнюю грусть Псковитин постарался отнести за счет неудач немецкого
проекта. Но ему почему-то и в голову не пришло, что именно с этим проектом может
быть связан "заход" Подколзева.
Глава 12
Юля прилетела поздним вечером в пятницу, а уже в субботу утром Сергея поднял с
постели Юркин звонок.
- Серега, не разбудил?
- Какая разница. Случилось что-нибудь?
- Да нет, просто... Я подумал, может, заедешь к нам вечерком, посидим?
"Вот новость!" - удивленно подумал Псковитин.
Никогда такого не было, чтобы в первый день после встречи с женой Ратников
собирался провести вечер в компании. Обычно у него находились с ней занятия
поинтереснее. Тем более что она и прилетела-то на пару дней.
- Или, если хочешь, - предложил Юра, - пойдем куда-нибудь. Говорят, в "Империи
звука" приятно бывает.
Час от часу не легче! Поссорились они, что ли?
- Ну, пошли, - ответил Сергей. - Скажи только, когда и куда. Не хотелось бы вам
мешать...
- Почему же мешать? Просто посидим вместе, разве плохо?
Сергей, конечно, спорить не стал.
Они встретились часов в десять у ночного клуба "Империя звука" на Тверской,
неподалеку от Кремля. Этот клуб организовали отпрыски знаменитых актеров,
режиссеров и прочих великих людей, и всего за год он превратился в одно из самых
престижных мест ночной Москвы. Молодые хозяева отлично сумели сориентироваться в
рыночной культуре, которую их отцы находили пошлой, - и заведение процветало. В нем,
как говорили, изысканность московских богемных домов каким-то немыслимым образом
сочеталась с бьющей в глаза роскошью, милой сердцу новых хозяев жизни.
Все это объяснил Сергею Ратников, договариваясь о встрече.
- Может, природа на них творчески отдохнула, - засмеялся он в телефонную трубку. -
Ну, а мы у них отдохнем.
Юля выглядела точно так, как и ожидал Сергей - если вообще можно было сказать, что
он ожидал встречи с нею. Она стояла рядом с Юрой - высокая, ростом почти с него - и,
держа мужа под руку, смотрела на посетителей клуба, выходящих из роскошных
лимузинов, тем же взглядом, каким смотрела когда-то на своих деревенских ухажеров.
Вид у неё был совершенно непроницаемый, и легкая улыбка в самых уголках причудливо
изогнутых губ только усиливала это впечатление.
Сергей вспомнил, как Юра однажды рассказывал ему: именно эта улыбка, которую так
нелегко уловить и почти невозможно сфотографировать, именно это ощущение загадки,
которую заключало в себе её лицо, - и сделало Юлю топ-моделью, звездой "Вог" и
предметом обожания фанатов и фанаток во всем мире. Конечно, некоторое время была
ещё и мода на русских, но Юля хороша была сама по себе, независимо от моды.
Если бы Сергей привык обращать внимание на какую-нибудь женскую одежду, кроме
белья, он тут же заметил бы, как изысканно одета Юля Студенцова, верная спутница их
детства. На ней было длинное вечернее платье, отливающее бронзовыми проблесками,
которое, однако, не бросалось в глаза больше, чем небрежно сколотые волосы его
обладательницы. Пряди волос, выбиваясь из прически, падали на открытые плечи, и в
вечернем сумраке казалось, что плечи светятся нежным, матовым сиянием. Корсаж
платья был вырезан так, что вырез как раз и повторял линию плеч, подчеркивая их
плавные очертания. На Юлиной высокой шее посверкивала ленточка замысловатой
цепочки, оттеняя пленительную впадинку между ключиц.
Юрка тоже был хорош - в темно-оливковом костюме, светлой рубашке и галстуке с
необычным геометрическим рисунком. И при взгляде на него тоже сразу заметна была не
одежда, а выражение его широко поставленных темно-серых глаз. Глаза смотрели на все с
таким живым интересом, точно этот мир открывался им впервые.
Легкий вечерний ветерок перебирал Юрины темно-русые волосы, и он иногда
отбрасывал их со лба быстрым движением.
На них оглядывались - очень уж эффектная была пара.
"Зачем ему Лиза? - вдруг подумал Сергей. - Разве ему мало того, что он вот уже
пятнадцать лет женат на красивейшей женщине, какую только можно себе представить?"
Он приехал на такси: выпьют ведь, надо полагать. Псковитин, как и Ратников, никогда
не позволял себе садиться за руль пьяным, хотя был уверен, что провел бы машину по
московским улицам, даже если бы на ногах не стоял.
Юрины глаза обрадованно сверкнули, когда он увидел Сергея. Он сделал шаг ему
навстречу, Юля осталась на месте.
- Извини, опоздал, - сказал Псковитин, хотя приехал вовремя.
- Нет, это мы раньше немного, - возразил Юра.
Сергей видел, что тот действительно рад ему, и в этом, собственно говоря, не было
ничего удивительного. При других обстоятельствах. Но сейчас, когда после необычно
долгого отсутствия приехала Юля, Сергей совсем не ожидал, что Юра решит провести
вечер вместе. Да и Юлька какая-то отрешенная. Правда, вид у неё всегда невозмутимый,
но сегодня, кажется, чересчур.
- Привет, Сережа, - сказал она, когда Сергей подошел к ней. - Как дела?
- Спасибо, нормально, - ответил Сергей. - Давно не приезжала, даже я соскучился.
Он сказал это машинально, не вкладывая в свои слова даже желания сделать
комплимент и не ожидая ответа.
- Да? А вот Юра, по-моему, не очень.
Юля произнесла эту фразу абсолютно спокойно, но Сергей почувствовал, что она
обижена.
Она приезжала в Москву довольно часто - во всяком случае, не реже раза в месяц. А
иногда и "без расписания" прилетала, когда выдавались свободные часы. Юля привыкла
пользоваться самолетом, как другие пользуются метро.
И короткий свой отпуск они с Юрой всегда проводили вместе в каких-нибудь
экзотических местах. Хотя Сергей знал, что больше всего Юрка любит Крым, к которому
привык с детства. Он сказал ему однажды:
- Я, знаешь, отплыл как-то от берега
...Закладка в соц.сетях
