Жанр: Электронное издание
piku10
...те, ничем не заинтересовать. Это особый сорт дубья - дубья
придворного! Будьте готовы, что через минуту она уже станет зевать. Не
удивляйтесь, если за время вашего присутствия раза два-три прибегут из
дворца - принесут ей от царицы записку, грибов, цветы или банку варенья.
Хвостов завел с Вырубовой речь о... кино:
- Вы смотрите, Анна Александровна: публика так и валит на "Отдай мне
ночь", "Кровавую драму жизни", бежит на "Любовь на краю пропасти". Кино
обладает удивительно сильным воздействием на народные массы. Щербатов, будь
умнее, заставил бы киноателье истратить версты пленки на съемки царствующей
семьи. Как приятно было бы увидеть на экране царя-батюшку, который курит
папиросу, выпивает за наше здоровье чарку или прикалывает крест к груди
умирающего героя. А разве наша императрица плоха была бы на экране? Ого!
Народ повалил бы в кинематографы толпами... В трудные моменты надо уметь
использовать все!
Вечером царица уже строчила в Ставку: "А только что видела Андр. и Хвост.
- последний произвел на нее прекрасное впечатление... Щербатов не может
оставаться... Сазонов ходит и хнычет - дурак... Министры - дураки! Я ему
сказала, что все министры - трусы... Надеюсь, ты разгонишь Думу?" Она
похвалила Хвостова и перед Горемыкиным, который дал ей неожиданный отпор:
- В том-то и беда, ваше величество, что Хвостов чересчур энергичен, хотя
комплекция и располагает его к мешкотности. Простите, если скажу правду.
Хвостов нрава очень игривого и человек неверный, это уж поверьте моему
жизненному опыту!
Но интригующий киноэкран, столь ловко растянутый Хвостовым на дачке
Вырубовой, заслонил старца Горемыкина с его невнятным брюзжанием, и Хвостов
получил у императрицы аудиенцию. Осеннее солнце припекало веранду дворца,
над старинными парками Екатерины Великой кружили "ньюпоры", а на
пасторальных берегах прудов виднелись дула зениток, недавно закупленных в
Англии для охраны царизма от воздушных налетов. Хвостов к месту и деликатно
(без излишнего нажима) напомнил Алисе, что имеет честь принадлежать к
орловскому дворянству, которое на коронацию поднесло ей небывалый в мире
подарок - манто, сшитое из одних только шеек орловских селезней, зрелище
удивительное! Царица уже знала, что Хвостов отказался в Думе подписать
запрос о Распутине.
- Но вы перед Григорием небезгрешны... Расскажите мне о Гучкове!
Наверное, я буду плохо спать, но... вытерплю.
Хвостов был наслышан о ее ненависти к Гучкову, а потому он поведал об
этом господине "одни ужасы". Вырубова заранее доставила в кабинет Алисы
пачку речей Хвостова о немецком засилье в электропромышленности, о
дороговизне мяса и нехватке дров.
- Зачем вы поднимали эти больные вопросы?
- А как же! - отвечал Хвостов. - Уже назрел момент, когда эти же вопросы
будут подняты левыми, Я схватил их буквально у них с языка, опередив левых,
чтобы не давать им в руки такое опасное оружие. Ну, а когда правительство
критикую я, - кстати улыбнулся Хвостов, - тогда это не критика, а нежная
ласка...
- Горемыкин не согласен видеть вас в эмвэдэ. Он назвал вас даже
слишком... игривым. Это правда?
Хвостов, отличный актер, изобразил отчаяние:
- Господи! Да кто ж без греха? Вот и мой ближайший друг Григорий
Ефимович, он тоже вам скажет: кто безгрешен?
- Ну, а все-таки, - сказала императрица, полистав речи Хвостова, - что же
нам делать с мясом? с дровами?
- Нам нужны не мясо и не дрова, а человек, который достанет нам и дров, и
мяса сколько угодно. Будьте уверены, Русь не оскудела. В ней еще есть люди,
подобные героям античного мира!
При этом он (скромно) не показал на себя...
Царица докладывала мужу: "Как было бы хорошо, если бы ты мог повидать
Хвостова... Когда рассчитываешь заглянуть сюда? Я спрашиваю об этом, имея в
виду смену Щербатова, а также необходимость пощелкать министров...
Нежнейшие поцелуи, родной мой Ники, шлет тебе твоя старая Солнышко".
В эти дни она придумала новую шутку:
- Ей-богу, я чувствую, что у меня вырастает хвост... Предвосхищая
события, столичные остряки говорили теперь так:
- ГОРЕМЫЧная Русь испроХВОСГилась и РАСПУТною стала!
****
Чтобы впредь не возникало разговоров об его "игривости", Хвостов вызвал
из Орла жену, повадился посещать приличные рестораны, и там - трезвый! - он
ковырял вилкой одинокую котлету для диетиков. Кто бы мог подумать! В его
бумажнике уже хранился четкий план: захватить МВД, сбросить Горемыкина,
самому стать премьером. Но главное - использовать Распутина в своих целях, а
потом безжалостно его растерзать... В это сумбурное лето (лето 1915 года),
когда семья Белецкого жила на даче, в своей пустынной квартире, где мебель
была бережно затянута полосатым тиком, Степан - тайком от жены! - принимал у
себя Распутина, накачивая его мадерой. В планах Белецкого было: допустить
Хвостова до министерства, но затем искалечить его так, чтобы он уже не
поднялся, самому сесть на его место, а потом... потом сделаться премьером
империи! Куда делся скромный "сын народа" из Самары, поджимавший под себя
ноги, не смея взглянуть на высокого покровителя Столыпина! Зверь вырос -
весь во вздыбленной на загривке шерсти, когти и клыки наготове, отточенные!
Кесарю - кесарево, а каждому из них - свое...
9. МАФИЯ - В ПОТЕ ЛИЦА
Распутин очень любил черные сухари.
- Что русскому человеку надобно? - рассуждал он. - Ежели у него сухарь
есть, того и довольно. Я так полагаю, что кажинному солдату по два сухаря на
день дать - он до Берлина добежит...
Программа заманчивая! Дело за исполнением ее.
Авторитет черных сухарей в глазах столичного света казался непогрешимым.
В самом деле, сухарь не пирожное, его трудно критиковать, ибо он прост, как
прост русский солдат. Двух поставщиков сухарей в Ставке уже повесили, но
Распутин грыз сухари сам и жаловал ими знакомых расфуфыренных дам.
- От них вся моя сила, - убежденно заявлял он...
****
Кажется, только Аарон Симанович знал, откуда в столице вдруг объявилась
чета баронов Миклосов - он и она! Барон (если он барон) мало что выражал
собою, служа лишь бесплатным приложением к своей супруге (если это его
супруга). Зато баронесса Миклос - красавица, каких редко встретишь. Дело
было поставлено на широкую ногу: отдельный особняк, швейцар и прислуга,
открытый дом, полно гостей. Здесь же и Гришка Распутин, которому Миклос
отдалась сразу же, о чем моментально известила Симановича, сказавшего:
"Теперь наши сухари не подгорят..."
В роскошном особняке Миклосов возникла главная база по снабжению
героической русской армии черными сухарями... Как это делалось? Настолько
просто, что с трудом верится. По утрам в квартиру Распутина набивались
просители. Здесь же, руководя приемами, словно гофмаршал высочайшего двора,
присутствовал и Симанович, носивший титул "секретаря старца". Распутин
выписывал "пратеци". Писал на клочках бумага, без указания имени просителя,
часто даже без подписи. Симанович через своих агентов, карауливших внизу
лестницы, перекупал эти "пратеци". А в них, как правило, стереотипная фраза:
"Милай дарагой помоги дамочку бедная роспутин". С такой писулькой можешь
идти хоть к премьеру. О чем его просить - твое дело... "Пратеци" Распутина -
сотнями! - попадали в руки баронессы Миклос. Аферистка проникла к главному
интенданту русской армии генералу Дмитрию Савельевичу Шуваеву, вполне
порядочному и честному человеку, который был просто ошарашен ее красотой.
- Я, - сказала она ему, - не ради своей выгоды, но душа исстрадалась о
нуждах фронта... Почему Распутин? Ах, боже мой, у меня и в мыслях ничего
дурного не было. Но одна приятельница посоветовала, что для начала лучше
всего обратиться к нему...
Историк пишет: "Судя по заключенным интендантством многочисленным
контрактам на поставку сухарей, можно было заключить, что весь Петербург
состоит из одних специалистов по выделке сухарей". Чтобы в этом деле не был
виноватым один Симанович, я выдам его сообщника - это Побирушка! Не стоит
описывать всей механики этой аферы, лишь скажу, что, вычерпав из казны
миллионы, мазурики не дали солдату ни одного сухаря... Степан Белецкий,
одетый бедненько, в кепочке на голове (нос пипочкой), прошлялся мимо
особняка Миклосов, сказал швейцару:
- Приятель, а пекарь случайно не нужен?
- На ча?
- Да ведь здесь же сухарная пекарня.
- С ума ты сошел, што ли? - отвечал швейцар. - У нас в доме ажно печек
нетути... Мои бароны у каминов греются!
А ведь согласно законам "подрядчики обязаны указать место изготовления
сухарей, т. е. пекарни и сушильни для них". Красавица Миклос и указала -
свой особняк... Белецкий говорил жандармскому генералу Климовичу, что дело
настолько темное, что лучше его не трогать, ибо хлопот потом не оберешься.
- Царское Село? - намекнул Климович.
- Нет, там не станут заниматься сухарями. Но это одна и та же
шайка-лейка, которая всегда найдет поддержку в Царском Селе. А я вот,
знаете, решил навестить салон баронессы Женечки Розен.
- Тот самый салон, где царят страшные оргии?
- Эх, если бы только оргии...
Они заговорили о массовом производстве в синагогах фальшивых дипломов на
звание зубных врачей. Климович спросил:
- А не пора ли всем этим дантистам зубы выбить?
- Осиное гнездо... Только тронь - навалятся.
- Но дальше терпеть нельзя. Я буду их брать... Белецкий вызвал к себе
Манасевича-Мануйлова.
- Ванечка, ты давно не мазал Гришку в печати, прошлое забылось, не мешало
бы тебе входить в контакт с Распутиным... Манасевич подумал, как это удобнее
сделать.
- У меня приятель - фоторепортер Оцуп-Снарский, которого любит
Распутин... устроим! Но мне Гришку уже не догнать.
- Как не догнать?
- А так... за ним присылают авто из Царского, у которых мощные моторы.
Дайте мне "бенц" на восемь цилиндров.
- У нас в департаменте только три машины, способные обгонять царские
автомобили... Ладно, игра стоит свеч: дам!
К полуночи Белецкий нагрянул в салон Женечки Розен (адрес: Можайская,
39). Никто даже имени у него не спросил, но винца поднесли и кокаинчику дали
понюхать. Здесь он увидел за столом полураздетых богинь столичного света и
полусвета, в ряд с ними сидели "бобры" - тусклые и жирные, они посверкивали
в потемках перстнями и вставными зубами. Великий князь Дмитрий таскал по
комнатам, будто знамя, дамский лифчик на палке, а княгиня Стефания
Долгорукая (испанка происхождением) кричала ему на всю квартиру: "Митька,
черт... рассупонил!" Белецкого поразило, что возле Борьки Ржевского сидел
генерал Беляев (по кличке Мертвая Голова), помощник военного министра
Поливанова. Ближе к ночи прибыл Распутин, но вел себя очень скованно и все
позыркивал на Белецкого, который предложил ему пройтись в туалет, где Степан
спустил воду из бачка, чтобы их не могли подслушать.
- Скажи, твой сынок помер? - спросил Распутин.
- Умер, - под шум воды отвечал отец. Сердечный разговор велся в грязном
нужнике.
- Вот видишь! А принял бы ты меня в семье как положено, я помолился б - и
сыночек твой жил бы на радость мамочке...
- Ефимыч, кончай эту мороку с сухарями.
- С какими?
- Я все знаю, и если твой Побирушка не прекратит...
- Да он не сухари - он бязевое белье поставляет!
- И если твоя задрыга, баронесса Миклос...
- Сука она! Если хоть, сажай! Слова не скажу. - Распутин (за неимением
иконы) перекрестился на водонапорный бачок, который с урчанием наполнялся
водою. - Вот те крест святой, говорю тебе истину - копейки ломаной с сухарей
не имел!
Гришка не врал: его именем только прикрывались, а "сухарная Панама"
обогащала других. Связанный с подпольем мафии, он имел совсем другие
источники доходов, о которых Белецкий не знал...
****
Климович в одну ночь арестовал свыше двухсот жуликов, которые при всей ее
первобытной местечковой безграмотности имели на руках дипломы дантистов.
Возник громкий по тем временам процесс - липовых "зубодеров" приговорили
к ссылке в Сибирь на поселение (до конца войны). Для Симановича это было как
гром средь ясного неба - сионисты пребывали в нервном состоянии "шухера",
обвиняя судей в закоренелом антисемитизме.
Симанович кинулся к Распутину, а тот сказал, что сделать ничего не может,
благо министр юстиции приговор утвердил.
- Ты с наших зубодеров навар имел?
- Ну, имел, - сознался Распутин.
- Тогда... вали министра юстиции.
- А нового-то из кармана не вынешь...
Когда стало известно, что царь вернулся из Ставки, они поехали на дачу
Вырубовой - к завтраку. Передаю слово Симановичу:
"Все шло по программе. На завтрак явился также царь со всей семьей...
Вырубова была посвящена в наш план и хотела нам помочь. После завтрака
она сказала царю:
- Симанович также здесь...
Он (царь) вышел ко мне и спросил: "Что ты хочешь?" Скрывая волнение, я
сказал, что имею бриллиант в сто каратов и желаю его продать. Я уже
предлагал этот бриллиант царице, но она находит его слишком дорогим.
- Я не могу во время войны покупать бриллианты, - ответил он. - Ты,
наверное, имеешь другое дело. Говори. В этот момент к нам подошел Распутин,
- Ты угадал, - сказал он ему.
Царь... уже предчувствовал, к чему дело сводилось.
- Сколько там евреев? - спросил он.
- Двести, - ответил Распутин...
Я передал царю прошение, которое он просмотрел.
- Ах, это зубодеры! - сказал он. - Но министр юстиции и слышать не хочет
об их помиловании...
Распутин ударил кулаком по столу и вскричал:
- Как он смеет не повиноваться тебе?..
Дантисты были помилованы. Они устроили денежный сбор, собрали восемьсот
рублей, и на эти деньги была поднесена Распутину соболья шуба. Я же получил
от них еврейский медовый пирог, бутылку красного вина и серебряный еврейский
кубок".
Жрец "макавы", игравший "наперекор судьбу", в этом месте так наврал, что
читать тошно. Мне известно, что Степан Белецкий с хохотом рассказывал
генералу Климовичу:
- Гришка наш, уж такой жох, а тут его облапошили! Симанович содрал с
"дантистов" за помилование сто тысяч рублей, а Гришке евреи дали шубу; с
шапкой... Продешевил! А видел я его вчера на Невском: едет в моторе
Вырубовой, довольный такой... барин.
- Но так же работать дальше нельзя! - в бешенстве заорал Климович. -
Беззаконие уже вышло за пределы разума! Ответ Белецкого был вполне
академичен:
- В этой погани два главных фактора должны волновать нас. Первый - охрана
погани. Второй - наблюдение за поганью. Все это затруднено, ибо Гришка, не
хуже Бориса Савинкова, поднаторел в конспирации, и порою он просто уже
неуловим для наблюдения. Сейчас я пристегиваю к нему Манасевича-Мануйлова!
- Распутин же страшно зол на Ваньку.
- Это не беда... выпьют... помирятся.
****
Терехов, Свистунов, Попов, Иванов - филеры наружного наблюдения на
площадке внизу лестницы по Гороховой, 64; им скучно, и на подоконнике с утра
до ночи они режутся в подкидного.
Был осенний день. В подъезд вошла женщина.
- Скажите, где Распутин живет?
- Здесь. Третий этаж, - сказали ей...
Скоро она спустилась - вся в слезах.
- Чего там стряслось? - спросили филеры.
Рассказ женщины документален:
- У меня муж прапорщик, ранили его, лежит в лазарете на Серпуховской.
Говорят, в Ярославль отправляют. А я здешняя, дети... Вот и пришла:
просить. Чтобы не отправляли. Впустила меня какая-то девочка. Потом и
Распутин вышел (впервой его вижу). И сказал: "Раздевайся, заходи сюда". Тут
сама не знаю, что со мною... Без стыда разделась и пошла. Иду и рассказываю
о муже. Чтобы не отправляли! А он стал хватать меня... и говорит, чтобы
легла. Тут я словно очнулась. Как треснула его! Он записку свою порвал и
говорит: "Так негоже, на добро добром платят..."
Старший филер Терехов сказал просительнице:
- А что у тебя, мозгов нет? Не знаешь, куда суешься?
- Да я думала, ежели женщина в таком горе...
- Э-э-э, нашла у кого жалости искать!
Попов черкнул что-то в блокноте, протянул листок.
- Ты вот что! - сказал. - Сюда больше не ходи. Честным бабам здесь не
место. У меня свояк в эвакопункте служит. Душа-мужик! Сунь ему завтра
бутылку чистого денатурата. Он тебе устроит...
- Спасибо вам, век не забуду!
Ушла, а филеры жались друг к другу, мерзнущие.
- Хоть бы убили его, гада, поскорее! Какой год уже хуже собак дрогнем...
Сдохни он, так на венок бы ему не пожалели! Старший филер Терехов подул в
озябшие ладони.
- Убить и мы можем. Вынь "шпалер" - и крой, пока в барабане пусто не
станет. Только в Сибирь идти неохота... Я думаю, что он свое отгулял.
Пришьют его как миленького. И без нас!
- Вообще-то он зажился... Кто даст папироску?
10. ПРАКТИКА БЕЗ ТЕОРИИ
Белецкий оказался обманутым: машины департамента полиции не могли
уследить за черным "бенцем" на восьми цилиндрах, за рулем которого сидел
Манасевич-Мануйлов, делавший что хотел, поплевывая на всех белецких...
Тормоза провизжали возле дома ј 36 по Бассейной улице.
Ванечка не спеша осмотрелся, юркнул в подворотню. Сейчас он скрывался не
только от начальства, но и от жены - Надежды Доренговской. Там, где в наши
дни находится Ленинградская Музкомедия, тогда был Паллас-театр, и актриса
труппы этого театра Екатерина Лерма-Орлова не оставила следов в русском
искусстве, но зато оставила глубокие шрамы в сердце Манасевича-Мануйлова...
Рокамболь раскис от, кажется, любви!
На квартире актрисы Ванечка, как опытный полицейский агент, по окуркам в
пепельнице и по грязной посуде в кухонной раковине пытался установить
признаки мужского присутствия. Дело в том, что Лерма была неверна и (под
видом уроков верховой езды) безбожно путалась с молодым берейтором Борисом
Петцем... Обойдя все комнаты, Ванечка элегантно поцеловал ручку актрисы.
- Прошу тебя - будь достойна моей небывалой любви.
- Не лезь ко мне! Когда бросишь свою старуху? Речь шла о Доренговской, к
которой Манасевич-Мануйлов был слишком привязан, и потому он даже
покривился.
- Не пойму, чем она тебе мешает? - Еще раз он подцепил из пепельницы
подозрительный окурок, на котором отпечатался прикус крепких мужских зубов.
- Опять принимала кобылятника?
Опереточная дива закатила ему прекрасную оплеуху.
- Это еще что за выражения! - возмутилась она. Ванечка неожиданно
зарыдал, становясь жалким.
- Я понимаю... он молод, а я... не мучай меня...
- Ты деньга принес? - обострила актриса трагедию. Ванечка, стыдясь,
протянул ей сотенную.
- Извини, что мало... Двести за мной.
- Когда принесешь?
- На днях. Кстати, у меня к тебе дело...
- Провались ты к черту со своими делами!
- Позволь, я использую твою квартиру для свидания...
- Кого и с кем?
- Распутина... ты его знаешь?
- Еще бы!
- И... Штюрмера, которого ты тоже знаешь.
- Представь, не знаю.
- Ну, я потом расскажу тебе об этом типе. Пока! Лерма проводила его до
дверей со словами:
- Чтоб завтра же принес деньга. Иначе - не пущу... Вот это любовь, вот
это страсть! Бррр...
****
Со всею страстью он залетел в кабинет Белецкого.
- Степан Петрович, у меня большое личное горе. Не поверите! Человек я
осторожный и, смею думать, неглупый, а тут втюрился в молодую чертовку и...
терплю даже ее любовника!
- Ну и что? - зевнул Белецкий. - Все терпят.
- Арестуйте его... это берейтор Борис Петц.
- Имей же совесть, - резонно отвечал Белецкий. - Снюхался с какой-то
шлюхой из "Палласа", знал ведь, что не тебя она полюбила, а кошелек твой...
И вдруг я, директор полиции, должен ради твоих красивых глаз хватать ее
хахаля, А по какой статье?
- По сто восьмой - за измену Родине.
- Много ты, братец, знаешь. А докажи!
- Лаптей плести я не умею, это верно. Но руководство к плетению лаптей
сочинить сумею. Издам его. И гонорар получу... Ночью Ванечка долго не мог
уснуть. Ворочался.
- Опять лирика? - всплакнула Доренговская. - Опять пароксизмы страсти к
этой опереточной блуднице?
- Хуже, - отвечал Ванечка. - Обдумываю комбинацию. Пришла пора обеспечить
себя на всю жизнь. Время паршивое. Революция неизбежна.
Предстоит бежать. А солидный счет в банке не помешает никогда... Так что
спи спокойно - я тебя обеспечу!
- Каким же образом, если не секрет?
- Я решил поставить для России своего премьера... Побирушка сейчас
втаскивает Хвостова в министры внутренних дел, так почему бы, спрашивается,
мне не сделать премьером Штюрмера?
Жена включила лампу, села на постели, долго шарила под кроватью далеко
задвинутые шлепанцы.
- Я не знаю всех твоих дел и делишек, но, суда по газетам, Штюрмер не
пройдет... Во-первых, немецкая фамилия.
- Я заставлю его изменить фамилию на Панина.
- Во-вторых, он попался на воровстве.
- А кто из нас не попадался?
- В-третьих, у Штюрмера, неясное происхождение...
- На этом я его и поймал! По законам империи, Штюрмер не имеет права
занимать в России то положение, какое занимает. Штюрмер подделал документы.
Он сын австрийского раввина, а выдает себя за потомка православной святой
Анны Кашинской. Ему удалось сделать подчистку в бумагах, по которым дата
рождения неверна. Он везде пишет 1848 год, чтобы доказать свое рождение на
русской земле. А между тем он родился раньше, когда еще жил в Австрии...
Он погасил свет. Во мраке спальни жена спросила:
- А сколько лет Горемыкину?
- Кажется, восемьдесят семь.
- Но Горемыкин прочно сидит на своем месте.
- Нет, он уже стал мешать: в Царском Селе рады бы от этого балбеса
отвязаться. А других кандидатов пока нет...
- Как же ты не боишься Распутина? - снова заговорила жена. - После твоей
статьи о том, как он, водил аристократок в баню, Распутин был в ярости, он
грозил, что сошлет тебя...
Ванечка не ответил - он уже спал. Ему снилась рулетка и красивый берейтор
Петц, сажающий в седло хохочущую Лерму-Орлову. К началу войны в банке у
Манасевича лежало всего 4 рубля и 38 копеек, но "войну я закончу
миллионером" - утверждал он всюду.
Это нетрудно! Надо лишь поставить своего премьера.
****
В пору распада государственных организмов мелкие, ничтожные личности
иногда играют немалую роль... Что такое Лерма-Орлова? Певичка и танцорка. А
что такое Мишка Оцуп-Снарский? Маленький фоторепортер... Он позвонил
Манасевичу-Мануйлову:
- Приезжай к ночи - будет Гришка!
Снарский жил в глухом Казачьем переулке, в самом изгибе колена этой
странной и таинственной улочки, изогнутой углом и выходящей на Гороховую -
почти напротив того дома, в котором проживал Распутин; в полночь сюда
подъехал Манасевич; квартира фоторепортера была натискана добром (Оцуп
неплохо зарабатывал с тех пор, как начал фотографировать Гришку). Стол
ломился от яств, но Ванечка, давно пресыщенный жизнью, с ленцой и без
аппетита обозревал роскошное убранство, непостижимое в дни войны, когда на
столицу надвигался царь-голод. Распутин явился с друзьями - Абрамом
Боберманом и инженером Гейне (приятелем Борьки Ржевского, не знавшего, что
Гейне - тайный агент шайки Аарона Симановича). С мужчинами прибыли и дамы:
разбитная княгиня Стефания Долгорукая, жена камер-юнкера, и очень красивая
Мария Гиль, жена капитана броневых сил петроградского гарнизона.
- Вот забота! - гудел в прихожей Распутин. - Одну стерву из "Астории"
вез, а за другой машину на Кронверкский гонял... - Увидев Манасевича, сразу
осекся:
- А энтот гувняк на што?
- Кашу маслом не испортишь, - отвечал Оцуп. Ванечка полакейски ловко
разоблачил Распутина от шубы и, дурачась, поцеловал его в нос. Гришка грубо
отпихнул его:
- Иди, иди ты... Ты уже не раз меня продал! Боберман с Гейне встали между
ними.
- Только без скандалов, умоляем вас. Разволновались и потаскухи:
- Мужчины, ведите себя прилично... без драки!
- Прилично, - повторил Распутин, проходя к столу и нервно одергивая на
себе рубаху. - С эвтакими гнидами лучше не связываться. Вот и Побирушка в
душу залез... Тоже нет веры! Скользкие вы людишки, - погрозил он Ванечке, -
противны вы мне.
Манасевич даже ухом не повел и откупорил бутылку.
- Тебе чего налить? Мадеры?
- Я сам налью себе, - сказал Распутин, выхватывая у него бутылку. - А то
ведь ты, жандарм, еще яду подсыпешь... Подвыпив, он размяк. Но оставался
мрачен.
- Не думал тебя встретить, - произнес через стол.
- А теперь встреч не миновать, - отвечал Ванечка.
- На што ты мне сдался? Иуда такой... Заметив настороженный блеск в
глазах инженера Гейне, Манасевич предложил Распутину выйти в коридор; там он
ему сказал:
- Орешь много! А жить на белом свете хочется? Этим он словно ткнул Гришку
в наболевшее место.
- Знаешь, - шепнул тот, - меня скоро ухлопают.
- Кто?
- У них уже все готово, - передернуло Распутина; сразу съежившись, он
шлепнул себя по коленям, потом, потирая руки, прогулялся вдоль темного
коридора оцуповской квартиры...
Манасевич-Мануйлов ответил ему спокойно:
- Чепуху-то не городи. Твоя драгоценная житуха отныне в моих руках. На
днях Белецкий поручил мне твою охрану... На Распутина это произвело ужасное
впечатление:
- То Курлов, то Белецкий, теперь еще ты, будто клоп, с потолка упал.
Поделить меня не можете? Взорвать бы вас всех к едреной Фене! У семи
нянек дитя без глазу... Ой, чую, провороните вы меня, прокакаете. А на кого
же детки мое останутся?
Ванечка застегнул пуговку на его рубахе.
- Тебя хочет видеть Штюрмер... Знаешь такого?
- Хосподи! - отвечал Распутин. - Да он со своей старой шваброй ко мне на
пятый этаж без лифта сколько раз приползал, кады я ишо на Английском жил...
Чего ему, нудил
...Закладка в соц.сетях
