Жанр: Электронное издание
GENRIH3
... если ты согласишься
повиноваться мне...
Фаринетта внимательно посмотрела на принца, после чего
сказала с наивным обожанием:
-Вы красивы и молоды, ну а красивые молодые люди редко
бывают лицемерными. А вы не лжете мне?
-Клянусь, нет! - ответил принц.
-Ну что же,- после недолгого колебания сказала нищая,- я
готова поверить вам и сделаю все, что вы прикажете мне!
-Вот и отлично! - воскликнул принц.- А теперь пойдем за
нами: мы постараемся подсмотреть сквозь щелочку ставен лавочки
Рене, не там ли он!
Они отправились к мосту Святого Михаила и еще издали
увидали, что сквозь ставни виднеется свет. Подойдя к самой
лавочке и заглянув в щелку, они увидели, что Рене, бледный как
смерть, лежит на кровати Годольфина, а Паола старательно
промывает ему рану, нанесенную Фаринеттой.
-Что это за женщина? - спросила Фаринетта.
-Это его дочь Паола,- ответил Генрих.
-А! Теперь я знаю...- сдержанным шепотом прорычала нищая,-
теперь я знаю, чем больнее всего отомстить этому негодяю!
XI
Ударяя Рене кинжалом, Фаринетта в ярости размахнулась с
такой силой, что Флорентинец рухнул как пласт на землю. Он
пролежал некоторое время недвижимо, не понимая, что,
собственно, случилось с ним и как могла женщина решиться
нанести ему удар кинжалом. Уж не приснилось ли ему все это? Но
кровь, бежавшая из раны, доказывала реальность всего
происшедшего, и тогда Рене вдруг почувствовал безумный страх -
страх умереть, словно собака, на улице. Он собрал все свои
силы, встал и, пошатываясь, направился домой. Не раз случалось
ему падать, но он снова вставал и упорно шел все дальше и
дальше. Так добрался он до моста Святого Михаила. У дверей
своей лавочки он лишился чувств и успел только крикнуть, падая
на землю. На этот крик выбежали Паола и Годольфин; они подняли
Рене и внесли его в лавочку.
Через несколько минут парфюмер пришел в себя.
-Боже мой, отец! - воскликнула тогда Паола.- Что
случилось?
-Какая-то незнакомая женщина ударила меня кинжалом, когда
я подавал ей милостыню! - ответил Рене.
-Женщина? - пробормотала Паола.- Как это странно!
Рене приказал зажечь две свечки и подать ему стальное
зеркало, висевшее в лавочке над конторкой. С помощью этого
зеркала он исследовал свою рану и затем сказал:- Кинжал
скользнул вбок; порезаны только верхние покровы, но ни один
важный сосуд не задет. Поди в мою лабораторию,- обратился он к
Годольфину,- и принеси с этажерки бутылку с жидкостью темнозеленого
цвета, а ты, Паола, найди корпию и приготовь
перевязку!
Паола промыла рану отца, наложила сверху корпию, смоченную
принесенным Годольфином составом, перевязала руку, и Рене
немного забылся. Его забытье перешло в сон, и, когда он снова
открыл веки, был уже полный день.
Паола и Годольфин сидели у его изголовья.
-Как ты себя чувствуешь, папочка? - ласково спросила
дочь.- Не переменить ли перевязки?
-Перемени! - ответил Рене.
Паола сняла перевязку и промыла рану с опытностью
присяжного хирурга.
-Так! - сказал парфюмер, снова осмотрев рану в поданное
ему зеркало.- Кровь остановилась, и рана скоро зарубцуется.
Вообще я отделался настолько легко, что могу сегодня же
отправиться в Лувр!
-Неужели ты опять уйдешь? - с досадой сказала Паола.
-А ты этого не хочешь? Почему?
-Во-первых, я боюсь, как бы рана опять не открылась;
во-вторых, я уже давно жду случая поговорить с тобой... по
секрету! - договорила она, кидая взгляд на Годольфина.
-Ну что же! - ответил парфюмер.- Годольфин, отправляйся в
Лувр и добейся свидания с королевой Екатериной. Ты скажешь ей,
что я прошу дать тебе коробку для перчаток, которую она
получила недавно от своего племянника, герцога Медичи.
Годольфин вышел.
Тогда Рене сказал:
-Теперь говори, дочка!
Паола уселась около кровати и сказала:
-Помнишь ли, папочка, как ты нашел меня на площади СенЖермен-дЮксерруа
в ужасном состоянии? Ты обещал тогда отомстить
за меня, но... до сих пор не сдержал обещания.
-Я сдержу это обещание скорее, чем ты думаешь,- сказал
Рене,- но для этого ты должна поступить так, как я скажу!
-Говори, отец!
-Я должен предупредить тебя: то, что я скажу сейчас, может
показаться тебе чудовищным, невозможным, но поверь, что так
нужно для торжества мести.
-Говори, отец, я готова на все!
-Ну так слушай! Сегодня же вечером ты вернешься в Шайльо,
в тот самый дом, куда укрыл тебя твой Ноэ. Вернувшись туда, ты
напишешь ему или дашь знать на словах, чтобы он приехал, и
тогда упадешь ему на грудь, сказав: "Амори! Спаси меня от моего
отца! Я люблю тебя!" Ноэ будет тронут твоим раскаянием и
любовью, а так как ты изобразишь перед ним преследуемую
женщину, то он постарается освободить тебя от моей тирании и
поместит тебя в более безопасное место, чем Шайльо. Ну а какое
место покажется ему безопаснее, чем отель Босежур, где живет
ныне королева Жанна?
-Ну, и что же затем? - спросила Паола.
В этот момент послышался шум шагов Годольфина.
-Я доскажу тебе потом, дочь моя! - сказал Рене и обратился
к входившему Годольфину с вопросом: - Ну, принес? Отлично!
Теперь одень меня!
Годольфин одел Рене.
Парфюмер встал без особых страданий и обратился к дочери и
своему помощнику:
-Теперь идите со мной в лабораторию! Опираясь на плечо
Паолы и поддерживаемый под руку Годольфином, Рене поднялся в
лабораторию.
Там он уселся в кресло и сказал Годольфину:
-Возьми вот ту склянку и брось ее на пол!
-Но ведь она разобьется!
-Вот это именно мне и нужно!
Годольфин стукнул склянку об пол, и она разбилась в
мельчайшие дребезги. Тогда Рене открыл коробку с перчатками и
достал оттуда первую попавшуюся ему пару. Годольфин принес ему
клей и кисточку, Рене взял кисть, макнул ее в клей и затем
опустил в стеклянные осколки. Затем он ввел кисточку во
внутренность одной из перчаток и сказал Паоле:
-А теперь достань вон оттуда с полки маленькую стеклянную
коробочку... вот эту самую! Отлично! Теперь осторожно возьми
ложечкой немного порошка, содержащегося в ней, и насыпь его в
перчатку! Вы оба должны стать моими соучастниками!
-Вашими соучастниками?- вскрикнул Годольфин.
-Да! Осколки стекла приклеются к перчатке и расцарапают
руку при надевании. Таким образом порошок, представляющий собой
очень тонкий яд, войдет в кровь!
Рене сопровождал свои слова веселой улыбкой, а молодые
люди с изумлением переглянулись, мысленно спрашивая себя, кто
та женщина, которую Рене хочет отравить.
XII
Генрих и Ноэ вернулись в отель Босежур очень поздно.
-Ух,- сказал принц, раздеваясь,- и задержала же нас эта
Фаринетта! Вообще она попала удивительно не вовремя, и, не
спугни она нас, я договорился бы с Саррой до чего-нибудь в этот
вечер!
-В таком случае Фаринетта оказала вам большую услугу,
принц! Право, я в полном отчаянии оттого, что вы каждый вечер
бегаете к этой несчастной ювелирше!
-Ноэ!
-Ах, Господи, надо же немного заглядывать в будущее.
-Уж не делаешь ли ты этого по рецепту Рене Флорентийца?
-Боже меня сохрани!
-Или... как сир де Коарасс? Ноэ расхохотался, а затем
ответил:
-Это мне мало помогло бы. Но я и без всякого шарлатанства
могу предвидеть, что непременно должно случиться, и, право же,
будущее рисуется мне в очень мрачных красках!
-Так выкладывай скорее свои предсказания!
-Да! А если я буду откровенен, вы же рассердитесь на меня!
-Я никогда не сержусь! Ну же, говори!
-Извольте! Я исхожу из того, что принцесса Маргарита любит
ваше высочество. Ее любовь может искупить все ее прошлые
грешки, если только ваше высочество не изберет заместительницы
графине де Граммон. Ну а так как эта заместительница по всем
признакам уже найдена и зовется красоткой Саррой, то принцесса,
отлично знакомая с греческим и латинским языками, вспомнит о
некоем римском законе, который назывался...
Ноэ остановился, думая, что многозначительная улыбка
избавит его от необходимости договорить.
-Как же называли этот закон? - холодно спросил Генрих.
-Законом возмездия!
-Однако, Ноэ, ты становишься слишком смелым! Но раз уж ты
считаешь себя вправе читать мне строгую мораль, то я тоже
позволю себе спросить тебя кое о чем. Насколько мне помнится,
ты еще недавно признавался мне в любви к Миетте и сказал, что
будь она из дворянского рода, то ты женился бы на ней, несмотря
на то что у нее нет приданого.
-Ну да, я сказал это и готов повторить сто раз. Но раз
Миетта не дворянка, то мне приходится довольствоваться, так
сказать, созерцательной любовью!
-Отлично! Но ведь ты единственный сын у отца. Значит, рано
или поздно тебе придется жениться.
-Ну так я и женюсь!
-Но в таком случае мне кажется, что Миетта будет очень
похожа на Сарру, а юная графиня де Ноэ окажется в положении,
аналогичном положению юной наваррской королевы!
-К черту сравнения! - недовольно буркнул Ноэ, пораженный
логикой принца.- Я иду спать!
-Иди, друг мой, иди и подумай на сон грядущий об
изречении, касающемся соринки в глазу друга и бревна в своем
собственном глазу! Впрочем, я действительно не сержусь на тебя.
Ведь я понимаю, что ты ворчишь с зависти. Мне-то удалось
повидать сегодня Сарру, а ты своей Миетточки не видал!
-Ну что же,- ответил Ноэ,- зато я встану завтра пораньше и
отправлюсь к Миетте. И можете быть спокойны: никакая Фаринетта
мне там не помешает!
-А ну, ступай, ступай! Желаю счастья! Только заодно уж
исполни, голубчик, мое поручение и передай Маликану вот это
кольцо!
-Но ведь это кольцо покойного короля Антуана!
-Да, да, это условный знак между мной и Маликаном. В свое
время ты поймешь... А теперь покойной ночи! Принц завернулся в
одеяло и сейчас же захрапел. Ноэ отправился к себе и тоже
улегся в постель, но он не мог похвалиться таким же спокойным
сном и долго поворачивался с боку на бок, пока не настал ранний
утренний час. Тогда он вскочил, оделся и отправился в кабачок
Маликана. Там он застал одну лишь Миетту, которая приводила в
порядок бутылки и кувшины на стойке.
-Здравствуй, милочка,- сказал Ноэ, фамильярно обнимая за
талию девушку.
Миетта покраснела, но не выказала ни малейшего
недовольства.
-Здравствуйте, месье де Ноэ! - ответила она. Ноэ осмелел
настолько, что решил поцеловать девушку. Тогда Миетта
решительно вывернулась из его объятий.- Чем могу служить вам? -
спросила она, строя недовольную гримаску.
-Ничем! Где твой дядя?
-Он еще в постели.
-Тогда отнесите ему вот это! - сказал Ноэ, вручая Миетте
кольцо, данное принцем.
-Это к чему еще? - удивленно спросила Миетта.
-Я и сам не знаю, но так нужно!
-Странно! - пробормотала Миетта и, взяв кольцо, побежала
наверх, однако сейчас же вернулась обратно и сказала: - Дядя
просит вас извинить его; он лишен возможности спуститься сюда,
чтобы лично служить вам, так как плохо спал и у него сильная
мигрень!
-Миетточка,- сказал Ноэ, подходя к девушке,- твой дядя
самый милый человек, какой только существует на свете, и я
очень люблю его, в особенности же... сегодня утром!
-Почему именно сегодня?
-Да потому, что он... оставляет нас одних, и я могу без
помехи снова сказать тебе, что я люблю тебя, моя обожаемая
Миетточка! - Говоря это, Ноэ снова охватил талию девушки.
Миетта пыталась высвободиться, но Ноэ крепко держал ее, все
сильнее прижимая к себе.- Я люблю тебя, ненаглядная! - страстно
повторил он.
-Амори! - задыхаясь, шепнула Миетта, под напором
вспыхнувшей страсти сама прижимаясь к молодому человеку.
Но в этот момент высшего опьянения и блаженства чей-то
голос, раздавшийся за спиной молодой парочки, заставил их
вздрогнуть и отскочить друг от друга.
-Так, так! - сказал этот голос.- Не стесняйтесь,
пожалуйста, господин Ноэ! - Это был Маликан, вид которого не
давал и намека на слабость или головную боль.- Не стесняйтесь,
будьте как дома! - повторил он, подходя ближе к молодому
человеку и обдавая его негодующим взором.- Только сначала я
должен рассказать вам одну историйку. Не бойтесь, она коротка!
Моя сестра влюбилась однажды в дворянина. Отец, который был
бедным пастухом, застал однажды его у ее ног и... Знаете ли,
что он тогда сделал? Он взял ружье, нацелился и сказал
дворянину: "Клянусь тебе спасением души, что я убью тебя, как
собаку, если ты не жениться на девушке, которую обольстил!"
При этих словах Маликана Ноэ, все время бывший в каком-то
остолбенении, словно очнулся и гордо спросил:
-Ого! Уж не собираешься ли и ты вырвать у меня подобное
обещание?
-Имею честь предложить вам это! - спокойно ответил
Маликан, расстегивая свой камзол и доставая из-за пояса пару
заряженных пистолетов.
XIII
Ноэ не был трусом и уже не раз доказал это. Но тут были
налицо такие обстоятельства, которые значительно связывали его
свободу действий и защиты. Ведь Маликан был в своем праве, и
Ноэ сознавал, что не может пустить против него оружие. С другой
стороны, дать убить себя словно барана?..
-Вот что, милейший Маликан,- сказал он,- может быть, мы
сумеем столковаться, но я не раскрою рта, если вы не отложите в
сторону своих пистолетов. Под пистолетом я разговаривать с вами
не буду!
-Ну так присядем и поговорим,- сказал Маликан, усаживаясь
за стол и жестом приглашая Ноэ занять место по другую сторону,-
а ты, Миетта, подай-ка нам кувшин муската, так как на сухую
глотку говорить трудно. Сама же ты удались отсюда, потому что
тебе ни к чему слушать наш разговор!
Миетта поставила вино и убежала наверх, красная как кумач.
Но она не была бы женщиной, если бы действительно ушла к себе и
не стала бы подслушивать!
-Итак,- сказал Маликан, наливая два стакана вина,- вы
любите мою племянницу и она любит вас?
-О да! - ответил Ноэ.
-Но знаете ли вы, сударь, что Миетта добродетельная
девушка?
-Кому ты это говоришь! - со вздохом заметил Ноэ.
-Она не из тех, которые допускают, чтобы их имя
становилось притчей во языцех. Миетте нужен муж!
-На то она и женщина!
-Но... настоящий муж, серьезный!
-Как ты понимаешь это?
-Господи! Муж, который женится на ней!
-Да будь же благоразумен, Маликан! И... оставим вопрос о
браке в стороне! - Маликан протянул руку и положил ее на один
из пистолетов.- Ты мой земляк,- продолжал Ноэ,- и хорошо знаешь
моего отца. Даже если бы я сам был согласен вступить в
неравный брак, отец встал бы на дыбы. И напрасно стал бы я ему
говорить, что Миетта жемчужина среди девушек, что среди самых
знатных дам нашего круга не найдешь такого любящего, верного,
золотого сердечка...
-О, что касается этого, господин Ноэ, то вы совершенно
правы, и я ручаюсь вам, что, став графиней де Ноэ, она не
уронит вашего имени, не положит пятна на вашу честь, не говоря
уже о том, что вы получите от нее целую кучу маленьких
графчиков, которые будут сложены, как Геркулесы, и красивы, как
херувимчики!
-О, я не спорю, но...
-Да вот что там откладывать хорошее дело в долгий ящик!
Сегодня понедельник, и, если хотите, мы отпразднуем свадебку в
будущее воскресенье.
-Но позволь, милый Маликан...
-А я сегодня же отправлюсь к королеве Жанне и попрошу ее
присутствовать на бракосочетании.
Ноэ потерял терпение и решил покончить с матримониальной
программой Маликана.
-Стой! - сказал он.- Одно слово! Я категорически
отказываюсь жениться на Миетте, хотя и люблю ее...
-Отказываетесь? Но почему?
-Да потому, что ее зовут мадемуазель Маликан, а меня -
граф де Ноэ! Понял?
Маликан громко расхохотался.
-Господи, месье де Ноэ! - сказал он, не переставая
смеяться.- Видно вы были очень взволнованы, если не поняли моей
истории...
-Какой истории?
-Да о том, как моя сестра была обольщена дворянином и как
отец заставил его жениться на ней.
-А, так ты ставишь мне его в образец?
-Да вы послушайте сначала! Этого дворянина звали маркиз де
Люссан. Он был убит в сражении рядом с королем Антуаном
Бурбонским!
-Я знаю это и знаю, что Люссаны из очень древнего рода.
Ведь они в родстве с д'Альбрэ, предками принца Наваррского по
материнской линии!
-Вот-вот! Теперь вы и сами видите, что тот, кто женится на
маркизе де Люссан, не вступит в неравный брак...
-Как? Что? Какая маркиза де Люссан? - крикнул изумленный
Ноэ.
-А вот такая! - со смехом ответил Маликан.- Это - очень
хорошенькая девушка с большими глазами и чудными волосами.
Похоже на то, что вы любите ее, так, по крайней мере, вы только
что сами говорили мне!
-Боже мой! Значит, Миетта...
-Дочь моей сестры и маркиза де Люссана и принадлежит к
лучшему беарнскому дому!
-Так брось же в сторону свои пистолеты, Маликан, я женюсь
на ней, я женюсь! - с криком радости сказал Ноэ. Маликан
засмеялся и крикнул:
-Миетта! Миетта!
Но девушка не отзывалась.
-Уж не вздумала ли она надуться? - сказал кабатчик.- Пойти
посмотреть!
Он в сопровождении Ноэ поднялся на лестницу, на верхней
ступени которой стояла остолбеневшая Миетта. Девушка была в
таком состоянии, что не могла выговорить ни слова и только
тряслась всем телом.
-Ну вот! - сказал Маликан.- Уж не собираешься ли ты упасть
в обморок теперь?
Миетта вскрикнула, бросилась на шею дяде и залилась
слезами.
-Ваше сиятельство, графиня де Ноэ! Соблаговолите
успокоиться! - сказал тогда сиявший счастьем жених.
Миетта снова вскрикнула и зашаталась, готовая
действительно упасть в обморок. Тогда Ноэ взял ее на руки и
спустился с нею в зал, где их уже поджидало четвертое лицо: это
был сам принц Генрих Наваррский.
-Ага! - смеясь, сказал он.- Я вижу, что мое кольцо
произвело свое действие.
-Вот как! - сказал Ноэ, вспомнив странное поручение
принца.- Так, значит...
Но Генрих обратился к Маликану:
-Надеюсь, ты был достаточно свиреп?
-Да... ничего себе! - с улыбкой ответил кабатчик.
-Тебе пришлось пустить в ход пистолеты?
-Показать их пришлось...
-Господи, бедный Ноэ! В какую подлую ловушку поймали тебя!
- с лицемерным сожалением воскликнул принц.
Но Ноэ не обращал ни малейшего внимания на слова принца.
Он стоял на коленах пред Миеттой и пламенно целовал ее руки.
-Ну-с, друг мой Ноэ,- сказал тогда принц, подходя к
приятелю,- между мной и Маликаном было установлено, что я пошлю
ему кольцо, когда увижу, что ты готов был бы жениться на
Миетте, если бы она оказалась дворянкой. Все разыгралось как по
писаному, и теперь, когда дело увенчалось полным успехом, я
попрошу мою мать взять к себе Миетту, так как невесте графа де
Ноэ не пристало жить в кабачке.
-Ну, она уже достаточно долго прожила там! - ответил Ноэ.
-О, на это были совершенно особые причины,- сказал
Маликан.- Вы должны знать, что у покойного маркиза был брат,
граф де Люссан, который жив и поныне. Может быть, вам
приходилось слышать, что этот дворянин оправдывает на себе
пословицу: в семье не без урода и считается пятном на
фамильной чести славного рода Люссанов?
-Да, я слышал, что граф - человек очень неразборчивый в
средствах, способный на что угодно! - подтвердил Ноэ.
-Вот именно, в этом-то все и дело. Граф де Люссан уже
давно прокутил все свое состояние, ну а умри Миетта - все ее
поместья перешли бы к нему. Дети умирают очень легко, для этого
не много требуется... Вот я и...
-Как? - спросил Ноэ.- У Миетты имеются поместья?
-Разумеется,- сказал Генрих.- Миетта очень богата!
-Я сплю! - пробормотал молодой человек.
-Ваше сиятельство, господин граф де Ноэ,- сказал Маликан,-
теперь вы видите, что Миетта красива, любит вас, обладает
родословной и состоянием. Правда, у нее имеется также дядюшкакабатчик,
но будьте спокойны: как только вы поженитесь, я уеду
куда-нибудь в глушь. Ну а если в кои-то веки мне и захочется
повидать вас, то вы... дадите мне пообедать на кухне!
-Полно, Маликан, ты шутишь, друг мой! - сказал принц.- Ты
честный человек и вдобавок - горец, а в наших краях это значит
больше дворянства!
Ноэ ничего не сказал, а подошел и сердечно расцеловал
Маликана, а Миетта плакала от радости.
В этот момент дверь раскрылась, и на пороге показалась
женщина. Это была Нанси, красавица Нанси, тонкая штучка и
поверенная тайн принцессы Маргариты, предмет обожания пажа
Рауля. На этот раз Нанси, которая обыкновенно улыбалась,
казалась озабоченной и грустной.
-Что за печальную новость несешь ты мне, Нанси? - спросил
принц.- Что такое случилось?
XIV
Нанси удивленно посмотрела на Ноэ и Миетту, которые в
присутствии Маликана держались за руки, и произнесла:
-Гм... Разве граф де Ноэ собирается совершить мезальянс?
-Милочка,- ответил Ноэ,- я женюсь на Миетте, но никакого
мезальянса тут нет, так как моя невеста принадлежит к родовитой
аристократии!
Он ждал, что Нанси будет расспрашивать, каким это образом
племянница кабатчика оказалась аристократкой, но хорошенькая
камеристка только наморщила брови и загадочно сказала:
-Тем хуже!
-Что такое? - удивленно крикнул принц.
-Очевидно, вы совсем потеряли память, ваше высочество,-
ответила Нанси.- Неужели вы забыли, что королева Екатерина
поклялась вам щадить жизнь и спокойствие вашего высочества,
красотки-еврейки Сарры Лорьо и господ Пибрака и Ноэ?
-Вот именно, я не забыл этого,- ответил Генрих,- и с той
поры мы спим очень спокойно...
-О, это составляет большую ошибку с вашей стороны,-
договорила Нанси.- Неужели вы думаете, что королева простит вам
эту клятву? Ну вот она и поспешила выместить свою злобу на
близких вам лицах и, как только узнает, что Миетта будущая
графиня де Ноэ, непременно воспользуется тем, что в данной ее
клятве не говорится о ней ни слова!
Ноэ побледнел и вздрогнул.
-По счастью, Миетта сегодня же переселится в отель Босежур
под защиту моей матери! - сказал Генрих.
-Но ведь и королева Жанна тоже не находится под охраной
клятвы,- возразила Нанси.
-Еще чего! - надменно сказал принц.- Моя мать не нуждается
ни в какой клятве для своей охраны. Лиц ее ранга никто не
посмеет коснуться!
-Ваше высочество,- ответила Нанси,- вы ошибаетесь.
Королева Екатерина ненавидит королеву Жанну, и на вашем месте я
поспешила бы жениться на принцессе...
-Дитя мое,- перебил ее Генрих,- я вполне присоединяюсь к
мнению принцессы, что ты видишь решительно все в черном свете.
-Да, совсем как Кассандра! - заметила Нанси.
-Ты просто с ума сошла!
-Вот совершенно то же самое говорили в Трое и Кассандре!
-Да неужели ты серьезно допускаешь мысль, что королева
Екатерина подошлет убийц прирезать наваррскую королеву? -
возмущенно спросил Генрих.
-Фи, ваше высочество! Вы слишком плохого мнения о королеве
Екатерине! Она отличается слишком большой изысканностью нравов,
чтобы пользоваться наемным кинжалом! Да и к чему ей это? Ведь у
нее есть ее Рене, который достиг большого совершенства в
обращении с самыми тонкими ядами!
-Нанси! - сказал принц, который невольно вздрогнул при ее
словах.- Даже если мне придется самому готовить обед для моей
матери...
-О, зачем же, ваше высочество,- перебила его камеристка,-
вам вполне достаточно обеспечить себя надлежащим залогом!
-Ты говоришь про Паолу?
-Вот именно!
-Ну так хорошо, милая Нанси. Возвращайся в Лувр и будь
спокойна! Еще до завтрашнего дня жизнь Паолы будет мне порукой
за жизнь королевы Жанны!
-Отлично! - сказала Нанси.- До свиданья, ваше высочество,
теперь вы предупреждены! - И Нанси ушла.
XV
Почему же принц Генрих так категорически рассчитывал на
Паолу как на заложницу? В объяснение этого мы должны рассказать
то, что произошло между ним и Фаринеттой, после того как вдова
Гаскариля, увидав в лавочке около раненого Рене Паолу,
воскликнула: "Теперь я знаю, чем больнее всего отомстить этому
негодяю!"
Генрих схватил ее за руку и оттащил в сторону. Когда они
отошли на безопасное расстояние, он сказал Фаринетте:
-Тебе, милая, ни к чему оставаться здесь долее, потому что
час мести Рене еще не приспел!
Фаринетта недоверчиво посмотрела на принца. Прежние
подозрения вновь проснулись в ней.
-Если вам рано мстить, то вы и не мстите,- резко сказала
она,- а я тороплюсь, и ждать мне нечего!
-А я говорю тебе, что ждать надо! - повелительно сказал
Генрих.
Фаринетта окончательно рассердилась.
-Да кто вы такой? - крикнула она подбоченясь.- Кто вы
такой, чтобы приказывать мне, Фаринетте!
-Я скажу тебе, кто я такой,- спокойно ответил ей принц,-
если ты поклянешься, что никому не раскроешь моего настоящего
имени.
-А какой мне прок от вашего имени? Что оно может сказать
мне? - ворчливо ответила Фаринетта.
-Оно скажет тебе, почему я должен ненавидеть Рене не
меньше тебя,- ответил Генрих.
-Гм... Это становится интересным! - воскликнула
Фаринетта.- Ну, кто же вы такой?
-Сначала дай требуемую мной клятву!
-Извольте! Клянусь прахом Гаскариля, что я без вашего
позволения никому не открою того, что вы мне сейчас сообщите!
-Ладно! Этой клятвы мне достаточно. Меня зовут Генрихом
Бурбонским, и я наследный принц Наварры.
Фаринетта испуганно взглянула на принца и сейчас же
отвесила ему почтительный поклон.
-Теперь ты должна понять, почему я не менее тебя ненавижу
Рене,- продолжал Генрих.- На это у меня имеется тысяча разных
причин, но с тебя должно быть достаточно одной: Рене
Флорентинец - отъявленный противник гугенотов, а дом наваррских
государей издавна слывет очагом и оплотом протестантства. Рене
Флорентинец, пользуясь своим влиянием у королевы Екатерины,
старается причинить мне как можно больше неприятностей, а я
хочу устроиться так, чтобы поразить его в самое больное место.
Согласись, что, помогая мне,
...Закладка в соц.сетях
