Жанр: Электронное издание
Barry-01
...оворил Джеймс Делакруа
мягким голосом, полным любви и
понимания. - Забудь об... одолжении, о котором я тебя просил, и приезжай домой.
Фредерика открыла глаза.
- И пусть он считает себя победителем? - прошипела она. - Никогда!
"Да, так лучше. Лучше злиться, чем страдать".
- Фредерика! - предостерег ее отец. - Не наделай глупостей.
- Нет, я и не собираюсь, - твердо ответила Фредерика. - Мы не делаем
ничего плохого. Ничего, что имело бы хоть
какое-то отношение к преступлению. Ему не удастся ничего доказать, - добавила
она со злобным удовлетворением. - Я
намерена закончить то, что начала, так что у тебя не будет причины ругаться с
мамой. И как только я это сделаю, ты
сможешь ее повесить, и мы забудем об этой истории.
- Но, Фредди...
- Не волнуйся, папа, - мягко сказала она. - Я буду осторожна. Позвоню тебе
позже.
И не успел он возразить, как Фредерика осторожно повесила трубку. Да. Ей
нужно быть осторожной! С этого момента
пусть мистер Лоркан Грин остерегается!
Лоркан вернулся в свой дом на Файв-Майл-драйв, подошел к телефону и набрал
лондонский номер отряда по борьбе с
мошенничеством в сфере искусства. Его мгновенно соединили с инспектором Ричардом
Брейном.
- Привет, Ричард. Да. Я видел холст. Нет, готов лишь наполовину. Да, я
идентифицировал, и художника тоже.
Записывай.
Он хладнокровно продиктовал другу все подробности. На самом деле слишком
уж хладнокровно. Лоркан понимал, что
скоро ему придется за это заплатить.
- Дело в том, - закончил он свое сообщение, - что я пока не обнаружил
владельца оригинала. Тебе придется
послать своих людей, чтобы они нашли его.
Детектив Ричард Брейн внимательно выслушал Лоркана, пообещал все сделать
и, очень счастливый, повесил трубку.
А Лоркан Грин, очень несчастный, тоже повесил трубку.
Лоркан налил себе большую порцию виски с содовой. Он устало растянулся на
диване, держа в руке уже наполовину
пустой стакан, когда раздался телефонный звонок.
Грин поднял трубку и застыл, услышав в трубке ее голос, такой мягкий,
милый и доверчивый:
- Здравствуй... дорогой.
Лоркан резко сел, и виски выплеснулось ему на руку. Вот и пришла расплата,
которую он предчувствовал.
- Фредерика, - хрипло проговорил он.
- Хотела узнать, сможем ли мы встретиться на этой неделе. У тебя найдется
свободное время?
- Конечно. - Лоркан с трудом перевел дыхание. - Я... мы... нам нужно
поговорить.
- Да, - спокойно согласилась Фредерика. - Предлагаю пообедать у меня в
комнате днем в пятницу. Что скажешь?
Лоркан закрыл глаза, представив себе ее маленькую комнату. Кровать,
которая ждет их. Нужно быть сумасшедшим,
чтобы оказаться там с ней наедине. Сумасшедший, сумасшедший, сумасшедший!
- Да, хорошо, - хрипло сказал он. Фредерика легко вздохнула и повесила
трубку. Когда она опускала трубку на
рычаг, выражение ее лица было холодно как лед.
Глава 15
Рей Верни поселился в гостинице "Рали" и на всякий случай в книге
регистрации поставил совершенно неразборчивую
подпись. Когда-то ему удалось успешно провернуть несколько темных делишек, но он
и подумать не мог, что когда-нибудь
возьмется за такое крупное дело, как это. Однако ради больших денег приходится
идти и на большой риск. "Если все пойдет
как задумано, - утешал себя Рей, - никто не заметит пропажи и не примется
разыскивать некоего мистера Верни,
организатора мистерии с убийством".
Реи подошел к окну, из которого открывался прекрасный вид на Мемориал
мучеников и яркий желтый фасад
колледжа Св. Иоанна. Рей поспешно задвинул портьеры, отгораживаясь от жаркого
солнца и от этой красоты. Шла вторая
неделя июня, такая же жаркая и душная, как и первая.
Завтра будет пятница, первый день конференции. Рей проверил, запер ли он
дверь в комнату, и принялся
распаковывать свои вещи. Чемодан был из серой искусственной кожи и снаружи
выглядел совершенно обычно. Но когда
Верни повернул круглые медные замки сначала по часовой стрелке, а потом против
часовой стрелки, то дно чемодана
открылось, обнаруживая потайное отделение.
Из этого отделения Рей вытащил холст, свернутый в рулон. Он выглядел понастоящему
старым, потемневшим от
времени. Рей, если бы не знал всей правды, поверил бы, что холст старинный. Он
развернул рулон на кровати и внимательно
посмотрел на портрет Альфреда Гора, в свое время бывшего ректором колледжа Беды
Достопочтенного. На первый взгляд
казалось, что картина, без сомнения, написана великим художником Уильямом
Хогартом со свойственным ему мастерством
и талантом. На картине была даже его подпись. На самом же деле она была написана
человеком по имени Клайв Биллингс, и
клиент Рея заплатил художнику за работу больше двадцати тысяч фунтов.
Реи долго и внимательно рассматривал картину, проверяя, не пострадала ли
она во время перевозки. Нет, с картиной
ничего не случилось. Он осторожно положил ее на место, запер чемодан на замки и
поставил его в шкаф.
Завтра ему придется исполнять самую важную роль в своей жизни, но сегодня
он имеет право как следует отдохнуть,
осмотреть местные достопримечательности. Однако сначала нужно съездить в
Хединггон и проверить, как идут дела у
актеров. Завтра утром состоится великое шоу!
Уже с девяти часов утра делегаты конференции стали собираться в зале
отдыха Уэбстера. Зал гудел от голосов.
Дворецкий колледжа разносил на подносах чай, тосты и маленькие горшочки с
джемом. Чай в тонких фарфоровых чашках
был превосходен. Делегаты, не первый раз участвующие в конференциях, сразу
поняли, что это мероприятие очень
отличается от прежних конференций, проходивших в крупных отелях. Большие отели
так безлики, так предсказуемы. А тут
все было по-другому. Огромный рояль, на котором часто играли студенты
музыкального факультета, красовался в углу зала.
Диваны были не новые, но очень удобные. Плотные бархатные портьеры обрамляли
высокие окна, пылинки золотились в
ярких лучах солнца. Все это создавало приятную, уютную атмосферу. Но если
обстановка зала была выдержана в
классическом стиле, то сами делегаты представляли собой обычную разношерстную
компанию.
К десяти часам шум голосов усилился. Рей незаметно наблюдал за своими
актерами. Он был доволен ими. Актеры
очень непринужденно общались с делегатами конференции. Делегатам было заранее
объявлено, что в выходные будет
разыграна мистерия с убийством, но Рей считал, что никто из них не узнал актеров
в представителях совершенно новой и
никому не известной издательской фирмы "Оксфордские шпили".
Рив стоял в углу зала в обществе пожилой дамы - настоящего редактора из
большого книжного издательства. Он
очаровательно улыбался ей и рассказывал о себе:
- Конечно, я начал с административной работы, но мне гораздо больше
нравится редактировать. Мы только что
приступили к работе с одним автором. Он пишет мистерии на средневековые темы. Я
нашел его, всячески помогал,
поправлял, если он начинал слишком увлекаться деталями, вы ведь понимаете, что я
имею в виду? Но потом, когда мы уже
подошли к заключению контракта, появился Джон Хендрикс и заявил, что он его
редактор. - Тут Рив придал своему голосу
нотку злости и обиды.
Дама возмутилась:
- Не может быть! И это после того, как вы помогли автору с его первой
рукописью?
Рив сердито ухмыльнулся, показав на Джона Лора, первую "жертву" убийцы.
- Да, а вот и он, в синем пиджаке и серых брюках. Отвратительный тип! -
сердито сказал он.
Лицо его исказила такая злая гримаса, что пожилая дама даже вздрогнула.
- А сам автор не захотел работать с вами? - спросила она.
- Конечно, он хотел со мной работать. Но я ведь всего лишь редактор, а
Джон, ну, он главный редактор и уже
несколько лет работает в издательстве. Он терпеть не может конкурентов.
Женщина метнула гневный взгляд на Джона Лора.
- Меня от таких людей просто тошнит, - доверительным голосом сообщила она.
Разговор начинал ей нравиться. Она уж и забыла, что на конференциях можно
так славно посплетничать.
- В издательском деле должны работать только достойные люди, - заявила
дама.
Рив согласно кивнул и придвинулся к ней поближе. И тут его заметила Эннис,
разговаривавшая с симпатичным
мужчиной из отдела по связям с общественностью. Она взглянула на Рива, и быстро
отвела взгляд. Актриса, конечно, знала,
что Рив сейчас играет свою роль, и все-таки ей было больно видеть, как он
флиртует с другой женщиной. Это должно
послужить ей предупреждением. Нужно держаться от него подальше.
Пожилая дама была в восторге от внимания молодого и такого красивого
мужчины, она наклонилась к Риву и
положила ладонь на его руку. Какие у него изумительные темно-синие глаза!
- Между нами говоря, - пожаловался ей Рив, - в последние несколько недель
он делает все, чтобы меня уволили.
- Не может быть!
- Да. Капает на меня директору. Видите, вот он там стоит, - показал он на
Рея Верни. - Пока, думаю, ему еще не
удалось одурачить Рея, но не знаю, как долго это будет продолжаться. - Рив
бросил полный ненависти взгляд на ничего не
подозревающего Джона Лора. - Этот мерзкий тип действительно меня терпеть не
может.
Редакторша покачала головой и вздохнула.
- Сейчас так много клеветников вокруг, - пожаловалась она.
Рив кивнул, сказал ей пару комплиментов и отошел. Он был уверен: вскоре
разнесется слух о том, что симпатичному
молодому человеку из оксфордской фирмы вряд ли удастся удержаться на своем
месте. Рив знал также, что все остальные
актеры, сидящие в зале, делают то же, что и он, - создают почву для своих ролей.
Джулия подцепила самую молодую женщину в зале, и Рей не сомневался, что
сейчас она доверяет ей свою "тайну".
Будто она влюблена в женатого мужчину, намеками давая понять, что этот мужчина
работает вместе с ней на фирме.
Конечно, женщина, с которой Джулия разговаривала, должна была подумать, что речь
идет о Риве, а Джулия должна была
всячески разубеждать ее.
Эннис, подслушав их разговор, старалась не поддаваться смешанному чувству
ревности и злости. Ведь знала, что ни в
коем случае нельзя влюбляться в смазливого актера. И как она, с ее то жизненным
опытом, могла забыть об этом!
Ровно в десять часов дверь распахнулась, и в зале появился очень
колоритный "персонаж". Это был высокий мужчина
лет шестидесяти, с посеребренными сединой волосами и усами. У него были выправка
бывшего военного и командный
голос.
- Доброе утро, дамы и господа, - поздоровался он. В зале сразу воцарилась
тишина. - Я - лорд Роланд Сент-Джон
Джеймс, ректор колледжа.
Ректор произнес короткую, но содержательную речь, приветствуя делегатов
конференции. Слушатели наградили его
громкими аплодисментами.
У высокого окна, забранного решеткой, Норман Рикс рассказывал владельцу
небольшого издательства о своей службе
в полиции, намекнув, что службу ему пришлось оставить при весьма туманных
обстоятельствах. Теперь он работает
консультантом в издательской фирме "Оксфордские шпили". Его привлекают к работе,
когда фирма издает детективы.
"Жаль, - подумал Норман, - что такой фирмы на самом деле не существует!" Ректор,
которого друзья называли просто
Син-Джун, обменивался рукопожатием с человеком, похожим на игрушечного
медвежонка.
- Лорд Сент-Джон Джеймс, - непринужденно обратился к нему Рей Верни. - Я -
Реймонд Верни. - Он понизил
голос. - Организатор мистерии, которая будет разыгрываться в выходные.
Син-Джун лукаво улыбнулся:
- Ах да. Ваши люди уже здесь?
- Да, все здесь, - подтвердил Рей. - Думаю, работают над своими ролями.
Син-Джун одобрительно кивнул.
- Должен заметить, пока никого из них не разоблачили.
Рей польщенно ухмыльнулся.
- Надеюсь, этого не случится, - сказал он и добавил: - А как, кстати,
насчет того, чтобы убрать эту картину?..
Син-Джун кивнул, вспомнив, что администратор колледжа должен позаботиться
о том, чтобы в нужный момент по
ходу спектакля убрали одну из картин в большом зале.
- Сделаем все, что нужно, только скажите. Будем рады вам помочь, -
дружелюбно предложил ректор.
Рей поклонился ему. Все оказалось легче легкого.
Неожиданно в центре зала раздался голос Джерри. Она негромко вскрикнула,
как и подобает леди, но привлекла этим
всеобщее внимание.
- Эннис, дорогая, какое у тебя ожерелье! - громко говорила Джерри,
протягивая руку и взвешивая его. - Какой
огромный бриллиант, как булыжник!
Стоявшие рядом женщины с искренним интересом посмотрели на актрис. Эннис
засмеялась несколько фальшивым
смехом.
- К сожалению, у него есть дефект. Иначе я не смогла бы купить его, -
скромно произнесла она как бы с неохотой.
Рив стоял, прислонясь к стене, и жадно наблюдал за ее выступлением. Эннис
избегала встреч с ним с того самого дня,
когда заявила, что считает их отношения всего лишь короткой интрижкой. Рив не
мог понять, то ли он ей уже надоел, то ли
за всем этим скрывается что-то еще. Он горячо надеялся, что это "что-то еще".
- Мне все равно, - задыхаясь произнесла Джерри. Она мастерски изобразила
на своем лице жадность, зависть,
алчность. - За такой крупный бриллиант я могла бы и убить. Тут, наверное,
каратов... - Она назвала фантастическую
цифру.
Эннис буквально вырвала украшение из рук Джерри.
- Ничего подобного, - резко сказала она и быстро спрятала ожерелье в вырез
блузки.
Эннис сыграла великолепно. Джерри пожала плечами и отошла, несколько раз
оглянувшись на Эннис. Все опять
углубились в свои разговоры. Некоторые делегаты теперь поняли, что Эннис -
актриса, и принялись строить догадки:
"Когда же украдут это ожерелье? И кого убьют?"
Солнце сияло, атмосфера была прекрасная, и мистерия с убийством в стенах
колледжа Беды Достопочтенного
стремительно развивалась. Рей Верни, стоя возле двери, удовлетворенно вздохнул и
почувствовал, что теперь можно
расслабиться.
Эннис убеждала пожилую редакторшу, которая внимательно рассматривала
бриллиант, будто в нем не так уж много
каратов. Девушка встретилась взглядом с Ривом и поспешно отвела глаза. Рив
поджал губы. Кажется, она вообще не хочет
иметь с ним дела. Он просто не мог допустить этого. Раньше или позже, но мисс
Эннис Уиттинггон придется встретиться с
ним лицом к лицу и выложить все карты на стол.
"А что, Рив, если ты действительно надоел ей? - спросил его внутренний
голос. - Что, если она имела в виду именно
то, что сказала? Что ей нужно было всего лишь небольшое развлечение, а потом -
прощай, дружок. Что ты тогда будешь
делать?"
Фредерика отошла к двери и внимательно оглядела свою комнату. На столе не
было никаких бумаг. Его покрывала
красивая индийская шелковая шаль с узором в темно-синих, зеленых и кремовых
тонах. На ней стояли две простые белые
тарелки, два хрустальных бокала, ваза с цветами и бутылка вина в серебряном
ведерке со льдом. Она сделала заказ в
соседнем ресторане, и ей доставили на дом салат из крабов в специальном
серебряном блюде с крышкой, а на десерт -
пышный малиновый мусс во льду. Рядом с тарелками лежали темно-зеленые салфетки.
Девушка удовлетворенно кивнула,
довольная тем, что ей удалось создать такую красивую картину. Сцена для
обольщения. Сцена для неожиданного нападения.
Отлично!
Она еще раз оглядела комнату, задержав взгляд на закрытой тканью картине у
окна. Боль и удовлетворение отразились
на ее лице. Иногда она ненавидела эту картину. Ей было проще винить картину, чем
Лоркана, в том, что она оказалась в
такой неприятной ситуации.
Копия была почти закончена. Форбс-Райт прославился тем, что писал свои
картины очень быстро, и Фредерике
пришлось работать с такой же неимоверной скоростью, чтобы добиться нужного
эффекта. Конечно, сначала она сделала
несколько пробных работ в новой для нее манере на других холстах, просто чтобы
убедиться, что у нее это получится. Свои
наброски она потом сожгла.
В глубине души Фредерика была уверена, что ее подделка - шедевр своего
рода. Сейчас она задумалась, почему
картина получилась такой удачной: было это только вдохновение или ею руководило
желание взять реванш у Лоркана. В
конце концов, его ведь интересовала только эта проклятая картина. А совсем не
она. Не она. Ей стало очень больно от этой
мысли, и она постаралась ее прогнать. Сейчас не время упиваться жалостью к себе.
Фредерика специально поставила картину так, чтобы Лоркан обязательно
обратил на нее внимание. Ради этого она и
устроила встречу у себя. Ей хотелось знать его реакцию на картину. Что он о ней
скажет? Возможно, он вообще сделает вид,
что не заметил картину, как будто ее тут и нет совсем. Разве это было бы не
забавно?
Фредерика внимательно посмотрела на себя в зеркало. Ей понадобилось
довольно много времени, прежде чем она
добилась желаемого результата. Фредерика надела простую белую блузку,
расстегнула пуговицы, чтобы была видна
ложбинка между грудей. Концы блузки она завязала узлом так, что был виден голый
живот. К такому наряду Фредерика
выбрала очень короткие бирюзовые шорты, открывающие ее длинные стройные белые
ноги во всей их красе и позволяющие
представить ее округлые ягодицы. Она была босиком. На лице ни следа косметики.
Фредерика распустила волосы, которые с
помощью хорошего шампуня, кондиционера и фена превратила в красивую волнистую
гриву, падающую на плечи и
развевающуюся при каждом движении. Веснушки на носу от солнца стали еще
заметнее. Девушка выглядела намного
моложе своего возраста. И очень соблазнительно и сексуально.
Отлично! Ей хотелось, чтобы Лоркан смутился. Мучился. Хотелось увидеть,
почувствует ли он свою вину за то, что
лишил ее невинности. Ночами она лежала без сна, мучительно раздумывая, испытал
ли он хоть малейшие угрызения совести,
вспоминая, как занимался с ней любовью. Или это входило в его обязанности?
Похоже, Лоркан очень удивился, обнаружив, что она девственница. Беспокоило
ли это его теперь? Почему-то
Фредерика в этом сомневалась. Да, она очень в этом сомневалась. Но, даже если
она и ошибается, ей хотелось бы все-таки
знать правду.
Фредерика взглянула на часы. Почти половина первого. В дверь постучали.
Она вздрогнула, и сердце ее сильно
забилось. Теперь, когда Лоркан был рядом, Фредерика почувствовала слабость, ее
охватила паника. И в то же время она
испытывала огромную радость. Снова видеть его красивое лицо, ощущать его мощную
ауру, слышать его выразительный
голос. Фредерика упрямо вздернула подбородок. На мгновение лицо ее исказила
гримаса боли и гнева. Однако, открывая
дверь, она ласково и приветливо улыбалась своему гостю.
- Лоркан! Здравствуй! Это мне? - радостно воскликнула она, глядя на
огромный букет белых и желтых душистых
роз в его руке. - Они очаровательны. Спасибо!
Фредерика подошла к подоконнику, на котором стояла высокая стеклянная
ваза. Она была уверена, что Лоркан
заметил ее голые ноги, босые ступни и круглую попку. Обернувшись, девушка
увидела, как потемнели его глаза.
Пока она ставила цветы в вазу, Лоркан не произнес ни слова. Он не мог
говорить, у него перехватило дыхание от ее
красоты. В этой блузке и в шортах она выглядела как девочка лет шестнадцати.
Куда девалась искушенная кокетка, которую
он пригласил на ужин в тот первый вечер? Куда девалась нимфа, которую он увидел
летним днем на речной отмели перед
старой мельницей?
Фредерика заметила смятение на его лице и почувствовала удовлетворение и
одновременно боль. Значит, у него всетаки
есть сердце. Почему-то это и опечалило, и обрадовало ее.
- Надеюсь, ты любишь дары моря, - с улыбкой спросила Фредерика, поспешно
снимая крышку с блюда, где на
зеленом салате красовалось сочное, аппетитное мясо краба. - Ты не нальешь нам
вина?
Лоркану стоило большого труда ответить на ее улыбку. Он подошел к ней,
бросив удивленный взгляд на закрытую
тканью картину, стоявшую на видном месте. Какого черта она не спрятала ее?
Фредерика заметила его взгляд и улыбнулась
про себя. Пусть его помучит любопытство. Интересно, как он поступит, когда
увидит картину?
Сердце у Фредерики остановилось, когда она внезапно поняла, что все ее
будущее зависит от ответа на этот вопрос.
Фредерика не могла больше скрывать от себя правду: эта боль, это страстное
желание отомстить есть не что иное, как
признак безумной любви, хотя она и пытается убедить себя в том, что Лоркан не
тронул ее сердца. Но это не так. Ее сердце
принадлежит ему.
Если он, посмотрев на ее подделку, ничего не сделает - не предостережет
ее, не рассердится, не скажет ей ничего, ни
одного слова, значит, ее жизнь кончена. Фредерика понимала, что это звучит
слишком мелодраматично. Жизнь на этом не
кончается. Она молода, красива и сможет найти другого мужчину. Наверное, так она
и сделает. Но уже никогда не встретит
такого человека, которого сможет полюбить так, как любит Лоркана.
Жизнь без любви. Или жизнь с любимым человеком. Таковы ставки в игре,
которую она затеяла. И тут Фредерике
стало плохо. Голова у нее закружилась, она покачнулась и глубоко вздохнула,
чтобы прийти в себя. Потом с трудом
заставила себя улыбнуться и сказать хоть что-нибудь.
- Надеюсь, ты любишь белое вино? - спросила она Лоркана.
Собственный голос показался ей чужим, он раздавался как будто издалека.
Лоркан умело откупорил бутылку превосходного вина и наполнил бокалы.
- Вино прекрасное, - похвалил он, отпив глоток из своего бокала.
Он обошел вокруг стола и отодвинул для нее стул. Этот простой жест
вежливости глубоко взволновал Фредерику.
Сердце ее снова сильно забилось. Она ощущала его близость каждой клеточкой
своего тела, его руки почти касались ее.
Лоркан наклонился над ней, и Фредерика почувствовала его теплое дыхание на
затылке. Внезапно ей страстно, безумно
захотелось, чтобы Лоркан прикоснулся к ней. Просто прикоснулся. Пусть он положит
руку ей на плечо или коснется
пальцами ее руки. Хоть как-нибудь прикоснется к ней.
Они были так далеки друг от друга. Сейчас каждый играл в свою игру, у
каждого была своя цель. Их разделяла
бесконечная Вселенная. И Фредерика это знала. Она судорожно вздохнула, борясь с
поднимающейся в груди тревогой, и
ждала, когда Лоркан сядет напротив нее.
Лоркан был в светло-голубой рубашке, кремовом пиджаке и льняных летних
брюках такого же цвета. Он выглядел
очень уверенным в себе, неприступным, невероятно красивым и таким желанным, что
Фредерике пришлось собрать всю
силу воли, чтобы не коснуться его. И уже не имело никакого значения, что он -
обманщик, соблазнитель, охотник. Сегодня
Фредерика собралась изменить ситуацию. Охотник должен стать дичью. И не из
чувства мести или обиды, а просто потому,
что другого выхода у нее не было. Лоркан так увлечен своим делом - разоблачением
мошенника, что все остальное на свете
не имеет для него значения. Если ей удастся сбить Лоркана со следа, у нее, может
быть, появится шанс доказать свою
любовь. Как бы ей хотелось, о, как хотелось бы получить доказательство того, что
Лоркан к ней неравнодушен. Он просто не
может быть равнодушным к ней. Фредерика не могла поверить, что мужчина мог
заниматься с ней любовью так, как это
делал Лоркан, и при этом не испытывать к ней никаких чувств.
А если она ошибается... Нет. Лучше не думать об этом, предостерегла себя
Фредерика. Это слишком больно и тяжело.
Ее спас только свойственный всем людям инстинкт самосохранения. Фредерика
отбросила мрачные мысли и улыбнулась
Лоркану.
Она подняла свой бокал и, приветливо и открыто глядя Лоркану в глаза,
спросила:
- За что мы будем пить?
Лоркан взглянул ей в глаза. На лице его появилось странное выражение. Он
был совершенно уверен, что что-то не так.
Во-первых, здесь не должно быть этого полотна. Во-вторых, от него не укрылись
внезапная бледность Фредерики и
промелькнувшее в ее глазах странное мрачное выражение. Остается только
надеяться, что Фредерика передумала
подделывать картину. Что она собирается показать ему то, что уже сделала.
Признаться в своем поступке и попросить у него
помощи и совета. Но, хоть он и надеялся и молился, чтобы все было именно так,
все-таки его продолжали терзать сомнения.
- За нас, Фредерика, - после долгого молчания наконец произнес Лоркан.
"Нам это понадобится", - про себя
прибавил он.
"За нас? - мрачно подумала Фредерика. - "Нас" теперь не существует. Какоето
короткое сказочное мгновение я по
глупости думала, что мы вместе, но ошибалась".
- За нас, - повторила она вслед за Лорканом. Краб был великолепен,
прекрасно приготовлен и просто таял во рту.
Однако Фредерика не чувствовала его вкуса. Она, как коршун, наблюдала за
Лорканом своими темными бархатными
глазами.
- Я все ждала, что ты придешь в школу Рескина, - начала она сражение,
выпуская первый залп. Всего лишь на
мгновение Фредерика позволила боли одолеть себя, но потом мужественно спрятала
свои чувства за понимающей улыбкой.
- Наверное, ты был очень занят?
Лоркан почувствовал, как в желудке у него все сжалось. Она выглядит такой
уязвимой. И голос у нее обиженный.
- Извини, - мягко сказал он. - На несколько дней мне пришлось уехать в
Лондон. Я собирался позвонить тебе, но
потом вспомнил, что телефон у вас внизу, в холле. А там могли подслушать наш
разговор. Поэтому решил, что лучше
дождаться, когда мы сможем поговорить наедине.
Фредерика улыбнулась. Какой же он искусный лжец.
- Конечно, ты прав. Я все время забываю, что тебе нужно заниматься своей
галереей, - добавила она. - Не может
такой занятой человек бросить все ради меня.
И снова Лоркан почувствовал, как будто его ударили в солнечное сплетение.
Он уж и так чувствовал себя последним
подлецом, а Фредерика каждым своим словом ранила его еще сильнее.
- Дело не в этом, - сказал он.
Так оно и было. Ведь он не может сказать Фредерике, что избегал встречи,
боясь остаться с ней наедине. Сейчас
Лоркан хотел взять Фредерику за руку и попросить, чтобы она сожгла эту проклятую
картину, стоящую на мольберте.
Попросить довериться ему, быть с ним всегда. Он защитит ее, позаботится о ней,
даст ей все, что она пожелает: славу
художника, любовь обожающего ее мужчины. Богатство. Все! Черт побери, какой же
он дурак. Может быть, ему нужно
положить голову на плаху и вручить ей топор? Лоркан улыбнулся, откинулся на
стуле и стал незаметно наблюдать за
Фредерикой.
- Дело в том, что... ты застала меня врасплох
...Закладка в соц.сетях
