Жанр: Электронное издание
GENRIH3
... Маликана женщину, которой потом дорогой ценой продал
свободу...
-А! - перебил его король.- Что же это была за женщина?
-Сарра Лорьо, жена горожанина, которого Рене...
-Тише! - остановил его король.- Не будем вспоминать эту
историю, столь неприятную ее величеству королеве? Екатерина
закусила губу.
-Так за какую же цену Рене вернул ей свободу? -
поинтересовался король.
-Она должна была дать ему слово, что в тот день, когда
будет в безопасности в Наварре, Рене вступит во владение всеми
сокровищами покойного Самуила Лорьо!
-А Лорьо был очень богат! -заметил Крильон.
-Ну так вот,- продолжал Генрих, обращаясь к Флорентийцу,-
если ты, во-первых, вернешь Сарре Лорьо ее слово и не будешь
предъявлять никаких претензий к ее состоянию, а во-вторых, если
ты после этого еще заключишь со мной условие, то я умолю
герцога пощадить твою жизнь?
-Ах, ваше высочество,- сказал Крильон,- вы упускаете из
виду очень важную вещь и поэтому хотите совершить нечто
неумное!
-Как это так, герцог?
-Да ведь если я повешу Рене, то сокровища Сарры не
достанутся ему!
-Это правда. Но у Рене есть дочь, а Сарра останется рабой
своего слова.
-Как все это досадно! - буркнул Крильон.- А я-то
рассчитывал произвести важный опыт!
-Именно? - спросил король.
-Я хотел убедиться, могут ли фонарные столбы в случае
необходимости заменить обыкновенную виселицу!
-Я понимаю вас, герцог,- сказал принц.- Но мне не хотелось
бы допустить, чтобы вдова Лорьо лишилась всего состояния. Ну-с,
так как же? - обратился он к Рене.
Флорентинец видел, что выбора у него нет. Крильон так и
рвался завладеть им, королева даже не защищала его, своего
фаворита, да и пожелай она вмешаться, ей пришлось бы
натолкнуться на непоколебимость сурового герцога, который
признавал для себя обязательным лишь приказания самого короля.
Поэтому он сказал:
-Я согласен! Освобождаю Сарру Лорьо от данной мне клятвы!
-Отлично! - воскликнул Генрих.- Теперь перейдем к
следующему пункту! Ты должен обещать, что не тронешь и волоска
с головы как моей, так и господ Пибрака и Ноэ!
-Клянусь! - прохрипел Рене.
-Ну нет,- улыбаясь, сказал Генрих,- твоего слова мне еще
недостаточно. Мне нужна порука! Пусть королева Екатерина
поручится мне своим королевским словом, что Рене ничем не
покусится на жизнь и спокойствие господ Пибрака, Ноэ, Сарры
Лорьо и вашего покорного слуги, принца Генриха Бурбонского!
-Так вот, ваше величество,- сказал Карл IX матери,-
выбирайте: или вы дадите просимое слово, или Рене будет
немедленно повешен!
-Хорошо,- сказала королева.- Я даю свое слово и ручаюсь за
Рене!
Генрих облегченно перевел дух. Но, говоря свои последние
слова, королева бросила на него такой ненавидящий взгляд,
который ясно показал принцу, что отныне он будет иметь в лице
королевы Екатерины непримиримого врага.
-Тысяча ведьм! - буркнул Крильон.- Этот проклятый парфюмер
снова вывернулся из моих рук! Что за напасть!
V
Вся эта комедия, которая только что была разыграна на
глазах у читателя, была инсценирована в кабинете короля, хотя
первоначально и не предполагалось открывать инкогнито сира де
Коарасса. Поэтому по первому плану предполагалось лишь
замаскировать Нанси и заставить Рене поверить, что это
принцесса Маргарита. Тогда уж можно было бы расправиться с ним
на основании того, что он переступил границы полномочий. Но
случилось нечто, заставившее изменить эту простейшую схему.
Когда король сел за стол в семь часов вечера, паж Готье подал
ему большой пакет.
-Откуда это? - спросил король.
-Только что прибыл гонец из Нерака! Генрих вздрогнул,
Пибрак и Ноэ обменялись взглядами, а принцесса страшно
побледнела.
-Вот как? - сказал король.- Из Нерака?
Действительно, это было письмо от королевы Жанны д'Альбрэ,
гласившее:
"Ваше Величество, мой брат и кузен! Я пишу Вам с целью
объявить, что сегодня, одиннадцатого июля, я отправляюсь в
Париж, чтобы брак моего сына Генриха с Вашей сестрой Маргаритой
мог наконец совершиться. Мой шталмейстер получил приказ не
прохлаждаться дорогой. Таким образом, он должен прибыть немного
раньше меня. А в ожидании нашего свидания я молю Бога,
государь, мой брат и кузен, чтобы он сохранил Ваше Величество в
добром здравии, веселии и радости. Жанна, королева Наварры".
Пробежав письмо, король посмотрел на Маргариту, которая была
белее снега, и затем, обратившись к сиру Коарассу, сказал:
"Дорогой сир, мне нужно поговорить с вами!" - и увел
Генриха в комнату, в которой тот спал.
"Боже мой! - с отчаянием подумала Маргарита.- Король
удалит его теперь отсюда!"
-Братец,- сказал Карл IX, обращаясь к Генриху,- что вы
думаете о близком прибытии вашей матушки?
-Думаю, что оно заставляет меня открыть свое инкогнито! -
ответил Генрих.
-А вы ничего не боитесь? Знаете ли, Марго - девушка
капризная...
-Она любит меня!
-В таком случае знаете что? Вам следует сейчас же
открыться ей!
-Ну что же, отлично!
-Так останьтесь здесь, я пришлю ее к вам!
-Отлично!
-Бедняжка Марго,- сказал король, возвращаясь в столовую,-
мне пришлось дать поручение сиру де Коарассу!
-Поручение? - испуганно переспросила Маргарита.
-А вот ты ступай к нему, он и от тебя может передать чтолибо!
-Передать... но... кому?
-Кому же как не твоему жениху, принцу Наваррскому! -
Маргарита встала и, пошатываясь, ушла в кабинет; она была
уверена, что брат по доброте хочет дать ей возможность
попрощаться со своим милым с глазу на глаз.
Генрих был совершенно спокоен, и его взгляд с любовью
остановился на принцессе. Она подошла к нему, взяла его руку и
сказала:
-Я не хочу, чтобы вы уезжали!
-Что же делать? Все равно вы должны выйти замуж за принца
Генриха, и никого, кроме него, вы любить уже не можете!
-Любить? Его? - крикнула Маргарита.- Я ненавижу его!
-Но за что?
-За то, что я люблю тебя!
-Но вы ненавидели его еще до того, как полюбили меня!
-Ну... это... просто мне наговорили, что он дурно
воспитан, неловок, малообразован...
-И что при неракском дворе очень скучают...
-Ах! - со страстью крикнула принцесса.- Если бы я любила
его, как люблю тебя, какое дело было бы мне до скуки или
веселья?
-Значит, со мной вы не скучали бы?
-И ты еще спрашиваешь! Я пошла бы за тобой хоть на край
света!
-Даже если бы я был принцем Наваррским? - спросил Генрих
улыбаясь.
-Анри, Анри! - грустно сказала принцесса.- Вы еще
смеетесь!
-Да, видите ли, принцесса, король только что сказал мне
нечто страшное. Он уверяет, что вы были бы способны разлюбить
меня,если бы оказалось, что я обманул вас!
-А, так вы обманули меня?
-К сожалению, да! На самом деле меня зовут Генрихом
Бурбонским,- сказал принц, взяв руки принцессы и целуя их.- В
этом и заключался мой обман.
Маргарита вскрикнула и лишилась чувств. На этот крик
прибежал король в сопровождении Мирона, который и стал
приводить в чувство принцессу. К счастью, обморок был недолог,
и, очнувшись, принцесса со слабой улыбкой посмотрела сначала на
короля, потом на принца Генриха и, взяв каждого из них за руку,
сказала:
-Ваше величество! Вы очень дурного мнения обо мне. Я
готова любить принца Наваррского так же пылко и искренне, как
любила сира де Коарасса!
-В таком случае,- весело сказал король,- нам остается лишь
немного изменить ту шутку, которую мы сыграем над остолопом
Рене!
Таким образом был завершен окончательно план веселой (для
всех, кроме самого Рене) проделки. Ноэ, наряженный
"таинственным незнакомцем", отлично справился со своей ролью,
Рене попал в расставленную ему западню, и читатели уже знают,
какой дорогой ценой ему удалось откупиться от петли.
Когда королева Екатерина дала клятву, которую от нее
потребовал Генрих Наваррский, король сказал:
-А теперь, королева, я сообщу вам новость: королева Жанна
прибудет на этих днях в Париж!
-И теперь уже ничто не помешает моему браку! - произнес за
спиной королевы чей-то голос.
Екатерина обернулась и увидела принцессу Маргариту,
которая улыбалась жениху, будущему королю Наварры. Рене был
окончательно уничтожен!
VI
Через неделю после всех описанных выше событий Лувр принял
необычно праздничный вид; с минуты на минуту ждали прибытия
наваррской королевы, Жанны д'Альбрэ.
Курьер, прибывший в Лувр около двух часов пополудни,
привез известие, что королева Жанна находится всего в
нескольких лье от Парижа.
Генрих Наваррский, который со времени разоблачения своего
инкогнито открыто жил в Лувре, при этом известии сел на лошадь
и отправился встречать мать в сопровождении почетной свиты,
состоявшей из Пибрака, Ноэ и сорока гвардейцев под командой
герцога Крильона. В то же время королева Екатерина, король и
принцесса Маргарита спешно отдавали последние распоряжения,
заботясь, чтобы прием наваррской королевы был достаточно
пышным, блестящим и вполне достойным королевы, союзной и
родственной французской королевской семье.
По залам и коридорам Лувра шныряли придворные чины, но и в
хлопотах они не забывали о своих личных делах. Так, например,
Рауль, только что исполнивший какое-то поручение королевыматери,
все же нашел возможность повидать Нанси.
Рауль покраснел, Нанси принялась смеяться.
Они стали у балкона окна, выходившего на Сену, и, под
предлогом желания полюбоваться кортежем наваррской королевы,
принялись болтать.
-Милая Нанси,- сказал Рауль,- что вы думаете обо всем
этом?
-А что ты подразумеваешь под "всем этим", Рауль?
-Ну, спокойствие, которое воцарилось в Лувре в последние
дни, потом, радость, которую сегодня стараются так открыто
выставить...
-Бывал ли ты на берегу океана, Рауль? - спросила Нанси с
важным видом.- Нет? Это жаль! Тогда ты знал бы, что самая
глубокая тишина всегда бывает перед бурей! А потом, есть такая
старая поговорка: кто слишком много смеется в субботу, будет
плакать в воскресенье.
-Неужели вы предвидите какие-нибудь несчастья, Нанси? -
спросил Рауль.
-Ах, милый Рауль,- со вздохом сказала Нанси,- я -
положительно луврская Кассандра *. В мои предсказания никто не
верит!
-А вы разве предсказывали что-нибудь?
-А как же! С тех пор как сир де Коарасс превратился в
принца Наваррского, все вообразили, что снова наступил золотой
век. Королева Екатерина и принцесса Маргарита целуются с утра
до вечера. Король клянется, что теперь больше не знает, что
значит скука. Королева-мать одолевает принца Генриха
Бурбонского выражениями дружбы, а Рене ухаживает за ним и с
утра до вечера просит прощения...
-И вам кажется, что все это поведет к дурным последствиям?
Что же вы предсказывали?
-Я предсказала принцессе Маргарите, что в один из
ближайших дней она поссорится с королевой-матерью. Я
предсказала королю, что не пройдет и недели, как Рене отравит
или убьет кого- нибудь. А принцу Наваррскому я предсказала, что
до тех пор, пока ему удастся повести принцессу к алтарю, ему
придется испытать немало всяких неприятностей и даже несчастий.
-Что же сказал вам принц?
-Он рассмеялся мне прямо в лицо!
-Так! Ну а король?
-Его величество пожал плечами.
-Еще лучше! Ну а принцесса Маргарита?
-Принцесса объявила мне, что я просто сошла с ума!
-Ну а мне вы ничего не предскажете, Нанси?
-Тебе? Могу предсказать и тебе кое-что! - с насмешливой
улыбкой сказала Нанси.- Предсказываю тебе, милый мой, что в
самом непродолжительном времени ты совершишь большое
путешествие на юг!
-На этот раз вы избавлены от участи Кассандры,- сказал
раскрасневшийся паж.- Я и сам знаю, что отправлюсь в Наварру,
так как принц Генрих вернется туда после свадьбы, а вместе с
ним уедет и принцесса Маргарита. Следовательно, уедете и вы...
На этот раз и Нанси не могла удержаться, чтобы не
покраснеть слегка.
-Убирайся вон, Рауль,- сказала она,- ты нарушаешь все свои
обещания! Ты забыл, что между нами было решено?
-Что я не буду говорить вам о своей любви, пока еще
остаюсь пажем! Но мне уже стукнуло восемнадцать лет, и я буду
просить принца взять меня шталмейстером. Я слишком люблю вас,
чтобы долго оставаться пажем!
-Ну, смотри же ты! - сказала Нанси, погрозив Раулю
пальцем.- Ты увидишь, умею ли я держать слово! Я обещала, что
буду сердиться на тебя целую неделю, если ты еще раз скажешь,
что..-, любишь меня! Ну, так...
У Рауля в этот день был прилив смелости. Он взял белорозовую
руку камеристки и, целуя ее, сказал:
-Отлично! Можете сердиться на меня две недели, если
хотите, потому что я собираюсь согрешить дважды подряд! Я вас
люблю! Я вас люблю!
Нанси не имела времени исполнить свою угрозу, так как в
этот момент послышался отдаленный шум, известивший, что
процессия близится.
-Ладно! - сказала она, схватив Рауля за руку и подталкивая
его к балкону.- Давай теперь смотреть, а сердиться я буду...
завтра!
И юная парочка с нетерпеливым любопытством свесилась
головами с балкона, ожидая появления наваррской королевы Жанны
д'Альбрэ.
Послышался звук фанфар. Сейчас же король Карл IX вскочил
на приготовленную лошадь, поехал в сопровождении гвардейцев к
площади Шатле и там встретил кортеж королевы Жанны.
-У нас здесь отличное место, не правда ли, милый Рауль? -
спросила Нанси.
-Да, отсюда мы увидим весь кортеж.
-Внимание! - сказала камеристка, которая превратилась в
жадного до зрелищ ребенка.
Действительно, в этот момент перед ними, среди густой
толпы любопытствующих горожан, медленно двигались носилки
королевы Жанны, несомые четырьмя красавцами мулами, упряжь
которых была усеяна колокольчиками. У правой дверцы ехали принц
Генрих Бурбонский и Пибрак, у левой - Ноэ и Крильон.
Поравнявшись с носилками, король спешился и сел рядом с
королевой Жанной. Спереди и сзади носилок шли королевские
гвардейцы и тридцать офицеров и дворян свиты, составлявших
единственный эскорт, взятый с собой наваррской королевой.
Когда кортеж прибыл к главным воротам, Нанси сказала:
-А теперь давай поразнообразим наше удовольствие!
-Это как же?
-А вот пойдем! - Нанси взяла пажа за руку и, проведя его
по коридору к другому окну, которое выходило на луврский двор
как раз против главного входа, спросила: - У тебя хорошие
глаза, Рауль?
-Превосходные!
-Так ты смотри, пожалуйста, на наваррскую королеву в тот
момент, когда она выйдет из носилок.
-Зачем?
-Да затем, чтобы видеть, какова она, а то я немного
близорука!
Должно быть, Нанси сильно преувеличивала, так как сама,
несмотря на свою "близорукость", отлично видела королеву
Екатерину и принцессу Маргариту, которые стояли среди густой
толпы придворных дам на главном подъезде. Но вот носилки
остановились. Король вышел первым и предложил королеве Жанне
руку; она оперлась на руку короля и вышла из носилок.
Ее появление вызвало рокот всеобщего одобрения. Точно так
же как в принце Генрихе Наваррском все придворные ожидали
встретить не элегантного и остроумного сира Коарасса, а
неотесанного мужлана, грубого пастуха, провонявшего чесноком,
так и в королеве Жанне д'Альбрэ рассчитывали увидеть идеал
кальвинистки (королева стояла во главе партии гугенотов), то
есть высокую, худую женщину, одетую в грубые одежды и
отталкивающую всех суровым видом неприступной ханжи. Однако
луврские придворные жестоко ошиблись. Королева Наварры была
красива и казалась гораздо моложе своих лет. Ей было тридцать
девять, но на вид ей нельзя было дать и тридцати; она была
красива, как настоящая беарнка: у нее были черные живые глаза,
пухлые губы и пышные иссиня-черные волосы. Видя ее рядом с
Генрихом Бурбонским, ее можно было принять не за мать, а за
сестру этого юного принца.
Она подошла к королеве Екатерине с изяществом и
достоинством породистой женщины; принцессе Маргарите она дала
поцеловать руку, чем сразу показала, что смотрит на Маргариту
как на свою будущую сноху, а затем, опираясь на руку короля,
поднялась по лестнице.
-Однако! -сказала Нанси,- по-моему, при неракском дворе
дело обстоит далеко не так плохо, как мы думали!
-Я тоже так думаю! - согласился Рауль.
В Лувре существовал большой зал, где обыкновенно
происходили приемы гостей, здесь-то по приказанию короля Карла
IX был поставлен стол для парадного пиршества, за которым
чествовали наваррскую королеву.
Жанна заняла место по правую руку от короля. Королева
Екатерина, сидевшая против Карла IX, имела по левую руку принца
Генриха Бурбонского. По левую руку от короля сидела принцесса
Маргарита, а от королевы Екатерины - герцог Крильон.
Нанси, которая по своему низкому служебному положению не
имела права сидеть за королевским столом, шепталась с пажем
Раулем в одном из уголков большого зала. Рауль сказал ей:
-Нет, я решительно уверен, что королева Екатерина искренне
простила сира де Коарасса!
-Ах вот как? Ты так думаешь? - сказала Нанси с
таинственным видом.
-Да разве вы не видите, какой у нее сияющий вид?
-Когда королева улыбается, это дурной признак!
-Ба!
В зал вошел Рене.
-Смотри! - шепнула Нанси, толкнув Рауля локтем в бок. Паж
успел заметить взгляд, которым быстро обменялись королева
Екатерина и парфюмер. С губ королевы не сбегала улыбка, но во
взгляде блеснула молния.
-Нет, милый мой,- сказала Нанси,- сир де Коарасс еще не
умер и не забыт, и королева все еще не простила обмана!
-Ну так что же,- возражал паж,- ведь принц все же женится
на принцессе Маргарите.
-Конечно,- ответила Нанси,- но...- Девушка остановилась и
затем резко сказала: - Ты еще слишком молод и ничего не
понимаешь в политике. В данный момент за столом сидит еще один
человек, которого королева-мать ненавидит гораздо сильнее, чем
принца Генриха Бурбонского!
-Кого же это? - изумленно спросил Рауль.
-Наваррскую королеву!
Изумление Рауля перешло в остолбенение.
-Да почему? - спросил он.
-Почему? Да потому^ что королеве Жанне сорок лет, а ей
можно дать тридцать, тогда как королеве Екатерине сорок пять и
все сорок пять лет целиком отражены на ее лице!
-Что за идея!
-Милый мой Рауль, я вижу, что была права, когда сказала,
что ты ровно ничего не смыслишь в политике!
-А я был прав, когда уверял, что вы видите удивительно все
в черном цвете!
В этот момент королева Екатерина сказала Жанне д'Альбрэ:
-Дорогая сестра и кузина, я приготовила для вас помещение
в новом доме, который выстроила на улице Босежур. Вы будете
первой жилицей в нем!
Наваррская королева поклонилась в ответ.
В этот момент Рене снова прошел через зал и обменялся
вторым взглядом с королевой Екатериной.
Тогда Нанси склонилась к уху Рауля и шепнула ему:
-Наваррской королеве грозит смертельная опасность!..
VII
Дом, который выстроила королева Екатерина на улице
Босе-жур и который впоследствии стал называться "отель де
Суассон", в момент приезда наваррской королевы еще не был
окончен, но и тогда уже представлял собой истинное чудо
архитектурного искусства. Левое крыло дома было специально
подготовлено для приема королевы Жанны, и в последний месяц
Екатерина Медичи очень часто заезжала на постройку, чтобы лично
проследить за успехом работы. При этом она каждый раз говорила:
-Моя сестра и кузина Жанна Наваррская способна еще
разуться в передней дворца из боязни попортить паркет гвоздями
своих деревянных башмаков. Ведь это настоящая мужичка!
Однако элегантная внешность и полная царственного
достоинства осанка Жанны д*Альбрэ заставили Екатерину Медичи
отказаться от первоначального мнения. Наваррская королева знала
обычаи и жизнь больших дворов. Когда-то она жила при мадридском
дворе, присутствовала при закате великого царствования, которое
до сих пор слывет у испанцев под именем "века Карла Пятого", и
обеим королевам достаточно было обменяться одним взглядом,
чтобы разгадать и узнать друг друга.
"Я имею дело с достойным противником!" - сразу подумала
Екатерина.
"Королева Екатерина,- подумала Жанна д'Альбрэ,- именно
такова и есть, какой мне ее описывали. Я буду чувствовать себя
у нее словно во вражеском стане!"
Было около десяти часов вечера, когда Карл IX со всем
двором проводил наваррскую королеву в отель Босежур.
Жанна проявила очаровательную любезность и доказала, что
от ее матери, Маргариты Наваррской, ей достался в наследство
тонкий, изысканный, порою даже несколько склонный к рискованным
двусмысленностям ум. Карл IX был в восторге от нее и даже
сказал, целуя ее руку:
-Я хотел бы быть Пьером Ронсаром, чтобы иметь возможность
воспеть ваши ум и красоту!
Придворные шептались между собой:
-Однако при неракском дворе царит совсем не такой дурной
тон, как мы думали!
А принцесса Маргарита шепнула что-то на ухо матери. Жанна
улыбнулась и окинула сына любящим взглядом. Свита королевы
Жанны состояла из молодцов как на подбор. Большинство из них
были красивы и молоды, высоко держали головы, не лезли в карман
за словом, отлично знали толк в "науке страсти нежной" и с
первых шагов начали так таращить глаза на придворных дам, что
король хлопнул Пибрака по плечу и сказал ему:
-Друг мой Пибрак, нашествие твоих земляков может привести
к большим пертурбациям при нашем дворе!
-Это весьма возможно, государь! - дипломатически ответил
капитан королевской гвардии, уклоняясь от дальнейшего
обсуждения этого вопроса.
Королева Екатерина лично проводила Жанну д'Альбрэ в ее
спальню. Теперь официальная часть приема была закончена, и
королева Жанна могла отдохнуть, оставшись наедине с принцем
Генрихом и Ноэ. Она с довольным видом откинулась в глубоком
кресле и сказала, жестом приглашая молодых людей присесть:
-Ну-с, а теперь, дети мои, мы можем поговорить, если
хотите! Как вы здесь жили?
Белокурые усы Ноэ слегка пошевелились от насмешливой
улыбки, скользнувшей по его лицу.
-Ах, государыня,- сказал он,- если вашему величеству
благоугодно будет потребовать от нас подробного отчета во всех
наших приключениях, то и ночи не хватит!
Жанна улыбнулась и окинула сына нежным, любящим взглядом.
-Вот как? - сказала она.
-Мы воскресили истории о паладинах, государыня!
-Ноэ преувеличивает,- сказал принц.
-И Анри нашел способ заслужить дружбу короля, любовь
принцессы Маргариты и ненависть королевы Екатерины! Жанна
д'Альбрэ нахмурилась, причем сказала:
-Это было большой ошибкой.
-Ну, у нас найдется еще более непримиримый враг! - заметил
Ноэ.- Это Рене Флорентинец.
-Я слышала о нем,- сказала королева.- Это очень злой
человек. Ну да Бог с ним! Лучше расскажите мне толком, что вы
здесь настряпали! - И с этими словами юная мать, которая
казалась скорее старшей сестрой, взяла обоих юношей за руки.
-Гм!..- сказал Генрих.- Я всегда находил, что Ноэ
отличается красноречием, а потому и предоставляю ему рассказать
нашу одиссею.
-Ну так говори, милочка Ноэ! - сказала Жанна.
Ноэ искоса взглянул на принца, как бы спрашивая его: "Обо
всем ли говорить?" Принц кивнул ему головой, и Ноэ принялся
рассказывать.
Рассказывал он действительно очень хорошо, умея схватить
самую суть и опустить ненужные детали. Таким образом, в течение
двух часов перед королевой прошли все перипетии пестрой жизни
Генриха Наваррского и Амори де Ноэ со времени их отъезда из
Наварры и вплоть до прибытия королевы Жанны.
Пробило как раз двенадцать часов, когда Ноэ закончил свой
рассказ. Королева Жанна слушала молча, ни разу не прерывая
рассказчика, но Генрих, внимательно следивший за лицом матери,
видел, что все эти истории причиняют ей большое огорчение и
заботу.
Ноэ кончил. Королева помолчала немного и затем сказала:
-Вот что я скажу вам, сын мой! Если положить на одну чашу
весов дружбу короля и любовь принцессы, а на другую - ненависть
королевы Екатерины, то вторая чаша легко перетянет первую!
-Но позвольте, государыня,- заметил Генрих,- Ноэ забыл
прибавить, что королева-мать простила принцу Наваррскому все
выходки сира де Коарасса!
-Екатерина Медичи не прощает! - возразила Жанна.
-Но она обращается со мной на редкость хорошо!
-Это дурной знак! - сказал Ноэ.
-Но, в конце концов,- несколько нетерпеливо сказал принц,-
раз я все равно должен стать мужем принцессы Маргариты, то я не
понимаю, что может заставить королеву Екатерину питать ко мне
дурные чувства?
-Выслушай меня внимательно, сын мой,- ответила мать,-
может быть, тогда ты поймешь многое! Знаешь ли ты, почему
Екатерина Медичи желала этого брака?
-Ну да! Она хотела отстранить герцога Гиза как можно
дальше от французского трона!
-Это так! Лотарингский и Бурбонский дома ближе всего стоят
к короне. Дом Валуа, представляемый ныне тремя юными принцами -
королем Карлом и его братьями Франсуа и Генрихом,- может уже
теперь считаться погибшим. Король Карл, несмотря на свои
двадцать три года, уже совершенный старик. В глазах у него
чувствуется веяние смерти, и на его челе лежит мобильная
печать!
-Что вы говорите, мама!
-Принц Генрих французский, нынешний король Польши, едва ли
доберется до французской короны, потому что поляки не выпустят
его. Остается третий, герцог Франсуа. Но ведь это
двадцатилетний старик, человек, погрязший в разврате, вечно
бывающий то пьяным, то с похмелья. Он жесток и мстителен, как
его мать... О! - воскликнула Жанна в пророческом экстазе.- Уж
этот-то никогда не будет царствовать, ручаюсь вам!
В этот момент позади королевы послышался легкий шум.
Генрих и Ноэ не слышали никакого шума
...Закладка в соц.сетях
